Таинство первой ночи (СИ)

39

Холодный свет белых ламп освещал стерильное помещение. Молодая женщина в белом халате с надписью «Стажер Смирнова Л.» склонилась над столом. Её движения были точными, выверенными. В руках она держала пинцет, аккуратно извлекая микрочастицу из складок одежды.

Лилиана закончила извлечение, поместила образец в пробирку, подписала. Только тогда она выпрямилась и на мгновение закрыла глаза, снимая напряжение.

Марьяну так и не нашли.

Отец пил себя до смерти ещё два года после её отъезда и однажды зимой не вернулся с прогулки. Тело нашли весной в болоте. Официально несчастный случай. Пьяный заблудился. Лилиана не поехала на похороны.

Она сняла перчатки, выбросила их в контейнер для отходов и подошла к раковине, тщательно вымыла руки. В зеркале отражалось её спокойное, сосредоточенное лицо без тени той испуганной девчонки, что когда-то стояла на рынке в растянутом свитере.

Теперь это лицо знали миллионы.

Всё началось через полгода после выхода фильма.

«Таинство ночи» Глеба Темнова прогремело на всех кинофестивалях, где его показали. Критики называли документальный фильм разрезом русской души, исповедью поколения, кинематографическим откровением.

Лилиана узнала об этом случайно, включила телевизор в общежитской кухне, чтобы скоротать вечер за готовкой, и вдруг увидела на экране себя. Глеб не говорил ей дату выхода, и вот…

Она узнала свой силуэт у того окна, свои глаза, полные тоски и отчаянной решимости.

- Это же ты! – ахнула соседка по комнате, застыв с ложкой в руке.

Лили молча смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается.

А через неделю ей позвонили.

- Лилиана Смирнова? – голос в трубке был деловым, но с нотками заискивания. – Я представляю модельное агентство. Мы видели фильм Глеба Темнова и хотели бы предложить вам сотрудничество. Реклама духов. Потом белья. И так далее.

Она тогда рассмеялась. Прямо в трубку. Решила, что это чья-то глупая шутка.

Но это была не шутка.

Фотографии из фильма разлетелись по интернету. Её лицо без грамма актёрской фальши оказалось тем, чего так не хватало глянцевым обложкам.

Продюсеры устали от пластиковых кукол. Им нужна была история.

А у Лилианы Смирновой история была. И она читалась в каждом её кадре.

Контракт на рекламу люксового белья подписывали в московском офисе. Сумма в договоре заставила её перечитать цифры три раза.

Этого хватило бы, чтобы оплатить всё обучение, снять приличную квартиру и ещё осталось.

- Вы будете звездой, Лилиана, - улыбнулся ей седовласый продюсер, протягивая золотую ручку. - У вас потрясающая фактура. И эта загадка в глазах...

Она подписала, не дрогнув.

Через месяц её фото в кружевном бельё висело на билбордах по всей Москве. Через два её пригласили на обложку глянца. Через три она уже не узнавала себя в зеркале, но это была приятная, почти сладкая незнакомка.

Днём Лилиана Смирнова училась в медицинском, а по вечерам она превращалась в ту девушку с обложки, которую приглашали на светские мероприятия, за которой охотились папарацци и которой восхищались в комментариях.

Двойная жизнь. Идеальная. Потому что ни одна из этих жизней не была фальшивой.

Так пролетело два года.

Тот вечер выдался холодным, но в ресторане было жарко от софитов и вспышек камер.

Презентация новой коллекции ювелирного дома, лицом которого её неожиданно пригласили стать.

Платье чёрное, в пол, с открытой спиной сидело на ней так, будто было сшито лично для неё.

Волосы уложены в небрежные локоны, макияж едва заметный, только подчёркивающий естественную красоту.

Туфли на высоких каблуках делали её почти одного роста с теми моделями, что дефилировали по подиуму.

Она стояла у барной стойки с бокалом шампанского, которое едва пригубила, и слушала светскую болтовню какого-то продюсера, когда вдруг воздух вокруг словно изменился.

Она почувствовала его взгляд раньше, чем увидела.

Обернулась.

Глеб стоял в трёх метрах, прислонившись к колонне.

Чёрный костюм, белая рубашка без галстука, лёгкая небритость.

Он смотрел на неё так, как смотрел тогда, в полумраке заброшенного дома: жадно, изучающе, с той же печальной нежностью, от которой у неё когда-то подкашивались колени.

Время остановилось.

Шум толпы стих, превратившись в далёкий гул. Остались только он и она.

Глеб оттолкнулся от колонны и медленно, не отводя взгляда, направился к ней.

Люди расступались, инстинктивно чувствуя, что происходит что-то важное, что-то, что не предназначено для посторонних глаз.

Он остановился в полуметре.

- Лилиана, - его голос, низкий и бархатный, прозвучал как пароль в запертую дверь.

- Глеб, - она чуть наклонила голову, позволяя себе лёгкую, загадочную улыбку. Но глаза её не лгали. В них всё ещё жило то, что случилось тогда.

- Ты невероятно выглядишь.

- Я знаю, - ответила она, и в её голосе прозвучала та самая дерзость, за которую он когда-то её полюбил. - Ты тоже ничего.

Он усмехнулся. Ямочки на щеках проступили отчётливее.

- Потанцуем?

Она поставила бокал на стойку.

Оркестр играл что-то медленное, чувственное.

Глеб обхватил её талию, притягивая ближе, чем позволяли приличия.

Его ладонь легла на обнажённую спину, и по коже побежали знакомые мурашки.

Лилиана положила руку ему на плечо, чувствуя под тканью пиджака тепло его тела.

Они двигались в такт музыке, не говоря ни слова.

Всё уже было сказано.

Два года тишины, два года взросления, два года превращения из испуганной девчонки в женщину, которая знает себе цену.

Вокруг щёлкали камеры, но им было всё равно.

- Я смотрел твои фото, - прошептал он, касаясь губами её виска. - Все. Ты стала... той, кем должна была стать.

- Ты тоже неплохо устроился, - она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза. – Таинство ночи. Ты гениально всё снял.

- Я снял тебя, - поправил он. - Остальное было фоном. Твой гонорар ждет тебя. На счетах уже приличная сумма.

- Оставь на новый фильм. Мне не нужно.

- Ты стала сильной.

- Именно.

- Это заводит.

Она почувствовала, как щёки заливает румянцем.

Чёрт. Два года работы над собой, а он одним взглядом возвращает её в ту самую комнату, где пахло сексом и горем.

Музыка стихла. Аплодисменты. Вспышки. Но они продолжали стоять, не размыкая рук.

- Поехали ко мне? - тихо спросил он, и в этом вопросе не было пошлости. Только отчаянная, честная надежда.

Лилиана смотрела на него.

На этого красивого, талантливого, одинокого мужчину, который когда-то хотел её спасти.

Который использовал её боль, но и дал ей крылья.

Который остался в её жизни шрамом и музой одновременно.

- Поехали, - сказала она.

Его квартира в Москве оказалась огромной, с панорамными окнами, выходящими на ночной город. Миллионы огней мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю.

Они вошли, и дверь за ними щёлкнула, отрезая от мира.

Глеб не стал включать свет. Только луна, пробивающаяся сквозь стёкла, освещала комнату серебристым светом.

- Я боялся, что никогда тебя больше не увижу, - сказал он, останавливаясь напротив.

- Я тоже боялась, - честно призналась Лили. - Боялась, что если увижу, то не смогу уйти снова.

- А сейчас?

Она шагнула к нему, сокращая расстояние.

- А сейчас я уже никуда не спешу.

Он целовал её так, будто хотел выпить до дна.

Жадно, глубоко, забывая дышать.

Его руки скользили по её спине, по талии, сминая дорогую ткань платья, которой не было жаль.

Лили отвечала тем же, впиваясь пальцами в его плечи, прижимаясь так сильно, будто хотела раствориться в нём.

- Я хочу тебя, - выдохнул он ей в губы. - Всю. Сейчас.

- Тогда бери.

Платье упало на пол лужей чёрного шёлка.

Туфли отправились следом.

Лунный свет скользил по её телу, делая кожу фарфоровой, а тени глубокими и таинственными.

У нее не было никого после той ночи с ним. Только он. Все так, как он и говорил.

И в этот раз она стонала так громко, что стыдно было. Но она пила его любовь без остатка. Упивалась, заряжалась, возрождалась.

После страстной ночи, уже утром, Глеб смотрел на неё с тем же восторгом, что и тогда, в том доме, но сейчас в его взгляде добавилось уважение, гордость, любовь.

- Ты стала ещё красивее, - прошептал он, касаясь губами её ключицы. - Но внутри ты осталась той же. Моей Лили.

- Я твоя.

Он подхватил её на руки и понёс в спальню.

- Я скучал, - прошептал Глеб, уткнувшись носом в её волосы. - По тебе. По тому, какой я рядом с тобой.

- Какой? - Лили провела пальцем по его груди, вырисовывая невидимые узоры.

- Настоящий.

Она улыбнулась в темноте.

Он приподнялся на локте, посмотрел на неё.

- А ты? Ты теперь настоящая? Со мной?

Лилиана встретила его взгляд.

- С тобой да. С остальным миром я та, кем меня сделала жизнь. И мне это нравится.

Он усмехнулся.

- Ты не перестаёшь меня удивлять.

- Это взаимно.

Глеб помолчал, а потом вдруг сказал:

- У меня есть дом на море. В Греции. Белый, с синими ставнями, прямо на скале. Там никто не достанет, не будет щёлкать камерами и требовать автографов. Только море, небо и мы.

Лилиана замерла.

- Ты предлагаешь мне сбежать?

- Просто... побудь со мной. Там, где нет ни прошлого, ни будущего. Только настоящее.

Она смотрела на него, и перед глазами проносились картинки: болото, покосившийся барак, крики отца, слёзы матери, исчезнувшая Марьяна, мёртвая Ульяна. И среди всего этого кошмара он единственный, кто видел её настоящую.

Кто не отвернулся.

Кто дал ей шанс.

- Когда вылетаем? - спросила она.

Он улыбнулся своей улыбкой с ямочками, и сердце её сжалось от счастья.

- Завтра в полдень. Частный джет. Успеешь собраться?

- Я вообще-то учусь...

- Я договорюсь с деканатом, перебил он. – У меня есть связи.

- У тебя везде связи, - хмыкнула она.

- Кроме тебя, - серьёзно сказал он. - К тебе у меня нет доступа. Только по твоему желанию.

Лилиана приподнялась, поцеловала его.

- Считай, что желание получено.