Тати не отчаивается

«ДОКТОР» ЧИПТО РАССКАЗЫВАЕТ

— Почта! — донесся со двора голос почтальона.

Чипто, Тато и Тати, обгоняя друг друга, бросились к почтовому ящику. Но Тати опередила всех.

— От мамы, — закричала она. — Вот еще одно. О, оно специально для Чипа. Оно намного толще нашего, — произнесла Тати упавшим голосом.

Третье письмо Тато выхватил из рук сестры, так как по конверту догадался, что письмо адресовано ему. Это было письмо от его друга из Индии.

Тато предложил прежде всего прочитать письмо от мамы. Три пары глаз смотрели на письмо, которое было в руках Тати.

— Ты бы, Тато, занялся письмом из Индии, — сказала Тати.

— Это я успею сделать. А сейчас я хочу прочесть письмо от мамы.

Когда была прочитана последняя строчка, лица у всех заметно повеселели. Серьезный кризис у бабушки миновал, говорилось в письме. Состояние ее здоровья со вчерашнего дня начало постепенно улучшаться, хотя выглядела она еще очень слабой. По словам доктора, у нее было небольшое воспаление легких. Далее госпожа Юсуф сообщала, что она хочет провести отпуск у бабушки, если какие-либо обстоятельства не вынудят ее поспешно вернуться домой. Бабушка же надеется, что ее внучата приедут к ней после экзаменов. Воскресное происшествие, когда Тати была хозяйкой на кухне, мать представляла себе ясно, как на экране кинотеатра.

— Какой нахал наябедничал? — сердито спросила Тати.

— Один из нас, — ответил Чипто, — если не Тато, то тогда я.

— Конечно! Обо всех моих промахах донесли вы. Сейчас очередь читать ваше письмо, Чипто.

С таинственной улыбкой Чипто показал конверт.

— Для Чипто, а не для Тати и Тато. Это письмо я прочту потом, когда буду один, — сказал Чипто, еще более разозлив Тати.

— Не бойтесь, и краем глаза не загляну в ваше письмо, — резко ответила Тати. — Я никогда не читаю чужие письма.

Тато некогда было слушать их перепалку, так как он был очень занят словарем: он искал английские слова для перевода письма индийского друга.

Тати отчаянно завидовала Чипто. Ей казалось, что в письме Чипто было много таинственного. Чипто же хотел ее успокоить:

— Мне был нужен ее совет, Ти, поэтому мое письмо не было вложено в общий конверт.

— Меня это не интересует! — воскликнула Тати.

— Я только разъясняю, — миролюбиво ответил Чипто, который хотел вернуть ей прежнюю веселость. — Я тебе скажу в двух словах. В письме говорится о женщине в очках, которую ты как-то видела на улице. Удовлетворена?

Тати сразу же навострила уши.

— Иногда возникают такие вопросы, которые мы не можем решить сами. Поэтому я обратился к твоей матери. И что такого, если сейчас у нее будет трое детей? Я часто завидую вам обоим. У вас такая прекрасная мать!

Тут вмешался в разговор Тато:

— Почему вы никогда прежде не приходили к нам?

— Если бы я знал, что мы живем в одном городе, то, конечно, я был бы уже вашим старым знакомым. Я очень долго искал адрес вашей мамы. И вот вдруг приходит в больницу девочка, похожая на нее. И, когда я прочитал имя, у меня не оставалось никаких сомнений, эта девочка — дочь человека, которого я очень давно искал.

— Расскажите-ка о том, какой была мама в молодости, — попросила Тати.

— Разве она сама не рассказывала об этом?

— О, очень много. Но она рассказывала только о хорошем, — ответила Тати. — Я не верю ни капельки в то, что в детстве она не озорничала. Меня очень интересует: в кого я такая? У папы был совсем другой характер. Говорят, он был очень серьезным. Да и мамин характер сейчас мало чем похож на мой.

— Видимо, у тебя характер дальних предков, — пошутил Чипто.

Тати кивнула головой в знак согласия:

— Возможно, возможно. Я никогда раньше об этом не думала.

— Слушайте, — сказал Чипто, поудобней устраиваясь на стуле, — я расскажу немного о молодости вашей мамы.

Тати и Тато затаив дыхание приготовились слушать.

— Вы жили вместе с нашими родителями? — спросил Тато.

— Поэтому я много знаю о них. Но раньше я расскажу о том времени, когда ваша мать еще не была госпожой Юсуф. — Уголки губ Чипто судорожно дернулись. — Я и думать не думал никогда, что они поженятся. Позвольте, я начну с самого начала. Много приятных воспоминаний сохранилось о доме, в котором мы жили вместе с мамой. Семья, у которой мы снимали дом, была богатой, но очень скупой. Об их скупости я мог бы многое рассказать. Но об этом не сейчас. Нехорошо говорить о недостатках других людей за глаза, неправда ли?..

— Продолжайте лучше о папе и маме, — нетерпеливо перебила Тати.

— Ваш отец? Он был тихоней. Не любил тревожить других людей. Но вместе с тем себя в обиду не давал. Он всегда жил своим умом и мало обращал внимания на окружающих. А ваша мать… — Чипто на мгновение задумался. Как отнесется госпожа Юсуф к тому, что он расскажет детям о юности их матери. Ведь мать не поделилась с ними этими воспоминаниями… — В молодости мама была очень похожа на тебя, Ти.

Тати выпрямилась, в ее сверкающих круглых глазах мелькнуло изумление. Она не знала, верить или не верить.

— Возможно, вы мне не поверите, но на самом деле это было так. День у нее начинался со смеха и заканчивался смехом. Среди друзей за ней закрепилось прозвище «Сорока». Вы не знали об этом?

— Пожалуйста, рассказывайте дальше! — одновременно воскликнули Тати и Тато.

— Продолжаю. На протяжении всего дня она трещала как сорока. У нее всегда находилась тема для разговора. Отцу же очень нравился ее голос.

— Мама пела? — удивленно спросила Тати.

— Да, конечно, — улыбнулся Чипто. — Мы знали, что она не брала уроков музыки, но голос у нее был хороший. Вместе с ней всегда входила в дом радость.

На лицах обоих слушателей, сидевших справа и слева от Чипто, написано было необычайное удивление.

— Действительно, мой рассказ не выдумка. Юсуф и На́ни — так тогда звали вашу маму — отличались друг от друга, как небо от земли. Юсуф всегда иронически кривил губы, наблюдая за ее поведением. В свою очередь, по мнению Нани, Юсуф походил на ученого муллу, который никогда не расставался с кораном. Днем и ночью его можно было встретить с книгой в руках.

— Представляю, — прервала Тати, — как они ссорились. Странно, почему они полюбили друг друга? Непонятно…

Чипто пожал плечами:

— Спроси сама у матери. Ты, верно, слышала, что людям часто нравятся те черты характера, которых у них самих нет? Хотя они подтрунивали друг над другом, но в душе они восхищались поведением друг друга. Помню, я сам был очень поражен, когда узнал о помолвке Нани и Юсуфа. Но нужно сказать, что, помимо большого различия, в их характерах было и кое-что общее. Оба они были очень настойчивы. Эта настойчивость подкреплялась их твердостью. Именно благодаря этому они достигали того, к чему стремились. Рано или поздно добивались! — И вдруг, что-то вспомнив, Чипто громко рассмеялся. — Я вспомнил об одном их споре. Как-то Нани здорово обиделась на Юсуфа. У Нани в табеле были плохие отметки, и Юсуф сказал, что ей не перейти в следующий класс.

Мы, ее друзья, тоже этого боялись. В конце концов они поспорили. На что поспорили — было только им известно. Нани заявила, что непременно перейдет в следующий класс. Юсуф же считал это невозможным. В оставшееся время Нани занималась днем и ночью. В тот момент у нее была только одна цель — учиться. Она не собиралась уступать в споре Юсуфу…

— Но сейчас нет и следа озорства в характере мамы. Как оно могло совершенно исчезнуть? — заметила Тати с некоторым сожалением.

— Ты сожалеешь, что потеряла союзника, — съязвил Тато.

— А почему бы и нет? — ответила Тати. — Я думала, что хорошо знаю маму. Но, видно, многого я еще не знаю. — Тати хихикнула: — Оказывается, мама тоже была шалуньей. В самом деле, я об этом и не подозревала.

Видимо, поэтому мама так внимательно выслушивала рассказы Тати о происшествиях, в которые та попадала. И вместе с нею от души смеялась над шалостями Тати.

«Шалить можно, Ти, если ты знаешь меру», — всегда говорила мать.

Только сейчас поняла Тати, что мать имела в виду. Она хотела, чтобы ее шалости не исключали прилежания в учении.

И с грустью Тати представила, какие будут у нее отметки в табеле, который ей вручат через несколько дней. Восьмерки, полученные ею за последнюю неделю, не смогут уравновесить тройки и четверки, полученные до этого.

На помощь учителей рассчитывать было нечего. Многие невзлюбили Тати за ее поведение, особенно те, кто стал жертвой ее быстрого карандаша. Госпожа Мустафа, например, относила Тати к числу неисправимых детей. Но Тати не могла не рисовать и рисовала то, что есть на самом деле. Никаких преувеличений или преуменьшений. За что рассердился на нее пак Харди́, отобрав у ребят ее рисунок? Ведь она нарисовала физиономию дремлющего во время контрольной учителя, как это было на самом деле. Из всех учителей только директор относился к ней хорошо. Как-то он спросил Тати: «Оставишь ли ты мне на память один из твоих рисунков, когда окончишь школу?»

Из слов директора можно было заключить, что Тати непременно закончит школу.

Тати до боли сжала пальцы в кулак.

«Я должна закончить! — сказала она себе. — Во что бы то ни стало я должна, должна!»

Как Тати хотелось доказать сейчас, что настанет тот день, когда мать будет гордиться ею так же, как она гордится Тато.

Мать стала не той, что была в молодости. Тати очень сожалела об этом. От прежней маминой веселости ничего не осталось, лишь иногда мама что-то напевала про себя. Сейчас Тати многое в мамином поведении, характере стало яснее. Теперь ей было понятно, почему мама часто просила брата и ее, Тати, «о чем-либо поболтать». Она не любила, чтобы в доме было тихо. Смогла бы она спеть, как прежде, если бы дети попросили ее?

Вопросы, самые разные, назойливо лезли в голову Тати. Почему мама не радуется жизни, как прежде? Много ли у нее горестей? Возможно, папа оказал на нее большое влияние за время их короткой совместной жизни. По словам Чипто, он был очень серьезный. Эта черта была унаследована Тато.

А возможно, мать уже не могла больше быть веселой. Не потому, что она была против веселых людей, нет! Просто потому, что в ее положении было не до веселья.

Действительно, все это нужно учитывать. С момента смерти мужа обязанности главы семьи и ответственность за воспитание детей легли на плечи госпожи Юсуф.

Когда отец умер, Тато было три года, а Тати два. С того времени госпожа Юсуф была единственным кормильцем в семье. Тяжелое бремя она несла безропотно: никогда не жаловалась на трудности. Окружающие всегда видели ее улыбающейся. Детей она учила быть жизнерадостными…

— Ну что вы носы повесили? — воскликнул Чипто, хлопая по плечам своих юных друзей. — Ты уже нашел все незнакомые слова в словаре, То?

Тато утвердительно кивнул головой:

— Расскажите побольше о жизни отца и мамы.

— Особенно выдающихся событий не было. Но все же приятно кое-что вспомнить. Среди нас пятерых я был самый молодой. Ваши отец и мать учились на несколько классов старше меня. Честно говоря, с момента знакомства с Нани я стал ее тайным поклонником. Мне нравился не ее неугомонный щебет, а ее непреклонная воля. Я ее сравнивал с чистым горным ручьем. Вы когда-нибудь видели его? Он невелик. Но с завидной легкостью и проворством опрокидывает он все препятствия на своем пути. И ничто не помешает достичь заветной цели — донести свои чистые воды до большой реки.

— Выходит, мама знала, что в одно прекрасное время добьется своей цели. Так почему же сейчас она не живет весело и легко, как прежде?

— Вы оба можете вернуть ей прежнюю жизнерадостность.

В этот вечер в доме было тихо. Все три его обитателя занимались своими делами.

Тати трудно было избавиться от искушения поболтать. И поэтому она уединилась.

Рассказ Чипто запал глубоко в душу детей. Прежде они не задумывались всерьез о судьбе своей мамы. Сейчас же они лучше понимали ее, яснее представляли трудности, с которыми ей приходилось бороться.

Целыми днями она работала не покладая рук. Днем учительствовала, по вечерам занималась с чужими детьми, работала дома. Раньше Тати не придавала этому особого значения. Ведь мама не любила сидеть сложа руки. Ей и в голову не приходило, что ради нее и Тато мать брала дополнительную работу. Только сейчас она представила себе, как сильно любила их мать, безропотно неся тяжелое бремя забот.

Госпожа Юсуф стремилась дать своим детям все необходимое. Как ни трудно было ей выделить лишние деньги, она не отказывала детям, когда они просили деньги на карманные расходы.

Возможно, Тато уже давно знал о материальных затруднениях в семье. Но по характеру он был неразговорчив. Поэтому с сестрой он никогда об этом не говорил.

На материнскую заботу Тато отвечал прилежанием в учении. Но Тати до успехов брата было далеко. Беспечность дочери причиняла боль материнскому сердцу.

Тати прикусила губу. В душе она твердо решила изменить свое поведение. Источником всех бед, очевидно, была ее слабая воля.

Озорство часто проявлялось неожиданно. Сама того не сознавая, Тати совершала поступки, которые нарушали дисциплину в классе. Если не она сама устраивала беспорядок, то другим не составляло труда увлечь ее.

Тати облокотилась на стол. Руками заткнула уши. Сейчас она занималась алгеброй. Если быть внимательной, то можно разобраться во всем. И она испытывала сожаление и стыд за плохие отметки, которые получила за две контрольные по алгебре.

В третий раз она получила хорошую отметку, но оценка «8» не могла исправить «2» и «3». Перед глазами Тати предстали отметки за прошлую и текущую недели. Между ними большая разница. Всякому ясно, что Тати не глупая. Если у нее есть желание, то она ни в чем не уступит брату. Жаль, конечно, что желание это редко появлялось.

«Бесполезно думать о том, что прошло. Лучше не повторять старых ошибок», — думала Тати. И она погрузилась в мир цифр и алгебраических знаков.

Вдруг послышался знакомый голос: «Ау!» Голос приближался, вот он совсем рядом. Тогда Тати заткнула уши. Она не хотела, чтобы ее отвлекали. Из-за спины протянулись две ладони и закрыли ее глаза.

— Люс, зачем ты пришла сюда? — резко спросила Тати.

Люсия проворно отдернула руки.

— Ах, лучше бы ты отблагодарила меня, — и начала трясти Тати. — Слушай! Забрось-ка подальше свою алгебру. Усатый завтра не придет. Я только это и хотела сказать тебе. И я, по-твоему, тебе не друг?

Но на этот раз Тати ничуть не обрадовалась.

— Ну и пусть, — сказала она, — тебе придется подождать, пока я закончу.

Люсия обиделась, услышав ответ Тати. Для нее было странным слышать такое от подруги.

— Я думала, ты меня встретишь с радостью. Если ты хочешь завтра утром подметать школу, — пожалуйста! А за мной не заходи. Я лучше погуляю два урока.

Люсия исчезла так же быстро, как и появилась. Она мимоходом поздоровалась с Чипто и Тато, которые углубились в чтение книг, и растаяла, как туман, рассеянный ветром.

Чипто покачал головой.

— Ваши друзья все такие? — обратился он к Тато.

Тато утвердительно кивнул головой:

— Большинство. И в том, что Тати и Люсия очень похожи друг на друга, нет ничего удивительного.

С губ Чипто сорвался вопрос, который он уже давно хотел задать:

— Почему она так одевается?

— О, и вы обратили внимание. Мы часто думали об этом. Возможно, некому шить ей платья, и потому она носит рубашки своих братьев.

— И уж хотя бы рубашка брата была ей впору. Но посмотри, как она ей велика. Я думал, на ней рубашка отца.

Оба громко засмеялись.

— К счастью, у нее длинные волосы. Если бы она постриглась под мальчика, несомненно, многие приняли бы ее за мальчишку, — сказал Чипто.

Смех друзей привлек внимание Тати. Ей окончательно наскучило сидеть в одиночестве.

— Вот вам новое явление, — пошутил Чипто.

— В чем дело? — недоуменно спросила Тати, усаживаясь на свободный стул.

— Ничего особенного. Все в порядке, — ответил брат. — Почему Люсия так быстро ушла? Я думал, пылинка пролетела у меня под носом.

— Она только принесла хорошую новость. Ты знаешь, Усатый завтра не придет!

— Значит, два урока гуляем! — воскликнул Тато. — А что с ним?

Тати пожала плечами:

— Я не успела ее спросить. Конечно, Люсия знает о каждом шаге Усатого. Она его соседка.

— Вы даете прозвища учителям, какие вам вздумается. Надо полагать, никто не избежал этой участи. Какое счастье, что я не ваш учитель!

Тати прикрыла рот, чтобы спрятать смешок.

— Не думайте, что мы не нарекли вас. Но не сердитесь, — успокоила Тати, — ваше прозвище превосходно!

Чипто осмотрел себя с головы до ног. Ребята едва сдерживали смех.

— По-видимому, во мне нет ничего выдающегося.

— Вот уж неправда, у каждого есть нечто выдающееся, — ответила Тати. — Уж если не нечто отрицательное, то нечто положительное наверняка у вас есть… Не открывай ему секрета, То! — воскликнула Тати. Чипто вопросительно посмотрел на Тато. — А то он может возгордиться.

Чипто и не мог предполагать, что с первого дня знакомства с ребятами за ним закрепилось прозвище Пепсоден.

— Нани знает об этом?

— Почему бы и нет? Мать-то сразу одобрила наше открытие.

— Конечно, это ты придумала. Такая работа тебе не надоедает, — сказал Чипто Тати.

— Хорошо. Я помогу вам отгадать. С профессией врача это не имеет ничего общего. Но имеет общее с одной вашей привычкой…

Чипто вытаращил глаза.

— Поверьте! — продолжала Тати, сдерживая улыбку. — Очень часто вы смеетесь, широко открыв рот. А дальше догадывайтесь сами.

— Это не трудно, — продолжал Тато.

Чипто был в полном недоумении. Не желая сдаваться, он сказал:

— Как-нибудь я узнаю у вашей матери.

— Не выйдет, — отвечала Тати. — Мы договорились сохранять полную тайну.

— Постойте, — воскликнул Тато. — Завтра день рождения нашей мамы, Ти! Подарок уже давно приготовлен, не так ли? Жаль, что нет ее с нами.

— Нам следует организовать пирушку, — предложил Чипто.

— Нет, нет! — воскликнула Тати. — Мама возражает против траты денег.

Все дружно рассмеялись — видно, Тати опасалась, что ее снова заставят готовить.