Тайна летающей женщины или Исповедь старейшины Чая

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЧТО-НИБУДЬ ПОЙМАТЬ, СНАЧАЛА ОТПУСТИ

Бао волновалась. Вчера, когда она не знала Ши, все для нее было лишь церемонией, но теперь она трепетала и горела, и я начала беспокоиться за нее.

Я знала, что те же чувства испытывал и Ши. Однако его жизнь была жестко подчинена регламенту, и, придя рано, он нарушал его. Нет, никто не мог сказать ему ни слова, но если ты хочешь управлять водопадом, то нельзя в нарушение регламента требовать от него падать вверх. Так же если твоя роль в этой игре жизни – управлять, то приказывай рекам течь вниз по течению, солнцу вставать в положенное время, кошке мяукать, собаке лаять, деревьям стоять на месте, а слугам служить – и ты прослывешь мудрым правителем, и все будут подчиняться тебе. Так что если ты однажды скажешь построить Китайскую стену, она будет построена, и никто не посмеет ослушаться тебя. Вот что такое регламент. Ты можешь его нарушать, но будет ли он после этого служить тебе? Из разбитой чашки нельзя напиться.

Тень на диске солнечных часов, которые снизу несли семь маленьких каменных черепашек, показала шесть часов – время нефритового меридиана было в зените. Бао учащенно дышала, приоткрыв рот, так, как дышат собаки после быстрого бега. Глаза ее беспокойно бегали по комнате, ни на чем не задерживаясь.

В это время Ши стоял в садике для тренировок в боевой стойке и наносил удары по мешку с песком. Пот градом стекал по его лицу, спине и ногам. При каждом ударе капли пота слетали с его рук и тела. Он не мог прийти раньше -регламент. Но сердце его гулко стучало, ожидая и радуясь. Удар – и тяжелый, весом в два раза больше веса самого Ши, мешок отлетел, ударился о дерево и начал обратное движение, еще удар…

Казалось, время для них остановилось… Ши и Бао были одни во всей вселенной. Невыносимое ожидание, кружащее голову, заставляющее каждый вдох приходить из самого Дань-Тяня и уходить к северной звезде. Нефритовые ворота Бао наполнились кровью и пульсировали в такт ее дыханию. Тень на солнечных часах ползла медленно, будто длинная серебряная игла впивалась в болевую точку. Вдруг где-то вдалеке вспыхнула молния, и сухой щелчок вспугнул маленьких разноцветных попугайчиков в саду. Бао вздрогнула и посмотрела на меня.

В это время Ши ударил по мешку, и тот, как бы охнув, разорвался, беспомощно истекая песком. Небо внезапно потемнело, а воздух наполнился желтым туманным светом в ожидании живительных капель влаги. Тень на солнечных часах исчезла. Времени не стало.

Первые крупные теплые капли упали на каменные головы драконов пася*, на верхушки деревьев. Ши стоял и вдыхал воздух полной грудью, ожидая, когда капли достигнут его тела. Ливень не заставил себя долго ждать. Многочисленные окна покоев закрывались, звери загонялись в клетки, слуги были заняты своей работой. Натренированное тело Ши впитывало в себя энергию дождя, и улыбка наслаждения играла на его губах. Вдруг он приоткрыл глаза – и взгляд его упал на солнечные часы в садике. Тени не было.

[*Животное «пася» – шестой сын царя драконов.]

От садика для тренировок до покоев Бао было более тысячи шагов, но Ши показалось, что он пролетел это расстояние за одно мгновение. Мокрый, без подобающих для второго дня ритуальных одеяний, полуголый, он стоял на пороге комнаты Бао и смотрел на нее. Я тихо удалилась. Бао встала навстречу супругу, сделала два шага, но от сильного волнения колени ее подогнулись, и она медленно стала падать. Ши подхватил ее, она растерянно обняла его за шею. В его сильных руках она чувствовала себя беспомощной, но очень защищенной и растворенной в пространстве. Легко, как кошка, Ши перепрыгнул через низкий подоконник и за прыгнул в фонтан, наслаждаясь теплыми струйками ливня. Бао почувствовала прохладу воды в фонтане и гулкое биение сердца своего супруга, который держал ее, как младенца в купели. Ее глаза раскрылись, и улыбка заиграла на ее лице.

Попечители тела неодобрительно поглядывали на молодых, однако они были не в силах скрыть улыбки радости на своих лицах. Привыкшие ко всему и не имеющие права ни на что реагировать, даже они, знающие, что за каждое проявление своих эмоций, не положенное по должности, они могут лишиться жизни, не смогли сдержать улыбки восторга при виде любви двух юных созданий.

В комнате была приготовлена специальная ванна с ароматами гвоздики, корицы и сосны. Ритуальные одеяния, в которых должен был предстать перед своей женой Наисветлейший Ши во второй день после свадьбы, были перенесены из покоев Ши в покои Бао.

В положенное время с точностью до минуты попечители тела, как тени, помогли Ши и Бао выбраться из фонтана и опустили их в приготовленную для них ванну, оставив их одних на некоторое время. Молодые, казалось, не замечали никого и ничего. Золотая патока любви разливалась по их телам, а на их лицах застыла небесная улыбка Шакья-Муни в нирване.

По ритуалу второго дня, они должны были совершить омовение друг друга. Она своими пальцами должна была связать его тело, каждый его миллиметр, со всем, что есть инь, чтобы он мог управлять инь и получать информацию от инь. Когда закончит Она, Он должен был своими пальцами связать с ян все ее тело, чтобы дать будущему ребенку свое активное мужское начало – ян, чтобы связать его с собой навсегда.

Это был очень мудрый ритуал. Годы душеспасительных бесед отцов и сыновей не заменят этих двух часов, когда бессознательное, но большое, как целая вселенная, сознание зародыша принимает информацию обо всем мироздании и своей связи с родом отца и, как результат, дает отношение будущего ребенка к своему отцу. Дети, получившие этот ритуал, будут наследниками своих отцов, их поддержкой и верными помощниками во всех делах, они получают возможность выбрать любовь и силу взаимопонимания, а не идти по пути конфронтации.

Время шло, попечители тела начали поглядывать на часы. Мне пришлось подойти и вывести Бао из состояния сладкого оцепенения. Она медленно начала ритуал, почтительно склонив голову перед своим супругом. Каждый пальчик, каждый ноготок, каждый миллиметр тела она должна была пройти своими пальчиками, получая реакцию от тела и разрешение двигаться дальше. Я помогала ей, поддерживая ее и не давая ритуалу перейти во взрыв эмоций, которые бушевали в их головах и телах, так же как бушевала гроза за окнами. В теплых аккордах благовоний зазвучала очень кстати чистая, свежая, слегка прохладная нота найоли, которая смягчает излишние эмоциональные проявления эйфории.

Каждое прикосновение к Ши давало маленькому комочку света бесценную информацию и энергию. Ши растворился в прикосновениях, его тело перерождалось. Однажды, выйдя из околоплодных вод и потеряв контакт с бесконечным инь матери, он прожил одну из своих жизней, теперь он рождался второй раз, становясь бесконечным ян – дающим и рождающим новую жизнь. Он становился отцом -телесным и духовным – своего маленького комочка света, который менял его природу, сознание, контакт с миром, давая прикоснуться к бесконечности.

Бао закончила свою часть ритуала и с почтением склонила голову, сложив руки ладошками вместе перед собой. Теперь была очередь Ши -давать ей свои прикосновения, а ее – принимать его прикосновения. Я находилась рядом и следила за пульсом Бао, все было нормально. Любовь совершала чудо, ее сердце билось ровно и мощно. В тот момент я искренне поверила в ее выздоровление.

Ритуал затягивался, но никто не смел нарушать его святость. Гроза придавала ритуалу магическую силу и торжественность. Живительные весенние капли влаги питали землю, порождая буйство жизни. И каждое прикосновение в ритуальном пространстве давало новую жизнь маленькому участку тела, который получал это прикосновение. Казалось, сама природа и вся вселенная участвовали в этом священнодействии.

Часто меня спрашивают – что такое медитация, как научиться медитировать? Научитесь любить. Любовь – это и есть наивысшая медитация. Отдайтесь любви. И, отдавая любовь, не требуйте ничего взамен. Жизнь сама подскажет вам, когда закончить вашу медитацию. А потом ни о чем не жалейте и будьте готовы к приходу новой любви. Но прежде всего полюбите себя, полюбите свое тело, выбросьте, как старую одежду, школьные нравоучения, которые замаскировались под вашей взрослостью. Живое должно жить, рождаться, умирать и совершать свой бесконечный круговорот, лишенный ваших и чужих представлений о правилах и предписаниях. Если вы человек – имейте духовность человека. Если вы камень, то зачем вам любовь камня? Позвольте всему, что есть в вас живого, проснуться и начать жить. Не ищи любовь далеко, в других людях. Ищи любовь в самом себе.

Ши закончил ритуал. Гроза смолкла. Тихо падали редкие капли дождя. Бао и Ши сидели друг напротив друга, почтительно преклонив головы и не смея пошевелиться. Попечители тела помогли им облачиться в многочисленные одежды, каждая из которых имела свой тайный смысл, след которого терялся в тысячелетиях. Но это вовсе не уменьшало его магического значения. Магия любви и магия власти сплелись воедино в тягучих аккордах благовоний и дворцовой роскоши.

Я незаметно пожала Бао руку, как бы напоминая обо всех утренних уроках и наставлениях, и удалилась. Мне нужно было немного поспать.

Следующее утро, так же как и предыдущее, мы посвятили упражнению с нефритовым стержнем. Однако все перепелиные яйца остались разлитыми по нефритовой палате. Мною начинало овладевать беспокойство. У нас всего один день в запасе.

За завтраком мы долго беседовали обо всех маленьких победах и «неудачах», детально обсуждая каждую из них. Бао заметно повеселела, а ее тревоги растворились в бесконечной любви ее супруга и надежности ее положения жены первого ранга. Она начала чувствовать себя смелее, однако, не переступая граней регламента. Состояние беспричинного веселья и радости от всякого проявления жизни овладело ею. Она улыбалась большому рыжему коту, смеялась над неуклюжими движениями панды.

– Послушай, как забавно поют попугайчики, да они просто разговаривают друг с другом, ты только послушай! Посмотри, какие красивые цветы у этих вьюнков – вчера их еще не было!

Воронковидные, бело-розовые цветки калистегии с изящными копьевидными листьями, обвивающей каменную кладку фонтана, и вправду были восхитительны. Они действительно придавали фонтану праздничный вид, как будто и впрямь распустившись под действием любви этих двух нежных молодых сердец. Было ощущение, что Бао увидела впервые весь этот мир с его буйством красок, звуков, ароматов и тысячами сущностей, воспаряющих в этом многоцветий. Ее звонкий голосок не умолкал.

Однако настало время отдыха, и мне пришлось потрудиться, прежде чем Бао заснула. Аромакурильница с лавандовым маслом расслабила ее, а легкий массаж живота успокоил сердцебиение. Но поспала она всего только немногим более часа.

Пришли женщины-попечители тела исполнить прическу для Наисветлейшей госпожи Бао. Развернув шелковые свитки, они тщательно повторяли всю последовательность операций, соблюдая также все формы и пропорции. Затем они облачили Бао в золотисто-желтый халат, подвязав его широким черным, с золотой вышивкой поясом, который они искусно сложили на спине в месте, где находится точка «врата жизни». Смысл этого цвета и этого одеяния я разгадала: желтый цвет – это цвет императора, черный – это вода, инь. Это одеяние означало, что в нем должно произойти слияние зародыша с лотосом, то есть женщина сливалась с родом императора, что также означало, что нам следовало торопиться.

Женщины продолжали свое ритуальное действо. Они усадили Бао на высокую деревянную скамью, раздвинули ей ноги и оголили лобок. Затем, с четким соответствием древнему свитку, нанесли специальными красными красками, по запаху которых было очевидно, что они содержат камфару, сандаловое дерево, пепел дуба, тайные священные рисунки, напоминающие одновременно иероглифически записанные тайные заклинания и фрагменты цветов, отчего нефритовые ворота стали издалека похожи на цветок пиона или на красную черепаху.

Бао мужественно терпела все эти действия, производимые над ней. В завершение женщины-попечители тела выбелили ей лицо пудрой молодого жемчуга, в которую были добавлены редкие целебные травы, и нанесли специальный грим на лицо, состав которого строго держался в секрете и содержал много редких и очень ценных компонентов растительного и животного происхождения, а также ценных минералов. Косметика и множество украшений из жемчуга, рубинов, сапфиров делали Бао похожей на куклу. Однако я понимала, что с каждым мазком и штрихом из Бао уходит маленькая девочка, любимица своих родителей, а рождается новое существо – древнее и мудрое – женщина.

Также как гусеницы однажды превращаются в прекрасных бабочек, украшающих землю, так и Бао-девочка умирала, давая новую жизнь новому существу – Бао-женщине. Мои чувства также претерпевали тонкие изменения. Я больше не относилась к ней как к девочке или пациентке, которой нужна моя помощь, постепенно во мне начали появляться новые чувства – чувства сестры: ревность, осторожность, ощущение собственной хрупкости и слабости. Я понимала, что теперь мы равны, пожалуй, только я – старшая сестра.

Женщины-попечители тела удалились, собрав все свои многочисленные баночки, бутылочки, кисточки, коробочки в специальный ящик, обтянутый красным шелком, с четырьмя синими ручками, за которые они вынесли его, как церемониальные носилки.

Как только они ушли, в комнату были принесены приборы для высшей чайной церемонии, которая в то время была более тайным магическим ритуалом, чем просто чаепитием. Считалось, что каждое пребывание в чайных пространствах позволяет телу расслабиться, настроению подняться, а сознанию перейти в особое творческое настроение, помогающее совершить прорыв в рутине дней или решить сложную, запутанную проблему.

Монах готовился к чайной церемонии. В это время на роскошных открытых носилках в комнату внесли Ши в желто-бирюзовом одеянии, по крою больше похожем на кольчугу императора. Это тоже не было случайным, видимо, теперь Ши становился более Воином и мужчиной, чем сыном и мальчиком.

Чувство снисходительности к этим двум юным созданиям растворилось, а пришло пьянящее чувство желания быть вместе с Ши и получать его любовь, так же как и любовь Бао. Эти бабочки расправили свои крылья, и теперь их сущность была равна моей сущности. Мастер кун-фу-чиа пригласил меня жестом принять участие в церемонии, для уравновешивания мужского принципа.

Мастер совершал чудо. Те чаи, которые он приготовил для церемонии, были бесценными. Они растут высоко в горах, там, где горячие источники обогревают землю. Путь к ним лежит через каменные леса по реке, затем через каменные пещеры, а потом еще вверх в горы, через снега и ледники, где дуют самые сильные ветры на Земле. Не каждый бессмертный отважится на такое путешествие, а он не был бессмертным. Тем не менее он был действительно мастером своего дела.

Чаи эти не имеют латинских и даже китайских названий, так как они слишком редки и их знают всего несколько человек. Это маленький вечнозеленый кустарник, имеющий запах листьев, напоминающий мандарин. Алкалоиды, содержащиеся в его молодых побегах, обладают редкой способностью вызывать галлюцинации, не повреждая при этом нервную систему даже на тонких уровнях и не вызывая сонливости или излишнего перевозбуждения. Иногда этот чай называют травой ясновидения, но это вовсе не его название, так как травой ясновидения могут называть и другие травы, вызывающие галлюцинации.

Если бы возможно было использовать этот чай во время беременности и кормления ребенка, а затем и добавлять его в пищу, то дети могли бы сохранять единую адреналиновую систему и обладать сверх возможностями – физическими и умственными. Однако это невозможно, так как я знаю только два кустика этого растения на всей Земле. Десять лет назад монах из Лхасы принес несколько листиков этого чая в Шандинчжэнь, однако после первой же церемонии, где была использована часть одного из листьев, его душа не вернулась в тело. Само же тело стало разрушаться слишком быстро, что доставило много хлопот Небесным Наставникам. Видимо, некий высший хранитель оберегает свои тайны. Цена каждого листика этого чая измеряется не в килограммах золота, а в жизнях, и не простых смертных, а посвященных, обладающих сверх возможностями и высшими знаниями.

Все посторонние предметы, звуки, запахи были удалены из комнаты.

Молодые супруги сидели друг около друга. Монах передавал фарфоровую «ладошку» для знакомства с чаем сначала Бао, затем Бао передавала ее Ши, а потом Ши передавал мне. Я отдавала ее монаху. В таком порядке проходила вся церемония. Она закончилась около одиннадцати ночи.

Ши перенесли на носилках в его покои. Бао осталась в комнате, где она могла поспать два часа. После часа ночи она должна была быть готова к приему супруга.

Утро было нежным и тонким, чайная церемония изменила на время восприятие окружающего пространства. Было ощущение, что я вернулась из дальнего путешествия к себе домой, и все в этом доме предстало передо мной.«новом свете – трепетном и нежном, любящем и всеобъемлющем. Казалось, весь мир поддерживает тебя в любом твоем желании и начинании. Я нежно обняла спящую Бао, на лице которой играла улыбка любви. Мне не хотелось ее будить, но времени у нас осталось совсем мало. Прохладная ванна с шизандрой* помогла усилить способность к концентрации и придала бодрость.

[*Лимонник китайский.]

Выполнив легкую утреннюю гимнастику из 24 позиций тай-чи, по два раза в четырех направлениях в обе стороны – начиная с левой руки, а затем с правой, – мы приступили к нашим упражнениям. Чтобы как-то найти решение проблемы, мы стали менять угол наклона углубления нашего «тренажера» по отношению к входу в тело лотоса. Только на двадцатый раз, когда уже в ногах появилась от усталости легкая дрожь, ей удалось захватить желток перепелиного яйца, не раздавив его и не разлив по нефритовой палате. Мы решили остановиться и проанализировать этот удачный вариант.

Я не могла сказать Бао об истинном значении этого действия, объясняя ей, что мы просто тренируемся в искусстве наслаждений, чтобы юный супруг почитал ее и любил более других, которые все равно рано или поздно должны будут появиться в этом доме.