Тайна летающей женщины или Исповедь старейшины Чая

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ДЛЯ ВИДА ЧИНИТЬ ДЕРЕВЯННЫЕ МОСТКИ, В ТАЙНЕ ВЫСТУПИТЬ В ЧЭНЬЦАН

Так же молча Чжен Ли Хонг занял свое место в процессии, убедился, что все на месте, и подал знак к отправлению. Дорога предстояла долгая, но через пятнадцать дней он должен будет вернуться сюда снова со своей дочерью. Два каменных белых тигра с мордами, больше похожими на обезьяньи, чем на тигриные, бесстрастно смотрели вслед удаляющейся процессии. Желтые и серые от времени крыши каменных построек загородного дома Наисветлейшего постепенно исчезали из вида, прячась в сосновых вершинах. Ну, вот еще один прощальный взгляд в сторону дома Наисветлейшего – и только стена леса за поворотом.

Только сейчас Чжен стал осознавать весь ужас происходящего.

У него было много жен и много дочерей и сыновей. Но у его любимой жены была всего одна дочь. Другие ее дети умерли еще в младенчестве, после чего она обратилась в монастырь к сестрам, и они дали ей настойку, которую она выпила, и беременность больше не наступала.

Астрологи, приглашенные по случаю рождения дочери, были неумолимы. Они отказались от подношений, не желая обманывать хозяев.

Расчеты, выполненные на основании даты рождения и зачатия, говорили, что единственная дочь его любимой жены Фан должна умереть в возрасте пятнадцати лет. Но и этому Фан оказалась рада, так как другие ее дети умерли, не прожив и одного дня. Бао была истинным утешением для Фан, она действительно была самой большой «драгоценностью» в ее жизни.

Фан была очень красива, но довольно простодушна, поэтому она уговорила астрологов рассчитать такую дату рождения, согласно которой ее дочь оказалась бы счастливой.

– Возможности увидят эту дату и дадут моей дочери шанс.

Астрологи, растроганные непосредственностью и красотой хозяйки, выполнили ее просьбу. Они хотели хоть чем-нибудь смягчить ее боль. Чжен также не стал противиться жене и позволил записать рассчитанную дату вместо истинной. Судьбы не изменишь, но если это хоть немного облегчит страдания и горечь утраты для Фан, то пусть будет так, как она хочет. Впереди еще пятнадцать лет, и, может быть, за это время произойдет нечто, что поможет малышке выжить в этом мире.

Малышка была бледной и болезненной, однако очень красивой, как и ее мать. Сестры из монастыря навещали Бао и помогали матери справляться с очередными проблемами. Бао любила сестер из монастыря, и они любили ее. Они приносили ей книги, учили искусству игры на арфе, каллиграфии, показывали специальные упражнения, которые помогали поддерживать жизнь и энергию в ее слабом теле.

Бао проводила много времени за книгами, не играла с сестрами от других жен, которые были младше ее и которые весело и беззаботно резвились целыми днями в саду. Однако она любила наблюдать, как они переодевались в разные платья, брали маски и разыгрывали целые потешные сцены, раскрашивая при этом свои лица самым причудливым образом. После этого слугам приходилось отмывать их, а они визжали и брызгали друг на друга водой, норовя так зажать своими маленькими пальчиками отверстие у фонтанчика, что выбивающаяся из него струя воды доставала всех в радиусе более трех чжанов.

Любимым же их занятием было играть в «невесту». Они садились на красные носилки, выполненные в виде комнаты с окошками, украшали. эту комнату сверху разными куклами, шипами, изображениями святых, разноцветными лентами и фиалками с помпончиками, вышитыми скатертями, по краям которых висели длинные разноцветные кисти. Затем, накрасившись и нацепив на себя всякие яркие наряды, они заставляли слуг носить их в этих носилках по дорожкам сада, в то время как другие сестры и слуги должны были играть на разных музыкальных инструментах, изображать жениха и его родственников…

В этот день они достали где-то большого пыльного тряпичного дракона и, забравшись в него, хотели напугать слуг в саду. Слуги картинно падали, изображая священный страх. И кто от этого получал больше удовольствия, было вовсе не понятно.

В это время главные ворота дома со скрипом открылись, и в них въехала вся процессия. Засуетились конюхи, госпоже Фан поднесли носилки, чтобы быстрее доставить ее в покои. Господин Чжен, темнее ночи, молча проследовал к себе в библиотеку. Увидев малышек, резвившихся с драконом в саду, он внезапно остановился, улыбнулся, но затем одинокая слеза медленно прокатилась по его пыльной щеке. Он, закусив губу, быстрым шагом вошел в библиотеку.

– Как только госпожа Фаб будет готова, пускай придет ко мне сюда.

Слуги быстро освобождали господина от дорожных «доспехов». Он прошел в небольшую туалетную комнату, где была приготовлена прохладная розмариновая ванна, больше похожая на маленький бассейн, расположенный на уровне пола, и опустился в нее. Уютный, теплый, горьковатый аромат «травы сердца» снял дорожное напряжение и успокоил сердце. Состояние неуверенности в своих силах и мнительности прошло. Но чувство тревоги осталось.

В это время в туалетную комнату вошла Фан. Чжен подал ей знак присоединиться к нему. Слуги помогли ей раздеться и спуститься по скользким позолоченным ступеням ванны. Сверху, сквозь цветные стекла, составляющие фиолетово-розовый цветок лотоса на голубой глади воды, в ванную комнату проникал свет. В многогранной зеркальной нише стоял плоский подсвечник, свет которого, отражаясь в небольших, но специально расположенных зеркалах, наполнял комнату неповторимым праздничным сиянием.

Долгая дорога и нервное напряжение обострили чувства. Чжен медленно поднял глаза и стал следить за дыханием Фан. Теплые ресницы ее немного подрагивали в такт дыханию. Розмарин помог насытить ее сердце кровью.

Спустя некоторое время их дыхание создавало единую мягкую волну в ванне. Рот Фан приоткрылся, а веки опустились. Тогда Чжен приул ее дыхание и нежно коснулся ее руки.

Легкий румянец появился на бледных щеках госпожи. Ее веки начали подрагивать, но Чжен не торопился подарить ей свое прикосновение. Он улыбался, наблюдая, как сладкие судороги желания прокатывались по ее телу.

Внезапно Фан с силой сжала руку Чжена, впиваясь в нее острыми ногтями, и замерла. Через несколько минут губы ее вновь приоткрылись, и вселенская улыбка заиграла на ее лице. Тело стало текучим и податливым. Чжен притянул ее к себе, и она обхватила его ногами, немного отклонившись назад и придерживаясь за позолоченные поручни руками. Настойчиво и нежно нефритовый стержень коснулся своего цветка. Входные ворота дрогнули, как будто по ним пробежал ток, трепетно раскрываясь. Губы, как ладошки, обхватили зовущий и нежный нефритовый стержень, втягивая его глубже и глубже. Втянув его полностью, они плотно обхватили его у самого основания, перекатывая влекущую спиральную волну от самого корня до небесного дворца. Нефритовый стержень стал расти и крепнуть, постепенно вкручиваясь и проходя по всем уголкам своего дома: «Здравствуй, моя маленькая ямка, я приветствую тебя, милый бугорок, ну вот я и дома, мои сжатые внутренние губки. Я здесь, вы сегодня впустите меня к себе? Ах, вы сегодня так невежливы, что же, я ухожу, но я еще вернусь». – «Не уходи!» -

«Нет уж, вам придется подождать. Но совсем немного. Ну, хорошо, я стал мягче. Я прощаю нас. Я иду к вам…»

Благовония менялись, приносились новые и новые свечи. Смолкли детские голоса во дворе. Солнце легло в долину между двумя соседними холмами, сладко потянувшись на прощание сиянием золотисто-бордового света, разившегося, как молодое цветочное вино.

Около ванны уже лежали мягкие простыни и подушки. Вода была теплой, как парное молоко, но приходило время инь, и вода приобретала темную силу. Не отрываясь друг от друга, они плавно перебрались на подушки. Вода тут же была слита, а ниша в полу закрыта разноцветными плитками и покрыта ковром. Слуги, как легкие духи, смазали тела господ розовым маслом и удалились в тень. Начиналась ночь любви…

Утро пришло вместе с пронзительными раскатами птичьих голосов. Назвать пением этот птичий утренний базар нельзя. Чжен возлегал на подушках и смотрел, как Фан улыбается во сне Он подал знак, чтобы ему принесли чай. Сестры монахини всегда советовали выпить маленькую чашечку с восходом солнца. Фан открыла глаза.

Спустя некоторое время оно уже седели на подушках в шелковых мягких халатах, а между ними на маленьком чайном столике стояли две тончайшие, совсем как бумага, фарфоровые чашечки.

– Через пятнадцать дней Бао и Ши должны бракосочетаться, – произнес Чжен.

Фан побледнела, и медленно ее обмякшее тело коснулось подушек. Слуги знали, что делать, это уже случалось с госпожой. Но на этот раз все было серьезнее. Решено было срочно послать за сестрами из монастыря.

– Их брак, по предсказаниям астрологов, должен быть долгим и счастливым. И она должна родить ему сына, который должен быть зачат в первую брачную ночь. И если этого не произойдет, ты знаешь, что может быть с Бао и с нами всеми.

– Но к ней еще не приходил красный дракон. Она еще не может зачать.

Монастырь лежал довольно высоко в горах, хотя и недалеко от дома Чжен Ли Хонга.

Оставив Ши на попечение его монаха-Учителя, я была спокойна за него.

В тот момент меня больше волновала его будущая невеста, с которой мне хотелось бы познакомиться. Быстро сориентировавшись в ситуации, я поняла, что обстановка складывается как нельзя лучше. Войдя в монастырь и представившись монахиней «Знающей все травы», я с готовностью отправилась на первый же «вызов», который, как я точно знала, должен был открыть мне двери дома Ли Хонг, не вызывая ни у кого подозрений.

Сестра Фу («Талисман») была мастером любовного искусства пустоты, мастером внутренней алхимии, траволечения и хирургии. Она являлась личным советником госпожи Фан и преподавала для старших девочек «искусство наслаждений». Она всегда радовалась новому общению. У нее была теплая улыбка.

Сестры из монастыря относились к ней с почтительным страхом. Ходили легенды, что она одним взглядом могла забрать у юношей и девушек их молодость и силы. Ко мне она отнеслась доброжелательно и была рада, что, имея попутчицу и помощницу, сможет в этот раз взять больше трав, книг и других необходимых для визита вещей.

Весть о том, что любимая дочь госпожи Фан, прекрасная Бао, должна стать женой сына самого Наисветлейшего, мгновенно разнеслась по монастырю, ведь многие сестры принимали участие в ее судьбе. Количество вещей и посланий росло, как снежный ком, но надо было торопиться, и я вместе с сестрой Фу вышла из монастыря. Дорога, по которой мы шли, была выложена камнями и представляла собой пологую лестницу с закругленными сверху и поросшими мхом бордюрами, выложенную среди густого леса, покрывающего склон горы.

Дубы, платаны, акации, лиственницы и сосны с длинными шелковистыми иголками обступили эту дорожку. Неожиданно за поворотом показался маленький водопадик с кристально чистой водой, который затем превратился в ручеек, в котором ивы купали свои тонкие ветки.

Вдруг маленький камешек упал мне под ноги, я подняла голову и увидела белых коз, идущих вверх по ручью, ближняя ко мне обернулась и с ленивым любопытством посмотрела на меня. Подходя к дому Чжен Ли Хонга, мы остановились у небольшого каменного полуразрушенного восьмиугольного бассейна, в центре которого находился вырезанный из камня дракон с добрыми глазами и открытой пастью.

Сестра Фу достала маленький плоский камешек из своей корзины и ловко бросила его в пасть дракона.

– Он принял дар. Всеседет етрошош – улыбкой сказала она, обращаясь то ли ко мне, то ли к кому-то, кто был далеко.

Нас уже ждали и встречали. Навстречу нам спешили слуги с носилками.

Я не привыкла к такому способу передвижения, но выбирать не приходилось. Я с улыбкой наблюдала, как два здоровых красавца ловко бежали по каменной дорожке так, что я даже не ощущала никаких толчков. Носилки, в когорых была сестра Фу, были украшены сверху маленьким золотым колокольчиком, он мелодично звенел и сверкал в лучах полуденного солнца.

Нас доставили прямо в библиотеку хозяина, где еще лежала госпожа Фан. Сестра Фу кратко представила меня:

– Это «Та, которая знает все травы».

Затем она достала из своей корзины все необходимое и принялась осматривать Фан. Взяв в руки тоненькое запястье Фан, она на минуту задумалась, глядя сквозь меня, отчего мне действительно стало не по себе.

– Что скажешь, «Знающая все травы»? -Она смотрела на меня, как будто это я сейчас проверяла пульс госпожи.

Я все же ответила:

– Лаванда, роза, мята, анис, герань и нероли. – Браво. Приготовь отвар.

Пока я занималась отваром, она достала две металлические чашечки с закругленными толстыми краями, покрытыми деревом. Одну маленькую и одну побольше. Уложив госпожу на спину, она показала знаком, чтобы ей подали свечи. Она оголила грудь госпожи до пупка и левую руку. Взяв в одну руку маленькую чашечку, а в другую свечку, она быстро накрыла чашечкой свечку, так, что та даже не потухла, и поставила ее отверстием вниз на левую руку где-то на одну ладонь выше запястья. Вторую чашечку, которая была немного побольше, она поставила по центру груди между сосков, в точке, которая, вероятно, соответствовала точке сборки сердца. Достав из своей корзины миниатюрные песочные часики, она впала в глубокую медитацию.

Да, можно было и не проверяя пульса сказать, что госпожа Фан имела слабое сердце. Ее изысканная бледность была вовсе не признаком высокого происхождения, а следствием болезни сердца, так же, как и легкая синева под глазами, делающая ее глаза печальными и зовущими, на самом деле была признаком серьезности болезни.

Как только последняя песчинка в часах оказалась в нижней половине, сестра Фу тут же открыла глаза, сняла свои чашечки и знаком подозвала меня, чтобы я дала госпоже отвар. Фан сделала несколько глотков и заснула. Румянец проступил на ее щеках, и мы, успокоившись, перебрались непосредственно в библиотеку.

Господин Чжен уже ждал нас.

– Сестры нам нужен один совет. Вы знаете, что наша дочь Бао выбрана невестой для Ши из дома Нань Сун. Всех наших дочерей мы готовим, чтобы они стали достойными женами.

Но Бао слаба здоровьем, и мы не думали, что нам придется с ней расстаться. Но вы знаете не все. Когда Бао родилась, астрологи предсказали, что она должна умереть вскоре после своего пятнадцатилетия. Фан попросила астрологов рассчитать другую дату, при которой бы жизнь ее дочери могла сложиться иначе, и уговорила меня вписать именно эту дату в книгу семьи. Именно поэтому астрологи из дома Мань Сун выбрали Бао. Если это раскроется, то Бао будет убита, так же как и вся моя семья. Я боюсь думать о том, что мне придется убить свою дочь сразу после ее свадьбы, чтобы спасти других детей. Если бы я мог, я бы убил самого себя, но без меня погибнут все.

Мысли и слова путались в его голове.

Господин Чжен, – начала я, – но если Бао. суждено умереть в пятнадцать лет, то сколько ей сейчас в действительности?

Сейчас ей четырнадцать с половиной.

Но зачем ее убивать, зачем торопить то, что и так суждено?

Дело в том, что, по предсказаниям астрологов, она должна родить сына, который станет наследником. Но это невозможно. Красный дракон еще не приходил к ней, а до пятнадцати лет осталось всего полгода. Возможно, я поговорю с ней и предложу ей самой выпить яд… Я не знаю, что я говорю. Я не знаю, что делать.

Теперь и мы стали понимать беспокойство Чжена.

– Позвольте нам осмотреть Бао.

Чжен хлопнул в ладоши и отдал распоряжение позвать Бао.

Юность и красота трепетным ветерком обожгли мое сердце. Она была действительно красива гак, как бывают красивы дети, которых хочется взять на руки. Порозовевшие от бега щечки, радостная улыбка и никакого предчувствия надвигающейся беды. А впрочем, какое ей дело до предсказания астрологов! Она радостно поздоровалась со всеми.

– Бао, сестры хотят поговорить с тобой, -произнес Чжен и вышел.

Сестра Фу начала доставать подарки, приготовленные сестрами из монастыря для Бао, которая еще ничего не знала о том, что она выбрана невестой, так же как и никто в доме. Множество подарков обрадовало ее. Она искренне радовалась каждому из них, поименно благодаря каждую сестру, приславшую ей подарок.

– Но почему так много подарков, сестра Фу?

– Возможно, в твоей жизни произойдут перемены. Могу я задать тебе несколько вопросов?

– Да, конечно.

– Скажи, к тебе еще не приходил красный дракон?

– Нет, сестра Фу. Я делала все, как вы говорили, но ничего не изменилось.

– Можно, мы осмотрим тебя?

Кожа ее была мягкой и нежной. Я просто любовалась юностью и красотой, но сестра Фу хмурила брови все больше и больше. А теперь и я, посмотрев на Бао сквозь туман очарования, удивленно подняла глаза и повернулась к сес-тре Фу. Неужели то, что я увидела, а точнее не увидела, могло быть правдой?!

Фу долго держала руку на животе Бао, хмурила брови, пыталась нежно надавливать на живот, но, взяв себя в руки, улыбнулась и разрешила Бао одеться и пойти за слугами, чтобы приказать им перенести все подарки в ее комнату. Мы понимающе переглянулись. Первой прервала молчание Фу:

Через пятнадцать дней красный дракон не придет. Я не могу назвать дату. Все слишком спокойно.

Я поняла, что она увидела не все. В действительности дело обстояло гораздо хуже. У Бао вообще не было нефритовых гроздьев. Только маленькие пустые веточки, размером разве что беличьи. Сестра Фу истолковала это как задержку развития, но я точно увидела, что гроздья пусты.

Неожиданно очень рискованная идея пришла ко мне.

– Сестра Фу, позвольте мне помочь Бао. Мой Учитель знал эту болезнь, он научил меня готовить отвар из куриных внутренностей и полевых грибов, который, я знаю, вылечит Бао.

«Талисман» посмотрела на меня, точнее сквозь меня, отчего я почувствовала холод в области живота. Потом она улыбнулась и произнесла:

– Ну что же, ты пришла сюда за этим. Будь по-твоему

Она медленно стала собирать свои вещи в корзину. Затем обратилась ко мне:

– Я приглашаю тебя посетить мою лекцию, здесь милые ученицы.

Разговор с родителями Бао и с ней самой мы решили перенести на вечер. Господин Чжен приказал не беспокоить его до вечера. Госпожа Фан спала. Сестра Фу распорядилась, чтобы Бао также была приглашена на лекцию.