Тайна летающей женщины или Исповедь старейшины Чая

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ
ИЗВЛЕЧЬ ИЗ ИИЧЕГО НЕЧТО

В эту ночь он остался вместе с Бао. Я была обеспокоена этим, так как одно неосторожное движение – и мы можем потерять наше маленькое солнышко. Однако было просто невозможно что-то сказать им или разлучить их в этот момент. Единственное, что я могла сделать, так это заставить их обоих хорошенько выспаться. Немного лаванды, немного музыки в тональности Юй и едва слышное падение капель в сосуде в ритме отдыхающего сердца – вот и все, что нужно для двух уставших от разлуки сердец, чтобы забыться в сладком расслаблении, когда позади все тревоги. Ведь это вовсе и не тревоги были, а так, просто руки расстались на мгновение и искали друг друга в пространстве, а теперь нашли.

Утро подкралось незаметно. Ши поцеловал Бао в животик, поговорил со своим сыном. Бао делала вид, что не слышит ничего и спит, но губы ее хитренько улыбались. Затем Ши начал целовать шею и ушки своей жены, отчего она уже не могла притворяться спящей. Тень на часах предательски подползала ко времени, когда заканчивается последняя стража (пять часов утра). Мп должен был идти на утренние занятия. Даже если ты -Наисветлейший, даже если рядом молодая жена, ты -Воин, и долг Воина – сохранять свое тело и свой дух в боевой готовности. На подъеме энергии солнца, когда оно помогает тебе двигаться по пути Воина, ты должен встать, а вставая каждый день вместе с солнцем, ты обретаешь его энергию и его магию, когда по твоему желанию распускаются цветы в саду, разбиваются камни одним усилием твоей воли, и железный клинок ломается отвою плоть. Только в это время в Позе Золотой Черепахи энергия проходит по меридианам, порождая в них правильные токи, настраивая твое тело, как музыкальный инструмент, на особую волну, позволяющую тебе легко двигаться по Пути Воина.

Весело накрыв Бао с головой шелковой легкой простыней, Ши вскочил и убежал к монаху-Учителю, который его уже ждал в саду.

Зная о скором отъезде Ши, я заказала для покоев Бао медную скульптуру Кван Ин, восседающей на лотосе, который несет белый Небесный Слон с шестью клыками, ноги которого стоят на красных лотосах. Кван Ин -это одна из восьми совершенномудрых бессмертных -«Та, которая слышит все Плачи Мира», призывая к милосердию и состраданию. Я хотела задобрить ее, чтобы она помогла нам сохранить Шив живых.

Ши действительно все свободное время проводил вместе с Бао. Это потому, что, возможно, ему придется покинуть их слишком скоро. А ведь на втором месяце после зачатия у зародыша закладывается программа его Пути в этом воплощении, а к концу восьмой недели малыш уже воспринимает звуки из внешнего мира, начинает учиться распознавать голоса матери и отца, отвечая на них толчками в переднюю стенку живота матери.

Ши разговаривал со своим малышом, звал его и ждал реакции, держа руки на животе Бао. И вот однажды, когда он так позвал малыша, я увидела, что интенсивность свечения стала больше, и Ши это почувствовал своими руками. Он позвал малыша еще раз, и опять получилось то же самое.

– Он слышит меня… – тихо произнес он.

Бао счастливо улыбалась. Это время было самым счастливым для нее.

Но однажды утром Ши ушел и больше не вернулся, в его покоях его тоже не было. Бао беспокойно обняла меня и попросила помочь ей.

В это время Ши вместе с монахом-Учителем были в полевом лагере, где готовые выступить в поход против чжурчжэней войска проходили свое обучение и тренировки на слаженность действий, привыкая к общему боевому порядку и дисциплине. Военные чиновники, успешно сдавшие государственные экзамены, пытались создать из вооруженных отрядов некое подобие единой армии. Это было достаточно трудно, так как существовали даже языковые трудности -ведь отряды были из разных областей, в которых язык отличался от наиболее распространенного, и пришлось даже ввести должность переводчиков, что сильно осложняло сборы. Однако в общем все шло своим чередом. В воздухе носился запах походных костров, дальнего пути и великих событий в жизни каждого из воинов. Могло даже показаться, что это действительно великая армия великого государства. Хотя, конечно же, оно так и было, если бы в это же время где-то очень далеко, на северо-западе, не было другого великого войска, которого раньше никогда не знала история, – войска Темурджина.

«…Непобедимость заключена в себе самом, возможность победы заключена в противнике. Поэтому тот, кто хорошо сражается, может сделать себя непобедимым, но не может заставить противника обязательно дать себя победить».

Те, кто сейчас участвовал в этом общем действе военных сборов, даже не могли и представить, что где-то там, далеко, есть многотысячная конница, несущая крепких, здоровых воинов, не знающих ничего, кроме запаха боя и вкуса победы. Впрочем, не всем из них суждено это узнать.

Синь Ци-цзи в тот вечер не выдержал государственного экзамена, обязательного для получения права на должность военного распорядителя продовольствия, и был отправлен в провинцию на свою прежнюю должность без права посещения столицы без высочайшего на то распоряжения.

Вечером Ши в боевой кольчуге зашел в комнату Бао и взволнованно объявил, что выступает завтра, в час пятой стражи (в три часа ночи). Не дожидаясь ответа, он повернулся и направился к двери. Бао вскочила, догнала Ши, вытащила из роскошной прически заколку из нефрита, золота и рубинов в жемчужной оправе, разломала ее пополам и положила одну половинку в ладонь Ши, сжав его пальцы. Пышные, тяжелые волосы рассыпались по плечам, делая Бао влекущей, как черная гладь воды.

Ши нежно поцеловал ее в губы, произнеся:

– Я вернусь.

Он вышел, но через два часа действительно вернулся, чтобы проститься с женой и поговорить с сыном в последний раз. Бао сломила веточку ивы на берегу пруда и, как только Ши вошел, положила ее в его сумку, с которой он уже one расставался. Существовал обычай, когда путнику в знак памяти и пожелания благополучного путешествия дарили веточку ивы.

Армия во главе с Ши вышла из дворца затемно. Когда солнце встало, они уже были далеко от города. Возвращающиеся домой рыбаки, застыв, смотрели на многотысячное боевое войско, идущее навстречу неизвестности. Девушки, полощущие пряжу, удивленно затихли, разглядывая конных и пеших воинов. Была весна, цвела дикая слива мэйхуа. Войско уходило все дальше от города, и сломанная веточка прибрежной ивы увядала в полевой сумке Наисветлейшего воина.

Бао спала, храня на губах, как печать, последний поцелуй Наисветлейшего супруга, который он подарил ей, когда она засыпала. Пусть она спит. А мне так хотелось быть вместе с ним, но нельзя сделать легким тело, если душа ранена разлукой.

Я не могла ни на минуту отлучиться от Бао, даже когда она спала, пока не пройдет два месяца от момента зачатия и зародыш сам не станет вырабатывать эссенцию нефритовых ягод. Только тогда, когда это произойдет, я смогу продолжить свои путешествия. А пока я должна следить за свечением нашего маленького солнышка, чтобы оно ни на минуту не прекращало своего пульсирующего сияния.

К счастью, первые несколько месяцев голубиная почта и посыльные регулярно приносили известия о походе армии Ши. Было много удачных операций. Было освобождено много городов. Но армия Ши таяла, так как князья после освобождения своих городов оставались в них, не желая продолжать поход и забирая с собой свои отряды. Ши выступил на общем заседании военачальников, сказав, что это является преступлением против империи и может погубить всю армию, однако князья не желали идти дальше своих городов. Ши, памятуя наставления отца, не прибегал к карательным мерам против тех, кто выходил из армии, потому что за годы господства чжурчжэней все смешалось в этой части бывшей Сунской империи. Чжурчжэни взяли в жены китайских красавиц, и теперь все они были непонятно кто, свои ли, чужие ли. Война становилась бессмысленной, но уже по другой причине. Да, он освободил города, но для кого и от кого?

Единственное утешало -что он установил пошлину в государственную казну для всех освобожденных провинций. Но провинции были сильно разорены, и размер этой пошлины был не слишком высок. К каждому князю, бравшему в свои руки управление своими землями, Был послан государственный чиновник, поверенный в делах данной провинции, для осуществления государственных функций.

Остатки армии Ши подошли к пустынному плоскогорью. Далеко вперед больше не было ни одного известного Ши китайского города, только песок, ветер и пустыня. Ослепительно-белый песок до самого горизонта, где ослепительно-синее Небо сливается в священном браке с Землей в искусстве желтого и белого. Кто может выживать в этой пустыне, почему отсюда исходит такая угроза? Ши стоял и смотрел на бескрайнюю пустыню, чье спокойствие не нарушали даже птицы. Поодаль за ним стояла тысяча корейцев, воюющих за государственное жалованье -надежные и прекрасные воины, не знающие страха, выживающие влюбых условиях и после самых тяжелых ранений, всегда поддерживающие друг друга, всегда подтянутые и исполнительные. Ши поднял руку вверх и подал команду об окончании похода. Домой…

Несколько дней пути домой прошли без происшествий. Отряд подошел к горной равнине, полной сочной травы, дичи, прекрасных цветов, посередине которой протекал сохранивший горную прохладу ручей. Армия привела себя в полный боевой порядок, хорошо отдохнула и готова была двигаться дальше.

Утро было свежим. Обычное осеннее утро. Море облаков окрасилось в оранжево-розовые цвета восхода. Ничто не предвещало беды. Армия вышла в путь и, сделав солидный переход к следующей равнине, располагалась на послеполуденный отдых.

Все изменилось в мгновение ока. Стоны, ржанье раненых лошадей, воинственные чужие крики, стрелы, тучей покрывающие каждый клочок земли. Лоснящиеся здоровьем и силой боевые лошади и такие же воины, сидящие на них, казалось, играли в непонятную игру, от которой повсюду разливалось дыхание смерти.

Ши не успел даже сесть на коня, а тот упал рядом с ним, храпя пеной. Веселый, смеющийся молодой воин-монгол, с невероятно светлой для монгола кожей и пронзительно-голубыми глазами, в меховой шапке с лисьим хвостом и с драгоценными камнями на ней, которые указывали на его высокое положение, замахнулся на Ши своим копьем, сидя на вставшем на дыбы вороном мерине. Это вывело Ши из оцепенения. Вспомнив уроки Учителя об использовании чужой силы, когда смертельный удар мог настичь его, он отклонился в сторону, но схватил копье и увлек за ним молодого всадника, что того вовсе не смутило. Он так же весело и уверенно вскочил на ноги и выбил копье из рук Ши. «Легкого боя не будет», -пронеслось в голове Ши.

Первые его удары не имели никакого результата, молодой белозубый монгол только веселился, чувствовал себя осиротевшим и одиноким. Однако он знал, что, если есть какой-либо шанс спастись, Учитель спасется и без его помощи. Сильная усталость и внезапное осознание чувства безопасности вдруг овладели им, заставив Ши расслабиться и впасть в глубокий сон.

Он проспал несколько суток. Проснувшись, он удивился, что вокруг темно. «Вероятно, еще ночь», -подумал было он, но пронзительные воспоминания потрясли его. Он сел, обнял колени и стал в деталях вспоминать все произошедшее в последнем бою. Вдруг он увидел фиолетовое свечение у себя за левым плечом. Он обернулся. Легкое фиолетовое облако напоминало очертания Учителя.

– Ты жив?- спросил Ши.

– Это тебе решать, -ответил Учитель. Может быть, и не ответил, но Ши получил ответ на свой вопрос, сам не зная как.

– Скажи, все погибли или кто-то еще остался в живых?

– Десяти корейцам удалось убежать. Когда монголы ушли, они спасли еще двадцать человек, которых можно было спасти. Они сейчас находятся по другую сторону этих гор, довольно далеко от тебя.

– А кто был тот, что напал на меня?

– Его зовут Темурджин. Он хан – объединитель.

– Скажи… а его можно победить? – Фиолетовое облако растаяло, а Ши обессилена опустился на камни и заснул.

Когда Ши проснулся снова, была глубокая ночь, и полная луна осветила долину и реку фантастическим неземным светом. Из трех духов света она была самым близким, но и самым загадочным. Однако даже этот свет не проникал в пещеру, хотя Ши точно знал, что творится там, в долине. Оставшись один на один с собою, не зная ответы на сто вопросов, Ши пытался осознать все, что случилось с ним за последние месяцы. Он прекрасно понимал, что настанет день -и армия Темурджина придет к нему в город. Но откуда она взялась, эта немыслимая армия? Он еще и еще раз вспоминал, как несколько часов кряду он скакал через тучи всадников, которые были в прекрасном боевом состоянии. Он понимал, какая немыслимая и опасная сила была на границе его страны.

«Непобедимость заключена в себе самом, возможность победы заключена в противнике. Поэтому тот-то хорошо сражается, может сделать себя непобедимыми не может заставить противника обязательно дать себя победить».

Как заставить его дать себя победить? Кто он, этот Темурджин?

Фиолетовое облако вновь явило себя за левым плечом Ши. И Ши вновь задал ему вопрос:

– Скажи, но как получилось, что мы не почувствовали опасности и не увидели это многотысячное войско?

– Опасность ты чувствуешь только тогда, когда кто-то хочет напасть на тебя и в пространстве существует его мысль о нападении. Но он не думал нападать на нас. Он точно так же, как и мы, отдыхал на этой благодатной земле, где много сочной травы для лошадей и жирной дичи для воинов. Так же, как животные в засуху стремятся к единственному источнику, у которого встречаются и тигры, и дикие лошади, вы одновременно покинули пустыню и пришли к подножию этих гор, а затем просто одновременно обнаружили друг друга. Но их было больше, и они были на конях, а мы спешились, и нас было один к ста. Мы оказались легкой добычей в их тылу.

– Но почему они не стали вести переговоры?

– Потому что все мы были воинами, и не монголами.

– Но почему его войско такое сильное?

– Потому что монголы не умеют делать шелк – в пустыне не растут тутовые деревья. Монголы не выращивают рис – у них нет пахотных земель, они не печатают книг – у них их нет.

Ши выдержал экзамен и, подружившись с медведем, часто проводил с ним время, забавно валяясь на траве в загоне. Мишка стал ждать его посещений, перестал стонать и беспокойно ходить по загону. Он начал принимать пищу и засыпать на несколько часов по ночам. Постепенно дворцовые кошки также стали принимать Ши за своего и липнуть к нему, засыпая иногда рядом с Ши или даже прямо на нем. Ши также научился общаться с лошадьми, садясь на любую из них и управляя ими без обычных слов, только поглаживая по холке. Завидев его в конюшне, они тянули к нему свои шеи и прижимались к нему мордами, прикрывая глаза и дрожа от удовольствия.

Я опустилась на колени около Ши. Долгая разлука и постоянное беспокойство за Бао сгладили в моей памяти остроту первых встреч с моим прекрасным Воином. Но сейчас я не чувствовала разницы в возрасте, он стал старше на тысячу лет. События его жизни сделали с ним то, что время не может сделать с обычным человеком, прожившим долгую жизнь. Пег, он не состарился, он стал старше. Я обняла его всем своим телом, я пыталась согреть по и вернуть к жизни здесь и сейчас, вернуть ему осознание настоящего, которое решает будущее.

Во сне Ши видел себя, спящего дома рядом с большим котом, который вдруг превратился в Бао и стал целовать его губы своими губами вкуса спелых личжи. Их языки сплетались, как и их тела, огонь проник в его сердце и разлился волнами по его телу. Прибежала белая Небесная лисица с золотистой шерстью и девятью хвостами, которая может проникать в тайны мироздания, покоящегося на чередовании мужского и женского начал…