Тайна летающей женщины или Исповедь старейшины Чая

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
УБИТЬ ЧУЖИМ НОЖОМ

Цель оказалась так близка, его тело опустилось на мое мягко, обволакивая меня приятной тяжестью. Я прикрыла глаза и мысленно умоляла его быть смелее. Он же, сделав два коротких вдоха, вдруг резко вскочил и убежал в дом. Мне не оставалось ничего иного, как тихо исчезнуть, оставив напоследок кусочек шелка, пропитанного тягучим ароматом иланг-илан-га, который, вероятно, и подвел меня, напомнив Ши об утреннем инциденте, когда чувство беспокойства от неясной опасности смешалось с ароматом иланг-иланга.

Одно абсолютно несомненно осталось мне от нашей встречи – это сладкое воспоминание тяжести и одновременно легкости и молодости его тела. Оно заставляло меня вдыхать ароматы весеннего горного воздуха вдохом, рождающимся из самой глубины моей сущности, из моего Дань-Тяня.

Казалось, это был именно тот самый первый вдох, который Бог подарил первородному человеку, сделав его живым, то есть вдохнув в него жизнь, душу. Воздух, вдох, вдохновение, душа, дыхание – это все слова с одним корнем, во всяком случае в моем языке. Китайский язык хорош тем, что, когда истинное значение слов забыто и понимается разными людьми по-разному, всегда есть маленькая подсказка -это сам иероглиф, графическое изображение данного понятия. Конечно, многие иероглифы в современном языке пишутся в сокращенной форме и частично утратили свой первозданный магический смысл, свою визуальную формулу, но все-таки что-то осталось.

В детстве я часто любила медитировать на иероглифы. Я рисовала их на больших кусках тонкого, почти прозрачного шелка, обычно белого или золотисто-желтого цвета. Затем я вешала их на стенку своей комнаты, которую я выкрасила в бледно-фиолетовый цвет, и смотрела на них, как на волшебные картины. Тогда я действительно верила, что это схемы мироздания, настолько гармоничными они мне казались.

Сейчас я понимаю, что это был бесценный опыт, которого лишена большая часть человечества в наше время. Представители других культур, которые не используют иероглифы, не имеют опыта построения правильных и гармоничных визуальных образов. Прекрасные пейзажи, фотографии и даже картины, к сожалению, не дают такой проработки образного пространства. А ведь человеческие существа мыслят образами, а не словами.

Если сравнить пространство образов человека, пишущего иероглифами, и человека, пишущего с помощью обычного алфавита, как это, например, делают англичане, то это все равно что сравнить какой-нибудь классический скрипичный концерт с городским шумом. А психика – это всего лишь набор паттернов в пространстве визуальных, аудиальных и кинестетических образов. Именно подобные различия в этих пространствах и приводят к тому, что западные люди часто не понимают поведения восточных соседей по планете.

Очень часто, когда мои ученики и милые ученицы приходили ко мне с глазами, полными слез и отчаяния, когда они были подавлены кажущейся безвыходностью их положения, будь то экономические или любовные проблемы, я прибегала к простому методу – изменения их внутренней картины мира, их стратегии мышления и достижения цели – очень простым способом. Угадайте с трех раз – каким? Да, именно! – я брала большой лист бумаги, кисточку и рисовала какой-нибудь иероглиф, заставляя их медитировать на него, говоря им, что ключ к разгадке и разрешению их ситуации кроется в созерцании этого магического символа.

И я их вовсе не обманывала. Это простая шаманская техника. Некоторые элементы этой техники использует современная психология. Она называет это работой с субмодальностями и со стратегиями достижения цели. Но какие бы элементы ни выхватывала современная психология из древних практик, это будут всего лишь сорванные с живого дерева листья, обреченные на умирание и забвение.

Что же, когда-нибудь я напишу и об этом. Но сейчас давайте вернемся в этот самый длинный день моей жизни.

Итак, весна 1184 г.

Я сидела на склоне горы и предавалась многократному переживанию сладких ощущений. Улыбка не сходила с моих губ. Это была вовсе не медитативная улыбка Будды, это была хитренькая улыбочка нашалившей девчонки. Если бы он только мог догадываться, что все эго море чувств у него вызвала «девушка», возраст которой – более восьми столетий! Но я была действительно довольна собой, ведь одна проблема была уже решена. Энергия, как горячая волна, стала подниматься вдоль позвоночника до самой макушки, и мне стоило больших усилий справиться с ней и направить по правильному пути, включив вращения всех орбит. Она настолько была чиста и легка, что я просто парила над землей, не прилагая абсолютно никаких усилий. Во всех точках сборки вращались багуа со скоростью 60 000 оборотов в секунду.

Конечно же, контролировать скорость и направление вращения сразу в семнадцати точках – это не так легко, но с годами практики уже перестаешь задумываться, что куда надо вращать, просто они сами начинают вращаться, как только этого мне захочется.

Если спросить сороконожку, как она ходит, то бедная живность может до конца своих дней простоять в той позе, в которой ее застал этот вопрос. Если спросить птицу, как она летает, то она просто не поймет вашего вопроса. Так же и люди – с годами они забывают свой первый шаг, как трудно и с каким упорством он им дался, сколько шишек они набили, прежде чем научились уверенно шагать по земле.

Но если у взрослого человека спросить: «Как вы ходите?» – то он поймет вас совсем в другом смысле. Хотя, по моим наблюдениям, многие люди не умеют правильно ходить, бегать, спать. Множество болезней их тел проистекают именно из-за этих весьма простых, на первый взгляд, вещей.

Все это очень просто. Если объяснять это с помощью сегодняшних понятий, которые включают в себя понимание природы электромагнитных полей и законы их взаимодействия друг с другом, то можно дать следующее толкование предопределенности жизненного пути и предрасположенности людей от рождения к каким-либо болезням.

Совсем вскоре после зачатия начинает формироваться позвоночник зародыша, который образует гибкую хорду в виде тоненькой ниточки с большой концентрацией крови, а значит, и железа. Эта хорда, с точки зрения физической картины мира двадцатого века, представляет собой маленькую антеннку, которая улавливает все электромагнитные сигналы, идущие из космоса. Под действием этих полей происходит формирование тонкой структуры позвоночника. Нюансы ее определяются как раз расположением планет в момент зачатия. Поэтому карма – некая предопределенность судьбы -закладывается уже в момент зачатия и в ближайшее, следующее за ним время. Именно поэтому дата и время зачатия имеют такую большую значимость в астрологических прогнозах.

Позвоночник человека составляют тридцать два позвонка. И тридцать одна пара нервов выходит из позвоночника. Мельчайшие углы, сформированные через некоторое время после момента зачатия, посылают определенные импульсы соответствующим органам. Именно поэтому люди, родившиеся под одними и теми же так называемыми знаками Зодиака, имеют схожие черты характера и общие болезни. Конечно, это очень слабые сигналы, но они передаются годами. Это все равно как та самая капля воды, которая в конце концов разбивает рельс. Книги судеб находятся не на небесах, а в ваших позвоночниках. Измени запись – и только тогда ты изменишь судьбу. Есть много способов сделать это. Главное, чтобы любые физические и психические методы, которые вы выберете, были согласованы между собой.

К счастью, в мое время люди не разделяли психическое и физическое.

Тело – это дом вашей души, и он должен соответствовать ей. Поэтому все практики всегда включали тренировку и тела, и сознания. Именно поэтому практики давали возможность пойти по пути духа, а не следовать кармическим ловушкам низшего порядка.

Каждый шаг ради достижения совершенства Следующих по Великому Пути – это шаг к свободе. Есть ли у свободы границы? Я не знаю. Я даже сейчас этого не знаю. Граница свободы для меня всегда проходит в том месте, где заканчиваются мои знания и владение практиками. Это все очень просто.

Сначала ребенок находится в материнской утробе. Именно она и является для него границей свободы. Дальше ребенок лежит в кровати – и она является его границей свободы. Первый шаг. Первая самостоятельная прогулка за забор родительского дома. У этой лестницы свободы есть начало, но где она заканчивается, не знает никто.

Да, в тот самый счастливый и длинный день своей жизни я парила над склоном горы. Свет истекал от меня, переливаясь всеми цветами радуги. На мое счастье солнце было особенно ярким, и поэтому никто не замечал меня. Однако если бы это была ночь, то я бы рисковала быть обнаруженной.

Легкий ветерок беспокойства отвлек меня от моих грез и переживаний.

Я посмотрела вниз и увидела Смотрителя из дома Ши. Рядом с ним шла Ван. Что-то не понравилось мне в этой мирной, на первый взгляд, сцене. Я опустилась на траву на краю террасы и стала наблюдать за ними, одновременно пытаясь прочитать книгу недавнего прошлого.

В то время как я предавалась своим сладким переживаниям, в доме Ши происходили следующие события.

Как только прислуга вернулась с рынка, старший Смотритель вызвал Ван к себе.

– Была ли трудной для тебя дорога в город? – спрашивал Смотритель.

– Нет, мой господин, – покорно и с почтением отвечала ничего не подозревающая Ван.

– Много ли людей было сегодня на рынке?

– Поевеликое множество, мой господин.

– А любишь ли ты своего молодого Наисветлейшего Господина?

– Всем сердцем, мой господин, – ответила Ван, при этом легкий румянец покрыл ее щеки.

Что же еще могла ответить прислуга на вопрос Смотрителя? Это был единственно возможный для ее положения ответ. Но все-таки легкий румянец оказался фатальным для юной Ван.

– Что же, я рад, – сказал Смотритель. – В таком случае тебе не составит труда сопроводить меня в соседнюю деревню, чтобы выбрать цветы для приема в честь молодого Наисветлейшего Господина.

Красные шелковые ленты на одежде Ван беззаботно развевались. Она смотрела на дорогу себе под ноги и привычно семенила за Смотрителем. За спиной у нее была ярко-зеленая корзина, ровно в половину ее роста, которую она несла за плечами, держа за толстую веревку. Вдвоем они молча подошли к подвесному мосту, соединяющему два отвесных выступа скалы, разрезанной пополам течением чистой и довольно быстрой в этом месте речки, начинающейся высоко в горах. Смотритель подождал Ван и пропустил ее вперед.

Мост, как живой, вздохнул, скрипнув своими подсохшими прутьями, как только они иступили на него. Смотритель стал немного отставать от Ван, делая нарочито медленные и тяжелые шаги, отчего по мосту пошла неприятная волна. Вдруг соломенная сандалия Ван зацепилась за выступавший прут, и Ван стала падать. В это время до нее докатилась боковая волна, и мост стал в буквальном смысле уходить у нее из-под ног, отчего она упала на край моста, боясь по-прежнему выпустить из рук веревку, продетую через верхний край корзины.

Смотритель мгновенно ловко улегся на центр моста, впившись в него пальцами, как кошка когтями. Ван пыталась задержать свое падение, но прутья цеплялись за ее одежды и не давали ей ухватиться за поручни в нужном месте. Наконец она осмелилась отпустить корзину, но было уже поздно, мост в очередной раз изогнулся и, как беговая лошадь сбрасывает неопытных седоков, вырвал из рук Ван свои прутья и последнюю надежду. От ужаса и неожиданности она даже не могла кричать. Быстрый поток подхватил ее тело и понес вниз по течению. На прутьях моста остался обрывок красной ленты.

Через некоторое время мост успокоился. Смотритель встал, подошел к месту падения Ван. Внимательно вглядываясь вдаль, вниз по течению реки, он проследил, как поток толкал корзину, которая издалека казалась просто маленьким зеленым листком, упавшим с дерева.

Иан нигде не было видно. Смотритель отцепил обрывок красной ленты и вернулся в дом. В доме он показал обрывок ленты Госпоже. Та сразу все поняла.

Конечно, родители не могли допустить отношений сына с прислугой, но они не могли и отправить девушку куда-нибудь в другое место. Это было неспокойное время. Для безопасности семьи никто из тех, кто служил в Северном доме, не должен был покидать его, если он знал в лицо Господина и его детей. Поэтому Ван не могли отправить к родителям в деревню, но и находиться в доме после произошедшего утром у пруда было для нее невозможным.

Это огорчило меня. А последующее путешествие в нижний мир добавило немного беспокойства. В теле Ван была воплощена душа одно-ю из наиболее жестоких правителей враждующего с Ши Нань Сун рода, который должен был терпеть позор в облике девушки. Беспокоило меня то, что теперь эта душа может найти себе более «подходящее» тело для своего воплощения и представлять более сильную опасность для рода Нань Сун. И это вполне вероятно может произойти как раз в период жизни моего ребенка.

Вечером прибыли гости – это были приглашенные в загородный Северный дом Нань Сун главы семейств и их жены с книгами записи дат рождений и зачатий, чтобы выбрать наиболее благоприятный брак для Ши. Астрологи находились в отдельной комнате, куда по очереди вызывались лично главы семейств. Когда все даты были переписаны и проверены, астрологи приступили к расчетам. Им предстояла большая работа.

Гости, уже изрядно нагулявшись по дорожкам сада и насмотревшись на рыбок в пруду, на диковинные деревья и цветы, собранные в саду, стекались в зал, где был большой круглый вращающийся диск, служивший столом. Сам по себе стол состоял из трех дисков, самый большой из которых находился внизу, а поменьше – вверху. В центре верхнего диска стояли четыре большие позолоченные статуи Будды и четыре маленькие, так что в сумме их было восемь; их окружало множество цветов в специальных плоских вазочках и благовоний. Свечи стояли в позолоченных, в форме лотоса, подсвечниках, отчего их свет усиливался и имел тонкую структуру, заставляя шелка играть и быть «живыми».

Гости и хозяева могли видеть друг друга. Все разногласия были забыты. Предстояла мирная трапеза. Так как гостей было много, стол прокручивали по сигнальному звону маленького колокольчика, чтобы всем угодить. В мгновение ока все три яруса стола оказались заполненными дымящимися яствами. Пустые тарелки исчезали так же бесшумно, как появлялись новые блюда, столь прекрасные, будто сошедшие с древних фресок.

Это был просто гастрономический праздник. Орешки кешью, такие же маленькие кусочки цыпленка, молодые побеги бамбука, прожаренные до золотистой корочки, – и все это, заправленное кунжутным маслом, – особенно быстро исчезало со стола. Черные яйца, соленые ушки, кальмары, трепанги, длинный белый рис с креветками и еще чем-то неуловимым, черный рис с солеными орешками, жареные овощи, жареные кусочки угря и еще много-много всего, на описание чего может уйти тысяча страниц книги – но это была бы самая «вкусная» книга. Сладкие блюда также удались в тот день – чего стоили только тортики, покрытые кремом из взбитых белков, пропитанных соками разных ягод и фруктов, наполненные мелкими прозрачными цукатиками зеленых, красных, оранжевых и просто всех неиообразимых цветов.

Когда все было съедено, а все блюда убраны, после некоторой паузы Хозяйка объявила, что она приготовила сюрприз для всех гостей. Нее с волнением ожидали. Надо, однако, заметить, что, хотя еды было очень много, и она была очень разнообразна, это вовсе не означало, что все должны были все попробовать, вовсе нет, каждый выбирал только свою еду – ту, которая ему полагалась именно в этот день его жизни согласно его гастрономическому гороскопу.

Вдруг появились празднично одетые девушки, которые держали в руках по маленькой золотой чашечке. Каждая девушка наклонилась к «своему» гостю и подала ему чашечку.

Под всеобщие возгласы восторга Хозяйка продолжила свою речь:

– Это компот из плодов лотоса.

Маленькая семечка – чуть больше горошины и более овальной неправильной формы -лежала на дне каждой чашечки.

– Я преподношу его вам в знак моего почтения. Пусть тонкие эманации этого блюда создадут гармонию и процветание в каждом доме.

Это был заключительный аккорд этого длинного дня. Дамы разошлись по комнатам, а мужчины использовали момент, чтобы обсудить дела – военные и политические, – хотя, впрочем, в тот день это было не главным для них.

Объявление результатов расчетов астрологов было назначено на следующий день, после чайной церемонии. После чего каждый должен был удалиться к себе домой.