Тайна летающей женщины или Исповедь старейшины Чая

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
ПОЗАИМСТВОВАТЬ ТРУП, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬ ДУШУ

В зале стало свежее, тяжелые благовония Ш медленно уползали вместе с заходом солнца и перепадом температур. Я зажгла нежнейшие персиковые благовония.

Сердце Бао наполнялось кровью и радостью.

«Она должна справиться», – думала я с уверенностью.

В это время Бао положила правую руку на нефритовый стержень, а левую руку – на сердце Ши. Так они находились без движения некоторое время, пока их дыхание не стало единым целым. Тогда Бао села на колени Ши и обхватила его ногами, касаясь вратами своей нефритовой палаты его нефритового стержня. Бао чувствовала, как нефритовый стержень набухал, становился твердым, затем горячим, так же набухали и становились горячими ее внешние нефритовые ворота.

Ши приоткрыл рот и старался контролировать себя. Он тихо застонал, и Бао, сцепив руки в замок на шее Ши и приподнявшись, стала медден-i ю опускаться на нефритовый стержень. Но вдруг 111м сильно сжал в своих объятиях ее хрупкое теми, сделал глубокий толчок нефритовым стержнем и издал громкий крик вместе с Бао. На мгно-.н-ние они застыли, не понимая, что произошло.

Ши медленно ослабил кольцо объятий, он понимал, что не выдержал ритуал до конца. Бао улыбалась, радуясь, что она теперь такая же, как и ее сестры, виртуозно владеющие камешками: «Теперь я могу тренироваться так же, как и они, я буду хорошей женой». Они медленно выпустили друг друга из объятий и молча легли друг около друга, держась за руки. Вскоре они заснули, измученные тяжелой церемонией. Но теперь наступило мое время.

Я дождалась, пока душа Бао улетела на значительное расстояние, указывая ей путь, и постепенно заняла ее место. Медленно я стала ласкать нефритовый стержень Ши. Молодое тело Ши быстро восстановило свои силы. Мои ласки подняли его. В это время ему снилось, как он летит на лотосе вместе с летающей феей, ласкающей его. Он был снова готов.

Я тихо издала очень низкий звук, отчего его маленькие дракончики пришли в возбуждение. Пара капель иланг-иланга и одна капля пачули превратили лотос в его сне в брачное ложе. Я медленно опустилась на его нефритовый стержень, делая мелкие спиральные движения копчиком и поднимая его энергию вверх… И все это он ясно видел во сне. Эликсир был готов излиться, но я мягко остановила его, крепко обняв нефритовый стержень своими губами. «Нет, не сейчас, еще нет энергии в твоем эликсире». Его тело сжалось, и он тихо задрожал, но ни одной драгоценной капле я не дала истечь. Блаженно улыбаясь, он парил на Ь лотосе в объятиях летящей девы.

И снова я начала свои спиральные движения, медленно, тридцать шесть раз против часовой стрелки и тридцать шесть раз по часовой стрелке, поднимая его энергию вверх, к следующему энергетическому центру Вновь нефритовый стержень стал твердым и горячим, и вновь, крепко сжав его губами, я не дала эликсиру излиться, а насытила его новым соком более высокого центра возбуждения. И так семь раз, пока не дошла до гипофиза и не насытила эликсир эндорфиновым соком удовольствия. Нот уже почти все соки и все качества впитал в себя эликсир, остался один маленький энергетический центр, находящийся у ворот входа и выхода души, проекция которого находится на месте, где в детстве зарастает родничок. Тонкие эманации персика помогали раскрыться., им вратам бессмертия и трансцендентности.

В своем сне Ши парил с феей на лотосе, изучая золотой свет и тая от блаженства. Я медленно раскрыла внутренние врата нефритовой п.м.пы и впустила его, обхватив двойным кольни, сжав плотно губы, направив глазные яблоки на макушку, я издала звук, более похожий на писк комара, соответствующий собственной частоте колебаний этого маленького энергетического центра. Его ноздри приподнялись и расширились, как у беговой лошади, его брови сжались на переносице и устремились вверх. Ну, вот теперь время, теперь эликсир впитал все соки. Я сжала его и выпила всего, не оставив ни капли. Он обмяк, и я выпустила его, плотно сжав внутренние, а затем и внешние ворота, чтобы не выпустить ни одной драгоценной капли.

Теперь я могла уйти. Мне хотелось летать, ведь я могла летать не только во сне. Мне хотелось унести его на руках высоко в горы, посвятить его там во все свои тайны и жить с ним вечно. Но он был так молод, так неопытен, и так много ему предстояло еще совершить на своем пути воина. Мне надо было расставаться с ним.

Наступало утро. Я поцеловала его, поцеловала Бао и перебралась в нишу, где лежали подушки. Отбросив все мысли, отстранившись от всех шумов и запахов, я пыталась поймать момент, когда один самый сильный из маленьких дракончиков выйдет победителем в своей вечной гонке и объявит об этом гулким течением новой энергии в моем теле.

Долго ждать не пришлось – еще не проснулись птицы, а я уже услышала тонкие вибрации этой новой жизни.

В этот момент Ши неожиданно проснулся, втягивая ноздрями запахи. Бао еще спала. Он нежно стал гладить ее плечо:

– Милая, я знал, что это ты, это твой запах, я слышу его. Это ты приходила ко мне во время моих утренних медитаций, я видел тебя в своих снах.

Он достал из маленького кожаного мешочка, висящего на шее на кожаном шнурке, где обычно носят талисманы, маленький кусочек розового шелка, пропитанного иланг-илангом, и приложил его к своим губам.

– Спи, любимая.

Он нежно обнял супругу и заснул.

Маленькая оплошность с моей стороны – оставить этот запах, но ничего, я не буду пока пользоваться иланг-илангом или дам его Бао. Хотя на ее теле он не будет играть и будет слишком тяжелым… Но эти мысли тут же улетучились.

У меня было ощущение, что в моем животе поселились маленькие часики. Я лежала и тихо улыбалась, окатывая этот маленький подарок теплыми спиралями энергии в ритме своего дыхания.

Новая галактика, новая вселенная поселилась у меня в животе ближе к правому боку.

«Здравствуй, моя вселенная!» Тихая улыбка сошла с моих губ и проникала во все тело мягкими пульсирующими волнами в такт биения моего сердца. С каждым ударом сердца волна энергии омывала мой мозг, держа его на грани сна и пробуждения. Было ощущение, что за ушами, ближе к центру головы, прямо под кожей поселились две маленькие ящерки.

Золотое свечение струилось справа ниже пупка, и я могла наблюдать за всеми перемещениями моей маленькой галактики. Утро было прекрасным и долгим, бесконечно долгим. Каждая секунда была насыщена до предела, ведь события, происходящие внутри этого комочка света, были сродни рождению новой галактики. Одна клетка, две клетки, четыре… Набухли утренней свежестью готовые распуститься бутоны, несмелые голоса птиц, чистящих после ночи свое оперение, встреча луны и первых лучей солнца…

Восемь клеток, шестнадцать… Золотистое свечение живота стало переливаться множеством красок радужных оттенков. Полусонный шмель случайно залетел в окно и глупо ударился о золотую трубку подвесного органчика, которая издала нежный чистый звук. Вдали, в глубине коридора, ведущего в сад, в туманном блике восходящего солнца появился громадный рыжий кот, грациозно ступающий своими невероятно длинными и тонкими лапами, изящными, как ножки церемониальных треног.

Он остановился, почувствовав мой взгляд, повернул голову в мою сторону и, сверкнув необычными, в форме миндаля, изумрудными глазами с мягким и теплым блеском, гордо прошагал к раскрытому окну, из которого лился на пол коридора розово-золотистый свет

Тридцать две, шестьдесят четыре… Зал наполнился изнутри тончайшим свечением, все, что было вчера красным, стало розово-алым.

Фиолетовые и розовые кувшинки потянулись своими лепестками навстречу солнцу, проснулись рыбки, расправляя свое золотисто-алое оперение, маленькие птички заиграли на своих нежных свирелях вечную песню любви, а молодые ласточки занимались пробой пера, выписывая на голубом полотне неба фантастические иероглифы.

Сто двадцать восемь, двести пятьдесят…есть… Мир вокруг стал звонким и подвижным, как отражение в воде. Он наполнился деталями, которые обычно ускользают от восприятия. Я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла глаза вверх. Окно, выходящее в сад, (шло скрыто, молодые бамбуковые стрелы устремились в небо, изящно расправив свои острые листочки. Непонятно как, держась за абсолютно гладкие стрелы бамбуковых стеблей, на них сидела ручная молодая панда. Сама она Пыла снежно-белой, а лапы и уши целиком

Тайна летающей женщины, или Исповедь Старейшины Чая черные, еще одно небольшое черное пятнышко было на боку, а вокруг глаз пятна были похожи на очки. Она с любопытством смотрела на меня, как будто улыбаясь и понимая, что происходит. Я улыбнулась ей в ответ: «Здравствуй, панда!» Пятьсот двенадцать, тысяча двадцать четыре… Свечение стало пульсирующим, с искристыми вкраплениями фиолетовых переливов. Мир наполнился звуками мироздания, как комната наполняется звуками оркестра. Только это был оркестр самой природы – бесконечной и безбрежной. Птицы всех расцветок и видов, насекомые заполнили весь верхний диапазон. Шорохи и шелест, виртуозное пение и петушиное кукареканье, перебранка переполненных собственной важностью гусей и разрывающий пространство крик павлина. Воздух стал подвижным и привел в движение листву – маленькие органчики, подвешенные повсюду, – извлекая из них самые неожиданные звуки.

Мир перепутал все свои измерения. Это был тот мир, который обычно скрывается за суетой мысли. Огромная бабочка смотрела на меня своими глазами, а я ощущала ее доброту и любовь. Мимоза прятала свои листочки от каждой капельки росы, отчего начинала собираться и стекать следующая капля, как бы играя с этим нежным созданием. Казалось, каждый мой вдох отзывался в этом мире волной звуков, как вода реагирует на каждое наше движение во время плавания.

Все было живым, и все любило меня.

Медленно и степенно прошаркали попечители тела, внеся в зал подносы со свежевыжатым морковным соком и сырыми желтками перепелиных яиц. Для Ши был приготовлен отвар из хвостов ящериц. После длительного поста ничего более в этот прием пищи не полагалось.

Стараясь не смотреть Ши в глаза, наклонив почтительно голову, Бао аккуратно золотой ложечкой расправлялась с желтками. Так же медленно и почтительно она положила ложечку на темный, инкрустированный перламутром поднос. Попечители тела облачили ее в бирюзовые легкие шаровары, розовую тунику, а толстый, более темного тона, бирюзовый халат перевязали желтым, украшенным вышивкой и драгоценными камнями поясом. Ей помогли перебраться в закрытые носилки с ажурными занавесками на окнах и отнесли в ее покои – покои жены Ши первого ранга.

Я последовала за ней. Вместе нам предстояло обживать эти комнаты.

Бао лежала на подушках, обняв одну из них и прижавшись к ней щекой.

– Мне снился такой чудесный сон, – сказала она. – Мы летели на лотосе вместе с Ши и любили друг друга. Потом он превратился в свет, и я осталась одна. Это что-нибудь значит?

– Прекрасный сон, – ответила я в растерянности. Значит, ее душа была с нами. Надо быть следующий раз осторожнее. – Это значит, что у тебя все будет хорошо. Но позволь мне заметить, что вы не закончили ритуал.

– Да, но я ничего не могла сделать.

– Всему надо учиться. Сегодня мы посвятим день этой практике. До вечера у нас есть время.

Я попросила принести мне перепелиных яиц на завтрак. Одно из них я съела, так как мне был необходим материал для моей маленькой вселенной. Остальные я оставила на подносе. Из своей корзины я достала кожаный мешочек, в котором приготовила для Бао специальный «тренажер». Это был выполненный в натуральную величину нефритовый стержень, на вершине которого в одной половине было сделано углубление.

– Посмотри внимательно: для того чтобы не дать возможности семени истечь, ты должна захватить его и замереть, не позволяя ему увеличиваться в размерах. Для надежности надо разомкнуть лотос и обнять им нефритовый стержень. Это непросто, но у тебя так мало времени, чтобы научиться это делать, ты очень способная, я верю, у тебя получится.

Я понимала, что сейчас от этого упражнения зависит ее жизнь, жизнь ее родителей и, возможно, жизнь моей маленькой вселенной, излучающей это радужное сияние. Всего три дня. Только три дня мой маленький комочек будет выбираться из нефритовых труб, чтобы попасть в тело лотоса и выбрать там себе подходящее место. На шестой день зародыш выйдет из своей оболочки и сольется с телом лотоса.

– Попробуй раскрытый лолос. Медленно садись на корточки и попытайся захватить нефритовый стержень, ослабив внешние мышцы. Открой рот и высуни язык, делай вращения языком, а как только почувствуешь, что лотос раскрылся, сложи губы так, как будто приготовила их для поцелуя, и подними нефритовый стержень.

Несколько часов изнурительных упражнений не дали результата. Лотос не раскрывался. Тогда я изменила упражнение. Я дала Бао обычное нефритовое яйцо для поднятия тяжестей и сказала просто пытаться тренировать мышцы. Заварив чай, я вдыхала его аромат из маленькой фарфоровой чашечки, больше похожей на стаканчик (мужской принцип).

Мой взгляд скользил по маленькому внутреннему дворику, куда выходили наши окна, расположенные практически около самого пола. Мясистые агавы, выбросившие свои цветоножки, словно стрелы, придавали пейзажу устойчивость и покой, летний кипарис (кохия волосатая) делал обстановку домашней и теплой, темно-розовые цветы диклитры (разбитое сердце) смягчали декоративность посадок. В центре дворика был маленький бассейн с фонтаном. Трехглавый белокаменный дракон с лотосом на шее, украшенный зелеными камнями, как чешуйками, извергал маленькие тоненькие струйки воды, которые при малейшем ветерке радовали глаз радугой. Пресноводные орхидеи на длинных цветоножках держали цветки фиалковых форм, состоящие из шести лепестков трех розовых насыщенного тона, причем один из этих лепестков, нижний в треугольнике, напоминал язык, и трех с белыми «подпалинами», также образующих треугольник.

Вдруг Бао испуганно позвала меня. Я обернулась. О чудо! – наконец раскрылся ее лотос и захватил нефритовое яйцо! Да, конечно, если вы будете пытаться сжимать руку в кулак, вы должны осознавать, что вы делаете. Но если в вашу раскрытую ладошку положить какой-нибудь предмет, то пальчики сами сделают легкое сжимающее движение. Так случилось и с Бао. Устав и забыв про нефритовое яйцо, она легла отдохнуть и начала мечтать о новой встрече со своим юным супругом. И именно тогда, когда напряжение внешнее ушло, лотос раскрылся и захватил яйцо. Потянув за ниточку, она обнаружила, что яйцо не выходит наружу. Это ее напугало.

Зато я наконец обрадованно вздохнула. Ну, вот первый шаг и сделан. Теперь этот успех надо осознать и закрепить. Я сказала ей сесть на корточки, расслабиться, раскрыть рот. Медленно поглаживая ее по спине, я извлекла яйцо.

– Видишь, это все очень просто, у тебя все получилось. Попробуй повторить еще раз.

Ее упорству можно было позавидовать. Она очень хотела быть хорошей женой. Ее сердце знало только любовь, и только любовь она получала от мира. Ее отношения с миром были всего лишь кругом любви.

Когда наконец она смогла три раза подряд повторить это упражнение, мы вернулись к первому упражнению, но с тем лишь различием, что в углубление вверху стержня я положила желток перепелиного яйца и обратилась к Бао:

– Сейчас ты должна выпить этот желток своим лотосом, не повредив его оболочки.

К сожалению, в этот день мы больше не продвинулись с ней в наших занятиях. Перепелиные яйца закончились, но все желтки оказались разлитыми по нефритовой палате. На этом мы решили прекратить наши занятия на сегодня, тем более что близилось время для отдыха сердца.

Тень на солнечных часах показала, что наступило время сердечного меридиана. Я уложила Бао на подушки, зажгла лавандовую палочку и начала массировать ее ступни. Через пятнадцать минут ее тело расслабилось, и я сделала ту процедуру с чашечками, которой меня научила сестра Фу. Щечки Бао зарумянились, и она ровно дышала во сне. Теперь я могла заняться собой. То, что происходило со мной, было, безусловно, великой трансформацией. Так же, как после долгих медитаций происходит перерождение органов, а вместе с ними сознания и души, так же и зародыш меняет все в организме женщины. Изменилось все – пространственное восприятие; звуки стали гулкими, как будто все они попадали в маленький гонг внутри меня и затем растекались по всему моему телу; запахи как будто стали обладать тонкими ниточками, цепляющими мои нервные окончания; цвета больше не были чисто визуальными понятиями – они будили во мне трепет, отвращение, нежность, любовь. Мельчайшие их оттенки стали различимы и значимы для меня. Каждая живая сущность отдавала мне свою любовь, как будто была садоводом, наблюдающим за появлением первых двух листиков прорастающих семян в своем саду.

Я наблюдала, как меняется свечение внизу живота. Если вы хотя бы раз видели северное сияние, если вы имели возможность наблюдать за аурой посвященных во время медитации, то это могло бы дать вам некоторое представление о тех оттенках и силе света, исходящей от маленького, еще не видимого человеческим глазом зародыша.

Стоило прожить восемь веков, чтобы понять, что такое зарождение новой жизни. Стоило заниматься практиками, чтобы однажды испытать то, что я испытывала в тот момент. Восемьсот лет в памяти – как мгновения, но все эти мгновения от момента зачатия – как целые галактические тысячелетия. Мой опыт был уникальным. Пожалуй, то, что я узнала о зарождении новой жизни, и было тем посланием, ради которого я пришла на эту землю.

Пока я предавалась своим переживаниям, в комнату зашел Ши. Я приложила палец к губам, давая ему понять, что Бао еще должна спать. Он положил принесенные орхидеи около ее изголовья, поцеловал ее и тихо удалился, так тихо, как это делает опытный воин. Я вышла за ним и взяла его за руку.

– Как она? – спросил Ши, испытывая неловкость от неположенного проявления чувств.

– Наисветлейший господин может не волноваться, прекрасная Бао чувствует себя хорошо и будет готова принять вас после шести часов.

Я старалась не отпускать его руку, чтобы мой маленький зародыш получил энергию любви своего отца, которая сейчас ему была так нужна. Глаза Ши засветились и стали влажными, он сжал меня в объятиях, поцеловал и, счастливый, бросился бежать к себе, весело, по-мальчишечьи перепрыгивая через резные деревянные барьеры галерей и переходов. Я застыла с улыбкой на губах, и сердце мое сжималось от любви и восхищения. Мне хотелось летать, но происходящие во мне трансформации не давали мне права быть неосторожной. К шести часам я приказала слугам приготовить комнату для приема Ши. Бао отдохнула и набралась сил, ей принесли виноград, проросший маш и черный отваренный рис с мелкими кусочками морских водорослей. В маленькой чашечке лежало пять разных фруктов: медовый цукат фейхоа, кусочек соленого арбуза, ягоды боярышника, настоянные на полыни, долька апельсина и маленький кусочек горького перца.

Впервые она должна была принять юного супруга в своих покоях.