Глава III Познакомьтесь с девушками

Кэллаген остановил свой «ягуар» на обочине дороги рядом с башней с часами в Ньютон Аббот. Он увидел Николлза, стоящего в пятидесяти ярдах от него у входа в кафе. Тот направился к машине.

— Привет, Слим. У женщин здесь прекрасные бедра. Я никогда не видел столько приятных форм… Это, должно быть, сливки…

Они зашли в бар. Кэллаген заказал два двойных виски, и они уселись за маленький столик в углу. Выпив свою порцию, Кэллаген произнес:

— Мы должны подойти к этому делу проще, так как мы еще работаем и на страховую компанию. — Он иронический усмехнулся.

— Боже мой… ну и дела, — отреагировал Николлз. — Как, ты зацепил и это дело? — Он взял пустые стаканы, отправился к бару и вернулся с полными.

— Я видел Гринголла, — сказал Кэллаген. — По этому делу работает сотрудник уголовного розыска по имени Валпертон. Пока находится на том месте, откуда начал. Гринголл предложил, чтобы я переговорил со страховой компанией, которая застраховала драгоценности. Я ухватился за этот намек. Я объявил в компании, что семейство Вендейнов наняло меня вести это дело. Немного пококетничав, они поинтересовались, не смогу ли я представлять и их интересы. Сказали, что интересы семьи Вендейнов являются и их интересами. Ловко придумано…

— Не говори, — ответил Николлз. — Значит, страховой компании это не нравится.

Кэллаген пожал плечами.

— Они попали в очень стесненные обстоятельства, — сказал он. — Лейн, адвокат Вендейнов, должно быть, написал им обо мне после нашей с ним встречи. Он говорил, что, если они не выплатят страховку в течение месяца, он собирается что-то предпринять. Они надеются, что до окончания этого срока мне удастся обнаружить что-нибудь, что может им помочь. Если мне это не удастся, то им придется выплатить страховую компенсацию.

Николлз кивнул.

— И все же, Слим, это не совсем этично. Какого черта ты должен работать на всех?

— Почему бы нет? — Кэллаген приятно улыбнулся.

— Если с этим ограблением все в порядке и они не замешаны в нем, то чего Вендейнам бояться? А если нет…

Николлз зажег сигарету.

— Я думаю, что это вонючее дело, — сказал он.

Улыбка Кэллагена стала еще шире.

— У тебя есть какая-нибудь теория, Винди? — поинтересовался он.

Николлз ухмыльнулся.

— Все шито белыми нитками. Малышка Одри — вот кто все это сделал. Она взяла этот хлам, чтобы предъявить иск страховой компании. Она стянула их и спрятала где-нибудь во дворе или поблизости. Поэтому она заплатила тебе, чтобы вывести тебя из игры. Кроме того… я знаю, почему она это сделала.

— Я весь внимание, — произнес Кэллаген.

— Я тут вчера здорово побегал, — начал Николлз. — Был в Кингсбридже и в Гара, и в окрестностях Прола и Холлсэнда. Я посетил там все пивные и узнал массу вещей.

Брови Кэллагена приподнялись.

— Каких, например? — поинтересовался он.

Николлз отхлебнул большой глоток виски и продолжал.

— Клан Вендейнов — своего рода достопримечательность того графства. Особенно в окрестностях Гара. Они живут здесь со времен Ноева ковчега или что-то в этом роде. Их все знают. А этот старикан майор — такая душка. Приятный, обходительный, уравновешенный, аристократичный, в общем, стоящий парень. Он без ума от всего семейства и их поместья, которое действительно чертовски хорошее место, и на его содержание должна идти куча денег.

Хорошо. Но денег-то у него не очень много. В год он получает около четырех тысяч, а в наши дни это разве достаточно, чтобы содержать такое поместье, как Марграуд. Год назад оно практически начало разваливаться по кускам, и ему очень захотелось восстановить его. Работа будет стоить очень дорого, но он хочет, чтобы она была выполнена. Этого же хочет Одри. И, похоже, что она составила план как отремонтировать поместье. Она подала старику идею заложить имение и полученные за это деньги вложить в ремонт. Он получил 20000 фунтов и большую часть их уже вложил в ремонт. Сроки залога неслыханно коротки — на один год и 6,5% годовых. Как же майор собирается выплатить залоговую сумму через год? Где можно взять деньги, чтобы выплатить 20000 фунтов плюс 6,5% годовых?

Знаешь, в чем заключается вся шутка, Слим? Он уже выплатил ее. Я проверял. Запись о погашении долга есть на оригинале контракта. Ну и что ты на это скажешь?

Николлз отпил еще виски и продолжил:

— Есть еще одна забавная вещь. Лейн ведь — адвокат семьи, не так ли? Ты можешь подумать, что всю операцию с залогом должен был организовать он. Так вот, он этого не делал. Кто-то другой, из местных юристов, занимался этим делом. Название этой фирмы было указано в контракте.

— Я все жду твою теорию, Винди… — произнес Кэллаген.

— Моя теория — крошка Одри, — улыбнулся Николлз. — Старикан несколько простоват… простой и приятный. Я полагаю, что Одри подсказала ему о залоге, зная, что она сможет его надуть. Она думает, что ей нужно выждать несколько месяцев, а затем увести драгоценности. Она думает, что репутация Вендейна настолько хороша, что страховая компания выплатит ему все до копеечки. Потом, после того, как им заплатят, она рассчитывает, что старикан сможет выплатить залоговую сумму из страховки.

Николлз поднял стаканы, направился к бару и, вновь наполнив их, вернулся на место.

— Одри слишком хороша, — сказал он. — Она всем нравится. Играет в гольф, может управляться с парусами, достаточно по провинциальному мила и все такое прочее. Половина парней в округе пытались обручиться с ней, но у нее никого нет. Она как-то обособлена, если ты понимаешь, о чем я говорю. Увлекается длительными прогулками и прочей подобной белибердой. Одри — как раз тот сорт тихонь, которые могут при желании обмануть. Кстати, она может и смыться с добычей.

Кэллаген кивнул.

— Да, может… — заметил он. — Потому что то, что думает страховая компания, не имеет никакого значения. Если они к концу месяца не добудут каких-нибудь веских доказательств, им придется заплатить, даже если они будут уверены, что все организовано членами семьи для того, чтобы получить незаконную страховку.

Николлз кивнул.

— Конечно. И на основании того, что я слышал о старом майоре, он сто лет не подозревал, что у них что-то не так. Он один из тех парней, кто всем верит и, если кто-нибудь попытается сказать, ему, что Одри — мошенница, то он, вероятно, вызовет того на дуэль или придумает еще что-нибудь.

Кэллаген осушил третий стакан.

— Занятная история, Винди. Но есть одна вещь, которую мы не знаем. Если даже Одри и думала, что страховая компания заплатит за похищенные бриллианты, то ведь она пока не заплатила, не так ли? Хорошо. Откуда майор достал деньги, чтобы расплатиться за долг?

Николлз пожал плечами.

— Это просто. Может быть, старикан или Одри заняли деньги под страховку. А, может быть, им кто-нибудь, кого они знают, одолжил свои деньги.

Кэллаген кивнул.

— Возможно, но я так не думаю. — И выпустил кольцо дыма. — Расскажи мне о других девицах, Винди, — попросил он.

Николлз заулыбался. Он вытянулся на стуле и перекинул сигарету в другой угол рта.

— Ну, пара, — сказал он. — Пара милашек. Послушай… Давай в первую очередь возьмем Клариссу. Она следующая в семье после Одри. Мне сказали, что у нее есть на что посмотреть. Она высока, а фигура у нее прямо предназначена для того, чтобы носить кружева. У нее темные, золотисто-каштановые волосы, а глаза такие, как будто она не может обидеть даже котенка. К тому же она не очень любит Эсме…

— А что насчет Эсме? — спросил Кэллаген.

— Эта крошка — сущее наказание, — ответил Николлз. — Истории, которые о ней рассказывают, никого не касаются. Но, Боже, я бы мог написать книгу об этой даме. У нее большие неприятности. А неприятности заключаются в том, что она постоянно влюбляется, но не в тех парней, в которых следовало бы. Она охотится за здоровенными, загорелыми и голубоглазыми. Ей нравится, когда у них много мускулов и нет мозгов. Между Клариссой и Эсме идет как бы постоянная война. Каждый раз, когда у Эсме появляется новый приятель, Кларисса пытается вмешаться и отогнать этого живчика. Должно быть, у этих девиц жизнь такая, что не соскучишься.

Кэллаген ухмыльнулся.

— Хорошее настроение и темперамент в норме.

— Прежде всего темперамент, — согласился Николлз. — В прошлом году, за пару месяцев до начала войны, Эсме влюбилась в симпатичного рыбака из Бисендса. И влюбилась по уши. Была масса хлопот с этим. Она поклялась, что или выйдет за этого рыбака замуж, или умрет. Дела были так плохи, что старик был вынужден отправить ее путешествовать. Круиз в Южную Африку длился шесть месяцев. Видимо, он надеялся, что небольшое путешествие пойдет на пользу его младшей дочери. Ну… он ошибся. Она стала еще хуже после своего возвращения. Эта малышка — прирожденная кокетка. Как только она увидит кого-нибудь в штанах, то сразу же ложится на спину и думает, что это тот самый и единственный…

Кэллаген молча курил, затем спросил:

— А что Кларисса и Эсме делают, когда они покидают свой дом? Например, как они проводят вечера?

— Я как раз собирался сказать об этом, — ответил Николлз. — Вчера вечером я разговаривал с одним парнем, который содержит небольшую придорожную пивную. Он сказал, что очень удивился, когда однажды вечером он увидел, как Кларисса и Эсме на своих машинах промчались мимо него с такой скоростью, как будто за ними гналась нечистая сила. И он не поленился выяснить, в чем было дело. Оказалось, что в нескольких милях от него рядом с дорогой, стоит какое-то заведение под названием Ярд-Арм. И похоже, это притон. Раньше это был просто сельский дом. А потом какой-то ушлый парень организовал там ресторан с баром и всем прочим. Похоже на то, что Кларисса и Эсме проводят в этом притоне массу времени.

— Где твои вещи, Винди? — спросил Кэллаген.

— Я их оставил в газетном киоске за углом. Взял машину напрокат в Кингсбридже. Я думал, что она нам может пригодиться в случае надобности. Пойду положу вещи в машину.

Кэллаген кивнул.

— Положи. Я подойду через пять минут.

Осушив стакан, он вышел на улицу и дошел до почты, где купил конверт с маркой. Взял со столика телеграфный бланк и написал на нем:

«С наилучшими пожеланиями мисс Вендейн от бюро расследований Кэллагена».

Затем достал бумажник, вынул из него шесть пятидесятифунтовых банкнот, сложил их вместе с бланком, вложил в конверт и написал на нем адрес:

«Мисс Одри Вендейн,

Марграуд-Мэнор,

Рядом с Тара,

Девон».

Затем подождал, пока клерк выпишет ему квитанцию, и направился к машине. Николлз читал вечернюю газету.

Кэллаген сел в машину и включил скорость. Когда машина тронулась, он заговорил:

— По-моему, это может быть очень интересно.

Николлз усмехнулся.

— Я тоже так думал, но не хотел говорить. Временами я становлюсь стеснительным.

Было уже семь тридцать, когда Кэллаген остановил машину у въездных ворот поместья Марграуд. Когда он, сопровождаемый Николлзом, поднимался по лестнице, открылась дверь дома.

В дверном проеме Кэллаген увидел очень старого и весьма почтенного вида дворецкого. Он впервые в жизни видел такого. Дворецкий был сед, и его лицо излучало то добродушие и благовоспитанность, которые были присущи жителям Девоншира.

— Если вы оставите мне ключи, сэр, то я распакую ваши вещи. Майор думает, что прежде всего вам хотелось бы пройти в вашу комнату и переодеться. Он сказал, что хотел бы встретиться с вами в библиотеке без четверти восемь, если вам это будет удобно. Обед в восемь.

Кэллаген кивнул и спросил дворецкого, как его зовут.

— Меня зовут Стивенс, сэр, — ответил он. Затем, помолчав, продолжил: — Я очень рад, что вы приехали, сэр. Мы все очень обеспокоены тем, что случилось. Я имею в виду прислугу.

— Несомненно, — согласился Кэллаген. — Но на вашем месте я бы не стал волноваться, Стивенс, — добавил он. — В конце концов, вам-то о чем волноваться? — сказал он, следуя за стариком по широкой лестнице.

* * *

Кэллаген сидел в большом кресле рядом с камином, в котором весело потрескивал огонь. С другой стороны камина, облокотившись на каминную полку, стоял майор Вендейн и смотрел на детектива.

Кэллаген подумал, что, если кража драгоценностей была организована жильцами дома, то он мог поставить свой последний пенс на то, что майор Вендейн об этом не имел ни малейшего представления.

Он выглядел гораздо старше своих пятидесяти пяти лет.

Он был худым, хотя и стройным. Лицо было болезненным, аскетического вида. Над скулами пылали пятна, которые часто ассоциируются с болезнью сердца.

— Насколько я понимаю, — начал Кэллаген, — ваши юристы уже написали в страховую компанию и дали им один месяц, чтобы уладить с платежом. В противном случае они пообещали передать дело в суд. Я думаю, что это было сделано правильно.

Вендейн вздохнул:

— Я удивляюсь, — он замолчал, а затем продолжил, — это очень хорошая страховая компания, и они страховали эти драгоценности почти триста лет. Это меня очень беспокоит. Я чувствую, что у них есть какая-то причина не заплатить страховку.

Кэллаген пожал плечами.

— Когда пропадают драгоценности стоимостью в сто тысяч фунтов, майор, — сказал он, — любая страховая компания должна выполнить определенные процедуры, прежде чем выплачивать страховую премию. Во-первых, они должны попытаться найти бриллианты. Вы, вероятно, так же, как и я, знаете, что даже если к делу подключается полиция, то страховая компания подключает к нему своих консультантов. Кажется, пока в этом деле результатов нет, и я ожидаю, что они выплатят вам деньги до окончания месячного срока, если…

Вендейн посмотрел на Кэллагена.

— Если что? — спросил он.

— Если за это время компания убедится, что это дело не было организовано кем-то из проживающих в этом доме и этот кто-то финансово не был заинтересован приложить руку к их исчезновению. Иногда бывают сфабрикованные иски к страховым компаниям. Вы знаете об этом, майор.

— Конечно, бывают, — согласился майор. — Но об этом страшно даже подумать. Ведь в этом доме, кроме меня и трех моих дочерей, больше никто не живет. Естественно, никто из нас не имеет ничего общего с этим делом. Правда, кроме нас, в доме есть прислуга, но каждый из них практически вырос в нашей семье. Мы о них все знаем и абсолютно невозможно связать эту кражу с любым из них.

— А у вас не было посторонних мужчин или женщин, работавших в поместье? Приходящий садовник, служанка или еще кто-нибудь, кто мог находиться у вас в доме в течение нескольких недель и иметь возможность узнать цифровую комбинацию замка сейфа и передать ее своим сообщникам?

— Нет, — сказал майор, — таких не было.

— Знаете, майор, — размышлял Кэллаген, — пару моментов в этой краже не так просто объяснить. Тот, кто украл, знал, что они будут находиться в доме в этот день. Еще одно совпадение: они знали, как проникнуть в дом, никого не побеспокоив. И третье совпадение: они знали цифровую комбинацию замка сейфа. Мне это не нравится.

— Что вы предполагаете делать? — спросил Вендейн. — У вас есть какие-нибудь идеи с чего начать это дело?

Кэллаген снова пожал плечами.

— Откуда? Вы должны помнить, что кража произошла три месяца тому назад. Как только вы сообщили об этом в полицию, они должны были навести справки обо всех приезжих в этой местности и должны были их всех проверить. А тот, кто завладел бриллиантами, не очень торопится продать их.

Кэллаген достал портсигар и закурил сигарету.

— Я полагаю, что к этому делу меня привлекли благодаря вашему племяннику, Ланселоту Вендейну, — произнес он. — По-моему это неплохая идея. В конечном итоге сам факт того, что вы привлекли к этому делу частного детектива, в то время, как им занимается полиция, показывает страховой компании что, по крайней мере, вы делаете все, что от вас зависит. Будет очень забавно, если мы найдем эти драгоценности…

— Это будет чудесно! — воскликнул Вендейн. — Эти драгоценности принадлежали нашему роду сотни лет. Мне было бы тяжело думать, что они потеряны для нас. Особенно это тяжело Ланселоту, к которому, как вы знаете, они должны были бы перейти в собственность по условиям первоначального завещания.

Он вздохнул.

— Ну что ж, нужно надеяться на лучшее, мистер Кэллаген. А теперь давайте пройдем в столовую. Я хочу, чтобы вы познакомились с моими дочерями.

Кэллаген придавил окурок и последовал за хозяином.

— Мне бы этого очень хотелось.

Перед камином в большой, отделанной дубовыми панелями столовой со стаканом шерри в руках стояла Кларисса Вендейн. Она была высокого роста и стройна. Большие карие глаза на бледном лице насмешливо смотрели на Эсме, развалившуюся на кресле рядом с камином. За столиком у балконной двери сидела Одри Вендейн и писала письмо. При виде вошедших майора и Кэллагена она встала.

— Это мои дочери Одри, Кларисса и Эсме, — представил их Вендейн. — Мои дорогие, это мистер Кэллаген, который, я надеюсь, собирается найти наши бриллианты.

Кэллаген улыбнулся и посмотрел на Эсме, скромно поправлявшую юбку, затем перевел взгляд на Клариссу, которая сквозь длинные ресницы через краешек стакана с шерри рассматривала его. Одри была серьезна и с заметным усилием пыталась скрыть враждебность, светившуюся в глазах. Кэллаген изобразил для нее дополнительную улыбку.

— Мы закончим нашу беседу потом, — обратилась Эсме к Клариссе. — Я не хочу быть грубой в присутствии гостей.

Кларисса скорчила гримасу.

— Да неужели? И давно ты стала такой вежливой? — Она обернулась к Кэллагену. — У нас необыкновенная семья, мистер Кэллаген, через пару дней вы, вероятно, это сами поймете. У нас в семье только одна серьезная неприятность — Эсме.

— Мистер Кэллаген, — взвинтилась Эсме, — моя сестра ничего не может с собой поделать, потому что она дерьмо.

— Дети, пожалуйста! — вмешался Вендейн.

— Эсме, у тебя поганый язык, — сказала Одри.

Эсме взяла стакан с шерри, стоявший на маленьком столике рядом с ней.

— Ты хочешь сказать, что мистер Кэллаген никогда прежде не слышал слова «дерьмо»?

— Вероятно, мистер Кэллаген слышал массу вещей, — ответила Одри, — но нет никакой необходимости, чтобы он слышал их в нашем доме.

— А я всегда думала, — продолжила Эсме, — что детективу нужно знать самое худшее. А Кларисса — дерьмо.

— Не повторяйся, дорогая, — произнесла Кларисса. — Я всегда считала, что очень волнительно, слишком волнительно видеть детектива в нашем доме.

Она чуть улыбнулась Кэллагену.

— Хоть раз, — заявила Эсме, — я могу согласиться с тобой. Представляю, как сегодня вечером он вызовет тебя на балкон и вытянет из тебя историю твоего прошлого.

— Это было бы интересно, — откликнулась Кларисса, — но, думаю, что нереально. Время его пребывания в нашем доме недостаточно для этой цели.

— Не воспринимайте моих маленьких девочек слишком серьезно, мистер Кэллаген, — вмешался Вендейн. — Они вовсе ничего такого не имеют в виду.

— Я уверен, что это так, — подтвердил Кэллаген. — Между прочим, — продолжил он, обращаясь к трем присутствующим девушкам, — вы сегодня вечером будете дома?

— Я знала это, — сказала Кларисса. — Он собирается устроить нам перекрестный допрос, как районный прокурор в гангстерских фильмах.

— Это совсем необязательно, — возразил Кэллаген. — Но мне хотелось бы поговорить с вами всеми о том, что происходило вечером в день кражи. Я хочу знать, где вы были. Может быть, вы слышали или заметили что-нибудь. Это просто обычная процедура.

— Я прошу извинения, мистер Кэллаген, — вмешалась Эсме, — мне бы это очень хотелось, но сегодня вечером у меня назначена встреча, — и посмотрела на Клариссу.

— Хорошо, что напомнила. У меня тоже свидание, — подхватила Кларисса. — А завтра можно, мистер Кэллаген?

— Отлично. Завтра.

— Есть неплохая идея: поговорите сегодня с Одри. Я часто думаю, что она выглядит как-то загадочно, — съехидничала Эсме.

— Определенно, — поддакнула Кларисса.

— Вы обе просто смешны, — сказала Одри.

Со стаканами шерри вошел Стивенс. Спустя минуту появился Николлз, и майор представил его.

— Не знаю, что вы думаете, леди, — заявил Николлз, — но мне кажется, что это будет самое интересное дело в моей жизни.

Кларисса одарила его долгим взглядом.

— Мистер Николлз, — обратилась она к нему, — вы кажетесь мне очень многоопытным человеком. Давайте как-нибудь соберемся в нашем саду. Вы должны рассказать мне об этом.

— Почему бы нет, — ответил Николлз. — Давайте.

Вновь появился Стивенс и объявил, что стол накрыт, и все направились в столовую.

По дороге Николлз прошептал Кэллагену:

— Слим, я всегда думал, что это будет хорошо. Но теперь, когда я видел этих крошек, я уверен, что это будет потрясающе.

* * *

Начали сгущаться вечерние сумерки. Кэллаген стоял в дальнем конце неровной лужайки, примыкавшей к Марграуд-Мэнор. За аккуратно подстриженной живой изгородью он видел поля, простиравшиеся до отдаленных вершин прибрежных утесов.

Кэллаген повернулся и направился к дому. Он шел по лужайке, которая уступами поднималась к крытой веранде, примыкавшей к тыльной стороне дома. Дойдя до дома, он остановился, подставил лицо прохладному вечернему ветру, и подумал, что если бы ему было дано право выбора между бриллиантами и поместьем, то он выбрал бы последнее. Он знал толк в красивых ландшафтах.

Из-за угла дома появился Николлз, и Кэллаген пошел ему навстречу.

— Мне это нравится, — произнес Николлз. — Это та жизнь, о которой я мечтал. Чистый воздух, приятные женщины, отличная кормежка. — Он улыбнулся Кэллагену. — Тебе не кажется, что Кларисса и Эсме не очень любят друг друга?

— Так-то оно так, — ответил Кэллаген. — Интересно, из-за чего они грызутся?

— По-моему, понятно, — сказал Николлз, — Кларисса такая малышка, которая не может жить, чтобы не подложить свинью сестрам.

Кэллаген кивнул.

— Я тоже об этом думал. В конце концов легче всего женщины ссорятся из-за мужчин.

— Я только что проходил мимо гаража, — сказал Николлз. — Садовник накачивает колесо машины Эсме. А когда он закончит это, он должен заправить машину Клариссы. Эта парочка куда-то намылилась.

— Послушай, Винди, иди обратно к гаражу и поболтайся там, — предложил Кэллаген. — Когда появится Эсме, попроси ее подкинуть тебя до Кингсбриджа. Ставлю десять против одного, что куда бы она не поехала, она должна будет через него проехать. Попроси ее, чтобы она тебя там выкинула. Если она это сделает, возьми в гараже арендованную машину и двигай в этот Ярд-Арм. Оглядись и посмотри, что там можно разузнать.

— Хорошо, — кивнул Николлз и ушел.

Кэллаген поднялся в дом, зашел на балкон и уселся в низенькое кресло. Там он закурил сигарету и принялся пускать дым кольцами. Сзади послышался спокойный голос:

— Мистер Кэллаген.

Он встал. Перед ним была Одри Вендейн. Глядя на нее при сумеречном освещении, Кэллаген подумал, что, вместо темперамента, в ней было нечто гораздо большее, что-то такое, чего, как ему казалось, не было ни у Клариссы, ни у Эсме.

— Чудесный вечер, не правда ли? — произнес он дружелюбным тоном.

— Возможно, мистер Кэллаген, — холодно отозвалась она, — но представьте себе, что я не собираюсь говорить с вами о погоде.

— Неужели? — удивился он. — А о чем же вы хотели поговорить?

— О трехстах фунтах. — Она цинично улыбнулась. — Меня всегда пытались убедить, что частные детективы довольно-таки странные люди, но я не могла представить, что частный детектив может иметь наглость сделать то, что сделали вы.

Кэллаген стряхнул пепел с сигареты и медленно проговорил:

— Вы имеете в виду, то, что я взял у вас триста фунтов, чтобы не участвовать в этом деле, а сам продолжаю им заниматься?

— Да, именно это я и имею в виду, — ответила она.

— Мисс Вендейн, — произнес Кэллаген, — я думаю, что вы не совсем умны. Какое бы личное мнение вы не имели о частных детективах, их обычно считают умными. Вы должны признать, что это было чрезвычайно глупо с вашей стороны пытаться подкупить меня, чтобы я отказался от этого расследования.

Он глубоко затянулся сигаретой и, выпустив дым через одну ноздрю, продолжил:

— Совершенно очевидно, что, если частный детектив нечестен, то он поступит так, как сделал я: возьмет деньги и продолжит работу. — Он усмехнулся. — В конце концов, вчера юрист вашего отца заплатил мне 250 фунтов. С другой стороны, если детектив — честный человек, предположим, что может быть и такое, и он хочет честно выполнить эту трудную работу, то самое лучшее, что он сделает, так это попытается выяснить, почему вы хотите, чтобы он не участвовал в этом деле. И, во всех случаях, вы никому бы не стали жаловаться.

В ее глазах появился блеск.

— Я сказала вам, почему не хочу, чтобы вы присутствовали здесь.

— Вполне возможно. — Кэллаген улыбнулся. — Мне много кто чего говорит, но не обязательно, чтобы я им верил.

Она смотрела на него широко открытыми глазами.

— Мистер Кэллаген, — изумилась она, — вы хотите сказать, что я лгунья?

— Нет, — ответил он. — Вам я ничего не пытаюсь сказать. Но мне хотелось бы указать на некоторые факты, а вы можете все это обдумать. Когда вы позавчера вечером позвонили мне и назначили встречу в «Вентура-клаб», я попытался понять, почему именно там.

Он остановился.

— Как интересно, — заметила она.

Кэллаген усмехнулся.

— Я думаю, дальше будет еще интереснее, когда я вам скажу, почему вы это сделали. У вас были все причины для этого, так как до нашей с вами встречи вы хотели увидеться с Габби Вентурой. Вы подумали, что будет неплохо раздобыть немного наличности на случай, если придется подкупить меня.

Кэллаген замолчал, стряхнул пепел с сигареты и посмотрел на нее, скривив губы в циничной улыбке.

— Ну как? — поинтересовался он.

Она ничего не ответила, и он продолжил.

— Вы пришли в клуб заранее и заняли у Габби Вентуры 300 фунтов. Затем на улице вы дождались моего прихода. И что довольно странно, — продолжил Кэллаген, — некоторое время спустя я вернулся в клуб, мне нужно было встретиться с Ланселотом Вендейном. Там я, Ланселот, Габби и еще один человек немного поиграли в покер. Я слегка проиграл и расплатился одной из пятидесятифунтовых банкнот, которые вы мне дали.

Улыбка Кэллагена стала шире.

— А вчера утром, — продолжил он, — меня посетил Габби Вентура и попытался узнать, откуда у меня появилась эта банкнота. Он сообщил, что накануне одолжил кому-то деньги, и, естественно, ему было очень интересно узнать, как и почему эта ассигнация попала ко мне в руки.

Улыбка Кэллагена стала почти ангельской.

— А вам не нравится, когда вас называют лгуньей, мисс Вендейн, не так ли? — заключил он.

Она стояла, глядя куда-то вдаль, не произнося ни слова. Кэллаген придавил окурок и закурил новую сигарету.

— Шутка заключается в том, — сказал он, — что я не могу сказать, что я вам абсолютно не верю. Как только я увидел вашего отца, я понял желание дочери оградить его от любых неприятностей. Он больной человек. Я только хочу предупредить, что вы выбрали не совсем удачный способ. На вашем месте я бы запомнил на будущее, что частные сыщики, хотя вы и думаете, что все они бесчестны, очень редко бывают глупыми. По крайней мере, могу в этом отношении поручиться за себя.

— Мистер Кэллаген, — сказала она, — почему вы думаете, что меня интересует то, что вы говорите?

— Еще одна неправда, — ответил Кэллаген, — вас ужасно интересует, что я думаю, и я это знаю. Беда в том, что вы одна из тех, кому еще нужно напоминать о том, что самая лучшая политика — это честность.

Он улыбнулся, обнажив белые зубы.

— Могу заключить с вами пари, — предложил он, — о том, что вы расскажете мне обо всем, что вас беспокоит, прежде чем мы закончим это дело.

— Неужели? — издевалась она. — И, конечно, вы знаете, почему я должна непременно это сделать?

— Могу только догадываться, — сказал Кэллаген. — Хотите верьте, хотите нет, но я могу быть очень полезным, когда люди оказываются в затруднительном положении. А мне кажется, что вы находитесь именно в таком положении.

Она резко повернулась на каблуках и вышла через балконную дверь.

Закурив, Кэллаген пошел вниз по лужайке, наслаждаясь вечерним воздухом.

Загрузка...