Технофеодализм

Приложение 1. Политическая экономия технофеодализма

При феодализме власть правящего класса происходила из владения землей, которой большинство владеть не могло, но к которой было привязано. При капитализме власть проистекала из владения капиталом, которым большинство не владело, но на который приходилось работать, чтобы зарабатывать на жизнь. При технофеодализме новый правящий класс черпает власть из владения облачным капиталом, щупальца которого опутывают всех. В этом приложении, после краткого описания того, как капитализм производил стоимость, излишки и власть, я обрисую производство и распределение излишков и власти в наших технофеодальных обществах.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. Мои теоретические доводы ниже не являются объективным научным изложением. Такое изложение в принципе невозможно, потому что ни один экономист не может утверждать, что он объективен или научен (особенно те, кто это утверждает). В отличие от лауреатов Нобелевской премии по физике, которые всегда относятся с уважением друг к другу (даже если не питают добрых чувств), лауреаты такой же премии по экономике (премия Банка Швеции по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля) зачастую считают друг друга шарлатанами. Это не удивительно, потому что экономика больше похожа на философию (или религию), декорированную сложной математикой и объемной статистикой, предлагающей тем, кто говорит на ее языке, огромную власть над теми, кто его не знает. Экономику лучше всего рассматривать как спорную территорию, на которой идет беспощадная битва между армиями политически мотивированных идей (некоторые из них благоприятствуют правящему классу, другие — эксплуатируемым классам) за наши умы и сердца. Для справки, приведенный ниже анализ соответствует традициям классических экономистов, то есть Адама Смита, Давида Рикардо, Карла Маркса — с вкраплениями Джона Мейнарда Кейнса, Джона Кеннета Гэлбрейта и Хаймана Мински[103].

Ключ к пониманию того, как капитализм производит и распределяет богатство, заключается в обладающих двойственной природой стоимости, труде и капитале. Эта двойственность является источником больших излишков, из которых возникают капиталистические прибыли. Эти прибыли наряду с кредитами финансировали создание капитала, накопление которого сформировало современный мир.

Товары — это предметы или услуги, производимые исключительно для продажи, а не для того, чтобы производители сами использовали их или отдавали без оплаты. При капитализме (но также и во всех докапиталистических системах) купля-продажа происходила в пределах рынков.

1.0. Рынки. Рынок — это любая децентрализованная торговая площадка, где покупатели и продавцы встречаются и взаимодействуют свободно и спонтанно.

Примечание: они могут быть менее или более конкурентными, олигополистическими (мало продавцов, много покупателей) или олигопсонистическими (много продавцов, мало покупателей); стремящимися в пределе к монополии (один продавец и много покупателей) или монопсонии (один покупатель). Рынки деградируют, когда число покупателей и число продавцов сокращается, стремясь к одному с каждой стороны (в этом случае мы имеем случай индивидуального торга или двусторонней монополии/монопсонии).

Примечание: при технофеодализме торговля централизована и происходит не на рынках, а в облачных феодах (например, на платформах компаний Большой цифры), созданных и управляемых алгоритмами облачного капитала, которые организуют взаимодействие каждого покупателя и продавца (см. 11.2.3 ниже).

1.1. Две природы стоимости

1.1.1. Опытная ценность

1.1.2. Меновая (или товарная) ценность

Опытная ценность вытекает из любого опыта, который ценят люди: от утоления жажды стаканом холодной воды до наслаждения красивым закатом, от решения уравнения или напевания мелодии до удовольствия от покупок и ощущения, что человека ценят. Таким образом, опытная ценность — это неосязаемая, не поддающаяся количественному измерению, субъективная, текучая ценность[104] . Она существовала всегда и будет существовать, пока люди разумны, независимо от того, как мы организуем производство.

Меновая ценность — это количественно определяемая стоимость товара при капитализме. Точнее, меновая ценность единицы некоторого товара измеряется тем, на сколько единиц других товаров ее можно обменять. Она отражается в цене товара или услуги, которые были произведены для продажи, а не для того, чтобы их использовали или бесплатно отдавали те, кто их произвел (то есть товар нацелен на конечных покупателей, готовых платить за опытную ценность, которую они из него извлекут), но не сводится к ней (см. примечание ниже).

Примечание: чем выше конкуренция между несколькими продавцами, тем ближе цена товара отражает его меновую ценность, которая, в свою очередь, определяется (или отражает) количеством общего опытного труда (смотри 1.2.1 ниже), затраченного на его производство каждым человеком, вовлеченным прямо или косвенно в его изготовление.

1.2. Две природы труда

1.2.1. Опытный труд

1.2.2. Товарный труд

Опытный труд — это неуловимый, не поддающийся количественной оценке, текучий и иногда магический аспект человеческого труда, который в процессе производства вдыхает в вещь или услугу способность передавать опытную ценность (см. 1.1.1) тому, кто получает возможность потребить конечный продукт или получить услугу[105]. Если говорить о товарах (которые были произведены для продажи), опытный труд — это тот человеческий вклад, который наделяет их меновой ценностью в процессе производства (см. 1.1.2).

Товарный труд — это совокупность рабочего времени и навыков, которые работник сдает в аренду работодателю. Меновая ценность товарного труда равна сумме опытного труда, который другие работники вложили в набор товаров, который можно купить на заработную плату наемного работника. Точно так же, как цена является (редко идеальным) отражением меновой стоимости товара, заработная плата является (редко идеальным) отражением меновой стоимости товарного труда.

1.3. Две природы капитала

1.3.1. Произведенные средства товарного производства

1.3.2. Социальное отношение, которое предоставляет его владельцам власть извлекать выгоду из не-владельцев

Произведенные средства товарного производства принимают знакомую форму физического капитала, например машин, фабричных или офисных зданий, тракторов и т. д. Поскольку они являются товарами (или, как их часто называют, капитальными товарами или товарами производственного назначения), произведенными исключительно для содействия производству других товаров, их можно рассматривать как физические артефакты, покупаемые для повышения производительности труда. Более абстрактно их также можно рассматривать как ранее израсходованный или «омертвленный» опытный труд, который теперь кристаллизовался в физических средствах производства.

Социальное отношение, которое предоставляет владельцам капитала власть извлекать прибавочную стоимость из не-владельцев — помимо своего физического присутствия и функции, капитал предоставляет своим владельцам социальную власть, необходимую для извлечения прибавочной стоимости (см. 1.4 ниже) из рабочих, которые не владеют капиталом.

Примечание: нет ничего мистического или загадочного в физической природе и функции удочек, тракторов или промышленных роботов (то есть капитальных товаров). Однако природа капитала как артефакта, наделяющего властью извлекать прибавочную стоимость, менее очевидна. Власть, которую он предоставляет, вытекает из социальных отношений между людьми (капиталисты, землевладельцы), имеющими права собственности на средства производства (и, следовательно, автономный доступ к ним), и остальными. Асимметрия в собственности на капитал не оставляет тем, кто не владеет капиталом, альтернативы, кроме как продавать капиталистам свой товарный труд (см. 1.2.2 выше) за заработную плату и в процессе производить для них прибавочную стоимость (см. 1.4 ниже). Чтобы проиллюстрировать это, вспомните, как (глава 3, стр. 74) мистер Пиль утратил свою власть извлекать стоимость из английских рабочих, которых он перевез в Западную Австралию, как только они получили автономный доступ к средствам производства (то есть к плодородным землям в близлежащих районах) независимо от мистера Пиля. Вторая природа капитала, его власть, возникает из такого асимметричного доступа к произведенным средствам товарного производства.

1.4. Прибавочная стоимость — это разница, которую работодатель сохраняет после производства и продажи единицы товара X. Точнее, это разница между a) стоимостью, вложенной в единицу X опытным трудом, необходимым для ее производства, и б) стоимостью количества товарного труда, которое работодатель должен был купить для производства той же единицы X[106].

Выручка от производства и продажи товаров превращается в четыре основных вида дохода: заработная плата, процент, рента и прибыль.

2.1. Заработная плата

Точно так же, как цены отражают стоимость товаров (но не сводятся к ней), заработная плата отражает меновую ценность товарного труда (но не сводится к ней) (см. 1.2.2 выше).

Примечание: чем выше конкуренция между несколькими работодателями, тем точнее заработная плата отражает меновую ценность товарного труда рабочего. Таким образом, на рынках труда, где доминируют один или несколько работодателей, заработная плата не достигает меновой стоимости товарного труда рабочего, что приводит к возникновению ренты монопсонического типа (см. 2.3.3 ниже), получаемой работодателем[107].

2.2. Процент

Капиталисты должны брать кредит (иногда у себя самих, то есть из своей накопленной прибыли) для покупки труда, земли и средств производства до начала производства. Чтобы достичь безубыточности, их доходы должны покрывать — в дополнение ко всем прочим расходам — проценты, которые с них взимают финансисты (или которые они бы получили, оставив эти деньги на депозите, если бы не занялись производством).

2.3. Рента

Рента — это любая цена, уплачиваемая покупателем сверх той цены, что наиболее точно отражает меновую ценность товара (1.1.2). Эквивалентное определение ренты — это деньги, уплачиваемые за товар сверх минимальной цены, необходимой для производства этого товара. При капитализме распространены четыре типа ренты:

2.3.1. Финансовая рента

2.3.2. Земельная рента

2.3.3. Монопольная рента

2.3.4. Рента бренда

Финансовая рента относится к платежам финансистам (например, банкирам) сверх минимального процента, необходимого для того, чтобы мотивировать их предоставить кредит. Финансовая рента также включает доходы от спекуляций на рынках акций, недвижимости и рынков деривативов, приватных инвестиций и т. д.

Земельная рента предшествовала капитализму и близка к повседневному использованию слова «рента» (хотя и не совпадает с ним): любая плата за аренду земли сверх минимума (который может стремиться к нулю), который был бы необходим для мотивирования ее владельца сдать ее в аренду.

Монопольная рента возникает из-за низкой или отсутствующей конкуренции (олигополия или монополия), которая позволяет продавцу извлекать из потребителей платеж, превышающий меновую ценность товара. В просторечии денежный эквивалент монопольной ренты известен как «наценка» (или «маржинальная разница между ценой и себестоимостью»), которую продавец может взимать с покупателя сверх меновой стоимости товара[108].

Рента бренда — это форма монопольной ренты, которую продавец может извлекать из потребителей, мотивированных платить за брендированный товар или услугу больше его меновой стоимости, например в погоне за статусом и престижем или из желания обладать «демонстративными» товарами (то есть товарами, желаемыми не столько для себя, сколько из-за того, что другие не могут ими владеть, например, выходящими ограниченным тиражом или антикварными).

2.4. Прибыль

Прибыль — это часть дохода, которую капиталисты сохраняют после выплаты заработной платы рабочим, земельной ренты землевладельцам, процентов и финансовой ренты финансистам, а также гонораров профессионалам (например, маркетологам, рекламодателям), помогающим им наращивать ренту бренда.

Меновые стоимости, которые производит капитализм (рис. 1), преобразуются в цены, заработную плату, проценты и прибыль на различных рынках, где товары обмениваются на деньги.

Для начала производства частные деньги (состоящие из предыдущей прибыли и новых банковских кредитов) тратятся фирмами на такие ресурсы, как товарный труд (см. 1.2.2), физический капитал (см. 1.3.2), здания и землю, а также другие товары, необходимые в качестве сырья.

Внутри фирмы из-за двойственной природы труда и капитала генерируется прибавочная стоимость, которую владельцы фирмы оставляют себе (то есть природа капитала как власти, извлекающей прибавочную стоимость, позволяет фирме извлекать — без оплаты — опытный труд, который наделяет ее продукцию меновой ценностью, превышающей стоимость ее вложений).

После продажи товарной продукции фирма оказывается с бо́льшим количеством денег (благодаря прибавочной стоимости, созданной в процессе производства), чем когда она начала этот цикл. Затем эти деньги превращаются в доходы (заработную плату, налоги и различные виды ренты — см. 2.2). Увеличившиеся частные доходы (за вычетом налогов и всех расходов на погашение долгов финансистам или землевладельцам) плюс государственные расходы и новый потребительский долг возвращаются на рынки в форме потребительского и государственного (частного и общественного) потребления. Наконец, неизрасходованная капиталистическая прибыль плюс новый корпоративный долг финансируют новый цикл производственного процесса. И процесс повторяется снова.

Два стержня, удерживающие процесс обращения капитализма вместе (рис. 2):

3.1. Прибыль и частный долг как основное топливо капитализма

3.2. Рынки как децентрализованный механизм распределения стоимости

Прибыль подпитывает накопление капитала, мотивирует капиталистов и смазывает шестерни капитализма[109], в то время как частный долг (созданный финансистами из воздуха)[110] позволяет капиталистам

финансировать большие фиксированные издержки, связанные с созданием новых заводов и сетей физического капитала[111].

Рынки — это децентрализованные механизмы ценообразования, в которых меновые стоимости реализуются в форме денежных цен, заработной платы, номинальных процентных ставок, арендных ставок и т. д. (см. также 1.0 выше).

Средства производства, как и все товары, производятся в капиталистических фирмах с использованием наемного труда и ранее произведенных средств производства. Таким образом, накопление капитала происходит на микроуровне (то есть на уровне фирмы, предприятия, корпорации или конгломерата — см. 4.1 ниже). Однако скорость, с которой капитал накапливается в фирмах, зависит от макроэкономических сил, которые несводимы к микроэкономическому уровню (см. 4.2 ниже).

4.1. Микро (внутренние по отношению к фирме) детерминанты накопления капитала

Эти детерминанты включают уровень производственных инвестиций (финансируемых прошлыми прибылями и новыми кредитами), инвестиций в НИОКР, инновационные разработки, управленческие стратегии и т. д.

4.2. Макро (внешние по отношению к фирме) детерминанты накопления капитала

Мотивация капиталиста накапливать капитал зависит от ожидаемого уровня спроса на его продукцию, который, в свою очередь, во многом определяется уровнем совокупного (или общеэкономического) спроса. Последний зависит от:

■ ожидаемых инвестиционных расходов всех других капиталистов (поскольку чем выше общие инвестиции класса капиталистов, тем выше общеэкономические доходы, которые тратятся на товары) — что, в свою очередь, зависит от жизненной энергии[112] класса капиталистов, и

■ расходов правительства (то есть фискальной политики).

Две основные силы приводят к кризису при капитализме.

5.1. Падающая норма прибыли

Падение прибыли снижает способность фирм инвестировать в новый капитал, ограничивая, таким образом, будущую прибавочную стоимость. В какой-то момент самые слабые фирмы оказываются банкротами. Уволенные в результате рабочие сокращают свое потребление, что влечет за собой еще большее снижение прибыли фирм, которым удалось удержаться на плаву, — некоторые из них также становятся банкротами, тем самым приводя к порочному кругу и запуская эффект домино, который, в свою очередь, вызывает и усиливает сопутствующий спад в финансовом секторе и секторе недвижимости[113].

5.2. Долговые кризисы

В хорошие времена рента финансистов растет геометрически, если не экспоненциально. Поддавшись иллюзии, которая сродни золотой лихорадке, что это будет продолжаться бесконечно, они ссужают капиталистам постоянно растущие объемы денег, которые те берут в долг у будущего. В какой-то момент оказывается, что настоящее не может производить достаточно ценности, чтобы погасить долги будущего, пузырь лопается, и психологический маятник летит в противоположную сторону, заставляя финансистов объявлять кредитную забастовку. Результатом является эффект домино, когда происходит нарастающий кризис неплатежей по корпоративным и FIRE (финансы, страхование и недвижимость) кредитам и зачастую дефолт по государственному долгу[114].

Примечание: рецессии часто являются самокорректирующимися, то есть во время спада заработная плата и цены на исходное сырье и производственные ресурсы падают так сильно, что выжившие фирмы (которые теперь сталкиваются с меньшей конкуренцией, поскольку многие из их конкурентов закрылись) видят, что их норма прибыли снова растет. Однако, когда кризис достаточно глубок, чтобы обрушить банки и подавить жизненную энергию капиталистов, только государственное вмешательство может спасти капитализм — посредством налогового стимулирования (фискальной политики), мягкой денежно-кредитной политики и прямого спасения банков и корпораций с помощью денег центрального банка.

6.1. Класс — группа людей в обществе, определяемая их местоположением в системе общественного производства, в которой некоторый класс (или классы) преуспевают в присвоении части продукта опытного труда членов другого класса (или классов).

6.2. Классовая система — коллективное социальное выражение способа, которым эксплуатация воплощается в социальной структуре.

6.3. Классовое общество — любое общество, построенное вокруг классовой системы, является классовым обществом. В природе каждого классового общества заложено то, что один или несколько численно меньших классов, владея доминирующим фактором производства и контролируя доступ к нему, могут извлекать выгоду из других классов и, таким образом, накапливать богатство и власть.

6.4. Классовая система капитализма — капиталистическая классовая система включает капиталистов и пролетариев (наемных работников), а также средний класс (лавочников, наемных квалифицированных работников и т. д.), который сжимается с каждым капиталистическим кризисом или технологической революцией.

Примечание: при феодализме доминирующим фактором производства была земля, а земельная рента (выплачиваемая землевладельцам крестьянами и вассалами) была основным источником дохода, на котором строилась политическая и социальная власть. Феодальные классовые общества состояли из множества подчиненных классов (ремесленники, крестьяне, вассалы и т. д.), но только один доминирующий фактор производства (земля) обеспечивал единственному правящему классу (землевладельцам) уникально мощный поток дохода (земельную ренту). При капитализме земля как доминирующий фактор производства была заменена капиталом, феод сменился рынком, а земельная рента — прибылью.

До капитализма каждая система власти опиралась на три типа власти, позволяющие извлекать выгоду.

7.1. Грубая сила: власть посредством осуществления (или убедительной угрозы осуществления) различных форм физического насилия.

7.2. Политическая (или устанавливающая повестку дня) власть: способность определять a) кто представлен на форумах, где принимаются коллективные решения б) что дискутируется, обсуждается и решается на этих форумах и в) какие вопросы остаются невысказанными, запрещенными, похороненными вне повестки общества.

7.3. Мягкая (или пропагандистская) власть: власть формировать то, что думают другие, что готовы терпеть, чего желать и в конечном счете — что делать.

Капитализм ввел четвертый тип, позволяющий извлекать выгоду власти, который помог ему изменить мир:

7.4. Капиталистическая власть: командная власть, которой наделены владельцы капитала (то есть капиталисты), способность принуждать тех, у кого нет капитала, добровольно создавать прибавочную стоимость для капиталистов, работая на их предприятиях.

Примечание: капиталистическая власть (7.4) вышла за пределы капиталистического предприятия и инфицировала три уже существовавших типа власти, позволяющие извлекать выгоду. То есть класс капиталистов практически взял под контроль монополию государства на применение силы (7.1), совещательные процессы в обществе (7.2) и через средства массовой информации — систему образования, аппарат пропаганды и т. д. (7.3).

Техноструктура (см. главу 2) создала два новых экономических сектора, целью которых было изменение поведения трудящихся и потребителей соответственно. Эти высокопрофессиональные секторы изменения поведения значительно усилили власть капитала (точнее, его вторую природу).

8.1. Сектор сервисного управления рабочей силой — сосредоточенные на оптимизации рабочего места и того, что его окружает, эти специалисты применяли научные процедуры управления, специально разработанные для интенсификации самого процесса труда и получения большего количества опытного труда из заданного количества товарного труда. Их методы включали организацию заводского цеха по Тейлору, изощренные системы наблюдения и контроля поведения сотрудника на рабочем месте, фордистские методы организации производственных линий, японские корпоративные практики (индоктринация рабочих идеологией компании) и т. д.

8.2. Сектор сервисного управления потребительским поведением — работающие в этом секторе рекламщики, маркетологи, копирайтеры и другие креативные профессионалы (воплощенные в главе 3 в образе вымышленного рекламщика Дона Дрейпера), помогают максимизировать ренту бренда, производя в промышленных масштабах потребительские желания для брендированных продуктов крупных компаний — тем самым подкрепляя их власть как над потребителями, так и над более мелкими конкурентами, не имеющими доступа к этому сектору.

Развитие этих двух секторов нашло отражение в появлении двух совершенно новых рынков.

■ Рынок профессиональных инфлюенсеров — новый тип менеджеров (влиятельных персон) начал доминировать в конгломератах, оттесняя инженеров, которые раньше поднимались по служебной лестнице компании. Рынок для их услуг и для их обучения (например, культ MBA), существовавший ранее в основном в традиционных промышленных секторах, расширился, захватив Уолл-стрит и даже отчасти государственное управление.

■ Рынок человеческого внимания — сектор сервисного управления потребительским поведением был предназначен для создания определенного объема постоянного внимания аудитории телевидения и радиовещания, которое затем продается рекламодателям (см. главу 2. Рынки внимания и месть Советов).

Имея доступ к этим двум секторам сервисного управления и двум рынкам влияния, техноструктура обеспечила себе диспропорциональную двойную привилегию: асимметричную (мягкую) власть манипулировать и изменять поведение как работников, так и потребителей.

Подобно тому как капитализм вытеснил феодализм, заменив землю капиталом в качестве доминирующего фактора производства, так и технофеодализм пришел на смену капитализму, опираясь на облачный капитал — мутацию (стандартного, земного) капитала.

С физической точки зрения облачный капитал определяется как совокупность объединенных в сеть компьютеров, программного обеспечения, алгоритмов на основе искусственного интеллекта и коммуникационного оборудования, обеспечивающих доступ в любой точке планеты и выполняющих широкий спектр новых и старых задач, таких как:

■ Побуждать миллиарды людей, не являющихся работниками (облачных крепостных), работать бесплатно (и часто неосознанно) над созданием и пополнением запаса собственноручно созданного облачного капитала (например, загружать фотографии и видео в Instagram* или TikTok или оставлять отзывы на фильмы, рестораны и книги).

■ Помогая нам выключать свет, ненавязчиво рекомендуя при этом книги, фильмы, развлечения и т. д., настолько впечатляюще точно попадая в наши интересы, что мы становимся более предрасположенными к приобретению других товаров, продаваемых на облачных платформах — или феодах (например, Amazon.com), — которые работают в той же самой цифровой сети, помогающей нам выключать свет, рекомендующей нам книги, фильмы, развлечения и т. д.

■ Использовать искусственный интеллект и большие данные для организации труда работников (облачных пролетариев) на физическом производстве, управляя энергетическими сетями, роботами, беспилотными грузовиками, автоматизированными производственными линиями и 3D-принтерами, которые исключают необходимость традиционного машинного производства.

Автоматизируя два сектора управления поведением, принадлежащих техноструктуре (см. 8.1 и 8.2), облачный капитал удалил их из экономики услуг, управляемой человеком, и полностью включил их в свою цифровую сеть. Работа, которую в рамках техноструктуры выполняли руководители производства, рекламодатели, маркетологи и т. д., теперь, в условиях технофеодализма, отдается алгоритмам, управляемым нейронными сетями (которые называют «искусственным интеллектом»), полностью инкорпорированными в физический облачный капитал.

В терминах анализа, проведенного в пункте 1.3, который относился к двум природам капитала (см. 1.3.1 и 1.3.2), облачный капитал отличается от более ранних форм капитала, добавляя третью природу к изначальной двойной природе капитала:

1.3.3. Третья природа облачного капитала: произведенное средство модификации поведения и индивидуализированного управления

В третьей природе облачного капитала переплетены три типа алгоритмической модификации поведения. Один приказывает потребителю воспроизводить облачный капитал (то есть превращает потребителей в облачных крепостных). Второй приказывает наемному работнику работать усерднее (то есть превращает пролетариат и прекариат в облачных пролетариев). А третий подменяет рынки облачными феодами. В некотором смысле третья природа облачного капитала предоставляет его владельцам (облачным капиталистам) огромную и совершенно новую власть для извлечения прибавочной стоимости, произведенной в традиционном капиталистическом секторе, как показано на рис. 3.

Выражаясь более аналитически, третья природа облачного капитала наделяет его тремя функциями или формами.

9.1. Производимые средства управления трудом (то есть автоматизация сектора 8.1)

9.1.1. Облачные пролетарии — «подключенные» или облачные устройства задействованы в трудовых процессах (на фабриках, складах, в офисах, кол-центрах и т. д.), заменив менеджеров среднего звена, которые до сих пор, руководствуясь методами Тейлора, обеспечивали прирост производительности и прибавочной стоимости на рабочем месте. Пролетариат, таким образом, всё более заменяется нестабильным прекариатом и всё больше подгоняется облачным кнутом.

9.1.2. Облачные крепостные — пользователи, не имеющие отношения ни к одной корпорации (то есть не-рабочие), которые готовы долго и зачастую усердно трудиться бесплатно, чтобы воспроизводить запасы облачного капитала, например, с помощью постов, видео, фотографий, обзоров и большого количества кликов, что делает цифровые платформы более привлекательными для других пользователей.

Примечание: впервые в истории капитал стал (вос)производиться неоплачиваемыми работниками. Облачные платформы облегчают перемещение работы с рынка труда в экономику, которая замаскирована атрибутикой игр, розыгрышей и лотерей, когда на самом деле речь идет о механической, повторяющейся, фордистской конвейерной работе. Цифровые пространства, которые кажутся современными, красивыми, дружелюбными и нейтральными, на самом деле являются хорошо продуманными проектами по исключению большей части оплачиваемого труда с рынка труда, делая заработную плату необязательной и даже полностью заменяя ее последовательностью игровых ставок[115].

9.2. Произведенные средства извлечения облачной ренты из капиталистов за доступ к облачным феодам (достигнутые, частично, посредством автоматизации сектора 8.2 выше)

Как я объяснял в главе 3 (Рынки закрываются, привет облачным феодам), платформы электронной коммерции, такие как amazon.com или alibaba.com, не являются рынками (определенными в 1.0 и 3.4 выше). Причина, по которой их нельзя рассматривать как рынки, заключается в том, что алгоритмы облачных капиталистов успешно изолируют каждого покупателя от любого другого покупателя и продавцов друг от друга. В результате только алгоритм наделяется концентрированной властью сводить между собой покупателей и продавцов, что является полной противоположностью тому, каким должен быть рынок: свободным и децентрализованным. Подобная сила, заложенная в облачном алгоритме, предоставляет его владельцу возможность взимать с продавцов (то есть обычных капиталистов) большие суммы арендной платы (облачную ренту) за доступ к потребителям.

9.2.1. Облачные феоды — это цифровые торговые платформы, на которых покупателей и продавцов сводят между собой алгоритмы облачного капитала. Хотя они выглядят как рынки, их идеальная централизация (достигаемая способностью алгоритма к сопоставлению и определению полного набора информации для каждого покупателя и каждого продавца) делает их формой облачного феода, принадлежащего тому, кто владеет алгоритмом или облачным капиталом, который а) создал платформу и б) привлекает облачных крепостных на роль покупателей (а также стимулирует их делать добровольный вклад в ее облачный капитал), а вассальных капиталистов на роль продавцов.

9.2.2. Вассальные капиталисты — это капиталистические производители, которые для продажи своих товаров должны платить облачную ренту за доступ к облачным феодам.

9.2.3. Облачная рента — это платеж, который облачные капиталисты извлекают из вассальных капиталистов за доступ к облачным феодам.

Подводя итог, можно сказать, что величайшим достижением облачного капитала стало всё большее поглощение его ИИ-алгоритмически-цифровой сетью не только процессов изменения поведения работников и потребителей в интересах облачных капиталистов, но и самого рынка, превращающее целые сегменты капиталистического класса в его вассалов.

Рисунок 1 иллюстрирует распределение меновой стоимости при капитализме. При технофеодализме капиталистический сектор продолжает (как и при капитализме) производить всю меновую ценность экономики. Однако капиталистический сектор теперь встроен внутрь сферы владения облачных феодалов, построенной на облачном капитале, и подчиняется ей. По мере накопления облачного капитала, состоящего из неоплачиваемого труда облачных крепостных и облачной ренты, взимаемой с вассальных капиталистов, всё больше и больше прибавочной стоимости, произведенной в капиталистическом секторе, перекачивается облачным капиталистам в форме нарастающей облачной ренты. Рисунок 3 иллюстрирует это.

10.1. Всеобщая эксплуатация — в то время как капиталисты могут эксплуатировать только своих работников, облачные капиталисты извлекают выгоду из всеобщей эксплуатации, то есть облачные крепостные работают бесплатно, увеличивая запас облачного капитала, что позволяет облачным капиталистам присваивать всё большую часть прибавочной стоимости, которую «земные» капиталисты извлекают из работников, уже превращенных в облачных пролетариев, чья работа регулируется и ускоряется облачным капиталом.

11.1 Облачный капитал — третья природа облачного капитала (см. 1.3.3) сделала возможной полную автоматизацию сервисных секторов техноструктуры (8.1 и 8.2), целью которых было изменение поведения рабочих и потребителей в интересах капитала. Результатом стал новый тип капитала (облачный капитал), который стал средством производства, с одной стороны, управления трудом, а с другой стороны, извлечения облачной ренты из капиталистов за доступ к потребителям (9.1 и 9.2).

11.2 Прибыль и рынки низложены — технофеодализм заменил два столпа капитализма — прибыль (2.4 и 3.3) и рынки (1.0 и 3.4) — двумя собственными столпами — облачной рентой (9.2.3) и облачными феодами (9.2.1).

11.3 Технофеодальная классовая система — при технофеодализме облачные капиталисты (часть класса капиталистов, которая сумела накопить значительный облачный капитал) стали нашим новым правящим классом, ограничив остальных капиталистов (не имеющих достаточного доступа к облачному капиталу) статусом вассального класса (9.2.2). Между тем наемные рабочие превращаются во всё более прекаризованных облачных пролетариев (9.1.1), и почти каждый житель земли добровольно исполняет роль облачного крепостного (9.1.2), помогая облачному капиталу накапливаться и создавать облачные феоды (9.2.1), которые заменяют рынки.

11.4 Накопление капитала — в отличие от стандартного или «земного» капитала, который накапливался строго внутри капиталистических предприятий (4.1), хотя и темпами, которые диктовались на макроэкономическом уровне (4.2), облачный капитал наиболее интенсивно накапливается на двух других уровнях: с помощью облачного рабского труда (9.1.2), предоставляемого почти каждым пользователем интернета, и с помощью огромных денег, поступающих практически напрямую от основных центральных банков Запада (см. главу 4).

11.5 Пятый тип власти, извлекающей выгоду, — облачный капитал добавляет новую власть к четырем уже существующим: силовой (7.1), политической (7.2), мягкой (7.3) и капиталистической (7.4) — владельцы облачного капитала наделены облачной властью, с помощью которой можно изменять поведение тех, кто не владеет облачным капиталом, таким образом, чтобы огромная прибавочная стоимость, произведенная в капиталистическом секторе, направлялась облачным капиталистам в качестве облачной ренты.

11.6 Кризисы — накопление облачного капитала усиливает два фактора, которые порождают серьезные капиталистические кризисы: падение нормы прибыли (5.1) и накопление неплатежей (лопающиеся пузыри) частного и государственного долга (5.2). При технофеодализме декоммодификация труда (снижение товарной составляющей труда за счет частичной замены неоплачиваемым трудом облачных крепостных) объединяется с депрессией доли дохода облачных пролетариев, что снижает совокупную покупательную способность общества (или сжимает совокупный спрос). При этом направление всё бо́льшего количества прибавочной стоимости от вассальных капиталистов к облачным сокращает инвестиции в «земной» капитал, также оказывая негативное влияние на совокупный спрос.

Примечание: технофеодализм является синонимом универсализации эксплуатации (см. 10.1) и сокращения базы стоимости (пропорционально росту доли облачной ренты во всех доходах — см. рис. 3). Эта динамика подчеркивает склонность системы к более глубоким и частым кризисам. В результате центральные банки, финансировавшие первоначальное накопление облачного капитала (см. главу 4), будут вынуждены постоянно печатать всё больше и больше денег, исполняя ту роль, которую при капитализме играли прибыль и заработная плата. Но это только помогает облачному капиталу накапливаться дальше (поскольку облачные капиталисты всегда будут обладать большей, чем любой другой класс, способностью присваивать напечатанные деньги центральных банков). Короче говоря, технофеодализм обречен на то, чтобы показать динамическую петлю гибели, еще более неустойчивую и взрывоопасную, чем даже у капитализма.