Глава 7. Внезапное Нападение

АЛЕК ПРОСНУЛСЯ С УЛЫБКОЙ НА ЛИЦЕ, утопая в лучах раннего солнца и придавленный рукой Серегила.

Серегил приоткрыл один глаз:

— Доброе утро.

— И тебе доброе. Пусти. Мне тяжело.

Серегил перекатился на спину и зевнул:

— Ну и аромат от нас! Пойдём-ка скорее в ванную.

Там их, разнежившихся в воде, и нашел Риагил и представил им своего молодого родственника Арина. Алек поспешно прикрылся губкой, насколько это было возможно, отчаянно при этом покраснев. Оба гедрийца лишь улыбнулись и деликатно отвели взгляды.

Серегил же сохранял совершенно непринужденный вид: этого сукина сына, как всегда, было трудно смутить.

— Я предлагаю ехать вдоль побережья, через Перевал Контрабандистов, — сказал Серегилу Арин. — Это самый короткий путь до Боктерсы, хотя есть риск того, что в дороге нас застанет ранний снег.

Серегил кивнул:

— Хорошо. Дайте нам время одеться и ждите во внутреннем дворе.

— Сначала завтрак, — сказал Риагил тоном, не допускающим возражений. — Ихали не простит мне, если не удастся проводить вас, как подобает. Мои извинения, Алек-и-Амаса, что побеспокоили вас.

Серегил сдерживался, пока они не остались снова одни, и тут же, смеясь, запустил в Алека полотенцем. Он поцокал языком:

— Так покраснеть! Что скажут люди? Особенно если увидят это несчастное пятнышко под твоим левым ухом.

Нахмурившись, Алек поднялся из ванны, нашел зеркальце среди банных принадлежностей и исследовал багровую метку — след страстного поцелуя.

— Ненавижу, когда ты делаешь так!

— Я же не напоминаю тебе, как ты…

— Замолчи! — рыкнул Алек, стараясь не рассмеяться, пока заворачивался в полотенце.

— Хорошо, что мы хоть не забыли на сей раз закрыть окна, — Серегил поднялся из ванны, вода струилась по его поджарому животу и бедрам, и падала большими каплями со вдруг ожившего свидетельства страсти между его ног. Он озадаченно глянул на себя, затем — на Алека.

— Поездка в Боктерсу немного откладывается.

Рассмеявшись, Алек запустил мокрой губкой ему в голову.

Арин-и-Арисей и небольшая группа торговцев лошадьми из Гедре присоединились к ним за завтраком, а хозяева приготовили вьючных лошадей, проездные письма и пакет для Азриель.

Они отправились на север по бесплодному скалистому побережью, держа путь по дороге, прозванной в Гедре и Боктерсе Перевалом Контрабандистов. Здесь не было ферм, только рассеянные рыбацкие деревушки, да несколько козьих пастбищ. На западе — насколько хватало глаз — подобные большим белым клыкам, вытянулись зубчатые вершины цепи Ашек.

Скаланские солдаты поначалу притихли, не зная как вести себя со своими неожиданными попутчиками, но торговцы-фейе быстро расположили их к себе, практикуясь в скаланском и переводя им непонятные слова.

Транеус ехал рядом с Алеком во главе небольшой колонны, и казалось, что даже он немного оттаял, рассмеявшись над какой-то длинной историей, которую Арин пытался поведать ему на ломаном скаланском.

Осень пока еще не достигла побережья. Деревья были покрыты пыльной листвой, и какие-то дикие цветы все еще украшали обочину. Воловьи упряжки, груженные фруктами и овощами, сырами и вяленым мясом грохотали мимо них, направляясь в сторону дальних рынков, перемежаясь со стадами гусей и овец, погоняемых детьми, улыбавшимися и махавшими руками.

— Это та самая Тропа Контрабандистов? — поинтересовался Алек, покачиваясь в седле. — Мне помнится, ты как-то рассказывал о том, как вы с дядей ходили этим маршрутом.

— Лунными "ночами Предателя", — Серегил улыбнулся своим воспоминаниям, а его рука легла на рукоятку меча. То был подарок дяди, полученный им в последний приезд — первый меч, что Серегил позволил себе взять в руки со времени гибели Нисандера.

— А я помню Вас ещё с тех самых пор, — сказал вдруг один из старших торговцев, которого звали Риен. — Вы приезжали с одним из родственников на фонарной лодке на встречу со скаланскими торговцами. — Он улыбнулся Алеку: — Он уже тогда говорил по-скалански лучше любого из нас. Рад видеть Вас здесь снова, Хаба.

Серегил чуть вздрогнул, услышав старое прозвище, в переводе означавшее "черная белочка".

Алек хихикнул.

— Я думал, только твои сестры называют тебя так.

— И мои друзья, — признался Серегил. — Надеюсь, ты-то не станешь заниматься такой ерундой?

— Как скажешь…. Хаба.

Первую ночь они провели в рыбацкой деревне, кое-как отоспавшись — одна кровать на четверых — в переполненной гостинице, и тронулись дальше ещё до восхода солнца. Зевая, Алек ел свой холодный завтрак прямо в седле.

Арин повел их сегодня на запад, придерживаясь извилистой дороги, уходящей к подножию гор. К полудню они достигли полосы деревьев, затем реки, которая текла вниз от перевала. Отсюда при хорошей погоде до Боктерсы оставалось дней пять пути. Лес обступил их со всех сторон, и воздух, по мере того, как удлинялись полуденные тени на дороге, становился заметно холоднее. Поездка не предвещала никаких трудностей, до гостиницы, к которой они направлялись, было рукой подать. Фейе и скаланцы разговаривали и шутили уже как закадычные друзья.

— Ваш кирнари дал нам прекрасных лошадей, Арин, — заметил Транеус, восхищаясь своей резвой гнедой. — Как думаете, он не продаст её мнепо возвращении?

— Почему бы и нет? Лучшей Вам уж точно и не сыскать, — гордо ответил молодой фейе. — Они хоть невелики, но у них хороший нрав и они…

Он прервался, чтобы узнать у Серегила, как правильно сказать:- алуа?

— Выносливы.

— Да, невероятно выносливы. Так что зачем искать что-то другое?

— В Скале таких лошадей могут позволить себе только очень богатые люди, — объяснил Алек, поглаживая длинную шелковистую гриву своей силмаи, восхищенный контрастом белоснежных гривы и хвоста с её лоснящейся черной шерстью. Даже для Ауренена эти лошади оставались редкостью, так как их разводил один единственный клан. — Вот эта — точно такая же, какую покупала Принцесса Клиа, когда я впервые увидел её.

Он поймал быстрый взгляд цепких глаз Транеуса и изобразил в ответ легкую невинность, означавшую: ну да, я не боюсь произнести при тебе её имя, сукин ты сын!

— Я тоже подумываю привезти с собой несколько лошадок, — сказал Серегил, видимо почувствовав внезапную напряженность, возникшую между ними.

— У вас в городе большая конюшня? — спросил Транеус.

— Нет, мы с другом разводим лошадей в его поместье.

— Война вздувает цены до небес. Нескольких лет, необходимых на то, чтобы вырастить жеребенка будет окупятся с лихвой, должно быть, когда… — речь Транеуса оборвалась на полуслове резким бульканьем: из его горла торчала стрела с чёрным опереньем.

Потрясенному Алеку понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что случилось. Воздух наполнился свистом и жалобным воем стрел. Выхватывая лук из-за спины, и одновременно высвобождая ноги из стремян, он скатился с лошади, ища укрытие, и прилаживая стрелу к плетеной тетиве. Этот участок пути был широк и открыт всем взорам, а толстые деревья, окружавшие его, были надежным убежищем для невидимого врага. Стрелы летели, кажется, сразу со всех сторон.

— Спешивайтесь все, скорее! — крикнул Серегил. Он спрыгнул на землю и потянул Арина из седла. Вокруг них слышались тут и там вскрики всадников: кто кричал от боли, кто от испуга.

Алек опустился на колено возле Серегила, и стал целиться туда, откуда вылетали стрелы вражеских лучников.

— Где они? — задыхаясь спросил Арин.

— Всюду! — Алек направил свой выстрел в тень, мелькнувшую между двумя деревьями. Большая часть эскорта уже пала. Прекрасная лошадь Алека дико билась, пораженная стрелой в шелковистый бок.

— Но это же наш фейтаст. Кто мог отважиться на такое? — Арин тяжело дышал.

— Какая теперь разница, — отозвался Серегил, зорко оглядывая окрестность. — Нам срочно нужно найти, где укрыться.

Отступать было некуда. Врагу удалось окружить их со всех сторон. Алек беспомощно наблюдал, как тает их и без того небольшой эскорт: скаланцы гибли наравне с ауренфейе.

— Сюда, и пригнитесь, — прошипел Серегил, хватая Алека и Арина за плечи и подталкивая их к подлеску слева от дороги. Они не пробежали и десяти футов, как Арин зашатался, зажав руками стрелу, впившуюся в верхнюю часть его бедра. Серегил дернул его вниз и прикрыл гедрийца своим телом.

— Алек, посмотри рану. Артерия перебита?

— Да.

Ничего нельзя было сделать, чтобы его спасти, и оба это отлично знали.

— Мы не можем тут оставаться!

— Что ты предлагаешь?

Серегил цыкнул, ибо одна стрела пропела прямо над его головой, а другая едва не задела протянутую руку Алека.

Однако нападение вдруг прекратилось — так же внезапно, как и началось. Алек прислушался: все, что ему было слышно, это крики и стоны раненых. Весь их эскорт лежал мертвым или при смерти. Арин испустил дух. Друг Серегила Рин лежал плашмя, устремив лицо в небо, и из его груди торчали три стрелы.

— Это мы им нужны, — прошептал Алек, медленно поднимаясь и натягивая стрелу. — Вот единственное объяснение тому, что они промазали, стреляя в нас.

Серегил, прижавшись спиной к спине Алека, приготовился к новому нападению.

— Кто вы такие? Что вам нужно?

Ответа не последовало. Пот струился между лопатками Алека, в любую минуту готового получить стрелу.

— Эй, покажитесь! — потребовал Серегил, и снова в ответ — лишь тишина.

Один из гедрийских всадников с трудом поднялся на ноги, зажав кровоточащую рану в животе, и попытался добраться до них. Невидимый стрелок послал стрелу точно между его лопаток, и тот упал, не успев даже вскрикнуть. Другой человек сделал попытку уползти в укрытие, но пара стрел догнала его с той стороны дороги.

И снова они двое остались невредимы.

— Мы нужны им живыми. Если бы нам удалось добежать до леса, у нас был бы шанс.

— Налево или направо? — прошептал Алек.

Серегил осмотрелся. Лес был здесь густым, и было не понять, что там, за дорогой.

Он решился: "налево", и они рванули бегом по направлению к лесу.

Им оставалось всего несколько ярдов, когда они услышали отчётливый щелчок, подобно тому, как высекают огонь. И тут же воздух перед ними сгустился и почернел. Из этой черноты выступили два огромных, ужасно уродливых и бесформенных существа, такие, каких не рождает природа, — словно бы собранные из разрозненных человеческих останков.

— Дра'горгосы! — вскрикнул Серегил, не столько предупреждая Алека, сколько потрясённый сам. Он уже сталкивался с одним таким прежде, и очень надеялся, что то был первый и последний раз. У него даже не было времени опомниться, как твари оказались совсем близко, и солнце исчезло, словно кто-то внезапно задул свечу. Ослепнув и не имея возможности ориентироваться в пространстве, он почувствовал, как будто сотни сильных мерзких рук сжимают его.

— Алек! — завопил он, размахивая мечом.

Его лезвие ткнулось во что-то и полыхнуло, как спичка. Иначе это нельзя было назвать. Он увидел мгновенную вспышку, подобную молнии. А может, так оно и было, ибо толчок после этого пронзил жгучей болью его руку да самого плеча и заставил клацнуть зубами, прикусив щеку.

— Алек!

Невидимые руки сжимались вокруг него, подобно железным обручам, не давая развернуться легким, чтобы вдохнуть, и он смог лишь сдавленно просипеть:

— Алек… где ты?

Откуда-то из темноты и душного замогильного смрада до Серегила донёсся отдаленный крик.

Ослепший, с холодеющим телом, чувствуя, что в любой момент может потерять сознание, Серегил попробовал добраться до жезлов Коратана в кармане камзола, надеясь, что если сломает их все теперь же, это послужит сигналом Принцу, что что-то пошло совсем не так, как надо. Но объятья монстра были слишком крепкими. Однако, так и не сумев отправить настоящий сигнал, он с трудом стянул с пальца кольцо Клиа и обронил его, моля, чтобы оно попало в дружеские руки.

Алек, прежде, чем темнота поглотила его, успел лишь выпустить из рук лук и выхватить меч.

— Серегил! — закричал он, оказавшись во тьме, во власти черного кошмара. "Дра'горгосы!" — как ему показалось, кричал Серегил, и сразу же всё вокруг стало чёрным. Он еще попробовал бороться, но что-то ранило его в руку, заставив её мгновенно онеметь от невыносимо острой боли.

Рукоять меча выскользнула из непослушных пальцев, и сознание покинуло его.

Загрузка...