СВЕТ ЕГО ГЛАЗ


Стационар закрывался на ремонт до осени, всех выгоняли в отпуска. А медсестра Э. с третьей попытки поступила в институт и увольнялась.

— Я буду тебя навещать, — сказала она. — А напоследок хочу тебе подарок сделать. Девочку на массаж возьмешь? В смысле — и делай с ней, что хошь? Хорошая девочка, бронхит, но можешь все тело. Скажешь, зоны ступней нужно, и прочее. Хочу посмотреть, как справишься.

— Как это — посмотреть? — спросил он. — Может, хочешь поучаствовать?

— Нет, она вся из себя скромная. Вот и хочу посмотреть, как ты ее склонять будешь. Хочу, чтобы, проявив чудеса мастерства, ты на третий сеанс целовал ее грудь. Позволит или нет? Поспорим на желание?

— На третий — это слишком быстро для скромной, — задумался он. — Посмотрим по обстановке… То есть, она не знает о твоих намерениях?

— Нет, конечно! Просто сдавала анализы на медосмотр, кашляла, я ее увидела и посоветовала массаж — есть, говорю, у нас специалист по бронхам, — достанет до них хоть через… — и она засмеялась.

— Сводница, — сказал он. — Развратница. Ну, веди свою скромницу. Только как я тебе докажу? Отпечатки моих губ на ее груди оставить?

— Посмотрим, — махнула Э. рукой. — Ты сначала раскрути, попробуй.

Девушка действительно была скромная. И очень молодая. Лет 18, - подумал он, глядя на ее опущенные ресницы, на веснушки, рассыпанные по переносице. При всей ее застенчивости, она была хорошо развита в женском плане — пусть и первой свежести, но вполне зрелая фигура. Такая девушка с веслом — только без весла.

Зрелость форм — уже плюс, — подумал он. — Гормональный баланс позволяет надеяться.

И приступил.

Сделав жесткий массаж спины и отбив ее барабанной дробью ладоней (отхаркивающее), он осторожно ласкал ее руками. Потом, накрыв спину полотенцем, массировал ее ступни, внимательно следя за ритмом ее дыхания по колебаниям полотенца. Он почти не говорил с ней, не шутил, сразу поняв, что она смущается, и от недовольства своими неловкими ответами может напрячься. А как же без расслабления? Главное, что она сразу закрыла глаза, главное, что ее щеки быстро наливались румянцем, краснели уши, и она, когда он нежно мял ее ступни, начала быстро и глубоко дышать, и пальцы ее вытянутых вдоль тела рук вздрагивали.

На второй сеанс он уже прикоснулся к ее спине губами, едва придерживая пальцами плечи, ведя к локтям и дальше, к открытым ладоням, — и когда его пальцы коснулись ее пальцев, они дрогнули и слегка сжались, придерживая и не отпуская его. Он понял, что она не просто терпит — она приглашает, пусть и со страхом, но этот девичий страх, о этот страх!… И сдерживаемое саперской работой возбуждение, хлынуло в него. Он уже ничего не скрывал, и она уже изгибалась под его губами, вскидывая голову и поворачивая к нему лицо, когда он приближался к шее, и он, неловко опуская голову, находил ее губы, и, наконец, не выдержав этих кривых поз, потянул ее за плечо, и она перевернулась на спину.

Медсестра Э. заглянула в его кабинку, когда он целовал грудь. Шел третий сеанс. Она удивилась еще больше, когда разглядела, где находится рука пациентки, и что она держит. Массажист поднял глаза, увидел Э. и махнул рукой — уйди! Она покачала головой, показала большой палец, и ушла. А он уже отработанным движением попытался стянуть колготки пациентки, но она схватилась за резинку и замотала головой. Он не настаивал…

— Ты молодец, — сказала Э. — Так быстро раскрутить. А девочка-то — тихий омут, блин. Глазки в пол, румянец, — но как она рукой орудовала! А теперь главное, чего ты не знаешь… — и она сказала ему несколько слов на ухо.

— Ты с ума сошла?! — возмутился он. — Хочешь меня в полет над гнездом кукушки запустить? Буду потом блеять — я ничего не знал, она сама!.. И что теперь делать прикажешь? Еще семь сеансов, и если я завтра прекращу, она подумает, что мне не нравится. Комплекс у девочки возникнет. Вот блин, а на вид — все восемнадцать! Как вы женщины, все-таки невнятно выглядите — от 15 до 25 вообще не меняетесь! Вот тебе на вид и 15 можно дать — а ей — все двадцать! Да и рука ее не смутилась…

На следующий день он массировал нейтрально, но, когда накрыл ее и со словами "полежите пять минут", собрался выйти, она схватила его за руку и потянула к себе.

— Этого нельзя делать, — бормотал он в ее губы, а ее рука уже нашла вчерашний путь, и он позволил ее лихорадочным пальцам завладеть им…

Все-таки оторвавшись, он пошел на трясущихся ногах к умывальнику и долго охлаждал водой горящее лицо. Кровь билась в ушах прибоем, он дышал, как загнанная лошадь. Вытерев лицо, поднял голову и увидел вокруг лампочки сияющую ауру — яркие концентрические круги — зеленые, оранжевые… Такого он еще никогда не наблюдал. Удивившись, пошел обратно в кабинет — там тоже лампочки сияли неземным светом — и сказал массажисту У.:

— Что это с нашими лампочками, смотри, какое гало вокруг них, — испарения какие-то, что ли в стационаре? И вообще, туман как в бане… Откуда такой пар? Трубу, может, в подвале прорвало?

Массажист У. посмотрел на лампочки и ничего не увидел.

— Значит, я стал святым, — оживился массажист Х.

Он протер глаза, но круги оставались на месте.

— Скоро, — сказал он, — я увижу и человеческую ауру.

— Интересно, — сказал массажист У., щурясь на лампочки. — Я тоже хочу ауру! Да врешь ты все!

— Чего мне врать? Вон, все цвета радуги, пересчитать могу. Может, я стал видеть больше, чем видимый диапазон электромагнитных волн? Есть же люди — слышат пять октав. Почему бы не видеть тонкие энергии? Я теперь как кошка, и привидения смогу зреть!

Болела голова, он выпил анальгин. Аура исчезла только через час, но глаза резало, и вокруг все заволакивала молочная дымка. Он забеспокоился и утром следующего дня пошел к окулисту.

— У тебя глазное давление, и очень сильное, — сказала знакомая окулистка, чмокнув его в оба глаза металлическим цилиндриком и замеряя отпечатки. — При таком давлении сразу на стол кладут. Затянуть — можно ослепнуть. Зрительные нервы отмирают. С чего бы это у такого молодого? Мама страдала?

— Не знаю, — сказал он. — Не припоминаю, а спросить у нее — разве что во сне…

— Травмы головы были?

— Были, и нехилые, по темечку два раза.

— Надо в глазную клинику лечь, обследоваться. Направление я тебе дам, а пока капли капай, сейчас выпишу…

После обеда он ждал свою пациентку и думал, что теперь он с полным правом ничего делать не будет. Нельзя.

— Все, — сказал он массажисту У. — Это мне за нее. Интересно, все же, какие силы наказывают, если бога нет? Я же абсолютно точно доказал, что его, как влияющей по своей прихоти силы, нет!

— А духи? — удивился массажист У. — Я в них верю. Может, ты какого-нибудь ангела-хранителя ее обидел? А может, это твоя мама предупреждает!

— Ну, конечно, — хмыкнул массажист Х. — Какая мама будет своего сына зрения лишать? Мамы, они о детях, какими бы те скотами ни были, заботятся…

Пациентки все не было. Вместо нее в кабинет зашла женщина и сказала:

— Вы Катю ждете? Я ее мама, пришла сказать, что ее не будет. Знаете, она у меня девочка впечатлительная, не надо ей пока мужских рук пробовать. Я даже и не знала, что она на массаж ходит, только сегодня, когда собралась, я выпытала. Кое-как удержала ее. Спасибо, вот возьмите за четыре сеанса…

— Да что вы! — отмахнулся массажист. — Тогда пусть корень солодки пьет. И скажите ей, чтобы ноги в тепле держала…

Мама ушла.

— Кажется, доча уже доставляла маме беспокойство, — засмеялся массажист У. -Так что не расстраивайся.

— Я и не расстраиваюсь, — сказал массажист Х., потер глаза и посмотрел на лампочку. "Черт, — подумал он. — Ода "К радости" заканчивается"…

Начинался последний год его работы в стационаре. Но это уже другая история. Лирическая, трагическая, и очень длинная.

После отпуска расскажу. Надеюсь…

Загрузка...