Тимур-завоеватель и исламский мир позднего средневековья

Я увидел, что через реку перекинут мост,

построенный богом трона, похожий на бастион.

Я плакал, и видите, мои слезы, они блестели,

как благородное вино, замерзшее до состояния кристалла

Но в своем гибельном упрямстве он не позволил остановиться. Так зима замахнулась на него для уничтожающего удара, обрушилась отовсюду на него опаляющим ледяным ветром; как в сухие заросли тростника натравливала она ураган со всех сторон на войско и хлестала соломинки воинов ледяной бурей — все снова и снова! Он, однако, со своей громадной армией шел своим путем, без сострадания к пленным, не помогая изнуренным, превосходя своей холодностью зимнюю стужу... И вдруг зима крикнула ему: «Остановись, несчастный! Спокойно, злой тиран! Как долго еще ты хочешь жечь сердца своим огнем?.. Если ты один из двух обреченных на ад, то я второй! Мы оба связаны вместе цепью, чтобы разрушать страны и людей — какой злосчастный союз! Хотя ты уже дыхание многих... велел остудить, мое ледяное дыхание холоднее твоего!.. Клянусь Аллахом, тебя я не уважаю! Возьми, что я тебе приношу!»1

Ибн Арабшах (ум. 1450)

В пятилетней кампании Тимур расширил свое господство до Анатолии; реставрация господства Чин-гисидов над Ираном и его западными пограничными областями, казалось, удалась. Наступило время обратить взор на Восток. Умиротворение беспокойного Моголистана не могло быть конечной целью военных походов за Яксарт, предпринимаемых много лет. Не напрасно летом 1390 года чагатайские дозорные отряды маркировали деревья на другом берегу Иртыша атрибутами власти Тимура2 — намек на то, что только у моря на востоке заканчивалась земля, которая была передана Чингисидам по велению вечного неба! В 1368 году Тоджон-Тимур, великий хан и правитель Китая, был изгнан из Пекина; он спасся бегством в область теперешней Монголии. Однако он не считал свое дело проигранным. Несколько районов Китая, таких как Юньнань на юге и полуостров Ляодун на севере, стойко держались против династии Мин: провинции Сычуань, Кансу и Шань-си до 1387 года оставались во власти монголов. Пока Тоджон-Тимур не завоевал весь Китай, он велел называть свою империю тем самым названием «Северный Юань»; значит, он сохранял имена и притязание Чингисидов на власть. Однако Тоджон-Тимур умер уже в 1370 году. Преемник поссорился в этой критической ситуации с одним из самых могущественных монгольских военачальников и вынужден был бежать в Каракорум; его сын попал в руки приверженцев династии Мин.

В восьмидесятые годы обострились военные споры между Мин и Северным Юанем. Монгольские позиции в трех китайских западных провинциях начали ослабляться. Уже в 1380 году китайцы развили наступление до Каракорума и разрушили город. Восемнадцатого марта они нанесли решающий удар Северному Юаню на озере Буйр, расположенном на восточном краю теперешней Внешней Монголии. Тоджус-Тимур, с 1388 года великий хан, смог бежать, но немного позже был убит. Усилия внутри Монголии обеспечить другому Чингисиду из этой линии признание великим ханом потерпели неудачу3; теперь господствовали условия, которые были похожи на условия Абу-Саида. Тимур, вероятно, знал, что Монголия с 1388 года была без общепризнанного правителя и что династия Мин в то же время распространила свою власть также на Кансу, Шаньси и Сычуань. Это было в тот драматичный момент, когда Тохтамыш, используя отсутствие Тимура, перенес войну в союзе с Моголистаном в центральные области своего бывшего приемного отца. В 1389 году в Нанкин, столицу Мин, впервые прибыла миссия Тимура, вероятно, для того, чтобы обеспечить Ча-гатаидам безопасность: чтобы с востока не появилась дополнительная опасность в борьбе против Тохтамы-ша и Моголистана. Китайской стороной, в ответ на услугу, была получена обычная дань, и тем самым осуществлено принятие своего рода вассальных отношений. Через пять лет в Нанкине была снова подтверждена чагатайская миссия, однако неизвестно, носило ли это официальный характер4.

То, что Тимур почти до 1396 года действительно платил дань династии Мин, видно из сообщения Клавийо. Испанец узнал в Самарканде, что китайские послы, с которыми так грубо обращались, имели поручение взыскать дань5, невыплачиваемую восемь лет. В самом деле, пребывание послов китайского императора в Самарканде в конце ноября 1397 года подтверждено. Жазди мимоходом упоминает, что после того как они удостоились чести целования ковра, вероятно, отправились в путешествие на родину6. Это, очевидно, только половина истины, так как возглавляющий группу посланников находился в Самарканде под арестом и был освобожден только через десять лет, после смерти Тимура7. Как уже говорилось, в 1397 году Тимур вынашивал идею напасть на Китай после восстановления господства Чингисидов в Западной Азии. Он издал приказ сделать пограничную с Мого-листаном страну областью для развертывания войск8. Отказ его внука Пир Мухаммеда выступить в долине Инда и тревожные новости об ошибках Миран-шаха после возвращения из Индии отвлекли внимание Тимура от Востока. Совместный путь с династией Мин, вероятно, следует отнести на счет затруднений в конце восьмидесятых годов. После пятилетней кампании, казалось, открывается возможность восстановить в Китае власть Чингисидов; однако, предположительно, Тимур не думал о том, чтобы помочь снова взойти на пекинский трон династии Юань. Восстановление Чингисидского господства происходило бы, без сомнения, в пользу линии Чагатая. Формулировка в письме, которое Тимур переслал Осману Баязиду в апреле 1395 года, доказывает это. Он поясняет, что Чингисхан когда-то дал власть Чагатаю во всем Иране; то, что Хулагу и его преемник правили там более семидесяти пяти лет, является нарушением закона об освященном наследии завоевателя мира9; великий хан Мункэ, прародитель династии Юань и брат Хулагу, таким образом, отодвигается в своеобразный полумрак, и это ввиду окончательного поражения, которое было нанесено его последнему отпрыску Тоджс-Тимуру несколько лет назад на озере Буйр!

В начале семилетней кампании Тимур потребовал отчета у своего сына Мираншаха, а тут до него дошла весть о смерти Баркука, но не только эта весть; ему сообщили также, что умер Хун-ву, энергичный основатель династии Мин. Как в империи мамлюков, так и в Китае после кончины сильного человека, который держал все нити в своих руках, наступило время смут10, которое закончил в 1402 году Юнь-ло. Таким образом, появилась благоприятная возможность напасть на Китай, однако сейчас Тимур со своим войском стоял уже на западе Ирана, и сначала нужно было довести до конца здесь все, что он наметил сделать. Чагатаиды в это время не бездействовали на востоке. Примерно в те дни, когда Тимур узнал о кончине двух своих могущественных противников, он получил сообщение о событиях в Моголистане. И Хизир Оджлан, его давний враг среди монгольских князей, «ответил на зов смерти», и среди его сыновей начались ожесточенные ссоры за наследование. Искандер, сын Умар-шейха, который уже давно в Андижане взял на себя задачу своего умершего отца11 и командовал самым важным восточным форпостом империи, воспользовался этой возможностью и через южный склон Тянь-Шаня выступил в Кашгар; там он объединился с войсками эмиров, которые должны были по приказу Тимура осуществлять некоторый контроль внутри Моголистана. Вместе они продвинулись на юго-восток, разрушили Яркент, позже повернули на север и двинулись в Аксу, край оазисов с тремя крепостями, которые были захвачены после длительной осады. При этом им достались также товары китайских купцов. После того как они побродили по области Аксу, они опустошили долину реки Тарим и выступили затем на юг в направлении Хотана. «А от Хотана до Пекина, который является столицей Китая, сто шестьдесят одна станция по обработанной земле, где найдешь воду», — добавляет Жазди; кроме того, можно добраться от Хотана лишь за сорок дней до границы Китая, правда, если пойти через необитаемые области; хотя в той пустыне не нужно глубоко копать, чтобы натолкнуться на воду, однако она нередко бывает такой отравленной, что ее использование приводит к смерти. Скудным описанием маршрута от Хотана до Самарканда, всего сорок станций, заканчивается короткое уклонение Жазди от темы в область географии.

Другие принцы, которые также были знакомы с задачами на востоке империи, завидовали успехам Искандера; как говорят, они были несогласны с самовольными наступлениями. Тимур категорически запретил завоевание всего Моголистана, которое планировал Искандер. Поэтому Искандер отступил на юг и захватил Хотан, который до сих пор подчинялся Китаю. Искандер, разумеется, хвастал своими победами; он послал Тимуру в Сирию подарок из девяти предметов, «(девочек) с фигурами фей из Хотана и Алма-Аты; стройных, как пиния, (юношей) из Киргизии и Бешбулака». Это, возможно, тем более рассердило его соперников. Они велели доставить его из Андижана в Самарканд, обвинили его в непослушании и заковали в кандалы. Его атабек — Искандеру было только пятнадцать лет — и другие эмиры из окружения принца поплатились головой. Эти события относятся к весне 1400 года12.

В те месяцы Тимур посвятил себя войне за веру против грузин; как говорят, из благодарности Богу, который уничтожил китайского «хана свиней», палача мусульман13. Затем Тимур вторгся в Сирию. Во время этого похода его настигла весть о мало радующих раздорах среди принцев в Самарканде. Он откомандировал одного из своих эмиров, Аллахдада, на восток и поручил ему урегулировать обстановку в области, пограничной с Моголистаном. Зимой 1401-1402 года Тимур расположился лагерем со своим войском в Карабахе. Своего внука Мухаммеда Султана, который вместе со старым боевым товарищем эмиром Саиф-ад-дином нес ответственность за начавшуюся в 1397 году подготовку к походу на восток и был движущей силой в интригах против Искандера, он назначил ответственным за донесения. Саиф-ад-дин умер во время путешествия, но Мухаммед Султан встретился со своим дедушкой еще в зимнем лагере; закованного в кандалы Искандера он привел с собой. Тимур поступил мягко и милостиво с юношей, который, может быть, был немного слишком неосмотрительным, подарил ему свободу и приказал, чтобы в будущем он участвовал в кампании вместе с остальными принцами. Для Мухаммеда Султана, однако, Тимур строил большие планы; для него он предназначил «трон Хулагу», которого Мираншах оказался недостойным14.

Аллахдад был одним из самых близких доверенных Тимура; он назывался братом эмира Саиф-ад-дина15. Источники упоминают его в первый раз в связи с пятилетней кампанией, а именно во время осады Мардина, которая относится к зиме 1393-94 года16. Часто его имя всплывает в сообщении о походе в Индию; он якобы был полководцем элитных частей Тимура17. В хронике Шами он затем еще раз мимоходом упоминается при перестрелках под Дамаском18. С другой стороны, узнаем, что после завершения похода в Сирию ему поручили, очевидно, чрезвычайно трудную задачу. В середине лета 1401 года Тимур опустошил Багдад, чтобы в назревающем конфликте с Баязидом оставить себе путь к отступлению. Теперь он уже к началу семилетней кампании откомандировал одного из своих внуков Руста-ма Умар-шейха в Фарс; оттуда он вместе со своим братом Пир Мухаммедом должен был умиротворить Луристан.

Сотрудничество обоих сыновей Умар-шейха, однако, продолжалось недолго. Пир Мухаммед, которого подозревали и без того в нелояльности к «господину счастливых обстоятельств»19, видимо, подозревал, что война против луров только предлог, чтобы захватить его при первом удобном случае; он отговаривался заболеванием, чтобы избежать участия в совместном походе. Но и Рустам скоро перестал беспокоиться о собственном поручении. Он действовал на свой страх и риск, но с посредственным успехом в Хузистане и в нижнем течении Тигра. Этим воспользовался между тем выздоровевший Пир Мухаммед, чтобы торжественно вступить в качестве эмира в Шираз. Однако там его больше не желали видеть; несколько придворных арестовали его и сообщили Тимуру, что Пир Мухаммед планировал государственную измену.

В этом запутанном положении Тимур послал Аллахдада в Фарс для расследования дела; Рустам получил приказ незамедлительно выступить со своими войсками в Шираз. Аллахдад первым прибыл в город, дал себя убедить, говорят, с помощью крупной взятки, в вине принца и его клики и жестоко расправился с некоторыми. В то время как Аллахдад сопровождал к Тимуру закованного в цепи Пир Мухаммеда, Рустам, вернувшись в Шираз, возвысился до правителя Фарса. Некоторое время спустя Пир Мухаммеду было снова доверено наместничество в Фарсе20. Эта действительно темная афера, кажется, омрачила отношение Аллахдада с Тимуром. Во всяком случае, в это время получила огласку также ссора между Мухаммедом Султаном и Искандером; Аллахдад должен был уехать на восток, чтобы там следить за порядком, и он рассматривал это как административное взыскание, которым был обязан наушничеству его завистников и тайных врагов. Во всяком случае, это пишет Ибн Арабшах, который позже познакомился с Аллахдадом и позволил ему, впрочем, рассказать одну шутку о риске при молитве в новой мечети Самарканда21 — признак отрицательного отношения Аллахдада к Тимуру, которое, наконец, овладело им. Ибн Арабшах в этой связи выдает, что Аллахдада давно подозревали в том, что он самым бессовестным образом обогатился в Сирии. Итак, теперь он взял на себя те обязанности, при исполнении которых его «брат» Саиф-ад-дин совершил выдающееся: Саиф-ад-дин, как мы помним, незадолго до этого умер в пути к Тимуру.

Состояние тех наружных постов, о которых должен был позаботиться Аллахдад, после ссоры между Мухаммед Султаном и Искандером, очевидно, было не наилучшим. С тех пор постоянно приходилось обороняться от атак монголов. На повестке дня были грабежи. Однако Тимур требовал от Аллахдада не только безопасности пограничных областей и непрерывной информации обо всем, что там происходило. Он дал также указание разведать все ведущие на восток маршруты; топографию следовало описать точнейшим образом, написать расстояния между отдельными станциями, а именно от Самарканда до Китая.

Аллахдад повиновался и начертил ему все это самым прекрасным и элегантным образом, а именно: он велел принести несколько листов самой чистой бумаги и приклеил их один к другому, так что они образовали квадрат. На нем он начертил карту со всеми теми местами и тем, что можно было в них встретить движущееся и покоящееся. Он объяснил на этой карте все, как приказал Тимур, — все на востоке и западе, все близкое и далекое, справа и слева, равнины и горы, длину и ширину, небо и землю, голые земли и покрытые лесом, пыльное и засаженное зелеными растениями, и это от одной реки к другой, от станции к станции. Он давал очерк22 каждого места, пояснял путь туда, называл имя правителя города23 и таким образом он объяснил Тимуру преимущества и недостатки и принес скрытое бытие в мир понятного чувствам, как будто он видит это перед собой и оно служит ему в качестве проводника. Как было поручено Аллахдаду, он послал карту Тимуру, когда тот кочевал еще в стране Рум .

Преимущества точной разведки вражеской страны, еще до того как началась война, Тимур пытался использовать самое позднее в период больших разногласий с Тохтамышем, и прошло не так много времени с тех пор, когда Ибн Хальдун начертил ему карту Магриба . Как только карта оказалась в руках Тимура, он сразу принял следующие меры. Ряд эмиров высокого ранга получили указание двигаться к Аллахдаду; сообща они должны были построить форт в десяти днях пути по ту сторону области, подготовленной для наступления, а значит, уже далеко в пределах Моголистана. Это произошло летом 1404 года, когда Тимур вернулся на родину. Однако вскоре после этого он велел приостановить работы на этом форпосте и приказал отступать; ему стало ясно, что прежде всего требуются люди для посева зерновых культур, для того чтобы накапливать провиант в достаточном количестве26.

После того как закончились многонедельные торжества в Самарканде, Тимур стал отдавать последние распоряжения для предстоящего военного похода, по его оценке, очень длительного. Он отпустил иностранных послов, среди которых был и Клавийо, в их родные страны, египтянам дал настоятельное предостережение в дорогу. Пусть султан Фарадж арестует Ахмада Увайса, который нашел убежище у мамлюков, и пошлет в Самарканд вместе с отрубленной головой Кара Юсуфа. Аргуншах, эмир, который отличился в последних войнах против Моголистана, был назначен комендантом Самарканда. Принцам Улугбе-ку и Халилу Султану он поручил командовать районом Ташкента. Андижан он передал Ибрахиму Султану с категоричным наставлением продвинуться до Кашгара. Один эмир, который попал в немилость, был послан якобы даже к Иссык-Кулю27. За верность этого последнего сообщения говорит то, что принц Искандер смог командировать во время своего смелого вторжения в Таримский бассейн контингент войск из Моголистана к себе в Кашгар.

План выступления позволяет узнать три обычные колонны наступления. Правое крыло должно выступить из Ташкента; чуть ли не из Отрара, со среднего течения Яксарта Тимур хотел, как потом выяснится, ударить центром, которым командовал Султан Ху-сейн, сын одной из его дочерей. Военный поход, таким образом, был продуман и подготовлен до мельчайших подробностей; как только немного улучшится зимняя непогода, должна начаться война.

Ибн Арабшах рассказывает — и опирается при этом, вероятно, на Аллахдада, — что рассчитывали на четырехгодичную разлуку с родиной. Чтобы перевозить громадное количество материальной части, сделали пятьсот повозок, колеса которых были обиты железом28. Из другого источника узнали о необычайно богатом снабжении войск продовольствием29. Скудным, правда, был запас корма для скота, однако надеялись на то, что уже в марте найдут достаточно пастбищ30.

Двадцать седьмого ноября 1404 года Тимур отправился из Самарканда на север. «Господина счастливых обстоятельств» сопровождали многочисленные принцы и принцессы. Они должны были с ним разыскать надгробный памятник Ахмада Ясави (ум. 1166), который находился недалеко от Отрара, и вымолить у этого любимого друга Бога благословение. Шесть лет назад Тимур велел украсить гробницу святого знаменем. Было запланировано, что свита, которая не воюет, сразу после церемоний паломничества расстанется с Тимуром и вернется в Самарканд31. Из-за необычайно суровой зимы продвижение к Яксарту оказалось чрезвычайно мучительным. Бури и массы снега делали почти невозможным продвижение вперед. Чтобы потери людей и животных были не слишком велики, Тимур прервал поход в одной местности, по названию Аксулат, в которой построил несколько хижин для защиты от самой страшной непогоды. Там терпеливо выжидали приблизительно пятьдесят дней32.

Для Тимура, должно быть, это было безрадостное время, не только из-за отвратительных условий похода, но и из-за в высшей степени опасного инцидента. Его сыновья и внуки давали ему не только счастье. Джахангир умер слишком рано. Умар-шейх, у которого было так много заслуг на форпосте Андижана, погиб во время пятилетней кампании. Мираншах, который когда-то попал в руки врагов в Ираке, не смог выполнить огромной задачи, которую приготовил для него Тимур; Султан Хусейн заключил перед Дамаском договор с мамлюками и этим опозорил семью; Пир Мухаммед, сын Умар-шейха, вел себя в Ширазе неоднозначно. Перед Мултаном одноименный сын Джахангира произвел малоубедительное впечатление. Успехи Искандера в войне с Моголистаном и в Таримском бассейне из-за раздора, который они вызвали, предстали в неприятном мрачном свете. На Мухаммеда Султана, которого он послал вместе с Искандером, обвиненным в самоуправстве, в Карабах, казалось, он мог надеяться, так как видел в нем подходящего преемника Мираншаха; однако Мухаммед Султан умер от болезни тринадцатого марта 1403 года в Анатолии — удар судьбы, который Тимур перенес тяжело и который он едва смог преодолеть. Оправдает ли надежды Умар Бахадур, который только что вошел в Западный Иран, было еще неизвестно33. Шахрух, который управлял Хорасаном из Герата, был в те дни, когда шла война с Китаем, одним из немногих, на лояльность которых Тимур непоколебимо надеялся. И Халил Султан, сын Мираншаха, пользовался его полным доверием. Его послал он после битвы под Анкарой с известием об одержанной победе в Самарканд и дал ему в помощники одного эмира, который так же, как и Аллахдад, должен был охранять район сосредоточения войск от Китая34. Теперь Тимур назначил своего внука Халила Султана верховным главнокомандующим правого фланга, который собирался под Ташкентом35.

Несмотря на это отношение Тимура к Халилу Султану больше не было неомраченным. Неприятный семейный инцидент нельзя было скрыть, и он вызвал гнев правителя. Халил, женатый на дочери племянника Тимура, был пленен очарованием наложницы умершего три года назад Саиф-ад-дина. Шад Малик звали даму. Когда Тимур летом вернулся из Западной Азии, ревнивая жена Халила устроила ему скандал. Разъяренный Тимур приказал разыскать ту самую Шад Малик и убить; однако Пир Мухаммед, сын Джахангира, попросил сохранить ей жизнь, и этим на первых порах все было улажено. Но в Аксулате Тимура уведомили, что Халил ту любовницу все еще держит при себе, и она даже сопровождала его в Ташкент. Итак, принц открыто воспротивился воле «господина счастливых обстоятельств»! Теперь ему не будет пощады. В этом кризисе супруга Тимура, которая знала о его безумной любви к своим детям и внукам, уговорила нескольких эмиров сообщить со всей осторожностью, что «в раковине той дамы спрятан жемчуг отпрыска из чресл принца». Так была спасена жизнь любовницы; до родов она оставалась под покровительством гарема; затем была отдана в жены черному рабу. После смерти Тимура она снова была с Халил ом Султаном, который теперь женился на ней по всем правилам. Она скверно отблагодарила гарем Тимура за спасение: двух самых красивых вдов она велела отравить (так рассказывают), потому что боялась, что Халил мог бы обратить на них свое внимание36.

О последствиях этого столкновения с непослушным внуком Тимур в то время не мог догадаться. Он был в хорошем расположении духа. Шестого января 1405 года Юпитер и Сатурн вступили в союз — событие, которое, видимо, укрепило нетерпеливого в своем решении Тимура оставить Аксулат и, чего бы это ни стоило, идти дальше в Отрар и совершить паломничество к могиле Ахмада Ясави. Расположенным в лагере под Ташкентом войсковым частям он велел передать приказ вторгнуться во вражеский Моголис-тан, как только будет стоять «солнце в середине знака зодиака Рыб», значит в начале марта. Немногим больше, чем через неделю Тимур добрался из Аксу-лата к Яксарту, через который нужно было переправиться на пути к лагерю под Отраром; это не создало трудности, так как на реке был толстый лед. С конца ноября до конца марта той зимой Оке и Як-сарт были покрыты льдом, замечает Жазди. Под Отраром, куда Тимур прибыл четырнадцатого января, он нашел приют в доме одного эмира и поэтому был лучше обеспечен, чем в Аксулате. Но как раз в тот день, когда он въехал в дом, там вспыхнул пожар, который, правда, скоро смогли потушить; но это посчитали плохим предзнаменованием, и окружение правителя забеспокоилось, так как и без того многим из его доверенных снились кошмарные сны. Но Тимур был непоколебим в достижении своей цели; он приказал разведать проходимость путей, но должен был снизойти до понимания, что сейчас нечего было и думать о дальнейшем продвижении.

В то время как Тимур ожидал в бездействии, к нему привели одного человека по имени Кара Ходжа — посланника Тохтамыша! «Господин счастливых обстоятельств» принял его, как того требовал обычай: справа от его трона сидели потомки Джучи и Угедея, которых он привел с собой, слева — тимуридские принцы; высокопоставленные эмиры ввели посланника, и он был «осчастливлен милостью поцеловать ковер». Затем он вручил послание Тохтамыша, заключавшее слова извинения: «Я ощутил наказание за мою неблагодарность. Если бы царская милость могла зачеркнуть росчерком пера прощения список преступлений, который я, слабый, совершил, то я никогда снова не буду вытаскивать голову из ошейника послушания, никогда снова не отступлю ни на шаг от улицы повиновения!» Тимур показал себя примирившимся и пообещал послу: «По окончании этого военного похода, если Бог благосклонен ко мне, я освобожу улус Джучи и передам Тохтамышу!»37 Какая упорная приверженность к старым связям, даже если они не оправдали надежды! И какая не знающая усталости готовность навязать миру порядок, который воспринимается как единственно правильный! И какая слепота в отношении все больше и больше приближающейся действительности! Его сыновья никогда не завершат его дела, когда он умрет, — догадывался ли он об этом? Уже во время семилетней кампании проявилось это; и некоторые эмиры следовали за ним тоже неохотно, указали ему еще до нападения на Сирию, потом снова перед битвой с Баязидом на переутомление войск, а этим и на невыполнимость того, к чему он чувствовал себя призванным!38 Но он не уступил, вообще не смог больше осознать неосуществимость своих планов.

Он думал о том, что могло бы приблизить его к его целям. Послам Тохтамыша нужно было дать с собой богатые подарки; жены и принцы, которые сопровождали «господина счастливых обстоятельств» до Отрара, должны были теперь вернуться в Самарканд. Уже пора было начинать борьбу за веру против китайцев3 . Наконец, он, Тимур, все так установил; ужасные холода не смогли его удержать. Понимали ли его еще соратники? Аллахдад рассказывает Ибн Арабшаху, что в пограничном форте ему был передан приказ Тимура приготовить достаточно муки для проходящих войск. Но как запустить водяные мельницы в жестокий мороз? В отчаянии Аллахдад попытался это сделать, но все было напрасно. С ужасом ждал он прихода войск, так как был уверен, что живым из этой ситуации не выйдет40, тем более, что Тимур уже давно затаил к нему неприязнь!

Одиннадцатого февраля Тимур хотел выступить из Отрара в направлении Моголистана; думали ли еще о паломничестве, неизвестно. Последние дни, которые остались до прощания с его семьей, он, который никогда не был развратным кутилой, провел в компании, распивая вино. Но и этого еще недостаточно. Вдруг он стал мечтать об араке, веществе, которое «является субстанцией огня в виде воды, вещество такое тонкое, как воздух, так что глаз его не воспринимает, такое улетучивающееся, что не смешивается с плотным элементом земли». Два дня Тимур не переставал пить арак; он пил, не закусывая ни кусочком хлеба41. Потом наступил момент выступления.

Однако как раз одиннадцатого января у него появилась сильная лихорадка, и «смесь жизненных соков сошла с тропы уравновешенности». Болезнь быстро обострялась, сопротивляемость тела, изнуренного бесчисленными лишениями, убывала на глазах. Его врачи, «из которых каждый был Гаденом своего времени и Гиппократом своего века», скоро поняли, что все их искусство не подействует, да день за днем появлялось новое страдание. Но Тимур все время был в здравом рассудке и чувствовал, что его конец близок. Он позвал к себе принцев и принцесс из гарема, придворных и значительных эмиров, которые сопровождали его в Отрар, и объявил им, что знает о своей скорой смерти и ожидает ее спокойно; он возражает против обычного в таких случаях громкого плача. Эмирам и принцам он приказал позаботиться о том, чтобы Пир Мухаммед, сын Джахангира, стал его преемником; они все должны дать обязательство привести к соответствующей присяге остальных его потомков. Предложение одного из присутствующих, что нужно срочно вызвать принцев из лагеря под Ташкентом, он отверг. Его жизнь так долго не продлится; всех тех, кто здесь в Отраре присутствует, достаточно для того, чтобы засвидетельствовать его последнюю волю. В конце он предостерег их: «Что бы я ни говорил и ни советовал, вы не можете ни в чем проявлять слабость, вы должны крепко держать в руках рукоятку меча, так как если тело позорят, а в сердце допускают слабость, то это ведет к уничтожению разума и к смерти души. Низость не позволить достичь того, к чему стремился; кто проявляет слабость, тот не достигнет того, чего он желает»43.

Тимур скончался восемнадцатого февраля 1405 года44. Что должно было теперь случиться? Самым близким родственникам, которые находились в Отраре, настоятельно советовали пока не надевать траурной одежды и удерживаться от плача; с точки зрения государственного благоразумия, это нецелесообразно. После того как труп набальзамировали розовой водой, мускусом и камфарой, его положили в паланкин, который отправился с соблюдением строжайшей тайны ночью в Самарканд. Хотя пребывающие в Отраре принцы и эмиры сразу после кончины «господина счастливых обстоятельств» отправили послания к наместникам во всех провинциях и к коман-дующим войсками, готовыми к наступлению на Мо-голистан и Китай, и предупредили их, что «обласканный счастьем сокол вылетел из гнезда обманчивого мира в степь дома постоянства», со всей серьезностью рекомендовали им терпеливо выжидать на посту и не пренебрегать переданными им обязанностями. Однако когда империя переживала смерть завоевателя, нужно было чрезвычайно осторожно и быстро приниматься за дело. Пир Мухаммед, избранный Тимуром в преемники, стоял под Кандагаром, а значит был слишком далеко от Самарканда, чтобы в короткий срок вступить в право наследования и задушить в зародыше вспыхнувшее восстание. Надеялись, что монголы, те самые «бандиты», не поверят известию о смерти Тимура, если оно вообще скоро дойдет до них. Вообще, лучше всего было бы выступить из Отрара против Мо-голистана и начать, как было запланировано, военный поход, для которого было все подготовлено, правда, с ограниченными целями. Нужно было победить монголов, прежде чем они, зная о смерти их непоколебимого врага, перестанут бояться Чагатаидов. Хал ил Султан должен был нанести удар из Ташкента. Это в Отраре приблизительно обдумывали.

Через день после того, как труп правителя отправили в Самарканд, принцесс тоже отослали туда. Все сделано, чтобы исполнилась последняя воля Тимура, думали в Отраре эмиры и принцы, которые, в свою очередь, выступили в Моголистан, при этом призвав еще раз через курьеров остальные войска незамедлительно приступить к наступлению. Однако перед мертвым «господином счастливых обстоятельств» больше никто не дрожал, тем более те честолюбивые принцы, которые очень неохотно подчинялись старику.

Первым, кто оставил свой пост и попытался отхватить себе лучший кусок наследства, был Султан Хусейн, полководец левого фланга. Вероятно, от его лагеря до Отрара было не так далеко, как от Ташкента, так что он первым узнал о событиях, которые освобождали его от тягостных оков лояльности — его и его соперников. Отношения Султана Хусейна с Тимуром и без того были сложными, с тех пор как он под Дамаском перебежал к мамлюкам, и теперь он, наконец, мог вознаградить себя за прошлые унижения45. Он быстро собрал вокруг себя около тысячи конников, покинул свою позицию и спешно отправился в Самарканд, который, действительно, был более приятным местом пребывания, чем терзаемая зимними холодами степь, и к тому же Самарканд был переполнен сокровищами со всего света! Ошеломлены, даже напуганы были в Отраре, когда узнали об этой подлости! Все прекрасные планы, которые как раз обдумывались, были сорваны. В Самарканд послали курьеров предупредить коменданта города о возможном нападении авантюриста; и начальнику каравана, который вез труп Тимура в паланкине в столицу, сообщили, что произошло, настоятельно напомнив ему о необходимости величайшей осторожности, о готовности к тому, что Султан Хусейн завладеет телом Тимура, чтобы такой драгоценной добычей добиться прохода. Халила Султана в Ташкенте тоже срочно проинформировали о таком повороте дел; его заклинали отказаться от похода в Китай, вернуться в области с пастбищами, предназначенные для него, и там подождать, пока к нему не присоединятся из Отрара, чтобы вместе решить, как можно исполнить последнюю волю «господина счастливых обстоятельств»46.

Разве можно было действительно еще надеяться, что эти распоряжения будут соблюдаться в какой-либо форме? Пожалуй, вряд ли! Султан Хусейн помчался, чтобы ухватить для себя хороший кусок наследства; среди принцев он был первый, кто осуществил то, к чему в равной степени стремились и другие. Полководцы центра поспешно выступили из Отрара в Самарканд, и притом готовые к бою. Скоро они догнали караван принцесс и снова пережили горькую неожиданность. Халил Султан не только не ждал распоряжений центра, но сам уже давно двигался в Самарканд, с наместником которого он уже давно был единодушен. Но не только это! Принцы и высокие сановники правого фланга, которым он командовал, уже давно присягнули ему на верность47. Правда, он еще не вступил во владение Самаркандом, но старания эмиров центра отвлечь наместника от поддержки Халила Султана потерпели крах. Посредники получили отказ. Будут ли чинить препятствие принцессам при въезде в город? После некоторого колебания они рискнули появиться у ворот города в траурной одежде под причитания. В день их прибытия им преградили путь, но на следующее утро они смогли торжественно вступить в город. Они направились к усыпальнице, в которой обрел вечный покой Мухаммед Султан49, умерший под Акшехиром в Анатолии. Там начались траурные церемонии для мертвого «господина счастливых обстоятельств».

Они обнажили головы, рвали на себе волосы, расцарапывали себе щеки, бросались в пыль. И принцессы, и эмиры, которые были в городе, жены аристократов и сановников империи, все они распустили волосы и покрыли черной краской лицо, набросили на затылок войлочную накидку и устремились сюда. И принцы... и знатные люди империи... надели другую одежду и явились. Все жители закрыли рынки и начали громко причитать, причитания разнеслись по всему миру. Плач и вопли были так сильны, что страх наступления того страшного дня, о котором говорится: «Затем мы складываем небо, как пишущий свое письмо» (сура 21, 104), привел в волнение небосвод... Горе мне! Солнце на сфере султаната и мирового господства зашло. Угроза Бога сбывается!» (сура 10, 55). Удивительно то, что земля из-за криков скорбящих, воздух из-за испарения плача пропитались слезами черного дождя и потемнели! Месяц апогея справедливости и мирового порядка был опрокинут в тень. «Все должно погибнуть!» (сура 28, 88). Как мог бы кто-нибудь сохранить самообладание и спокойствие?50

В это время эмиры и принцы центра, после того как они расстались с принцессами, добрались до Бухары. Оттуда они установили связь с Шахрухом, который, помнится, имел резиденцию в Герате и управлял Хорасаном. К нему обратились они за помощью; он должен их поддержать в том, чтобы выполнить завещание Тимура. Полного единодушия среди них тоже не было. Во всяком случае все, кто притворился, что воля Тимура для него священна, решили переправиться через Оке в направлении юга; они присоединились к Шахруху, который расположился лагерем под Андхоем. Между тем Халил Султан добрался до Самарканда восемнадцатого марта 1405 года. Как следовало ожидать по положению дел, он завладел им и скопившимися в нем сокровищами. Чтобы хотя бы для вида исполнить последнюю волю Тимура, на трон марионеточного хана посадили девятилетнего мальчика, племянника того Пир Мухаммеда, которому когда-то так бесцеремонно помешали взять на себя власть — кровь Чингисидов уже давно самым разнообразным образом вошла в потомство Тимура. Через несколько дней после этого удара, которым завещание «господина счастливых обстоятельств» таким бессовестным образом было превратно истолковано, Халил велел повторить траурную церемонию у гроба Тимура, лучше инсценировав ее, чем прежде. Снова родственники и друзья и все жители должны были надеть черную одежду и причитать; чтобы подчеркнуть при этом усердие бедных и дервишей, их завалили подарками и пригласили на роскошные поминки. После этого снова раздались вопли, усиленные гремящими ударами гигантского турецкого барабана. Наконец порвали натяжку струны — никогда не должен прозвучать снова этот инструмент! Несколько дней продолжалось оживление; поэты читали жалобные стихи: всемирный порядок разрушен, нет больше могущественного тирана, и поэтому исчезла справедливость; так был велик страх перед его гневом, что янтарь не рискнул бы присвоить себе соломинку!51 Не только на земле, но и при дворе сфер царят растерянность и замешательство, планеты сброшены со своей орбиты, у Марса сломана пика, у Венеры лопнул ручной барабан, Солнце, как когда-то Иосифа, толкнули в глубокую яму, почернел лик Луны, и без проводника блуждает гигантское войско звезд, все закрыты войлочной траурной накидкой над небом!52

Халил Султан был не последним победителем в борьбе за власть: поэтому хронисты осудили его деяния, но в оправдание принца учли, что его на все подстрекала та самая любовница Шад Малик53. Целых четыре года понадобилось Халилу Султану, чтобы промотать все то, что награбил и натащил в Самарканд его дед в бесконечных военных походах. Совсем иначе, чем завоеватель мира, хотел все сделать его внук54. И та дама усиленно его в этом поддерживала; он в конце концов до такой степени стал зависим от нее, что стал пренебрегать самыми элементарными обязанностями по отношению к вдовам Тимура. Он должен был бы их выдать замуж за высокопоставленных лиц или влиятельных принцев. Но что он сделал вместо этого? Он выбрал для них мужей, которые даже не имели права служить во дворе Тимура55. В общем и целом злая сплетня!

Но не из-за расточительности или неуважения к гарему Тимура он потерпел крах. На то есть более очевидные причины. Началось переселение народов из Ма-вераннахра; все, кто пережил войну и угон, устремились к себе на родину 56. И в Мавераннахре было достаточно ссор, чтобы подорвать позицию Халила Султана. Тот самый Аллахдад, который из-за невыполнимого приказа Тимура, должно быть, еще боялся за свою жизнь, больше не заботился о своих обязанностях, несмотря на противоположные распоряжения нового властителя; выстроенный с таким трудом фронт против Моголистана развалился, командующие войсками стали воевать друг с другом; Аллахдад пробился в Самарканд, помирился там с Халилом Султаном, стал его визирем. К востоку от Яксарта эмиры без руководителя объединились с монголами; кипчаки угрожали Хорезму; с юга, из Кандагара Пир Мухаммед продвинулся в область Балха, чтобы завладеть своим наследием. И Султан Хусейн спутал все планы, отошел от Халила, бежал в Герат и встретил радушный прием у Шахруха57. Попытки самаркандцев установить связь с Мираншахом и его сыном Абу Бакром и таким образом получить поддержку на западе не удались58. Чем запутаннее была ситуация, тем больше влияния приобретал Шахрух, только потому что он смог выждать и еще не был втянут в войны. Пир Мухаммед установил с ним контакт и старался убедить его в том, что его обязанность осуществить последнюю волю умершего; Шахрух должен был с боями освободить путь в Самарканд для него, который собственными силами, вероятно, не мог победить войска Халила Султана. О том, что Пир Мухаммед может вступить во владение всем наследством Тимура, уже давно не было речи — и по положению дел больше уже и быть не могло. Речь в прошении Пир Мухаммеда к Шахруху шла только о господстве над Мавераннахром59.

К войне между Мавераннахром и Хорасаном — по старому образцу — вынуждали обстоятельства. Летом 1407 года Халил Султан приказал восстановить крепость Термеза и подчинил ее командованию Аллах-дада; на противоположном берегу Окса войска Шахруха соорудили форт60. Между тем придворные интриги в Самарканде становились все более невыносимыми. Халил Султан находился в подчинении у своей любовницы, об этом уже знали давно; а она была зависима от своего слуги Баба Термеса. Это было что-то новое и дало повод строящим козни друг другу эмирам теперь самим выступить против него. Один из них, Худайдад, во время одного налета в 1409 году взял в плен внука Тимура и присвоил себе господство над Самаркандом.

Теперь ничто больше не держит Шахруха в Хорасане, он наступает на столицу. Худайдад бежит с Халилом Султаном в Андижан, к границе Моголистана. Однако там, в одиночестве, принц и свергнутый правитель долго не выдерживает. Он рискует вернуться в Самарканд; ему удается примириться с его дядей Шахрухом, который великодушно сводит его с горячо любимой Шах Малик, из-за которой было так много осложнений. Позже Шахрух назначает Халила наместником Рея. Но Шахрух не только великодушен, он также осторожен. Халил Султан умирает, едва успев приступить к исполнению своих обязанностей — предположительно от яда61.

Смертная оболочка Тимура покоилась во время всех этих беспорядков, всех этих позорных интриг в здании, в котором несколько лет назад был похоронен Мухаммед Султан. Сириец Ибн Арабшах, который во время господства Халила Султана, говорят, пребывал в Самарканде62, оставил нам описание внутренней части этого временного мавзолея: могила была накрыта коврами; оружие Тимура и другие предметы из его личного имущества, все украшенные драгоценными камнями, были укреплены на стенах, золотые и серебряные подсвечники свисали с потолков; ковры из шелка и парчи заглушали шаги посетителей, которые в большом количестве являлись день за днем, надеясь на то, что у могилы этого великого человека будут услышаны их молитвы. Даже тот, кто проезжал мимо снаружи, кланялся, слезая с лошади, чтобы почтить мертвого. Как пишет Ибн Арабшах, набальзамированный труп переложили в стальной гроб, который сделал кузнец из Шираза63.

Когда в 1409 году Шахрух захватил Самарканд, он, верный приверженец шариата, положил конец такому запрещенному исламским законом культу. Имущество «господина счастливых обстоятельств», выставленное на обозрение, было переведено в государственную казну. Вскоре после этого Шахрух выполнил давнее желание своего мертвого отца. Труп того самого сайда Берке, который однажды предсказал64 ему господство, был доставлен из Андхоя в Самарканд и снова захоронен в одном мавзолее в непосредственной близости с могилой Мухаммеда Султана. Тимур был перенесен и покоился отныне в ногах сайда65, а рядом с Тимуром положили его внука Мухаммеда Султана на вечный покой. Позже другие Тимуриды были захоронены в комплексе зданий, который получил, наконец, название Гур-Эмир, Мавзолей эмира66. Советские археологи в 1941 году открыли гробы; все они были из дерева, от стали не было и следа. В одном они нашли скелет высокого мужчины67 с искривлениями на правом плече и правом колене — именно таким описал его Ибн Хальдун68.

Пусть «господин счастливых обстоятельств», защищенный от дальнейшей назойливости, ждет в мире для воскрешения и суда!

Ибн Арабшах, автор самого значительного жизнеописания Тимура, был родом из Дамаска. Там он родился в ноябре 1388 года. «Случилось так, что во время испытания года 803 (нач. 22 августа 1400 г.) я отправился от проклятого Тимура в Самарканд вместе со своей матерью и своими братьями — а затем в страну Катхай, чтобы поискать возвышенные религиозные знания. Я остался в Мавераннахре, посвятив себя этому занятию». Это замечание выходит из-под пера самого Ибн Арабшаха, оно было написано в то время, когда он уже давно не жил в сфере власти Ти-муридов. Относился ли он в возрасте двенадцати лет к угнанным на Восток жителям Дамаска? Его слова скорее доводят до сведения, что его мать со своими сыновьями шла по собственному почину. В Мавераннахре и в Моголистане — эта страна, по-видимому, подразумевается под Катхаем — у него была возможность жить полностью своими занятиями; он изучал персидский язык, постигал письменность также монгольскую. Но прежде всего он общался со значительными учеными, которые ввели его в шариат и другие традиционные науки ислама. Большей частью, как говорит Шамс-ад-дин аль-Газари1, эти учителя прибыли с Запада. В 1407 году Ибн Арабшах был еще в Самарканде: время правления Халила Султана, богатое скандалами, он описывает очень живо — те годы, в которые сыновья и дети Тимура как раз не дорожили его памятью2. Ибн Арабшах, говорят, потом вскоре отправился на родину — так как сокровища были потрачены впустую, ученые разлетелись во все страны света.Через Хорезм, Астрахань, Крым, где он задерживался по мере надобности на некоторое время, вел его путь к Османам, которым он служил около десяти лет. В начале декабря 1421 года, к празднеству жертвоприношения, в Алеппо он снова ступил на сирийскую землю3.

Не столько эта немного упадочная среда Халила Султана в Самарканде определила образ Тимура в изображении Ибн Арабшаха, сколько понимание мира учеными шариата и знатоками традиционных исламских наук. Для них Тимур был кем-то вроде мутази-лита, борца за направление веры, давно побежденное суннизмом, приписывавшее людям способность к свободным решениям и действиям с собственной ответственностью за них, результаты которых можно было определить внутримировыми критериями. «Если ты честен, ты будешь спасен», — гласил девиз на перстне с печатью Тимура. Сверх того, в его непосредственном окружении постоянно был один мутазилит, а именно тот самый хорезмиец Абд аль-Джаббар! Мы встречали его перед Дамаском, где он переводил речь Ибн Хальдуна, обращенную к Тимуру4. Тогда «господин счастливых обстоятельств», разозленный разрушением могил двух жен Пророка, как уже прежде в Алеппо, подверг строгому допросу местных ученых5. Муавия, первый халиф Омейядов (прав. 660-680), но прежде всего его сын Язид (прав. 680-684) взяли на себя тяжелую вину за их войны против Али, двоюродного брата и зятя Пророка, и против сына Али Хусейна: они злодеи6. Этим утверждением Тимур затронул старый исламский спор, который закончили в суннизме примиряющей формулой, что можно только добром поминать предков, сподвижников пророка Мухаммеда; ни о ком из них нельзя сказать ничего плохого. На вопрос, кому следует приписать вину за роковые ранние гражданские войны, тот вопрос, из которого пышно произросла ненависть между приверженцами разных сторон, не могли ответить когда-то и мутазилиты. Но они настаивали на том, что здесь замешана была приписываемая кому-то вина и, следовательно, одна из обеих сторон, должно быть, совершила тяжкий грех. Но так как по учению суннитов, существа совсем не обладают могущественностью бытия, необходимой для самостоятельных действий, человек не может также привлечь к ответственности противников гражданской войны7. Когда Тимур несмотря на это говорил о преступниках, его собеседники, должно быть, вспоминали о мутазилитском ходе мыслей. Конечно, завоеватель был далек от мысли раздувать теологический диспут; неизвестно, разбирался ли он вообще в этой области. Для него речь шла в Дамаске лишь о чуждой ему позиции сирийских предков по отношению к Алидам, его «духовным предкам»8. Разве не нужно было бы чествовать сирийских предков так же, как он, Тимур, чествовал Алидов, а также Чингисидов?9

Для сторонников унаследованного ислама шариата было, во всяком случае, решенным делом, что монгольские завоеватели — и Тимур тоже — в кощунственной манере признавали свою собственную способность, свои действия, просчитанные наперед, свою смелость основой своих успехов. Хулагу спросил последнего багдадского Аббасида, почему он вовремя не вооружался для войны, и тот ответил ссылкой на предназначение бога10. Борца за человеческую независимость видели и в Тимуре. Его далеко идущие планы, его хитрый образ действий — все говорило за это! Так были распланированы его повседневные дела, а игра в шахматы заполняла часы его наслаждений! Но все человеческие планы — это в конце концов переоценка самого себя, ведущая к гибели. Это мораль, вытекающая из истории жизни того дерзкого Тимура, каким описал его Ибн Арабшах. Великолепная сцена, в которой зима предвещает предстоящую гибель «господину счастливых обстоятельств», тащившемуся вперед из последних сил, показывает нам квинтэссенцию толкования, которое может дать ученый суннитского шариата образу Тимура 11.

И Ибн Арабшах не боится обострить это толкование до неприятного, Хорезмийский литератор, известный своим метким сарказмом, рассказал ему, как он однажды пришел к Тимуру, когда тот сидя на холме наблюдал за ходом битвы, охраняемый лишь двумя слугами. Чтобы получить еще лучший обзор происходящего, Тимур приказал обоим поднять его высоко и поставить на ноги. Они схватили его под мышки, подняли и принесли к входу в палатку. Вдруг ему пришлось отослать одного из слуг по какому-то важному делу, и рассказчик должен был теперь помогать поддерживать полководца; затем и для второго слуги появилось неотложное поручение, и Тимур крикнул: «Пустите меня на землю!». «И он упал, как гнилая кость!.. Я остался с ним один, — продолжил рассказчик, — тут Тимур обратился ко мне со словами: «Посмотри на мою слабость и беспомощность! У меня нет руки, которая может хватать, нет ноги, которая может бегать; если бы меня положили, я бы погиб. Оставшись один, я не могу себе ни принести пользу, ни навредить, ни принести добро, ни отразить зло! А теперь сообрази, как всевышний Бог подчинил мне людей, облегчил мне доступ к закрытым странам, как он сделал так, что страх передо мной заставляет дрожать Восток и Запад! Как он усмирял передо мной королей и великих правителей, хосровов и цезарей! Разве все это не его дела?! Кем же я являюсь, как не тем Сатихом без костей?12 Для меня не существует ворот для входа, нет собственных сил — только эти действия (Бога)!» — и он заплакал, и я тоже должен был плакать, пока слезы не увлажнили отворот на моем рукаве». «Теперь посмотри на этого беспомощного высушенного сурка!13, — торжествует Ибн Арабшах, — как же он в конце концов пришел к теории о предназначении!»14

Как далеко мы здесь отклонились от толкования, которое дадут Тимуру столетием позже в Европе периода Ренессанса! В 1577 году Л. Леруа опубликовал свою книгу «La Vicissitude ou Variete des Choses en l`Universe»[21] — попытка понять новый век и сравнить с прошлым, возвращение потерянных знаний, изобретение книгопечатания, компаса и усовершенствований в военном деле, открытие чужих стран, но и появление неизвестных доныне болезней и новых сект, — все это наложило на время свой отпечаток, пишет Леруа, и человеком этой эпохи является не кто иной, как «великих и непобедимый Тимур, который в 1400 году приводил в ужас мир своим именем... Избранный для великий дел — так как несмотря на его нищету вначале в его характере проявилось великодушие к другим — его товарищи выбрали его в игре правителем. Он принял это с хорошим намерением, как тот, кто уже тогда стремился к большим делам по своему разумению, и заставил своих товарищей поклясться в верности. И так как они поклялись ему действовать по его воле и не оставлять его в беде, он вознесся до их предводителя и приказал им отказаться пасти скот, потому что это недостойная деятельность, которая вряд ли служит приобретению славы и богатства, а вместо этого вооружиться и следовать за ним. Так они сумели из своей маленькой низменной участи, в которой они вели унизительную жизнь, прийти к громадному, неожиданному счастью!»15 Ибн Арабшах обратил внимание только на конец; то, что человек делает от своего имени, не что другое, как преступление, знак его высокомерия, и должен быть обречен ввиду непреодолимой силы принуждения Бога. Леруа, напротив, прославляет в Тимуре героя нового времени, который, хорошо понимая возможности, заложенные в человеке, берет судьбу в свои руки; новый человек исследует движение планет, зная, что познание никогда не окончится; неутомимый как сферы он старается извлечь пользу из проницательности и, таким образом, он получает наконец высочайшее земное наслаждение: корону мирового господства! Это план жизни нового времени; знаменитая и пережившая многочисленные постановки пьеса Марло «Маленький барабан» показывает его удивляющейся публике 16.

Однако давайте вернемся в исламский мир! В конце описания военного похода в Дели мы подбрасываем вопрос, распоряжался ли Тимур жизнью на земле от собственного имени — как это ценится у героических личностей Леруа и Марло — или он как инструмент божественного провидения считал, что все его действия были, следовательно, только исполнением послания, определенного вне его личности, как предполагает используемая для запугивания, относимая к Чингисхану речь о «биче» или о «гневе» Бога17. Окончательного подтверждения этого добиться было нельзя, так как претендовать на более высокое призвание — это только попытка оправдаться перед третьим; Тимур настроился с этой целью на традицию избранного небом Чингисида18 и в зависимости от успеха он выигрывал в отношении достоверности, конечно, и для себя. Однако истории, подобные встрече Хулагу с последним багдадским халифом, учат тому, чтобы активность предвидения образовала существенный момент этой традиции, и как раз на этом месте загорается неприязнь Ибн Арабшаха.

Обосновать основные положения исламской веры, что мир это дело лично Создателя-Бога — такую задачу ставили перед собой мутазилиты девятого и десятого веков. Что, собственно, «создать» — вокруг этого вопроса вертелось их учение о бытие, и в ответах, которые они давали, они приписывали творению разумный характер. Казалось, во всем господствовал сразу понятный для умного наблюдателя, хотелось бы сказать, повседневный рационализм, который, возвышенный до совершенства, был также рационализмом действий Создателя. Заблуждения в разумном — то есть зло — исходили только из несовершенства Создателя. Ашаритская теология разрушила в десятом веке уверенность, что существует аналогия между творением Бога и истинным, соответствующим шариату разумным действием его созданий. Мутазилиты должны были разыграть еще раз одну и ту же проблему: каким образом разумный, постоянно стремящийся к лучшему — и всегда достижимому благодаря совершенству его сущности — Бог порождает несовершенные существа? Ответ, естественно, гласит: «Потому что он хочет испытать их». Но этот ответ не удовлетворил спрашивающего, так как у него возникает тогда еще вопрос: «Не является ли такое испытание актом произвола?» Ашариты считали, что поступки Бога нельзя измерять разумом, который они объявляли чисто человеческим мерилом, которое нельзя применять к Богу. Бог настолько другой, настолько непостижимый, что его творениям не остается ничего другого, как подчиняться его требованиям без всякого мудрствования. Ашаритское учение о бытие поэтому своеобразным образом представляет радикальным противопоставление создателя и создаваемого. Оно перекладывает всю могущественность бытия только на Создателя; от решения Бога, которое невозможно разгадать, зависит мир в любое мгновение своего существования. Для него не остается существование в прямом значении этого слова. — Это теология, родственная исламу, который выбирает шариат центром существования: предписания шариата — это неизменная, лишенная истории воля Создателя, и эти предписания должны выполняться, далее если они кажутся людям неразумными, как это может происходить от случая к случаю, поясняют ученые-правоведы на основе предания Пророка19.

В противопоставлении понятий «созданный» и «создатель» содержится общий ответ на вопрос о бытие, и для ашаритов он звучит так: Богу присуще вечное, сохраняющееся непостижимо могущественное бытие, творениям же, напротив, присуще существование, срок которого определяется Богом и которому внутри этого срока не хватает любого существования как такового, любой непрерывности: об обоих видах существования можно составить представление, только пока оно называет в чисто формальном отношении бытие существования. Но все же это понятие работает и, таким образом, открывает возможность вслед за Авиценной поразмышлять о том, что является существованием Бога, и прежде всего о том, что такое существование творения. Вопрос о бытие казался сам по себе на первых порах решающим; но опыт учит, что существование преходящей непрерывности в созданном мире является благом. Этим обратили внимание на отдельно существующее и его состояние, на его нечто. Нечто, как пояснил аль-Иджи (ум. 1355)20, никогда не существует в абстрагированной форме; оно всегда возникает в индивидуальном виде. Нечто «человек» даже не существует, пока оно может быть дано в наброске и разработано дальше в уме мыслителя; имеется только конкретный Амир, конкретный Сайд, «частичные тождества»21.

Аль-Иджи оставил это в своей попытке оживления рациональной теологии при достигнутом ашаритами строгом отделении от творческого и созданного бытия. Иначе действовал Ибн аль-Араби; он снова наполнил истонченное до формального понятия бытие, которое охватывало обе области, содержанием, тем, что он хотел, как это уже отмечалось раньше, понимать под ним вечное существование Бога, которое начинает существовать в необозримом многообразии созданного мира. Только в индивидуальном, в отдельном существе, проявляется и постигается нами единственность бытия. Даже сами способы, которыми раскрывалось одно бытие и той самой личности в определенное время, всегда различны. В личности кади Бурхан-ад-дина проявляется сущность Мухаммеда, Иисуса, Моисея и других пророков попеременно и в особых обстоятельствах22. То, что можно знать, по своей сути различно, так же как и различны ощущения, из переработки которых проистекло знание, и именно не из-за различного вида ощущений, а из-за ощущаемых вещей. «Бог превратил в существо23 того, кто воспринимает своими органами восприятия24 окружающую среду»25. Человек, следовательно, тоже по учению о единственности бытия в зависимости от обстоятельств индивидуальное существо, и как одиночка через свои чувства и свой разум он завязывает отношения с другими формами бытия. Но это одно существо — и в этом гениальность двусмысленного образа действий. Ибн аль-Араби является одновременно существом вообще: индивидуальность и единственность Вселенной совпадают!

Учение о единственности бытия скрывало в себе, как уже подчеркивалось в другом месте 26, грубый вызов исламу шариата. Если любой, как всегда, развитой индивид является проявлением единого существования и носит в себе право на свои действия, вопрос об обязывающем характере закона, правильное проявление которого контролируется специалистами, обращен в пустоту27. Вместо этого умозрение о назначении индивида внутри космического хода вещей, в котором складывается существование от вечности к вечности, приобретает большое значение. Пророческий взгляд на это событие, а также на его рациональное, позволяющее предвидеть толкование методами астрологии и других видов искусства предсказания, образует свод над шариатом как традиционное основание управления жизнью. Как «господин счастливых обстоятельств», а не как набожный застенчивый исполнитель шариата предстает Тимур перед своими мусульманскими современниками; как «господин счастливых обстоятельств» он тоже включен в ход истории28 и распоряжается земной жизнью — человек, возвысившийся над себе подобными, неповторимость которого все больше воспринималась его ближайшим окружением как утомительная и мучительная — очевидно, в той мере, в какой он сам был убежден в этой исключительности. И все же его поступки оправдываются как раз не его личностью, не заложенными в ней способностями и не историческими обстоятельствами, в которых он должен ориентироваться, а вовлечением «господина счастливых обстоятельств» в более высокую, сверхиндивидуальную связь. Не человек Тимур сам по себе повелевает странами и народами, а та власть, загадочная и запутанная поверхность которой образует мир сокровенного и подлинный порядок которой может быть увиден в области сокровенного. Итак, здесь тоже такое чуждое нам слияние друг с другом индивидуальности и вселенской единственности!

«Господин счастливых обстоятельств» не только один из многих династий мира, хотя и вышедший далеко за рамки посредственности; он скорее изглаживает из памяти всю предыдущую власть и основывает ее заново. После его появления по праву есть только еще властители, которых он узаконил. Но он сам, его род, не узаконен людьми; его предок засвидетельствован необычным образом. Рашид-ад-дин, летописец поздних ильханов, видит в Чингисхане первого «господина счастливых обстоятельств», а его род начинается с девственницы Алан Кувы. Она забеременела сверхъестественным образом старейшим предком завоевателя мира, избранного миром; родившись от чистого воздуха, Чингисхан объединяет человечество, создает его новый всеобъемлющий порядок подобно тому, как когда-то пророк Мухаммед. Тимур перенимает эти представления, но, как мы уже знаем, продвигает на передний план связь с основателем ислама так открыто, как еще не отваживались это сделать ильханы позднего периода: свет сыновей Али, внуков Мухаммеда, входит в Алан Куву.

Как «господин счастливых обстоятельств» и одновременно человек, которого легендарная история его предков удостоверяет могущественным поверенным Чингисидов29, Тимур одновременно работает по ту сторону существующих политических условий, по другую сторону поведения «диадохов», над великим делом реставрации мирового господства Чингисидов. Европейскому современнику, который, очевидно, ничего не знает обо всем этом, он дает образ борца, который по собственному закону управляет миром.

Благодаря заложенным в нем достоинствам и способностям, которые он использует целеустремленно и целесообразно, он покоряет страны, завоевывает корону власти — высшее наслаждение — и сбрасывает в пыль старый порядок мира: побежденный султан Баязид служит ему скамейкой, на которую он становится, чтобы сесть на трон. Это Тимур, в котором Л. Леруа видит героя эпохи! Законы поведения он носит в себе самом, и ему благоприятствует фортуна именно потому, что он умеет направить парус корабля своей жизни таким образом, что его несет к цели30, которую он определил. Таким образом, кажется, что Тимур воплощает человека, об образе которого Бог в знаменитой «Речи о достоинстве человека» Пико делла Мирандола (1463-1494) говорит: «Ни прочного места, ни свойственного тебе образа, ни особого наследия мы не дали тебе, Адам, для того чтобы ты владел местом, образом, дарами, которые ты выбираешь по собственному желанию и своему решению. Все другие существа получили твердо установленную природу (вещей) и удерживаются нами заранее определенными законами.Одного тебя не связывают никакие ограничения, разве только ты сам себе установишь их по своему желанию, которое я тебе дал. В центр мира поставил я тебя, чтобы тебе было полегче осмотреться вокруг и увидеть все, что в нем есть. Я создал тебя существом ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, только чтобы ты был своим собственным свободным скульптором и борцом и чтобы смог принять любую форму, какую ты себе только пожелаешь...»31

Незаконченным в исламской культуре остается поворот к несущему ответственность за самого себя человеку, который в меру собственного познания и способностей управляет миром и который может, как отмечает Пико делла Мирандола, возвыситься здесь до ангела, но и деградировать до животного. Почти в одно и то же время в Европе и в исламе наступает образование нового мышления, в котором «единичность творений» получает основную степень32. Но индивидуализация понятия сути ввиду слишком прочной обратной связи единичного с общим, как она существует в исторической идее единственности бытия, не могла в исламском мире одержать победу. К тому же набожность шариата — а с этим и родственное ей толкование отношений между Богом, миром и человеком — окончательно не вытеснена, ее представителям даже удалось, как учит картина о трех тронах Али Аши-ка33, подхватить эти умозрения и использовать для нового обоснования выдвинутой ими позиции! Это своеобразная духовная чересполосица, которая дает фон для необычной жизненной судьбы Тимура. Но почему поворот остается незаконченным? События последних месяцев в жизни Тимура дают нам предварительный ответ на этот вопрос. Но еще прежде чем он умрет, дело его начинает приходить в упадок, и через несколько лет оно будет растрачено зря. Оно не прочное, так как целиком зависит от его личности, «господина счастливых обстоятельств». Нет институтов, которые могли бы продлить работу Тимура. И только если институты власти — а значит и жизненные гарантии индивидуума — достигли определенной плотности и устойчивости34, индивидуум действительно свободен, чтобы управлять миром, и его дело, может быть, переживет его. Это невысказанное предположение35, о котором, может быть, даже не догадывались Пико делла Мирандола и ему подобные авторы; это была предпосылка для проекта нового человека. Если ее не было или если она дана не в достаточной мере, то не каждому человеку может быть просто присуждена возможность самоопределяемого действия, но только одному, на избранность которого в области сокровенного имеются четкие указания — «господину счастливых обстоятельств».

ПЕРЕЧЕНЬ ВАЖНЫХ ПОНЯТИЙ

Аббасиды — династия халифов Багдада (750-1258), а позже — Каира (примерно с 1260); они ведут свою родословную от Аббаса, дяди Пророка Мухаммеда.

Алиды — потомки Али аби Талиба, двоюродного брата и зятя Пророка Мухаммеда.

Ашариты — рационалистическое теологическое течение внутри суннитского ислама, который видит в аль Ашари (ум. 935) своего основателя,

Великий хан — именной глава всех князей, соответственно, ханов, восходящих по родословному дереву к Чингисхану.

Военные ленные поместья — земли, раздаваемые за долгую военную службу.

Двенадцатый имам — глава общины имамитского направления шиитского ислама, якобы исчезнувший в 874 году; имамитские шииты ожидают его возвращения на землю непосредственно перед концом света.

Дервиши— мужчины, которые благодаря особому образу жизни стремились заглянуть в «мир сокровенного»; частично объединенные в общины, они с XIII века представляли приверженцев суфизма.

Джелаир— значительный монгольский род в Мавераннахре.

Джелаириды — одна из династий наследников ильханов; Джелаириды (1336—1432) владели территориями в Азербайджане, Западном Иране и Ираке.

Диван— название высшего государственного совета при правителе.

Золотая Орда — империя, образовавшаяся из слиянии я Синей и Белой Орды, происходившего в 1380 году, которая охватывала области от юга России, доставшиеся когда-то старшему сыну Чингисхана Джучи, до региона к востоку от Аральского озера (Орда — татарское «urdu» — войсковой лагерь).

Ильханы— название династии монгольских правителей в Иране, основанной Хулагу (1256-1336).

Каракитаи — остатки народа китаи, которые после развала империи Ляо в Северном Китае в первой половине двенадцатого века продвинулись на Запад и основали новую империю, простиравшуюся от Таримского бассейна до Яксарта.

Кипчак— тюркоязычный народ, вторгшийся с одиннадцатого века с Иртыша на запад, который занял степи юга России (Кипчакская степь); на Руси их называли половцами, в Зап. Европе — куманами; из области Кипчакской степи в ХIII-ХIV вв. мамлюки рекрутировали молодежь.

Кисва— плат, которым завешена святыня в Мекке.

Ливан — высокое сводчатое здание с открытой внешней стороной, которая образует большой дугообразный вход.

Мавераннахр — страна между Оксом (Амударьей) и Яксартом (Сырдарьей)

Маликиты — см. правовые школы.

Мамлюки — белые военные рабы большей частью тюркского, с конца четырнадцатого века — все больше черкесского происхождения: с 1250 до 1517 они господствовали в Египте и Сирии.

Медресе— общественная школа, в которой изучается преимущественно исламское право.

Моголистан — северная, расположенная по ту сторону Яксарта (Сыр-Дарьи) часть улуса Чагатая (см. также Туркестан).

Музаффариды — династия наследников ильханов в Южном Иране (1314-1393).

Парасанг — мера длины (около 5,5 км).

Подарки из девяти предметов — подарки правителю или завоевателю, состоящие из девяти предметов, приносящие счастье.

Правовые школы — направления основ, толкования и применения шариата; среди тюркоязычных народов господствующей была ханафитская школа, в Египте — шафиитская, в Северной Африке и Андалусии — маликитская.

Сайд— потомок Пророка Мухаммеда.

Сафавиды — династия, правившая в Иране с 1501 по 1732 год.

Святые— см. дервиши.

Сельджуки — широко разветвленный тюркский род правителей в Иране, Анатолии (Румсельджуки в Конье) и Сирии (около 1040 года до конца XII века, в Конье — приблизительно до 1300г).

Султан — исламский тип правителя, возникший с появлением Сельджуков, который, будучи фактически независимым от халифата, часто опирается на чужеземный слой военных и заставляет узаконивать свою власть халифом с опорой на ислам.

Суннитский ислам — форма ислама, которой придерживается подавляющее большинство мусульман; суннизм находит свою жизненную среду в усвоении идеализированного предания — речей и поступков Пророка (сунна) и в стремлении воплотить в действительность это предание в повседневной жизни.

Суфизм — исламское направление с мистическими, аскетическими, частично и теософистскими чертами.

Татары — восточномонгольский народ, покоренный Чингисханом в 1202 году; в Передней Азии и Европе это название до сих пор переносится на всех монголов.

Терьак — все излечивающее средство.

Туркестан — страна по ту сторону Яксарты/Сырдарьи (см. также Моголистан)

Туркмены — здесь: кочующие тюркские родовые союзы в Анатолии и в Азербайджане, а также в Хорасане.

Тюрбэ — гробница, накрытая конической крышей или куполом.

Улус — родовой союз, подчиненный монгольскому правителю, соответственно его владения.

Фатимиды — династия халифов Алидов в Северной Африке и Египте (909-1171).

Хан — титул тюркского и монгольского правителя (см. Великий хан).

Ханафиты — см. правовые школы.

Ханбалиты — см. правовые школы.

Хорасан — область Северо-Восточного Ирана до Окса (Аму-Дарьи), таким образом, большая, чем нынешняя одноименная провинция Ирана.

Хорезмшахи — происходившая от тюрков, обосновавшаяся в Хорезме династия правителей (1077—1231).

Халиф — «преемник Пророка» Мухаммеда, самый высокий по рангу исламский правитель: с одиннадцатого столетия халифы династии Аббасидов были вынуждены узаконить господство так называемых султанов, фактически независимых от них; только в этой функции в Каире был возрожден халифат Аббасидов мамлюками после 1260 года.

Цикл животных — в Восточной и Центральной Азии принятое летосчисление по двенадцатилетнему циклу, названному именами животных: 1360г. — крысы; 1361г. — быка; 1362г. — тигра; 1363г. — зайца; 1364г. — дракона; 1365г. — змеи; 1366г. — лошади; 1367г. — овцы; 1368г. — обезьяны; 1369г. — петуха; 1370г. — собаки; 1371г. — свиньи; 1372г. — крысы и так далее.

Шафииты — см.правовые школы.

Шахнаме — «Книга о царях», иранский национальный эпос.

Шерифы Мекки — княжеский род Алидов.

Шиитский ислам — исламское направление веры, история которого тесно связана с Алидами; только им приписывают шииты право господства над мусульманами. Некоторые шиитские направления считают исламские государства, в которых правят другие княжеские рода, «государствами лжи». Есть еще шиитские направления, которые полагают, что главы общин (имамы) из наследников Али аби Талиба наделены божественным вдохновением и поэтому являются посредниками при лечении.

Эмир — собственно: военный руководитель; в частности — титул князя рода.

Яса — изложенный в письменной форме закон монголов, принадлежащий Чингисхану.

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

К ПЕРВОЙ КНИГЕ

I

1141— Сельджук Санджар побежден каракитаями; хорезмшахи, первоначально наместники Сельджуков, отныне превращаются в правящую силу на исламском Востоке.

ок.1205 — Хорезмшах Ала-ад-дин Мухаммед (прав.1200—1220) проводит политику разрушения империи каракитаев; позже он пытается подчинить своему влиянию халифат.

1206— Темучина (1155-1227) объявляют Великим ханом Чингисханом.

1219— Инцидент под Отраром; начало завоевания Ирана монголами.

1220—1231 — Хорезмшах Джелал-ад-дин тщетно старается склонить исламских правителей к борьбе против интервентов.

1238— Монгольский полководец Кормаджан, воюющий в Иране, впервые призывает багдадского халифа подчиниться.

1246— Избрание Гуюка Великим ханом; ухудшение отношений монголов с последним багдадским халифом аль-Мустасимом и связанными с ним Исма-илитами Аламута.

1256— Хулагу, которому его брат Мункэ, Великий хан, поручает защиту Ирана, уничтожает империю Исмаилитов.

1258 — Хулагу захватывает Багдад; убийство аль-Мустасима.

1260— Мамлюк Бейбарс отбивает в Палестине нашествие монголов на Египет. Впоследствии в Иране, Ираке и частично в Анатолии образуется империя ильханов, преемников Хулагу. В Сирии и Египте продолжают править мамлюки, они принимают в 1261 г. — мнимого? — Аббасида и возвышают его до марионеточного халифа без власти.

II

1228— Первый съезд князей на реке Керулен в Монголии после смерти Чингисхана.

1241— Смерть Чагатая.

1251— При поддержке Батыя Мункэ, сын Тулуя, избирается Великим ханом; ослабление власти потомков Угедея и Чагатая.

1261— Внук Чагатая Алуджу извлекает пользу из раздора между братьями Хубилаем и Лриг-Бугом из-за наследования Мункэ и обеспечивает себе власть над странами между Оксом и Алтайскими горами.

с 1267— Область между Оксом и Яксартом из-за конфликта между Ильханами, Чагатаидамн и Хайду, потомком Угедея, много раз разоряется.

1300— Чагатаид Тува в послании Великому хану подтверждает единодушие Чингисидов.

до 1306 — Туве удается уменьшить влияние сыновей Хайду и снова сохранить Мавераниахр для Чагатаидов.

1318—1326 — Кебек стремится наладить управление в Мавераннахре; он основывает город-резиденцию Карши; брат и преемник Кебека Тармашнрнн переходит в ислам; его прогоняют эмиры, которые боятся за свою свободу. Раздел улуса Чагатай на регион по другую сторону Яксарта — Мого-листан и регион между Яксартом и Оксом наметился.

1330—1345 — Газан снова подхватывает политику Кебека; зимой 1345-1346 гг. он подчиняется мятежнику Казагану.

до 1359 — Господство эмира Казагана, узаконенное марионеточными ханами чингисидского происхождения.

1351— Казаган побеждает князя Герата; войны с Хорезмом.

ок. 1360 — Сын и наследник Казагана Абдаллах выбирает Самарканд резиденцией правителей; конфликты с боявшимися за свою свободу эмирами и убийство Абдаллаха; вмешательство Тоглук-Тимура, правителя Моголистана, который проводит политику воссоединения обеих частей улуса Чагатай.

1362— Эмир Хусейн, внук Казагана, собирает вокруг себя остатки его сторонников; один из свиты эмира Хусейна — Тимур.

КО ВТОРОЙ КНИГЕ

I

1360—1361 — Тоглук-Тимур, хан Моголнстана, продвигается в южный улус Чагатая. Тимур покидает Хаджи Барласа и подчиняется хану.

1361— Тимур добивается для эмира Хусейна, внука Казагана, наследственного господства над Балхом, а затем отправляется к хану, снова прорвавшемуся на юг.

1362— Тоглук-Тимур принимает меры против эмировюга; Тимур, который видит их судьбу, объединяется с рыскающим повсюду эмиром Хусейном.

1363— Арест Тимура в Махане у Али Бека; затем поход в Систан и ранение. Позже Тимур и эмир Хусейн завязали несколько боев с войсками Моголистана.

1364— После смерти Тоглук-Тимура господство Моголистана на юге разваливается; Тимур и эмир Хусейн преследуют бегущих врагов и пытаются позднее ограничить власть князей юга.

1365— Эмир Хусейн и Тимур терпят тяжелое поражение в «илистой войне» против Моголистана; отношения между эмиром Хусейном и Тимуром ухудшаются.

до 1370 — Недоверие между эмиром Хусейном, который, как и Казаган, хотел править Мавераннахром, и Тимуром возрастает; Тимур предает эмира Хусейна и побеждает его.

1370— Тимур принимает присягу князей южного улуса Чагатая на верность.

1372— После раскрытия заговора и боев в Моголистане Тимур выступает против Хорезма.

1373— Второй военный поход в Хорезм из-за сотрудничества местного правителя с заговорщиками.

1374— Сын Тимура Джахангир женится на представительнице рода Чингисидов.

1375— Военный поход в Моголистан; новый заговор против Тимура.

1376— Военные походы в Моголистан и Хорезм.

1379— Четвертый поход в Хорезм, разрушение страны. Начало вторжения в Хорасан и Иран с целью уничтожения господства «диадохов».

1381—1382 — Тимур завоевывает Хорасан.

1383—1385 — Начало войны против эмира Вали, правителя Мазендерана; бон в Моголистане и Систане. Война в Мазендеране и южнее Каспийского моря с большими потерями; эмир Вали ускользает.

1385—1386 — Тохтамыш, хан Золотой Орды, продвигается до Тебриза, но потом снова отступает на север. Эмира Вали выдает и убивает сын Тимура Мираншах, которого отец назначает наместником Хорасана.

1386—1388 — Трехлетняя кампания: Тимур пытается успокоить Иран и защитить от нападения со стороны империи Золотой Орды.

II

1363—1376 — Урус-хан, правитель Белой Орды, стремится к объединению своей империи с Синей Ордой. Тимур принимает княжеского сына Тохтамыша, враждующего с Урус-ханом, и надеется с его помощью управлять развитием событий в империи Белой Орды в свою пользу.

1378—1380 — Тохтамыш захватывает территорию Синей Орды, в которой царит анархия после смерти местного хана Джанибека; объединение обеих Орд.

1388— Тимур стабилизирует ситуацию в Мавераннахре, в который в отсутствие Тимура вторгся Тохтамыш. После этого он в пятый раз ведет войну с Хорезмом.

1391— Большой поход против Тохтамыша; битва на Верхней Волге.

1392—1396 — Пятилетняя кампания: Тимур закрепляет свое господство над Ираном, накладывает руку на Восточную Анатолию, Азербайджан и Северную Месопотамию, завоевывает Багдад. Наступление на Сирию, запланированное на 1394 год, не состоится. В 1395 году Тимур одерживает победу над войском Тохтамыша на Тереке.

К ТРЕТЬЕЙ КНИГЕ

с 1340— Свержение господства тюркских мамлюков в Египте и Сирии; однако внешнеполитические успехи мамлюков на южном и юго-восточном пространстве делают возможным крах империи ильханов.

1363— Предводитель мамлюков Йелбоджа Старший сажает на каирский трон аль-Ашраф Шабана.

1365— Петр I, король Кипра, позволяет разграбить Александрию.

1376— Убийство султана аль-Ашраф Шабана; затем восхождение на престол черкеса Баркука, выходца из мамлюков Иелбоджи.

1380— Кади Бурхан-ад-дин захватывает власть в Сивасе и становится важной фигурой в запутанной политической игре в Анатолии.

1382— Баркук в Каире получает титул султана.

1387— Во время трехлетней кампании Тимура впервые возникает опасность войны между ним и мамлюками.

1388-1393 — Гражданская война в империи мамлюков.

1392—1396 — Во время пятилетней кампании Тимур намеревается напасть на Сирию (в 1393 г. убийство чагатайских послов в ар-Рахбе); смерть Умар-шейха заставляет его отказаться от этого военного похода.

1397— Смерть кади Бурхан-ад-дипа; Осман Баязид расширяет свои позиции в Центральной Анатолии и этим затрагивает коренные интересы Тимура.

1398-1399 — Поход Тимура в Индию.

1399— Тимур в Западной Азии; начало семилетней кампании. Смерть Баркука; его сын Фарадж становится султаном в Каире.

1400— Тимур в Анатолии; он завоевывает Сивас.

1400-1401 — Война в Сирии; Алеппо и Дамаск разрушены; вторжение в Ирак и разрушение Багдада.

1402— Битва под Анкарой; взятие в плен Баязида.

1404— Тимур возвращается в Самарканд, конец семилетней кампании.

К ЧЕТВЕРТОЙ КНИГЕ

1368-1388 — Крахмонгольского господства в Китае.

1389— Посланник Тимура посещает Нанкин; Тимур платит императору Мин дань до 1396 года.

1397— Планы военного похода на Восток.

1400— Несанкционированный поход Искандера в Таримский бассейн.

1404— Большой праздник в Самарканде; китайские посланники требуют продолжения выплат дани.

1405— Подготовка к военному походу против Моголистана и Китая. Тимур умирает 18 февраля в Отраре.

ПРИМЕЧАНИЯ

ВВЕДЕНИЕ. ВЕЛИКИЙ ТИМУР

1 Cahen, Claude: Der Islam I (Fischer Weltgeschichte 14), 329f; Roemer, Persiens Weg in die Neuzeit, 113 ff.

2 O нем: «Biographie» Tamerlans: Libri IX... autore Baptista Campofulgoso. Basel 1567,378-380 und 1211L

3 Немецкая редакция von Pedro de Mexias «Suva de varia leccion»: Petri Messiae von Sibilia vilualtige beschreibung / christenlicher vnnd Heidnischer Keyseren /Künigen/ weltweiser Männeren gedächtnuß wirdige Historien Basel 1564, CLXlf.; Pedro de Mexia nennt «Baptista Fulgosus» als die Hauptquelle.

4 Cм.ниже.

5 Petri Messiae..., XXV. CXLII.

6 Leroy, Loys: De la vicissitude ou variete des choses en l'univers, Paris 1577. 107 af.; vgl. unten 428.

7 König.Rene: Niccolö Machiavelli. Zur Krisenanalyse einer Zeitenwende. 2. Aufl., München 1979, 290ff.

8 Smith, Hallett: Tamburlaine and the Renaissance,in: Elizabethan Studies and Other Essays in Honor of George F. Reynolds. (University of Colorado Studies, Series B, II/4) Boulder 1945 (126-131), 130.

9 Stender-Petersen,Adolf: Geschichte der russischen Literatur. 3. Auflage. München 1978. 289f.

10 Roemer, Persiens Weg in die Neuzeit, 121ff.

11 Bregel'.Persidskaja literatura,II,792-797.

12 Heмецкий перевод: Zahiruddin Muhammad Babur: Die Erinnerungen des ersten Großmoguls von Indien. Das Babur-natna. Zürich 1988.

13 Hierüber Bregel', loc.cit. B источниках, написанных современниками Тимура, нет ссылок на подобное собрание. То, что восхваляется образцовость его поведения и рекомендуется для подражания (Säml/T., 273. Zeile 26), здесь не может служить доводом.

14 Nagel, Staat und Glaubensgemeinschaft, II, 77ff.; ders., Die Festung des Glaubens, 293ff.

15 См.ниже.

16 Nagel, Die. Festung des Glaubens. 307ff.

17 Cp.: Vgl. Peuckert. Will-Erich: Die große Wende, Hamburg 194-8, 403.

18 Paннее упоминание этого прозвища, которым отмечен Румсельджук Кайхосров I (yм. 1210), прославляемый как завоеватель мира: Räwandl, Rähat as-sudür, 465, Zeile 6.

ПEPBAЯ KHИГА. БАГДАД

1 Azzäwi, Tarih. l, 222, ein weiteres Trauergedicht von al-Küfi: Kutubl, Fawät, II. 230ff.; I, 222; еще одно стихотворение аль-Куфи; даты его жизни там же, IV, 102.

2 Ibn KatTr, Bidaja, XIII, 192.

3 MS Ahlwardt 5891. Fol. 50a.

4Muslim, SahTb, kusuf, Nr. 9. A6y Шама проясняет этот намек, цитируя аш-Шафи, который отрицает законность природы и поэтому в противовес астрономам настаивает на том, что затмение луны и начало праздника могли очень хорошо совпадать. Еще сегодня в суннитском исламе серп луны должен быть «видим» в начале Рамадана; предварительные расчеты начала поста не заслуживают доверия

5 Cypa 77, 32 и далее.

6 Abu Säma, Dail, 189-192.

7 Ihn KatTr, Bidaja. 191; Бacpa находится у юго-западного края горного хребта Хауран.

8 Первое число месяца рамадан 654 относится к 22 сентября 1256 г.; Абу Шама, Abu Sama, Dan, 194 и ас-Субки оцениват ретроспективно землетрясение в Медине и наводнение в Багдаде как предзнаменование падения Аббасидов (Subkl, Tabaqät, IV, 1120.

9 A6y Шама, там же, 192.

10 Guwaini, Gahän-gusä. III. 107ff., 117.

11 Taм же, 113, 133, 138; cp. Там же 274, oчень точно: и Lewis, Assassinen, 130ff.

12 Правитель исмалитов Джелал-ад-дин Гасан III (прав. 1210-1221) перешел в суннизм и объединился с халифом (A. Hartmann. an-Näsir, ISSff.). O поведении князя Мосула (Ihn KatTr, Bidaja, XIII, 200), который уже в конце сороковых годов работал против Багдада, cp.: Mosheim, Historia. Teil II, 51f.!

13 Cooбщение ат-Туси о завоевании Багдада в Guwaini, op.cit., III, 284 (далее об этом A. Boyle,The Death of the Last Abbasid Caliph.in: Journal of Semitic Studies VI /196l, 145-161). B соответствии со следующим документом Хулагу хотел, как когда-то Сельджуки, связать брачными отношениями свою семью с семьей халифа; под предлогом переговоров об этом аль-Мустасима и сопровождающих выманили за стены города (Subki, Tabagät, IV, 114).

14 Guwaini, op.cit., III, 288.

15 Ibn Katlr, Bidaja, XIII, 201f.; гарантия безопасности для потомков Пророка, ученых, христианских священников и так далее: Guwaini, op.cit., III, 288.

16 Guwaini, op.cit., III, 291.

17 Ibn KatTr, Bidaja, XIII, 200f ; об этом виде убийства ср. также Guwainf.op. cit. , 1,231; paccказывали также, что аль-Мутасим будто бы повешен или утоплен (cp. Spies in: Der Islam XL/ 1965, 106f.).

18 Ibn Katlr, Bidaja, XIII. 196. 201.

19 Taм же, 201 ; cp. Данные y SubkT, Tabaqät, IV. 110.

20 Ibn at-Tiqtaqä, al-Fahrl, 333; «A6y Бакр» напоминает шиитам о первом преемнике Мухаммеда, которого они считают узурпатором.

21 Taм же, 335.

22 Ibn KatTr, Bidaja, XIII, 201.

23 Ibn at-Tiqtaqä, al-Fahrl, 338.

24 Taм же, 335, cтрока 4.

25 Guwaini, Gahän-gusä, III, 280f.

26 Spuler. Die Mongolen in Iran. 23; A. Hartmann, an-Näsir, 83; cp. Также замечания Azzäwi. Tarih, I, 95 f.

27 Lewis. Die Assassinen, 126; Ibn al-Atir, al-Kamil, XII, 495.

28 Taм же, 372-380; Todt, Diss. über die letzten Abbasiden, 69ff.

29 Guwaini, Gahän-gusä, I, 205; Rasid ad-Din/ K., 568.

30 Doerfer, Elemente, Nr. 653, d. h.; они вступили в «Мирное сообщество» не воюющих друг с другом родов – соответствующее политическое соединение. См.также Федоров-Давыдов, Строй, 44. Ярлык – это указ великого хана (Doerfer, op.cit., IV, Nr. 1849).

31 Guwaini, op.cit., I, 212f. Через тридцать лет этот же самый военачальник, Чирамун, назначается монгольским наместником Грузии. (Spuler, Die Mongolen in Iran, 69, 352. Vgl. feiner AzzäwT, Tarih, 1,173). Возможно, жалоба Чирамуна была напраалена против попыток халифа аль-Мустаншира (прав. 1226-1242), при котором в 1242 году была одержана пробеда над монголами под Ирбилом. Аль-Мстаншир, кроме того, велел укрепить Багдад (Rasid ad-Din/K., 575f). После того, как Мункэ стал в 1251 году великим ханом, перед ним появился некий Шамс-ад-дин аль-Газвини и подал жалобу на Исмаилитов и Аббасидов (Rasid ad-Din/K., 684f.) — oбстоятельство, которое определенно служило оправданию похода Хулагу на запад. О контактах Элчигэдэя с Людовиком lX см.: Mosheim, Historia, II, 47f. (lat. Übersetzung des persischen Briefes), a также там же, I, 40-52.

32 Doerfer, Elemente, Nr. 933: красная печать для дел, касающихся всей империи, например, назначение на определенную должность.

33 GuwainT, Gahän-gusä, I, 114; Rasid ad-Dm/k., 367.

34 Haenisch, Geheime Geschichte. 90; cp. Дальше Sagaster, Herrschaftsideologie, 223.Taube, Geheime Geschichte, 135.

35 Haenisch, в указанном месте и далее, например, 104; Taube, в указанном месте и далееe, например, 156. Отчет о поездке «Constabularius Armeniae» подтверждает мнение, очевидно, распространенное монголами, что Бог избрал великого хана, чтобы истребить злые народы (Mosheim, op.cit., II, 51). K этому отчету см.также Yule, Cathay. I, CXXVII. K узакониванию притязания на всеобщее господство Чингисхана ср. H. Franke, FromTribal Chieftain, 15ff.

36 NasawT, STrat Galäl ad-Dm, 64.; Ibn al-AtTr, al-Kämil, XII, 318; vgl. A. Hartmann, an-Näsir, 83; ferner Rasid ad-Dm/ K., 706; o шиитских представлениях о «государстве лжи», в котором они обречены жить, см. Nagel, Staat und Glaubensgemeinschaft, I, 215.

37 Ибн аль-Асир, там же, 375, 376, 378,384, 392,393, 500, 501; отчеты Ибн аль-Асира поразительно совпадают с изображениями вторжения монголов в Венгрию (Göckenjan/Sweeney,Mongolensturm, 106,155,170ff.,247ff.).

38 Ибн аль-Асир, там же, 503,504; cм.также Низави, Сират Джелал-ад-дин, 391, 392; к слухам о его смерти ср.Субки, Табакат, новое издание, I, 342. Pyкопись Эсад Эфенди № 3333 (Sari Abdallah münseati) содержит переписку, в которой Джелал-ад-Дин умоляет о помощи Румсельдждука Ала-ад-дин Кей-Кубада I (прав. 1219-1236). «Cyлтан Запада» oтказывает в ней, ссылаясь на священную войну, которую он вел против Византии, а также борьбу за возврат Анатолии, якобы предсказанную Ибн аль-Араби (EI2, s. v. Ibn al ArabT. 708). Поражение от Ала-ад-дина летом 1230 года существенно способствовало провалу Джелал-ад-дина.

39 Цитат из суры 19,23; через сорок лет Вильгельм из Триполи своем трактате «Die statu saracenorum» писал, что мусульманские астрологи предсказали конец господству ислама в Палестине (P. A. Throop, Criticism of the Crusade, Amsterdam 1940,121). Cледовательно в XIII веке были часты предсказания гибели мусульманского мира.

40 Подразумеваются грабежи Иерусалимского храма вавилонянами.

41 Ibn al-Atir. al-Kämil. XII, 358f.

42 Летом 1218 года; cp. Runciman, Kreuzzüge, 929, F. Gabriel!, Die Kreuzzüge aus arabischer Sicht, 313ff.; Gottschalk. Al-Malik al-Kamil von Egypten (sie!) und seine Zeit, Wiesbaden 1958, 58ff.

43 Ибн аль-Асир, там же, 376. O европейской надежде на то, что монголы уничтожат ислам, cp. Runciman, Kreuzzüge, 1119 und Mayer, Kreuzzüge, 2521

44 Guwaim, Gahän-gusä.I, 81; vgl. ebd., 17.

45 Текст: qanqan; должно быть, подразумевается Угедей.

46 Ibn Katir. Bidäja, XIII, 155f.

47 Guwaini, op.cit., I,117f. Eще Ибн Халдун знал о том, что Тулуб была выделена область, которая простиралась от Хорасана до Ирака и на юге охватывала Фарс, Систан и Синд (aT-Tapi«p, 381); cp. дальше Fol. 51b.

48 Spuler, Die Mongolen in Iran, 175, 275, 388; Rasid ad-Dln/K., 559.

49 Azzawl. Ta rlh, I, 222.

OTPAP

1 Mirhwänd, Raudat as-safä, V, 80.

2 Центральная Азия, 107; Barthold, ZwölfVorlesungen, 121, 155.

3 Эти даты по Rasid ad- Din/k., 335; vgl. Taube, Geheime Geschichte, a также примечание к параграфу 237. По Джелал аль-Карши, правители найманов вызвали нападением на Алмалык гнев Чингисхана, который поддерживал дружеские отношения я князьями этого города. (Barthold,Turkestan - Teksty,135f.).

4 Guwaim, Gahän-gusä, 1, 49, 52ff, Rasid ad-Din/K., 338. Под «Aлмалыком» следует понимать сегодняшнюю Алма-Ату, cp. Barthold, Socinenija, IV, 79ff.

5 Rasidad-Dln/K.,338.

6 Nasawl, Slrat Caläl ad-Dm, 46: cp. dыше примечание 3.

7 GuwainT, Gahän-gusä, II, ioo; cp. Rasid ad-Din/K., 345 ult. und 346, Zeile 7 ff. l

8 Текст: malbüs wa-mafrüs.

9 Ortaq, cp. Doerfer, Elemente, Nr. 446!

10 O караванном пути ср. Центральную Азию, 171 O положении Отрара ср.также Бабура, «Воспоминания», 908.

11 Taк у Джувейни, So ftuwaim, Gahan-gusa,1,61.1 кинтар соответствует примерно 52 кг. (Hinz, Islamische Maße und Gewichte, 26).

12 Taм же, 58-62 Rasid ad-Din/K., 342-344; NasawT, Slrat Galäl ad-Din, 85-88; cp. Guwaim, op.at., II, 198!

13 Guwaini, op.cit., I, 66 und 92.

14 Taм же, H, 109.

15 Taм же, II, 105; Hasasii, в указанном месте, 106 .

16 Hasasii, в указанном месте, 116-119, aн-Haзави, должно быть выкупил свое владение (Brockelmann, GAL, SI, 552).

17 GuwainT, Gahän-gusä, I, 75.

18 Taм же; 101,104.

19 Taм же; 105.

20 Taм же;140.

21 Taм же; 128.

22 NasawT, Naftat al-masdür,94f.

23 Taм же, Bведение, 79.

24 Taм же, 93.

25 Guwaim, op.cit., II, 269; o военном походе Чормагана см.также Taube, Geheime Geschichte, §§ 260, 270, 274!

26 Spuler, Die Mongolen in Iran, 38f.

27 Якут посетил эту область в 1218 году и называют это расстояние (Mugam al-buldan, s.v. Damagän).

28 Guwaim, op.cit., II, 278.

29 Doerfer, Elemente, Nr. 266: «Первоначально взимался лишь по случаю как натуральная повинность. Позже твердые налоги для кочевников и крестьян»; в остальном ср. Allsen, Mongol Imperialism, 144ff.

30 Guwaim, op.cit., H, 254; то, что посольства были бичом для населения, узнал уже Угедей, который поэтому и пытался их реформировать.

31 Spuler, Die Mongolen in Iran, 308.

32 Guwaim. op.cit., II, 238.

33 O гигантском росте частных усадеб персидских чиновников, служащих монголам, cp. Lambton, Landlord and Peasant, 96ff.l

34 Guwaim, op cit., III, 105.

35 Rasid ad-Din/K., 1028f.

36 Taм же, 1030, строка.

37 Taм же, 1029 и 1045 очень мелкий; cp. Clavijo, Narrative, Illf.I

38 Taм же, 1044. Meдленный процесс сближения монгольских правителей с культурой управляемых ими стран принес, как установил Х.Франке относительно династии Юань, изменение идеологии монгольского господства: Небо подчинило землю Чингисидам для того, чтобы среди покоренных установить мир – говорят, это было со времен Хубилая (прав. 1260-1294). Эта идее указывает на возрастающую заинтересованность в благополучии завоеванных стран (From Tribal Chieftain 16).

39 Rasid-ad-din/K., 1103.

40 Там же, 71.

41 Подобно этому действовал Мухаммед после победы под Бадром (cypa 8, 67 ); cp. Rasid ad-Din/K., 199.

42 Rasid ad-Din/K., 1106f.; ferner Lambton, Landlord and Peasant, 91; oпыт, правда, был менее радостным (там же, 93).

43 Spuler, Die Mongolen in Iran, 320ff. Для Систана попытки восстановаления передаются с 1264 года (Tänh-i Slstän, 404, 406, 408). Громадные разрушения и человеческие потери подтверждаются с другой стороны (oтчет о поездке «Constabularius Armeniae» 1248 r. Королю Кипра, Mosheim, Historia, II, 49ff). Их недооценка (Barthold, Ulug Beg, 8) нееоправданна. Lambton, Landlord and Peasant, 98ff говорит о росте враждебности между крестьянами и правящими, котоый вызывает снижение прродуктивности.

44 Rasid -ad-Din/K., 1086.

45 Taм же, 989.

46 Мир идей этой торжествующей формы ислама был давно распрострнен в некоторых основных чертах; это узнаешь, например, в некоторых чертах, которыми аль-Хаким ат-Тирмиди наделяет уже в IX веке образ святого. Однако к различиям нельзя относиться пренебрежительно (cp. Ниже, 305).

47 Subkl, Tabaqät, новое издание 1,324; cp. Замечания аль-Умари об упадке правовой науки в Мавераннахре. (Uman/Lech, arab. Text. 36)1

ЧАГАТАЙ

1 Guwaim, Gahan-gusä, 1. 30 vgl. AH Asiq, Ganbnäme. Kapitel 1/9.

2 Coздаием почтовой связи и службы связи пытались преодолеть эти трудности (Spuler, Die Mongolen in Iran, 349ff.; Olbricht, Peter: Das Postwesen in China unter der Mongolenherrschaft, Wiesbaden 1954).

3 Центральная Азия, 113.

4Haenisch, Geheime Geschichte, §§ 99f. und 109f.; Taube, ebd.

5Taм же, § 234.

6Rasid-ad-din/K., 223; paccказанная здесь история о затруднительных обстоятельствах, при которых Бортэ пришлось рожать, должна была, очевидно, отвлечь внимание от этих неприятных обстоятельств. О проблемах датирования этого события ср. Pelliot/Hambis, Campagnes, 265f.!

7 Haenisch und Taube, § 254 . O датировании «Geheimen Geschichte» cм. Taube, 287f.

8 Haenisch mid Taube , § 280.

9 Taм же, Ebd.,§§202ff.

10 Taм же, Ebd., §279.

11 Taм жe, Ebd. , §§ 269ff. O датировании Угедея см. Ögödeis s. Taube, 267.

12 Taм же, Ebd., §§275ff.

13 Guwaim, Gahän-gusä, I, 29.

14 Vgl. Rasid ad-Dm/K., 541. Xapaктерно, что Джучи, родоначальника Золотой Орды, враждующей с ильханами, здесь обошли молчанием. Угедей, напротив, представлен своим отцом как тот, кто может поручиться за богатство и благополучие. Тулуй – как образец мужского достоинства и воспитания. Ср.ниже 142, 347.

15 Guwaini. op. cit., I, 30.

16 Или 599 h: Rasid ad-Din/K., 292; vgl. Haenisch und Taube. §§ 170-185.

17 O «Haqän» cm. Doerfer, Elemente, Nr. 1161.

18 Haenisch und Taube, §§202-229.

19 O Кайалик см. s. Barthold, Ocerk istorii Semirec'ja, 51: может быть, именно Джувейни служил потомкам Тулуя, само собой разумеется – Иран принадлежал им.

20 O юрте см.Doerfer. Elemente. Nr. 1914: «Weidegebiet, Apanage eines Prinzen».

21 GuwainI, Gahän-gusä, I, 31 f.

22 Bо время этого собрания князей отец Джувейни был назначен руководителем дивана (там же, ebd., Einleitung, XXIVf, Rasid ad-Dln/K.,605).

23 Совсем кратко: Heissig, Mongolenreiche, 362f., in: Propyläen- Weltgeschichte, Frankfurt 1964, IV.343-372.

24 Guwaini, Gahän-gusä, III, 15-29, vgl. ebd., 3ff.! Пo NachNatanzI, 71f., Myнкэ лично Батыя, который после этого поддерживал его кандидатуру и военными средствами.

25 Rasid-ad-dm/K., 581 f.

26 Guwaim, Gahän-gusä, III, 28.

27 Taм же, 38.

28 Taм же, 40-53.

29 Teперешний Урумчи (Oliver, The Chaghatai Mughals, 79).

30 Spuler, Die Goldene Horde, 41f.; Jakubowskij, Timur,48. О двусмысленном применении понятий «Синяя Орда» и «Белая Орда» cp. Barthold, Vorlesungen, 171 ff.

31 Oб этом информирует Spuler, Die Mongolen in Iran, в отдельных главах, посвященных правителям.

32 Heissig, op.cit., 363. (Taм Ариг-Буг ошибочно называется потомком Угедея). Известие об этом споре за престолонаследие дошло до Дамаска осенью; Хулагу стал на стону Хубилая, поэтому на него пошел войной Берке, брат Батыя (Abu Sama, Dail, 220). По другому источнику, Берке и Хулагу рассорились, правда, из-за вопросов, связанных с данью (Ibn Saddäd bei JOnlm, Dail mirät az-zamän, I, 497Ü.

33 Rasid-ad-dm/K., 620.

34 IA, s. v. Cagatay (Barthold), 268, Aubin, Qaraunas, 82.

35 RabId-ad-dm/K.,623.

36 Spuler, Die Mongolen in Iran. 61.

37 Rasid-ad-din/K., 628-632.

38 Об «yлусе» cp. Doerfer, Elemente, Nr. 54: «Bce подданные одного правителя, коалиция родовых групп при едином правителе; подданные, однако, превратившиеся в декласиирванные элементы (в противоположность понятию «караку»; ср.ниже «Баязид Бистами», прим.7).

39 Cp. IA, s. v. Barak Hau; предложенная ранее дата смерти Алуджу подтверждается данными Вассафа: умер в 662 (x) (i 263), a в 663(x) в Узкенте Мубарак-шах взошел на престол (Wassäf, 15, 66f.; Wassäf/H., 22f h 128).

40 jakubowskij.Tiniur, 49.

41 Wassaf.13lf.; Wassäf/H.,126.

42 Wassaf,76f.; Wassäf/H., 134-148.

43 Cp. выше 35ff.

44 Подразумевается иранская династия монголов: ильханы (ср.выше «Багдад», прим. 30).

45 Один пример: Rasid ad-Dm/K., 879.

46 I мен = 832 граммa (после реформы мер при Газане).

47 Wassäf/H., 134.

48 Taм же 148ff.; cp. Rasid ad-Din/K., 767.

49 Rasid-ad-Din/K., 857f.; o Haврузе cм. Spuler, Die Mongolen in Iran, 78ff.

50 Cp. выше37.

51 Spuler, op cit., 70 ff.

52 Rasid-ad-din/K., 855. O6 истории Мавераннахра XIII в. cм.также Barhold, Turkestan, Kapitel VI!

53 Kнязь Синей Орды, правил 1267-1280.

54 Имеются в виду освоенные области Мавераннахра.

55 Rasid-ad-Din/K., 747ff. O троне как «месте счастья» см. Sagaster, Herrschaftsidee und Friedensgedanke bei den Mongolen!

56 Wassäf/H., 149, 153.

57 Wassäf 452. По Mirhwänd, Raudat as-safä, V, 218 Xaйду умер в раджабе 702 (начался 19.02.1303).

58 Текст: sajin ejen; имеется в виду Хулагу (cp. Baccaф, 506, cтрока 4-я снизу).

59 Текст: agacp. Doefer, Elemente, Nr. 211.

60 Wassäf 454 Датирование упоминемого здесь сбрания князей 1231 годом ложно; оно состоялось только в 1235 году. (Weiers, Die Mongolen, 195; Vgl. Abra-mowsky, Die chinesischen Annalen, 131 f.f.; s^ecb Aan 1263 r.).

61 Cp. выше 48.

62 Wassäf, 455.

63 Taлеган относится к району Балха (Krawulsky, Horäsän zur Timuridenzeit, 11, 507); Mecтность Тайхан, которая расположена между Балхом и Бадахшаном, см.Жазди, l, 63; после этого следует Хисар С-бан, не установлен; Саксин был расположен предположительно в устье Волги (IA, s.v.Saksm); «Ganges», в тексте стоит q-n-g-j; здесь следует T t-r-s-w (?). Cp., впрочем, Spuler, Goldene Horde, 274.

64 Wassäf, 476f.

65 Spuler. Die Mongolen in Iran, 251 f.

66 Краткое описание восхождения Чингисхана со ссылками на остальную литературу дает H.-R. Kaempfe, Cinggis Khan, in Weiers, Die Mongolen, 183-191.

67 B подобном положении находилась зарождающаяся исламская империя во времена правления халифа Утмана (прав. 644-656). Правда, там так силен был религиозный момент, что Утмана, возможно, упрекали в непотизме и неуважени принципов, освященных верой.

68 Cp. Выше 33. Ученого-хадита могло занести во времена монголов в Пекин (Ibn Hagar, Durar, II, 446, Nr. 2334). O6 обмене товарами как действии благотворительных обществ ср.напр.: B. A. Gehlen, Urmensch und Spätkultur, 46.

69 Wassäf, 271 ff.. Rasid ad-Din/K., 835f., и приведенная там литература. Если я правильно понимаю данные Вассафа (506, cтрока 15), то эта сделка была намечена не кассами для компенсации, созданными в Китае с этой целью, так как эти кассы пользовались дурной славой за их мошенничество (Franke, Geld und Wirtschaft, 4lf. und 59).

70 Wassäf, 505f . O коммерческих поездках на джонке сообщает также Ibn Battu-ta, Voyages. IV; один купец, проживавший в Алеппо (yм. 1313), поехал в Китай и приобрел продажей шелка большое богатство (Ibn Hagar, Durar. II, 493. Nr. 2450; ebd., IV, 16, Nr. 3853).

71 Cp. Выше 42.

72 UmarT/Lech, arab. Text, 39f.

73 Spuler, Die Mongolen in Iran, 335 ff.

74 Umarl/Lech, apaбский текст,41.

75 Taм же, 61; шариат позволяет это только в экстренных случаях.

76 Oliver, The Chaghatay Mughals, 105f., Spuler, Die Mongolen in Iran, 97ff.

77 Barthold, UliigBeg, 14f., cp. Spuler, op.cit.,98; для многих районов империи ильханов доказано дробление на тюмени (Spuler, op.cit., 333, Anm. 3l). Cp. Fedorov-Davidov, Stroj, 1221.

78 Cp.данные y Barthold. Ulug Beg, 11.

79 Jakubowskij, аналогичное развитие к более прочному структурированию государственного устройства на территории Золотой Орды приводит Fedorov-Davydov, Stroj, HOff. an.

80 UmarT/Lech, arab. Text, 49. , apaбский текст.

81 Taм же, 41.

82 Ibn Battüta/G., III, 560ff.; Aubin, Qagatai et le Khorassan, 22.

83 Oliver,' op.cit, 106 ff.

84 Ibn Battüta/G., III. 562 ff.

85 Oliver, op.cit, 117.

86 Эти события, а также хронология последующих чагатайских марионеточных узурпаторов нашли отражение y Price, Chronological Retrospect, III, 5ff. Vgl. Jazdi, I, 21 und Mlrhwand, Raudat as-safä, VI, 6f.l

87 Mirhwand, op. cit., 7; одна из непонятных в тогдашнем исламском мире мер узурпаторов для получения видимости законности (cp. Schregle, Die Sultanin von Ägypten, Wiesbaden 1961); o poде Караунас см.сочинения Аубин!

88 Häfiz-i Abrü/T., 9.

89 Mirhwänd, op. cit., 7.

90 Häfiz-i Abrü/T., 10.

91 Там же. Вероятно, этот поход не был направлен против султана Дели, Мухаммеда Туглака; может быть, речь шла даже о его поддержке (cm. Jackson, The Mongols and the Delhi Sultanate, 151).

92 Jazdi, l, 24-28. vgl. Aubin, Cagatai et le Khorassan, 3l ff.

93 Mirhwand, op.cit., 8.

94 Описание расположения этого места у bei Barlhold, Turkestan, 69.

95 Taм же, 428; cp. Жазди I, 29.

96 Häfiz-i Abrü/T., 10; то же самое рассказыаается о Тимуриде Шахрухе (yм. 1447) (Taм же, 132).

97 Säml/T., 14.

98 Häfiz-i Abrü/T., 11. Смерть Казагана здесь датирована годом 760 (x) (начался 3.12.1358); таким образом, должно быть, она наступила летом 1359 r.

99 Бартольд, Улугбек, русский текст в сочинениях II/2, 34.

100 SämT/T., 27.

101 Häfiz-i Abbrü/T., Hf.; Jazdi, 1,30ff. Vgl. Price, Chronological Retrospect, III, 7ff.

БАЯЗИД БИСТАМИ

1 Abu Nuaim, Hilja, X, 38-40 типология чудес исламских святых, остfвляющая без внимания историческое развитие: Grämlich, R.: Die Wunder der Freunde Gottes. Wiesbaden 1987.

2 Cp. вышеe 57.

3 Ibn Taimija, Maglnii'at al-fatawi al-kubra, IV, 286f

4 Rasid-ad-dm/K., 788.

5 Подробно у Вассафа, 110-18; Wassaf/H.,215ff.; Spuler. Die Mongolen in Iran, 69f.

6 Rasid-ad-Din/K., 960.

7 Qaracu, s. Doerfer, Elemente, Nr. 274: «Человек из простого народа, нечингизид». Cp. Выше 53.

8 Rasid-ad-Din/K., 88 f.

9 Taм же, 896.

10 Tам же, 901, правая колонка.

11 Старий эмир Навруз, который убедил Газана принять ислам, немного позднее был казнен, так как полагали, что его уличили в государственой измене из-за отношений с Каиром (Spuler, Die Mongolen in Iran, 82).

12 Rasid-ad-Din/K.,941.

13 Nagel, Staat und Glaubensgemeinschaft, II, 77ff und ders. В начале мамлюкского султаната ввиду исторических обстоятельств был снова затронут вопрос о законности фактической власти (Madelung, A Treatise on the Imamate dedi-cated to the Sultan Baybars. Vortrag, gehalten aufdem KongreC der UEAI m Budapest 1988).

14 Rasid-ad-dln/K., 984 f. Чингисхан, возможно, презрирал мусульман, потому что они убили потомков Пророка (Qasani Tarih Ulgaitu 90f), cp. нижe 333.

15 В Китае Юаней наблюдался процесс привития истолкований Чингисхана к буддийской Чакраварте. Таким образом, там тоже включали идею монгольского генеалогического узаконивания в чужое, высокорелигиозное предание (Franke, From Tribal Chieftain, 54 ff).

16 Nagel Festung des Glaubens, 363f. Ханафиты, школа которых постоянно доминировала на Востоке, видимо, не могли забыть, что именно шафиит Рашид-ад-дин, суфий и ученый-правовед, обратил в ислам Газан-хана (Ibn Hagar, Durar,I,69f,Nr.l81).

17 Qasani, op. cit., 96-99; vgl. ebd., 124, 131. Впрочем, после смерти ильхана Аргуна в 1291 году монголы сами убили многих евреев, потому что они подозревали его визиря, еврея Сад-ад-Даулу, в том, что он отравил правителя (Ibn Katir Bidaja, XIII, 324; данные о погромах в Ширазе, Багдаде и так далее, связанных с убийством, находим у Вассафа, 245). Означении грозы в монгольской народной религии cp. Die Mongolen in Iran, 144. Благодaря другому чуду Олджайту якобы отговорили от его плана принудительной шиитизации своей страны (Azzawi, Tarih, I, 408).

18 Qasani, op. cit., 95; vfl Hafiz-i Abru Dail 48 ff. und Azzawi, Tanh, I, 407 ff. und 419 ff.

19 Taм жe, 101; cp. Halm Shia, 85ff.

20 Qasani, 132. Действительно ли так разыгрывалось это неприятное дело? Кашани, сочинитель, от всего сердца ненавидел Рашид-ад-дина, потому что считал, что тот обманул его. Рашид-ад-дин приписал себе большой исторический труд, который написал он, Кашани; Рашид-ад-дин остался должен обещанную выше плату.

21 Cp. выше39.

22 См. выше 54.

23 Qasani,16 cypa 12,31; cp. ниже 293.

24 Qasani, 235ff; cp Franke, From Tribal Chieftain, 40f. Газан интересовался ясновидящими из друггих стран, например, одним багдадским ханбалитом, котрый прославился своими трудами для толкования снов; Газан проверил в Багдаде его умение (Ibn Hagar, Durar, III, 90, Nr. 2675).

25 Qasani, 19 (sahib-giran).

26 Taм жe, 236; cp. Baccaф, на страницах 357-369, описанные последствия союза Марса и Сатурна 9.04.1299 г.

27 Qasani, 48.

28 Franke, From Tribal Chieftain 37.

29 Mirwand, Raudat as-safa, V, 205.

30 Qasani, 48.

31 Ibn Hagar, Durar, III, 202L, Nr. 2915; vgl. III, 257f., 3047!

32 Шафиит Низам-ад-дин Абд аль-Малик писал для него катехизис (Кашани, 103,116). Совсем другой вопрос, на который ответить еще труднее, это объединения кочевников, вторгшихся в Иран после исламизации. Можно предположить, что унаследованные религиозные представления еще упорнее сохранялись у них и что они, скорее всего, приняли популярный ислам, сильно отмеченный культом святых

33 Qasani, 49; Ritter, Die Aussproche des Bayezid Bistami, 231.

34 В изречениях Баязид не использует это событие, а только ссылается на то, что подобное утверждение годится для того, чтобы вводить люден в заблуждение (cm. выше 70).

35 Sarrag, Kitab al-llama. 380.

36 Taм же, 382; Abdel-Kader.Junayd, jlt.

37 Nagel. Rechtleitung und Kalifat. 184ff.

38 Hugwin/N.,238ff.

39 Taм же, 239.

40 Nicholson, An Early Version of the Miraj of Abu Yazid al-Bistami, in: Islamica 111/1926, 402-4 If f.

41 Hugwiri/N.; суфизм монгольского периода оказывается под влиянием идей аль-Хаким ат-Тирмиди (IX век). Он утверждал, что есть несколько сятых (друзей Бога), которым Бог сам сказал свои слова. Ат-Тирмиди стали подозревать – впрочем несправедливо – в том, что он ставил святых над пророками. Если ат-Тирмиди в свое время, может быть, был индивидуалистом, то он полностью поддержиает традицию раннего суфизма, поскольку строгоеобуздание страстной души ддя него – это необходимое условие для состояния святого (Radtke, AI-Hakim at-Tirmidi, 92, 95). Понятие «доказательство (Бога)» находят уже у ат-Тирмиди. Оно самое совершенное среди «друзей Бога». Но это еще не «доказательство» Бога в отношении всего творения, а только в отношении святых. (Tirmidi, Hatm, 344).

42 Это показывает лексикон ученых, в котором именно эти слои поставили себе памятник. В нем примерно с ХIII столетия выдающиеся представители военной элиты, принадлежащие к другим ррдам, тоже учитывались по мере того, как – например, в империи мамлюков – эти слои попалдали в зависимотсь от нее.

43 Cp. напр., Dermenghem, Le culte des saints dons l'lslam Maghrebin, Paris 1954.

44 Attar, Tadkira, l, 161.

45 Там же, 163.

46 Haenisch und Taube. § 204.

47 Там же, §244.

48 Cp. M. Eliade. Schamanismus, 179.192.

49 Hoffmann, Die Religionen Tibets, 132ff., Sagaster, Herrschaftsideologie, 227%., ders., Die Weiße Geschichte. 33ff; Franke, From Tribal Chieftain, 58ff..

50 Mirhwand, V, 136.

51 Там же, 218. Подобное сообщается о Тохтае (прав. 1289-1312), правителе Синей Орды (Ihn Hagar, Durar, II, 327, Nr. 2044). Шаманов,сопровождающих монгольских правителей, мусульмане называли «колдунами» (sahara) (cp. Junini. Bail, I, 497f) и придавали этому понятию, как учит сообщение об Абу Якуб ас-Саккаки, привычное им значение.

52 IA, s. v. Tekuder; junini, Dail. IV. 215; далее. Один из религиозных приемных отцов Текюдера, согласно статье в JА, уже носит титул «ишан». Может быть, эти данные анахронизм (cp. Schimmel, Mystical Dimension, 365 h EP, s. v. Ishan).

53 Meier, Die Fawa' ih al-gamal, Einführung, 53 ff

54 Richard, La conversion de Berke, in: REI XXXV/1967, 173-184.

55 EP, s. v. Kukri; Meier, Fawaih, Einleitung 42f.

56 Meier, Die Fawa'ih al-gamal, арабский текст, 18.

57 Taм жe, Введение, 97; cp. Там же ниже 365.

58 Razi, Tafsir XXI 91 (комментарии к cype 18, 12).

59 Там же, 93-97; cp. 85.

60 Taм жe, 95; cp. Там же, XX, 146 (комментарии к суре 17, 1). Абд аль-Карим аль-Кушайри, один из авторитетов трезвого суфизма, часто цитируемый ар-Раджи, в одной статье о небесном путешествии Пророка допускает, что суфию может сниться его уход в небо; в состоянии между сном и бодрствованием тоже мог бы встретиться подобный опыт (Qusairi, Kitab al-mirag, ed. Ali Hasan Abd al-Qadir, Kairo 1964, 75f.). В 1200 году, как писал ар-Раджи, речь шла все же не об этом, а о нацеленном чудотворном влиянии в подлунном мире, как откровенно высказывается Кубра в только что процитированном отрывке.

61IbnTaimija, Magmuat ar-rasail, I, 151.

62Там же, 140.

63Там же, 140.

64IbnTaimija, Magmuat ar-rasail, I, 134.

65Там же, 143.

66Там же, 140.

67Там же, 154.

68 Там же,149. Ср. по этой тематике также Ibn Taimila.al Furqan.

69 Cp. Ibn Katir. Bidaja, XIII. 298.

70 IbnTaimija, Magmuat ar-rasail, I, 142.

71 Safadi,al-Wafi, X, 360L, Nr. 4855; Ibn Hagar, Durar, II, 300 Nr. 1965.

72 IbnTaimija, Magmuat ar-rasail, I, 135.

73 Ibn Katir, Bidaja, XIV, 36, Zeile nil.

74 IbnTaimija. op.cit. 141. Zeile 8ff.

75 Таким образом, например, кадий и учитель-историограф Ибн аль-Варди (ум. 1349) должен был сбрить красивую бороду, которая закрывала всю грудь (Аbи 1-Fidа, МиЫазаг, IV. 214). Сбрить себе бороду означало погрешить против Пророка. Дервиши, которые это делали, приобретали репутацию тех, кто ввел «неприемлемые новшества» (Idris b. Baidakin at- Turkumani,al-Luma, 191).

76 Ibn Hagar, Durar, V. 69. Nr.4692; ср. также примеры в Azzawi.Tarih, 1,238 und 462.

77 Ibn Katir. Bidija, XIV, 274.

BTOPAЯ KНИГА. MAXAH

1 Hätifi, TimQr-näme, 15 ult.-16, Zeile 18.

2 Natanzi, 119.

3 Sämi/T., 19f. Hafiz-i Abru/T., 15; датирование ср.Jazdi, I, 47ff.

4 Jazdi, 1,50.

5 Hafiz-i Abrü/T., 16, Zeile 8; Natami, 212.

6 Natami, 212.

7 Sämi/T., 20.

8 Jazdi, 1,80.

9 Cp. Выше 68.

10 Али Бек принадлежал к роду Джаюн Курбан, произошедшему от потомков тех, кого ильхан Газан выделил в качестве «заглаживания вины» сыну эмира Навруза, убитому в 1297 году в результате интриг (Spuler, Die Mongolen in Iran. 82). Этот сын к тому же получил область, присужденную Коне Калатом Natanzi,154), расположенную приблизительно в 200 км западнее Герата. Когда Тимур захватил Хорасан, он переселил Али Бека и его род на Восток. (Häfiz-i Abrü/T., 4.9; ср. также ниже 161). Об Али Беке и его брате Мухаммеде см. Smith, Sarbadar 125.

11 Jazdi, I. 52.

12 Natanzi, 121; SämT/T., 21.

13 Hwandamir, Habib, III, ( В 699 г. выдача эмира Навруза ильханам), 378 (в 727 г. убийство эмира Кобана).

14 См. выше 67.

15 О датировании cm. Fasih al-HwäfT, Mugmal, IV, 91. 16. cм. Выше 67; Jazdi, I, 29.

17 Häfiz-i Abrü/T., 16f.

18 Cp. Jazdi, 1, 67 возможно, там была родина Тимура; родился он по Tagribir-di, al-Manhal в одном местечке под названием Ходжа Абаджа, относящемся к Кешу, расположенному на расстоянии одного дня пути от Самарканда.

19 Ibn Arabsah, 44.

20 Sämi/T., 21. Jazdi, 1,54.

21 Там же, 53.

22 Aubin, Qaraunas, 70, 73 ff

23 Spuler, Die Mongolen in Iran, 62, 131 f., 335' Aubin, Qaraunas, 73 ff., 83.

24 Его имя было Изз ад-дин (cp. Boswortll, Dynasties, 104), а не Кутб ад-дин, как ошибочно полагает Натанзи, 122; речь идет о том, что его перепутали с правителем Систана, которого Тимур одолел 20 годами позже (cp. Natanzi, 320ff).

25 Sämi/T., 22; Jardi I, 55-57".

26 Natanzi, 123; Ibn Haldun. Tarif, 382ff; Ibn Arabsah, 49.

27 См.выше 26.

28 Год рождения Тимура ср. ниже 175.

29 Это датирование y Fasih al-Hwafi, Mugmal, IV, 90.

30 Natanzi, 263. Zu Haggi mid Bayan Sulduss. Ando. Emire, 75 und 115.

31 «Мулюк ат-Таваиф»; об использовании этого понятия в старой исламской историографии см. Nagel, Staat und Glaubensgemeinschaft, I, 283f. Дальше ср. также Ando, Emire, Teil B/H.

32 В советское время назывался Ленинабад

33 Zambaur, Manuel 250.

34 Spuler, Die Mongolen in Iran, 101; cp. Выше cм далее Hafiz-iAbru. Dail,63 ff, 91 ff, h 259,. Ясавурьяне в преследовании своих целей связывались с ильханом Абу Саидом (прав. 1317-1335) (Hafiz-i Abru Dail, 80ff); cp. Manz, Rise, 164f.l

35 В старых источниках большей частью называется Кеш.

36 Jazdi, l, 32: Muhammad.

37 См. выше 66.

38 Natanzi, 204,; для обозначения понятия Караунас cp. Barthold, Vorlesungen, 215, но прежде всех Аubin, Qаraunas. und Аndo. Еmire, 5255., его предположение о том, что когда известные родовые князья после 1350 года командовали соединениями Караунас, то речь шла в отношении последних о родовом союзе, не является вынужденным. Если можно верить Арабшаху (47), у того султана, выходца из рода Караунас, было по одному визирю из значительных четырех южночагатаевских княжеских родов; этим он продемонстрировал свою волю образовать власть, стоящую над ними (ср. ниже 104).

39 Natanzi, 117, 204; Sämi/T., 15; Häfiz-i Abrü/T., 12; Jazdi, I, 32; Hwandamir, Habib, III, 398; cp. Taiose Barthold, Vorlesungen, 218f. n Manz, Rise, 27f und dies., The Ulus Chaghatay, 83 ff.

40 Barthold, Vorlesungen, 215; Clavljo, Narrative, 122.

41 Natanzi, 205; Sämi/T., 15.

42 SämT/T., 16; Häfiz-i Abrü/T., 12.

43 Jazdi, 1,35.

44 Hafiz-iAbru/T., 12f.

45 Sämi/T., 16; Jazdi, I, 36, Häfiz-i Abrü/T., 13.

46 Jazdi, l, 37ff.; Häfiz-i Abrü/T., 13.

47 Jazdi, I, 38f.

48 Ebd., 40-42; Hafiz-i Abru/T., 13f.

49 Jazdi, I, 43.

50 Taм же, 44.

51 Natanzi, 210; Sämi/T., 18f, Jazdi, I, 45-47.

52 Sämi/T., 25; Jazdi, 165 f.

53 Ср., например, Natanzi 217.

54 Jazdi, I, 67.

55 Taм же, 68, cтрока Ebd., 68, Zone 2: R-s-m-s; Jazdi, /U., 1021: Sarns; SämT/ T., 25 ult.: R-z-maz.

56 Об этом хадисе см. Ihn Hanbai, Musnad, IV, 10; Darimi, Sunan, ru'ja, Nr. 2; сон «парит» над сновидуем, и когда тот о нем рассказывает, то он сбывается (Darimi, ebd., Nr. 11; Ibn Hanbai, a.a.O.).

57 Cypa 38, 26.

58 Мухаммед, вероятно, после того как увидел сон, отправился в 628 году в паломничество в Мекку, по отношению к которой тогда он был настроен враждебно. Это мероприятие окончилось у Худайбия, которое создало — вопреки намерению жителей Мекки — предпосылки для овладения городом Пророком в 630 году.

59 Jardi, I, 681., vgl. Sämi/T., 26 mid Natanzi, 220.

60 Jazdi, 1,67.

61 Taм же, 71, Natanzi, not.

62 Jazdi, 72.

63 Natanzi, 129.

64 Jazdi, 1,73 ult.

65 Natanzi, 129.

66 Там же, 222. KaKy Sämi/T., 27,Taicny Natanzi, 221 и 222 съезд князей бы л ошибочно перенесен на 761 год (начался 23.11.1359). Jazdi, I, 72, Zeile 6 h Fasih al-Hwäfi, Mugmal, IV, приводят год 765, что соответствует течению событий. Только к 765 году подходят также данные о «годе дракона» Sami/Т. , 28 относит дату следующего нападения монголов на «год змеи» , под чем, возможно, подразумевается 766 год — еще одна причина для датирования, которое я предпочитаю).