Трепет. Его девочка

13 глава

Какая глупость - не надеть белье, но надеть юбку разлетайку и открытый топик. Это я понимаю позже, когда мы приезжаем уже в третий дом, чтобы посмотреть щенка для Сашки. Во-первых, все эти люди - знакомые Рустама, и мне ужасно неудобно быть в таком виде, хотя я понимаю, что об отсутствии трусиков знать никто не может, даже сам Рустам, а вот то, что я без лифчика вполне очевидно. Хорошо, что никто не пялится, а то я бы вообще со стыда сгорела. Ну и во-вторых, Сашка на радостях постоянно носится, щенков берет на руки, обнимает и просит меня погладить. Мне приходится присаживаться и наклоняться, я без конца нервничаю, что кто-то может увидеть мой голый зад, поэтому придерживаю юбку и все время краснею.

В следующий раз нужно не забыть мысленно настучать себе по щекам, прежде чем решиться на подобную глупость...

- Больше всего мне понравилась эта... как ее... акита! - выпаливает Сашка, когда мы выходим из машины возле следующего места назначения. - Она чем-то на медведя похожа.

- Только не акита, - бурчит Анна Сергеевна. Я перевожу на женщину взгляд и в который раз за сегодня замечаю, что выглядеть она стала еще лучше. На ней новая одежда. Видно, что не очень дорогая, но тем не менее смотрится достойно. Она даже легкий макияж нанесла на лицо, чего раньше я никогда за ней не замечала. Спокойная жизнь и работа на новом месте благотворно влияют на нее, и она действительно пользуется этим шансом, который предоставил ей Рустам. Не каждый оценит, ведь многим сколько не дай, они так и будут превращать свою жизнь в помойку, но, слава богу, это не про Анну. Сашке очень нужна мама, и я счастлива, что женщина пытается исправить все свои ошибки и двигаться дальше.

- Давай насчет акиты подумаем потом, приятель, - отвечает Сашке Рустам. - Я хотел показать тебе как можно больше пород, но все же для квартиры акита не подойдет. Они вырастают слишком крупными. Вы с мамой не справитесь.

Я наблюдаю, как брат доверительно вкладывает свою ладошку в широкую ладонь Рустама, и они вместе идут к воротам дома. Так странно. У меня не впервые в голове проскальзывает мысль, что Рустам умеет общаться с детьми. Я имею в виду, да он появился в нашей с мамой жизни, когда мне было десять, и тогда он, исходя из моих детских воспоминаний, был примерным отчимом, и это учитывая то, что я была старше Саши, а братишка ведь еще совсем мелкий. Откуда у Рустама столько навыков общения с детьми? Я ни разу не слышала от него или от мамы, что у Рустама есть или были младшие братья, сестры, получается, он от природы такой? Разве может в человеке одновременно сливаться столько несовместимого? Опасность и стремление защищать, заботливость и агрессивность, отстраненность и теплота...

- Ты наверное прав, дядя Рус, - вздыхает Сашка.

Мне все еще непривычно слышать такое обращение к Рустаму, но звучит и выглядит это довольно мило. Я невольно представляю себе наше с ним возможное будущее, в которое страшно заглядывать, и все же иногда я позволяю себе это. Там, через много лет, может быть, он захочет ребенка, может быть, и я захочу, как мы будем смотреться настоящей семьей? Смогу ли я так? Это ведь не просто решение отдаться...

- Яна, - Анна Сергеевна осторожно касается моего плеча, после того, как Рустам представляет нас своим друзьям, которые тут же приглашают нас войти в дом и посмотреть на щенков. Когда мы ехали в первый дом, я боялась, вдруг эти люди окажутся их общими с мамой знакомыми? Вдруг они узнают меня? Что они подумают? Поймут ли что-нибудь о нас с Рустамом? Но, видимо, он предусмотрел, чтобы общих знакомых среди них не было, поэтому сейчас я чувствую себя уже вполне расслабленно. По крайней мере, не дергаюсь хотя бы насчет этого.

Сашка с Рустамом уходят вперед, мы с Анной задерживаемся в прихожей. Я вопросительно смотрю на женщину. Взгляд у нее обеспокоенный и смущенный. Она заламывает пальцы, словно ей трудно и неловко говорить со мной.

- Что такое?

- Яна, у тебя... у вас... все нормально? Я... меня по-прежнему беспокоит тот факт, что ты и Рустам помогаете нам. Точно ли не происходит ничего... плохого?

Я слегка улыбаюсь. Что бы ни просиходило, она все равно не сможет на это никак повлиять.

- Не переживайте за меня, Анна. У меня все хорошо.

- Это радует, - кривит губы женщина.

Не верит.

Но если быть до конца честной, то на самом деле ведь все хорошо. Если не позволять мыслям о том, кем мне приходится Рустам, всплывать со дна подсознания на поверхность слишком часто, мне не на что жаловаться.

- Ты уж приезжай почаще. Сашка скучает очень. И надеется, что ты проводишь его в первый класс.

- Обязательно. Это событие я точно не пропущу, - подбадривающе сжимаю плечо женщины. Кажется, ей стало спокойнее. Я неожиданно задумываюсь, что ей ведь тоже может быть одиноко. Как и мне было. Это сейчас я общаюсь с Ляйсан, познакомилась еще с некоторыми коллегами, Нимб мне звонит иногда, правда, мы пока не виделись после встречи в кафе, но полепетать ни о чем по телефону она любит. Что если Анна тоже совсем одна? И после жизни с таким мудаком, как мой отец, ей просто трудно заводить знакомства?

- Ян! Посмотри какой хорошенький! - радостный возглас Сашки привлекает наше с Анной внимание, и сбивает меня с мысли. Мы заходим в гостиную, где на ковре перед камином сидит Саша с щенком спаниеля на руках. - И ему нравится моя машинка-бульдозер. Видишь, как облизывает? Думаю, я так и назову его, Бульдозер.

- Бульдозер? - усмехаюсь, потому что кличка для спаниеля не совсем подходящая, да и вообще необычная. Но это же Сашка.

- Ага. Дома можно будет звать его Буль.

Мне нравится видеть, каким счастливым стал мой братишка, и каждая новая порция счастья, будь то игрушка, или его ночовка у меня, или вот теперь собака, добавляет света его глазам.

Пока я любуюсь Сашей, происходит то, чего я никак не ожидаю. Рустам подходит ко мне со спины и кладет руки на талию, сжимает и притягивает к себе. Он не делает ничего плохого. Только обнимает и легко проводит губами по щеке, но на меня это производит такое же впечатление, как от взрыва атомной бомбы. Он впервые вот так прилюдно демонстрирует свое отношение ко мне. При своих знакомых, при Анне, и при Саше. Понятное же дело, что это не родственные объятия.

Я испуганно шарю взглядом по лицам присутствующих, страшась обнаружить на них недоумение или осуждение, но к собственному удивлению не вижу ничего. Они даже не смотрят на нас. Их вроде как не волнует, что Рустам меня обнял и поцеловал, словно это самая естественная вещь на свете.

*************

- Ты довольна? - в машине тихо. Сашка уснул, Бульдозер свернулся у него на коленях и тоже посапывает. Анна Сергеевна молча смотрит в окно - это я замечаю в зеркале заднего вида. Сегодняшний день прошел довольно насыщенно. Я думала, что после покупки щенка Рустам отвезет нас домой к Анне, а сам поедет по делам, но вместо этого мы отправились в парк, где неплохо провели время. Конечно, Рустам по большей части постоянно с кем-то говорил по телефону, решал рабочие моменты, а может быть и вопросы связанные со Звергом, но все равно мне было очень хорошо сегодня, и если уж отвечать на его вопрос, то я более чем довольна, поэтому повернув голову в сторону мужчины, киваю и благодарно улыбаюсь. Он улыбается в ответ, но мне кажется, что моего кивка и улыбки недостаточно.

- Спасибо тебе, - произношу тихо, но стараюсь вложить в интонацию все, что чувствую, а я по-настоящему ценю то, что он делает для меня, для Саши и Анны. Это заслуживает благодарности и уважения, даже несмотря на то, как все начиналось между нами, и каким было и есть его главное условие.

- Пожалуйста, Ян. Я хотел вечером заехать куда-нибудь поужинать вдвоем, но мне показалось, что ты какая-то взвинченная сегодня.

Я сглатываю и прикусываю губу. Ему не показалось. Моя нервозность связана аж с двумя обстоятельствами: отсутствием белья и открытым проявлением чувств со стороны Рустама. Сегодня он то и дело стремился касаться меня, обнимать и целовать. Несколько раз я замечала взгляды прохожих в парке. Эти люди мне не знакомы, но я все равно дергалась и отстранялась. От внимания Рустама это, разумеется, не укрылось. Он не настаивал, но зубы стискивал, и взгляд его утяжелялся. Ну а чего он от меня хочет? Чтобы я так быстро стала демонстрировать нашу с ним связь? Не думаю, что я готова. Кроме того, его близость рождает во мне слишком приятные ощущения. А когда на тебе нет лифчика и трусов, то любое возбуждение может иметь свои видимые последствия...

- Я бы хотела поехать домой, - отвечаю мужчине, не вдаваясь в подробности. Мне действительно хочется домой. Там мы с Рустамом кажемся безопаснее и правильнее. И там я смогу наконец переодеться. Точнее одеться.

Рустам молча едет к дому Анны, там на руках несет Сашку до квартиры, сразу укладывает в кровать. Я несу Бульдозера, а Анна различные принадлежности для собак, которые мы накупили после парка. Женщина весь день ведет себя очень скромно и тихо, мне даже кажется она в какой-то степени побаивается Рустама, все время настороженно косится в его сторону, вздрагивает, когда он к ней обращается. Наверное она чувствует себя зависимым от него, как и я, только немного иначе.

Поцеловав братишку в щечку и подоткнув одеяло, я выхожу из его комнаты и бесшумно закрываю дверь. Еще раз про себя поражаюсь умению Рустама обращаться с детьми. Ему ведь и говорить не пришлось "донеси, пожалуйста, Сашу до квартиры, чтобы не будить", он сам все сделал. Не понимаю, почему я замечаю эти мелочи, потому что мысленно примеряю на него образ отца? Удивительно, что почему-то меня больше не ранит тот факт, что он и мне был как отец, хотя раньше от этого передергивало, но сейчас я словно отдаляюсь от этого факта. Отчасти сознательно, отчасти интуитивно.

- Тебе идет быть отцом, - осторожно замечаю, когда мы спускаемся на лифте вниз. Думаю, это должно ему польстить, ведь это комплимент, но он отчего-то хмурится, желваки начинают ходить на скулах, поэтому я поспешно добавляю:

- Я имею в виду, что с Сашкой ты так здорово смотришься. Я вовсе не пыталась напомнить, что ты мой отчим, то есть был моим отчимом... В общем, я не об этом. Мне лишь показалось, что ты умеешь обращаться с детьми, вот и все. И я не планировала просить тебя о ребенке. Я согласна, что рано, да и в принципе я не думала об этом... вот...

- Я понял, Ян, - выдыхает мужчина как-то с горечью. - Рад, что ты считаешь меня хорошим отцом.

Ответ слишком сухой, так что я решаю не развивать эту тему.

Мы выходим на улицу и направляемся к машине. Вроде ничего такого я ему не сказала, но у меня создается впечатление, что я что-то испортила, что-то важное упустила из виду. Его так сложно понять. Рустам хоть и заботливый, все же слишком закрытый. Мне всегда было трудно с ним говорить. Учитывая то, что я сама не особо общительная, мы как два закупоренных сосуда, прячущих друг от друга свое содержимое.

Неожиданно в груди рождается страх, что сейчас он не останется со мной. Отвезет домой, молча уедет снова по делам, оставит одну, ведь он и так провел весь день с нами. Его безумие не коснется меня, не выплеснется на волю, и мне останется просто это принять. Может я идиотка, но мои собственные права в наших с ним отношениях мне по-прежнему не ясны. Мы ведь толком не говорили об этом. Наверное, пора это сделать.

- Стой, - хватаю его за руку и тяну на себя, когда мы равняемся с машиной. Рустам поворачивается ко мне и окидывает непонимающим взглядом. Еще бы я себя понимала...

- Хочу... кое-что попробовать...

Я машинально оглядываюсь, смотрю, много ли людей вокруг, но так как сейчас поздний вечер, а мы находимся в довольно тихом и отдаленном от нашего прежнего дома районе, если рядом и есть прохожие, то они вряд ли знают меня или Рустама, поэтому спустя несколько секунд я поднимаю глаза на мужчину, встаю на цыпочки и тянусь к его губам. Он не помогает. То есть не наклоняется и не тянется в ответ. Просто стоит и смотрит, лишь слегка потемневшие глаза и складка между бровями говорят о его напряжении. Мне хочется залезть к нему в голову и прочитать мысли. Что он сейчас думает обо мне? Он хочет, чтобы я его сама поцеловала? Он понимает, что для меня это большой шаг - вот так на улице тянуться к его губам, хоть рядом почти никого нет, но все же это непросто?

Чтобы удержать равновесие, я сначала цепляюсь за его плечи, затем скольжу ладонями к шее, обхватываю лицо, пальцами провожу по щетине на щеках. Прохладный вечерний воздух касается моих обнаженных бедер, которые спасает только тоненькая ткань юбки. В противовес ему густой жар расползается в промежности, напоминая, на что способно мое тело, когда над ним властвует Рустам.

Я касаюсь его губ неспешно, медленно прижимаюсь, всасываю нижнюю и не прекращаю наблюдать за реакцией мужчины на мой поцелуй. Он по-прежнему не реагирует. Меня начинает это нервировать. Всего пару дней назад он сходил с ума от одной моей близости, а теперь я целую его, а он остается таким собранным и спокойным, почти равнодушным, хотя на мне нет лифчика, и я впервые проявляю к нему чувства на публике, какой бы крохотной она в данный момент ни была.

Пока смелость окончательно не покинула меня, углубляю поцелуй, сильнее вдавливаю пальцы в щеки и проникаю языком в рот мужчины. Рустам позволяет себя целовать. Не отвечает, а лишь не сопротивляется. Как и утром мне не хватает его безумия, его страсти и несдержанности, но как их вызвать, я не знаю. Из дома утром я почти без белья вышла, и тем не менее, он не отреагировал, как я хотела. И вот сейчас реакция совсем не та, что я жду.

Моя грудь почти вжимается в его грудь. Соски ноют от накатывающего возбуждения, бедра горят, а сердце грохочет, будто мне дозу адреналина вкололи. Рустам все еще не двигается, лишь его руки ложатся на мою талию и слегка сжимают. Я не сдаюсь, продолжая проталиквать язык ему в рот, в какой-то момент наконец ощущаю сдавливание на бедрах и резкий рывок на себя. Выдыхаю со стоном. Наслаждание, концентрирующееся внизу живота, усиливается. Ступни взлетают над землей - это Рустам меня поднимает, практически опрокидывает на себя и глухо рычит мне рот.

Я погружаюсь пальцами в его волосы, слегка царапаю, второй рукой вожу по его плечам, наслаждаясь тем, какие они твердые.

- Ты ведь сейчас никуда не уедешь? - выдыхаю, когда удается отлепиться от его губ. Он, наверное, и не понимает, насколько важно мне получить ответ на это вопрос.

- А ты хочешь, чтобы я уехал?

Качаю головой и вновь сжимаю пальцы на его щеках, провожу большим по нижней губе и еще раз целую.

- Значит, не уеду.

Мне нравится, как хрипло звучит его голос. Я размышляю несколько секунд, уместно ли будет сделать то, что мне хочется, и приняв решение, что вполне, я беру его ладонь и кладу себе на ягодицы. Поблизости никого нет, свет фонарей на нас не падает, так что ничего страшного. Знаю, что ткань юбки довольно тонкая, поэтому он с легкосостью сможет обнаружить, что трусиков на мне нет. Задерживаю дыхание в предвкушении его срыва, но его не следует. Рустам просто гладит мои бедры, внимательно вглядывается мне в глаза и улыбается уголками губ. Мне становится не по себе, что я перегибаю палку, ведь только недавно я не была готова с ним быть, а сейчас позволяю себе лишнее, потому что мне не хвататет его эмоций. Эмоций, который так и остаются недоступны.

- Просто захотелось, - предпринимаю попытку объяснить свое поведение, на что в ответ получаю кривую усмешку.

- Я не против, Ян.

Мы садимся в машину, и я все еще ощущаю сильное напряжение между ног и целый ураган чувств внутри себя. Так много эмоций меня одолевает. Мужчина, который сидит рядом, загадка. Он столько признаний сделал, а все равно остался непонятным. Я наблюдаю за ним украдкой и пытаюсь понять по лицу, что он сейчас испытывает, но сделать это практически невозможно. Видимо, я все же была права - сдерживать себя после нашей близости ему проще удается, а возможно, настанет день и от его чувств вовсе ничего не останется. Это пугает меня не так, как раньше. Сейчас в моей душе что-то болезненно сжимается и тянет, протестуя против негативных мыслей. Чтобы немножко отвлечься, я начинаю разговор, который давно меня беспокоил.

- Что насчет можно и нельзя? - спрашиваю, повернув голову в сторону Рустама. Он выруливает из двора, плавно касаясь руля.

- О чем ты?

- О свои и твоих правах. Я имею в виду наши отношения. Ты сказал, что мы будем жить вместе. Что это означает? У нас все не совсем честно. Ты помогаешь мне с Сашкой. Знаю, что не обязан, поэтому и спрашиваю о том, что допустимо между нами, а что нет. И прежде чем ты ответишь, хочу заявить, что вовсе не собираюсь считаться бесправной. То есть, я не стану терпеть какую-то несправедливость в свою сторону. Достаточно того, что ты мне ничего не рассказываешь о своей жизни, работе, проблемах. Это уже само по себе несправедливо.

Рустам вскидывает брови и немного хмурится, словно ему не нравится то, что я сказала. Что именно не нравится? Что я требую каких-то прав?

- Чего именно ты хочешь, малыш? - качает головой и спрашивает полуохрипшим голосом.

Я непроизвольно сминаю ткань юбки, из-за чего она задирается, оголяя колени и бедра. Замечаю, как взгляд Рустама стекает к моим ногам, поднимается к груди, после чего возвращается к дороге.

- Хочу, чтобы ты сказал, кто я для тебя.

- Ты - все, - просто отвечает он, а у меня грудь сдавливает от этой простой фразы.