Трепет. Его девочка

17 глава

- Так значит, это твой дом? - следующим утром мы с Нимб завтракаем на кухне. Точнее завтракаю я, а Нимб с серо-зеленым лицом пьет чай с лимоном и пытается прийти в себя после вчерашней пьянки в одиночестве. Я не задаю вопросов о Кариме, писал ли он ей или звонил, или звонил ли кто-то из ее семьи - не хочу начинать утро с болезненных для девушки тем. Она лишь спрашивает "как мы здесь оказались?", потому что половину о предыдущем вечере не помнит. Я ей объясняю, что Рустам нас привез, аккуратно при этом обхожу тот момент, когда он говорил с Каримом по телефону и объяснял, что Нимб останется у нас. Я не знаю, рассказал ли он другу, что девушка была сильно пьяна - они ведь могли уже сегодня увидеться. Рустам уехал рано утром, и мы еще не созванивались, но я надеюсь, что он не стал сыпать подробностями о состоянии Нимб в разговоре с Ахметовым.

Ночью Рустам был рядом. Я впервые спала с ним в его спальне, в его постели. Это было странно, потому что... когда-то в этой постели спала с ним мама. Он не трогал меня, словно чувствовал - это не то место, где я могу позволить себе и ему подобное. Рустам просто обнимал, прижимал к себе и дарил то необходимое мне чувство безопасности, которое только он способен подарить. Он уже заснул, а я все лежала, пальцами водила по его предплечьям, по вздувшимся тугим венам, и думала о том, что трепет, который сначала я ощущала лишь иногда рядом с ним, с каждым днем становится сильнее и болезненнее, он меня полностью заполняет, и мне уже с трудом представляется день, когда между нами ничего не будет. Я представляла, что он скажет мне "иди, ты свободна", а мне не надо. Я представляла, что снова сделаю ему больно, назвав наши отношения грязью или посчитав чужое мнение о нас более важным, и он больше не захочет этого терпеть и прощать. Смогу ли я так просто смотреть, как он уходит? Смогу ли смириться с тем, что он где-то счастлив, но без меня?

- В этом доме мы жили с мамой, - отвечаю тихо и все же ставлю перед подругой тарелку с панкейками, посыпанными кленовым сиропом и орехами. Не хочется, чтобы она уезжала совсем голодная.

- С мамой? - немного растерянно спрашивает Нимб, вилкой скидывая с блинчиков орехи.

- Да. С мамой.

Не знаю, почему решаюсь начать этот разговор. Может, потому что Нимб мне уже призналась в чувствах к сводному брату, и я ее не осудила, а мне в свою очередь хочется тоже с кем-то поделиться. По-настоящему. Просто поговорить и прекратить делать из этого болезненную тайну между мной и Рустамом. Ситуация с Ренатой стала своеобразным триггером, толчком к тому, чтобы перестать скрываться. Только сейчас я сама контролирую ситуацию. Мне хочется признаться, мне это необходимо. Рустам сказал, что не собирается прятаться, значит, я тоже должна принять решение. Думаю, мне будет легче, если я постепенно перестану бояться говорить об этом открыто. Конечно, не кричать на весь мир, но тем не менее это позволит мне быть готовой к тому, если весь мир как-то сам узнает.

Еще маленькая часть меня с треском отламывается, когда я произношу:

- Рустам был моим отчимом.

Вилка с насаженным кусочком панкейка замирает у рта Нимб. Она переводит на меня взгляд и некоторое время молчит, тупо хлопая пушистыми ресницами.

- Мне было десять, когда они с мамой поженились. Чуть больше полугода назад она умерла. Чуть меньше месяца мы с Рустамом... - голос срывается на этом моменте и мне приходится приложить усилия, чтобы выровнять его и договорить, - ... мы вроде как вместе. У нас... отношения. У меня связь с моим отчимом. Это не просто какой-то мужчина. Это бывший муж моей мамы.

Выдыхаю и опускаю глаза. Вот. Сказала. Не так уж и страшно. Страшнее услышать, что на это скажет Нимб. Но девушка пока ничего не говорит. Я слышу звяканье вилки об тарелку и тяжелый выдох.

- Осуждаешь? - задаю тот же самый вопрос, что она задала мне в кафе, когда призналась в чувствах к сводному брату.

- Вовсе нет. Не осуждаю. Хотя это странно, - протягивает она, затем поспешно добавляет, - ну, не потому, что я считаю это ужасным, просто у меня ведь тоже есть отчимом, поэтому с трудом представляю, чтобы я к нему страстью воспылала. Но он, конечно, выглядит не так, как твой Рустам. Карим, наверное, лишь на пару лет младше Рустама. Моему-то отчиму уже около шестидесяти.

- Спасибо, - нахожу в себе силы улыбнуться и посмотреть на Нимб. Она разглядывает меня с любопытством. - Спасибо, что не судишь. Мне об этом вообще поговорить не с кем. И да, наверное я б тоже не смогла воспылать страстью к Рустаму, если бы на данный момент ему было около шестидесяти.

- Знаешь, я даже рада, что ты сказала, и что у тебя все так в жизни - только не ори на меня, - хихикает девушка и заправляет кудрявый локон за ухо, - просто... не так страшно и одиноко, когда ты не одна ненормальная в мире, понимаешь, да?

Моя улыбка становится шире.

- Да. Понимаю. Еще как понимаю.

Действительно не так страшно и одиноко.

- Ладно. Давай доедать и собираться. Мне сегодня на работу, а потом еще в клинику ехать.

Нимб морщится и все же проталкивает кусочек блинчика в рот.

- Придется ехать домой. Совсем не хочется.

- Лучше на учебу.

- Да уж. Вид для учебы у меня какой-то не очень...

Мы встречаемся взглядами и смеемся. У Нимб залегли мешки под глазами, волосы потрепаны, а одежда сильно измялась после ночи. Она хоть и улыбается, я вижу по ее лицу, что ей очень больно и тяжело. Жаль, что разговорами подобную боль унять невозможно.

- Знаешь, если вы с Рустамом смолги преодолеть такой барьер, как отчим-падчерица, думаю, у нас с Каримом получилось бы преодолеть и наш барьер тоже. Если бы... он любил меня.

- Не делай глупостей, - я перегибаюсь через стол и накрываю ее руку своей. - Только больнее себе сделаешь. У него невеста, которая скоро станет женой.

Она лишь качает головой и грустно усмехается.

- Я слишком люблю его, чтобы не попробовать.

Слова Нимб звучат как эхо слов Рустама, что он сказал мне однажды. И глядя на нее я вдруг понимаю, что сейчас, в этот самый миг, стала чуть больше понимать его чувства ко мне и их силу.

****************

Ахметов с утра злой как черт. Даже наброски будущих картин, которые я кладу перед ним на стол, не меняют его настроения. Он в принципе не особо приятный тип, хоть и справедливый, а сегодня буквально пребывает в состоянии на грани бешенства. Вся наша команда летает из одного угла галереи в другой, лишь бы не сталкиваться с ним. Могу предположить, что его настроение как-то связано с Нимб. Дело в том, что когда после завтрака водитель довез нас до ее дома, в машине мы еще немного поговорили о наших с Рустамом отношениях, после чего она вышла из авто и с отчаянным взглядом поплелась к особняку, и я точно видела у ворот Карима. Он смотрел на нее крайне недоброжелательно. Наверное что-то все же выяснил о причине, по которой она не приехала вчера ночевать. Но никаких точных доказательств у меня нет, да и в любом случае, это не мое дело. Лезть в отношения босса с его сводной сестрой я не собираюсь, несмотря на тайну, что она мне открыла.

Выслушав пару сотен недовольных замечаний Ахметова относительно набросков для выставки, я плетусь к себе в кабинет, где пытаюсь скорректировать все, что он отметил. При этом переступаю через себя, потому что как художнику, мне не нравится, когда кто-то оказывает давление на мою творческую работу. Но здесь ничего не поделать. Босс есть босс. Я замечаю, что внутри меня появляется какое-то спокойствие, уверенность, даже не знаю, как это все назвать. Еще пару недель назад, если бы я нарисовала что-то, да что угодно, и другой человек высказал недовольство, я бы расклеилась, рассыпалась, а сейчас, хоть и злюсь, но неуверенной и оскорбленной себя вовсе не чувствую.

До обеда успеваю закончить исправленные наброски, после чего еду в клинику на прием к врачу. Слава богу врач оказывается женщиной. Я и так нервничала из-за этих противозачаточных, а если бы меня осматривал мужчина, то вообще бы со стыда сгорела.

Врач выписывает мне рецепт и подробно объясняет, когда начинать пить таблетки и как. Я собираюсь купить все необходимое, как только покину больницу. В который раз поражаюсь тому, что такое происходит в моей жизни - я покупаю таблетки, чтобы не забеременеть от Рустама...

Остаток рабочего дня проходит в такой же нервной суете, как и его начало, потому что настроение Ахметова ни капли не улучшается. После двух очередных отказов, я все же наконец получаю утверждение своих набросков, что позволяет мне с облегчением выдохнуть.

- Как с цепи сорвался сегодня. Может у него с Мадиной какие-то проблемы возникли, - бурчит Ляйсан, в тысячный раз переделывая макет выставки, по которому будут размещаться картины. - Клянусь, если он еще раз меня отошлет, я брошу ему планшет в голову.

Мне откровенно смешно, потому что мы обе знаем, что не бросит. Но в качестве поддержки, я скрещиваю пальцы на руках и шепчу ободряющие слова. В конце концов, Ляйсан не допустила никаких кошмарных ошибок в работе, просто кое-кто не в духе...

Из любопытства и искреннего беспокойства я набираю Нимб, когда выхожу из галереи, чтобы поинтересоваться, как у нее дела, но девушка не отвечает. Наверное отсыпается или просто не хочет болтать.

Кидаю телефон в сумку и тут же оглядываю парковку в поисках машины Валерия. Но ее нет. Вместо нее замечаю внедорожник Рустама. Значит, он решил сам за мной приехать. И даже не позвонил. Это что-то вроде сюрприза?

Когда направляюсь к нему, ощущаю волнение, разливающееся по рукам и животу. Вчера у нас не было секса, и я успела по нему соскучиться. Потому что секс - это как наркотик. Или дело все-таки не в самом сексе, а в человеке, с которым ты им занимаешься?

- Привет, - здороваюсь с мужчиной, забравшись в салон.

- Привет, Ян.

- Не ожидала тебя увидеть. Думала, Валерий довезет.

- Захотел сам. Специально пораньше освободился.

Пристегнувшись, перевожу на него взгляд, и по привычке оглядываю с ног до головы. Сегодня на нем непривычная темно-синего цвета рубашка. Ему идет. Щетина уже сильно отросла, и если он не начнет бриться в скором времени, то она превратится в густую бороду.

Скольжу взглядом по груди, животу и зацепляюсь взглядом за рукоять пистолета, торчащего из-за пояса брюк. Непроизвольно вздрагиваю, глядя на оружие, сама не знаю, отчего больше - из-за тревоги или из-за того, что оружие ему очень идет, как я уже отмечала раньше.

- Ты... у тебя какие-то проблемы, Рустам? Это из-за отца? Или Зверга?

Рустам прослеживает мой взгляд, после чего качает головой.

- Все в порядке, Ян.

- В порядке? Когда все в порядке, ты не носишь с собой оружие.

- Давай не будем, малыш, - он раздраженно вздыхает, затем трогается с места.

Снова у него какие-то тайны, о которых мне знать не следует. Как он не может понять, что меня это очень напрягает? Если он хочет связать жизнь со мной, а насколько мне удалось понять, он хочет, то должен понимать - на меня его опасная деятельность тоже может оказать влияние. Хватает проблем с отцом и Звергом.

- Ты не узнал насчет отца? Это мог быть он у кафе вчера? - не собираюсь совсем молчать, к тому же насчет отца знать я имею право.

- Маловероятно. Но я проверяю. Твой отец, конечно, ублюдок, но не самоубийца. Не думаю, что он стал бы вредить тебе, зная, что я его с землей сравняю в таком случае.

- А ты... мог бы убить его? - несмотря на то, что я сама боюсь и презираю отца, мне противно от мысли, что Рустам мог бы быть убийцей. И что бы он там ни думал, спрашиваю я его сейчас на полном серьезе.

- Я образно выразился, Ян, - усмехается мужчина и тем самым успокаивает меня. - Хватит о нем. Просто постарайся пока не ездить никуда одна или не предупредив меня. И лучше скажи, поесть заедем или сразу домой?

- Давай домой. Можно и туда еду заказать.

- Как скажешь. Как прошел прием у врача? У тебя все нормально?

Его взгляд обжигает мои плечи и грудь, руки чуть сильнее сжимают руль.

Интересно, он так же, как и я ждет того момента, когда заниматься сексом нам можно будет без каких-либо препятствий? Я все еще помню тугую пульсацию внутри себя в наш первый раз и трение оголенной плоти о плоть. Между ног становится влажно и жарко. Я облизываю губы и слегка свожу бедра вместе. Глаза вновь падают на пистолет у него за поясом. Мысли мечутся между воспоминаниями о сне, в котором Рустам скользил стволом по моим бедрам, и том дне, когда он учил меня стрелять в тире.

- Да, все хорошо. Мне выписали таблетки. Я уже купила, - голос звучит слишком низко и хрипло, и от внимания Рустама не укрывается тот факт, что я то и дело кошусь на оружие.

- Тебя так беспокоит пистолет?

- Нет, не совсем, - качаю головой и снова облизываю губы. - Он... кое-что мне напоминает...

- Да? Что именно? Расскажи.