Трепет. Его девочка

4 глава

Жесткие губы накрывают мой рот, не давая шанса отвернуться или отказаться. Язык проскальзывает внутрь, а пальцы глубже скользят между половых губ, надавливают на вход, вырывая стон из моего горла, затем двигаются обратно и снова резко вперед.

Я не знаю, на каких ощущениях состредоточиться. С одной стороны, вкус виски и сигарет у меня во рту, такой непривычный, мужской. Его вкус, которого я никогда не должна была узнать. С другой, нетерпеливые грубые пальцы у меня между ног, не щадящие меня своими настойчивыми движениями, сводящие с ума и причиняющие мучительную боль, потому что внутренние мышцы сводит слишком сильно, я хочу, чтобы это напряжение исчезло, но как его убрать не знаю, продолжаю стонать в рот мужчине. Он словно ловит каждый звук, забирает в себя мое дыхание, обводит языком зубы, ищет мой язык.

Пальцы Рустама сжимают волосы у корней, прижимая голову к плечу, щетина на подбородке царапает кожу.

Давай же. Сделай то, чего ты так хочешь! Возьми свою плату за помощь.

Меня начинает трясти, я хватаюсь руками за его предплечье, чувствую, как рука ритмично двигается, продолжая ласкать меня внизу. Это очень приятно. Невыносимо. Меня это злит, ведь я вовсе не хочу отвечать на его ласки. Кусаю его за нижнюю губу, чтобы он хотя бы целовать меня прекратил. Это срабатывает, потому что мужчина крепко матерится, оторвавшись от моего рта. Я смотрю на его губы, хотя очень трудно сфокусировать взгляд. Жжение и томление внизу живота продолжают туманить разум. Вижу, как он рукой вытирает кровь большим пальцем. Больше не сжимает мои волосы. Я делаю рывок вперед, желая избавиться от его руки, терзающей мою промежность, но он крепче прижимает ладонь, ребром надавливая на клитор.

Господи... о чем я думала...

Рустам накрывает мой рот пальцем, которым только что вытер кровь с губ, и проталкивает внутрь. Железный привкус растекается по языку ядом. Я отчаянно подавляю в себе желание всосать кровь в себя, прикусить его палец зубами и снова всосать. Я о таком еще никогда не фантазировала. Он делает меня грязной.

- Плевать с кем, Яна, да? Только Зверга ты не хотела. Плевать, когда? Что же ты так дрожишь? Хочешь, чтобы все сегодня случилось? Сейчас? Или наоборот не хочешь?

Я ничего не отвечаю, только мычу, рассыпаясь на части от наслаждения, которое меня пронзает, парализует мое тело, оставляя его во власти его рук и голоса.

- Бл*дь, - хрипит он.

Я почти не слышу. Не вижу и не соображаю. Это вообще не я сейчас. Кто-то другой. Я не могу этого хотеть, не могу сходить с ума от желания, не могу наслаждаться его руками и вкусом его крови на языке.

Рустам резко прекращает движение пальцами между ног, подхватывает меня на руки и куда-то несет. Через мгновение я ощущаю спиной прохладу и мягкость. Мужчина укладывает меня на постель и сам ложится сверху. Я почти ненавижу за себя за мысль, что мне нравится эта тяжесть. Нравится смотреть на него снизу-вверх, когда он вот так нависает надо мной. Большой и красивый.

- Дурочка, бл*дь, зачем ты смотришь на меня так, ты же с ума меня сведешь...

Горячие губы снова накрывают рот, дико и нетерпеливо, словно он ждал этого целую вечность, затем отрываются, позволяя мне дышать свободнее, и начинают целовать шею, плечи, посасывать кожу под лямками лифчика, кончик языка обводит впадину внизу горла. Влажно. Мокро. Горячо. Я непроизвольно свожу ноги, но он коленом не дает мне этого сделать.

- Тише-тише, - шепчет Рустам.

Слышу, как рвется ткань лифчика, влажный рот тут же смыкается на соске, а пальцы ползут вниз по животу и снова ныряют между ног, возобновляя сводящую с ума ласку.

Кажется, я сейчас умру. Взорвусь просто и растворюсь в воздухе.

- Никогда не говори, что тебе плевать, когда и с кем, девочка. Не плевать, и ты это знаешь.

Рустам спускается ниже, не переставая ласкать меня пальцами, целует живот, погружает язык в пупок, прикусывает кожу под ним. Жар между ног достигает максимального предела. Я мечусь головой по подушке, сжимаю пальцами простыню, бедра свожу, но мне мешает его тело. Его широкие плечи, на которые он закидывает мои ноги. Я изо всех сил сопротивляюсь подступающему урагану, норовящему меня снести, но разве это возможно остановить? Рустам начинает быстрее двигать пальцами, мое горло сдавливает спазм, я не могу ни закричать, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Просто выгибаюсь дугой, когда его пальцы собирают влагу с половых губ, размазывают по бедрам и животу, после чего он облизывает меня горячим языком и одновременно давит большим пальцем на клитор. Перед глазами темнеет, а тело прошибает дрожь и болезненное удовольствие взрывной волной сносящее остатки моего разума.

Я открываю рот в безвучном крике, ловлю воздух, а вдохнуть не могу, бедрами сжимаю шею Рустама, он не прекращает ласкать меня пальцами, не прекращает жадно облизывать, всего на миг отпускает, но лишь затем, чтобы перевернуть на живот, слегка приподнять за бедра и снова начать ласкать. Теперь он мнет мои ягодицы, кусает и пальцами водит от клитора до ануса, надавливает то сильнее, то слабее, чуть проникает в меня растягивает, потом прекращает и опять начинает кружить по клитору. Я должна думать о том, что не могу быть такой перед ним, не могу чувствовать все это, наслаждаться, ведь это неправильно, но мысли плывут, их сносит еще одна волна удовольствия, накрывает меня с головой, вынуждая завизжать в подушку.

Вместе с криком и оргазмом, который я еще ни разу в жизни не получала, а сегодня достигла аж дважды, из глаз начинают литься слезы. Я рыдаю, стучу по подушке кулаками. Меня только что второй раз довел до экстаза ОН. Почему именно он?! Почему! Почему мне хорошо с ним?! Я хочу, чтобы мне было плохо! Хочу, чтобы ему было плохо. Не хочу погибать в этом чувстве, отравляющем меня.

********************

- Тихо, малыш, тихо, - ощущаю его теплые ладони на спине. Его дыхание проходит вдоль позвоночника, опаляет шею и затылок. - Ничего я больше не сделаю. Успокойся.

- У..уйди... - выдавливаю из себя, когда мужчина слегка приподнимает меня, поворачивает к себе и прижимает к груди, целует мокрые от слез щеки, гладит волосы.

- Никуда я не уйду, девочка, тихо. Я тебя не трону.

- Не...наввви...жу.

- Яна...

- Я т...тебя... ненавиииижу... - бью его кулаками по спине, утыкаюсь носом в грудь, стараюсь не вдыхать его запах, но он уже во мне, под моей кожей, в моей крови. - Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу тебя.

- Знаю, малыш. Знаю.

- Неужели т...ты не п..понимаешь, что я чувствую?! Я у...ужасная. Ужасная.

- Нет, малыш, ты не ужасная. Это я виноват. Мне не стоило сейчас... я сорвался. Прости меня, Яна.

Он берет меня на руки и поднимается с кровати. Куда-то идет. Я абсолютно обессиленная держусь за его плечи, голова лежит на плече. Мне в одно и то же время хорошо и плохо. Плохо, потому что слишком хорошо. Душу грызет вина и отвращение к себе за пережитую страсть.

Рустам прямо в одежде забирается в большую ванную, усаживает меня на бортик и снимает остатки порванной блузки и юбку. Включает теплую воду и начинает поливать меня из душа, гладит тело, целует щеки и припухшие от его поцелуев губы.

- Прости меня, малыш, - не перестает повторять, снова целует, прижимает мое мокрое голое тело к себе. Теплая вода пропитывает его брюки и рубашку. Я невольно смотрю вниз на оттопырившуюся ткань его штанов, мокнущих от воды. Он меня хочет, но ничего не делает, чтобы утолить собственное желание. Стиснув зубы Рустам продолжает гладить меня, ласкать тело теплыми мокрыми руками. Я перевожу взгляд на его лицо. Темные глаза горят, подбородок напряжен, словно он держится из последних сил, когда пальцы проходят по соскам, обводят твердую горошину, следуют ниже, костяшками поглаживают живот.

Я сглатываю, потому что между ног вновь рождается сладкое томление и напряжение. Мое тело теперь знает, какое удовольствие могут доставить одни лишь его руки. Закрываю глаза и судорожно вздыхаю. Мне страшно представить, что было бы, если бы Рустам пошел дальше. Если бы сегодня на меня обрушилось все, не только наслаждение от его пальцев, губ и языка, если бы мы действительно занялись сексом, если бы я лишилась с ним девственности. Я бы сошла с ума. Я бы не выдержала. О чем я думала, когда пыталась взбесить его? Неужели я действительно считала, что смогу с ним играть? Игрок из меня так себе. Между ног до сих пор ноет от моей игры.

- Легче? - спрашивает Рустам. Его внимательный, слегка виноватый взгляд исследует мое лицо.

Я коротко киваю, хотя на самом деле не испытываю облегчения. В душе полный раздрай, тело дрожит, стыд отравляет кровь и подталкивает горечь к горлу. Теплая вода немного успокаивает спустя несколько минут, а еще успокаивает то, что Рустам не лезет ко мне, не рычит больше и не продолжает. Вместо этого помогает мне вылезть из ванны. Обращается со мной как с маленькой. Я в таком смятении, что мне даже плевать, что стою абсолютно голая перед ним, он намеренно отводит взгляд, срывает чистое новое полотенце с крючка и закутывает меня в него. Несет обратно в комнату. Сам мокрый насквозь, но ему, кажется, плевать. Слезы снова собираются в уголках глаз от нежности, которую я ненавижу едва ли не больше, чем страсть, которую он испытывает ко мне, которую заставляет меня испытывать к нему.

Рустам опускает меня на кровать, одновременно с этим прижимается к моим губам, я не могу удержать стон, когда между ног опускаются его бедра, холодная мокрая ткань брюк касается кожи, напряженный член упирается в мою промежность ничем сейчас не прикрытую. Все еще влажную после оргазма. Я ногтями впиваюсь в его плечи, всхлипываю и пытаюсь оттолкнуть. Нет, нет... пожалуйста, только не снова. Прошу, не начинай снова.

Он отрывается от моих губ, лбом утыкается в мой лоб, смотрит, как слезы тонкими дорожками стекают по вискам.

- Прости. Больше не обижу, Яна. Я ничего тебе не сделаю.

- Отпусти меня, - шепчу еле слышно, глотая слезы.

Мне страшно просить его об этом. Как я могу? Он помог мне, помог Саше, а я... Я ничего ему не дала взамен. Я даже отплатить за помощь нормально не могу. Даже поблагодарить не смогла его достойно. Только злилась и рычала. Кончила и сразу обвинила его в своей же страсти. И чего я теперь жду? О чем прошу? Чтобы он оставил меня, при этом не оставляя Сашу?

- Я не могу... - отвечает мужчина спустя минуту молчания.

- Ты меня сломаешь, Рустам. Убьешь, уничтожишь...

Так и будет. Я знаю, если останусь с ним, рано или поздно сломаюсь. Невозможно вечно бороться с пагубными чувствами внутри себя. Из боя с самим собой люди всегда выходят покалеченными.

- Ты меня уже сломала. Убила, уничтожила, Яна. Без тебя я не хочу дальше... Не получается. Я вовсе не собирался на тебя набрасываться, - хрипит мужчина мне в губы. - Я хочу, чтобы ты просто была рядом. Позволила мне любить тебя, но я не железный... Ты... доводишь меня до безумия. Каждое твое слово, каждый взгляд в мою сторону... сводят меня с ума. Не играй со мной, девочка, не говори лжи и не провоцируй, это, бл*дь, сложно - сдерживать себя. Больше всего я сейчас хочу не останавливаться. Ты же чувствуешь это...

Он толкается бедрами вперед. Я выпускаю воздух с шипением сквозь стиснутые зубы, потому что это приятно. Это очень приятно и от этого мне тошно. Мне больно.

- Я хочу тебя. Очень хочу, но я не хочу, чтобы ты считала, что платишь мне за помощь своим телом.

- Но ведь так и есть... Я плачу. И я не хочу тебя хотеть.

- Я хочу, чтобы ты хотела меня хотеть. И так будет.

Он снова вдавливается в меня своим членом. Я зажумриваюсь, стараясь не представлять момента, как он входит в меня, как ощущается внутри, но представляю, ноги инстинктивно раздвигаются, сгибаются в коленях и поднимаюся чуть выше. Ненавижу себя за эти мысли.

- Нет ничего неправильного в нас с тобой, девочка.

Язык мужчины проходится по моему виску, ладони сжимают бедра, лезут под полотенце, мнут ягодицы. Слышу его хриплый выдох. Понимаю, что мы сейчас по грани ходим, и чтобы сорваться в пропасть, достаточно опустить руку, расстегнуть ширинку на его брюках и оттянуть влажную ткань вниз...

*************

- Все в нас с тобой неправильно, - отвечаю тихо, отворачивая лицо, когда губы Рустама снова проходятся в опасной близости от моих.

Он слегка приподнимается на локтях, пальцем вытирает слезы с моих глаз и заправляет прядку волос за ухо.

- Я люблю тебя, Яна.

- Я тебя не люблю, - отчаянно трясу головой.

- Пока так и есть. И только поэтому я сейчас уеду.

Сжимаю кулаки, ногтями больно впиваясь в кожу. Я прекрасно помню его слова про других женщин, и знаю, что если он уедет, то вряд ли останется этой ночью один. В том состоянии, в котором он сейчас находится, не думаю, что Рустам спокойно вернется в свой дом, чтобы просто поспать. Регина тогда в ресторане говорила, что он ее... трахал... в машине после того, как встретил меня в молле. А ведь тогда ничего особенного между нами не произошло. Что же с ним сейчас творится?

Удерживать я его не имею никакого права, хотя внутри все начинает болезненно сжиматься от одной мысли, что он будет с кем-то. Но если просить его остаться, значит, позволить ему продолжить, поэтому я ничего не говорю, когда он медленно поднимается с кровати и укрывает меня одеялом.

- В шкафу есть одежда. Халат и несколько новых вещей. Я позволил себе выбрать для тебя. Позже купишь, что захочешь, или заберешь из дома.

Рустам снимает мокрую рубашку и кидает на кресло рядом с кроватью, идет к шкафу, достает оттуда чистую и брюки, после чего начинает расстегивать ремень. Я наблюдаю за ним. Жадно обвожу его тело взглядом, отворачиваюсь только тогда, когда он остается в одних боксерах, которые, я уверена, тоже мокрые от воды, но Рустам будто щадит меня и не снимает белье. Сегодня кто-то, возможно, Регина, будет трогать его, прижиматься к нему. Он будет ласкать ее так же, как меня? До боли закусываю губу, потому что все это сводит меня с ума. Я его не люблю. И не хочу его хотеть, но при мысли что он хочет кого-то еще, мне больно.

Безумие - это болезнь.

И как все дальше будет между нами? Он будет каждую ночь уходить, трахать других, потом возвращаться ко мне и ждать, когда я позволю ему трахать себя? Нет, не так. Когда я захочу его хотеть. Когда буду сама просить его трахать меня не в плату за помощь, а потому что это станет моей потребностью.

- Ян, - Рустам подходит к постели уже одетый, ставит на тумбу стакан с небольшим количеством виски, рядом со стаканом кладет свой телефон. Я натягиваю одеяло до подбородка. Прекрасно вижу, что он все еще сильно возбужден.

- Выпей. Это поможет расслабиться и успокоиться. Если что, звони. Утром я приеду, поговорим. Ты так мне и не рассказала про работу.

- Ты так и не сказал мне, что будет дальше. Что будет с нами? Как все будет?

- Будешь жить здесь. Я, разумеется, с тобой. У тебя все будет, Ян. И у брата твоего тоже. Определю его в лучшую школу, Анне найду хорошую работу, отца твоего больше никогда не подпущу ни к тебе, ни к ним.

- А если, - я напряженно сглатываю и пальцами закручиваю край одеяла, - если я откажусь быть с тобой, то... ты больше не станешь им помогать?

Взгляд Рустама становится тяжелым.

- Мне кажется, достаточно того, что я не принуждаю тебя к сексу и даю тебе время, Ян. Хотя мог бы взять то, что ты сегодня мне так смело предлагала. Пусть с твоей стороны это было не совсем осознанным предложением. Поверь, соблазн был огромным. До сих пор есть...

Облизываю губы и инстинктивно смотрю на его брюки. У него все еще стоит.

- А если время не поможет?

- Поможет, Ян. Тебе же сегодня было хорошо, ты не можешь это отрицать.

Очень хорошо... И до сих пор стыдно и тошно от этого. Бывший муж моей мамы, мой отчим... довел меня до оргазма несколько раз. Хочется сквозь землю провалиться. Теперь он уверен, что я в каком-то смысле отвечаю ему взаимностью. Он знает, что мое тело реагирует на его ласки, и будет пользоваться этим.

На миг Рустам отводит взгляд и устало проводит руками по лицу. Этого мига хватает, чтобы заметить, как на его айфон беззвучно приходит сообщение. Номер не забит.

"Тебя сегодня ждать?"

***************

Мне неприятно. Очень. И очень обидно, но я ничего не говорю, когда он молча берет гаджет, читает сообщение с каменным выражением лица, и просто убирает телефон в карман брюк.

Понятно, что это не друзья ему посреди ночи написывают. Это наверняка Регина. Рустам сказал, что она больше меня не потревожит, но он мог не иметь в виду, что перестанет с ней спать. Многие мужчины, даже имея крепкие семьи и якобы любимых женщин, не отказывают себе в связях на стороне. Что уж говорить о наших отношениях, где я даже перейти последнюю грань себе позволить не могу. У нас, в общем-то, и нет никаких отношений...

- Ладно. Отдохни и хорошенько поспи, - Рустам наклоняется и целует меня в губы. Я вздрагиваю от этого прикосновения, отвечаю инстинктивно и сразу мысленно корю себя за ответ. - Не забудь про виски.

Я смотрю, как он уходит. Внутри поднимается настоящая буря из страха, ревности, сомнений и злости. Мне хочется вскочить и броситься вслед за ним. В своем воображении именно так я и поступаю. Спрыгиваю с кровати, одеяло и полотенце падают на пол, оставляя меня обнаженной, я бегу за Рустамом, не стесняясь своей наготы, прижимаюсь грудью к его спине и прошу не оставлять меня сегодня, не уходить к ней, остаться здесь, рядом. Я не хочу в таком состоянии быть одна, неужели он не понимает?! Неужели не знает, что произошедшее полчаса назад в этой спальни сводит меня с ума?! И вот так легко он принимает решение уйти, оставив меня наедине с душевным раздраем и собственными страхами. И он еще сказал, что мы будем жить здесь вместе?! Как? Как, ведь я не уверена, что завтра или послезавтра буду больше готова к близости с ним? Получается, Рустам действительно собирается пока позволять себе других, пока главное блюдо не подадут к столу...

Входная дверь закрывается, щелкает замок. Он ушел. Вот и все. Эту ночь он проведет с ней, я больше чем уверена.

Как же мне хреново...

Все же поднимаюсь с постели, откидываю одеяло и смотрю на стакан с виски. Янтарная жидкость красиво переливается в приглушенном свете бра. Беру стакан и нюхаю содержимое, резкий запах заполняет легкие. Боже... да как он это пьет? Даже на запах слишком крепко. Но помня его слова о том, что мне нужно успокоиться, я набираюсь смелости и делаю короткий глоток, затем еще один побольше и сразу закашливаюсь. Мне требуется несколько секунд, чтобы отдышаться и прочувствовать попавший на язык вкус. Больше не неприятно, наоборот, мягкое тепло растекает по горлу. И вкус... его вкус заполняет меня изнутри. Такой же я чувствовала во рту, когда Рустам меня целовал.

В панике смотрю на дверь в конце коридора. Он уже успел уйти?! Я должна его остановить, хотя бы для того, чтобы поговорить, чтобы сказать о своих чувствах. Он не имеет права так поступать. Хотеть от меня всего и ничем при этом не жертвовать. Поступать лишь так, как самому удобно.

Хватаю с кресла его рубашку, которую он оставил. Она все еще влажная. Прохладная и пахнет им. Я не удерживаюсь и прикладываю ее к носу, вдыхаю запах, снова рождающий в животе сладкий трепет. Затем накидываю ее на себя и тороплюсь к двери, не застегиваю при этом пуговицы, а просто сжимаю края, чтобы прикрыть грудь и голые бедра. Открываю дверь и босиком выбегаю в подъезд. Слышу тихий звонок лифта. Рустама уже нет. Я не успела.

Стою какое-то время на пороге и тупо пялюсь в пустое пространство перед дверями лифта, пока ногам не становится ощутимо холодно, только после этого возвращаюсь обратно в квартиру, с тихим щелчком закрываю дверь, подхожу к комоду и достаю смартфон из сумки. Уехать он еще не мог, но даже если и уехал, то может ведь вернуться, правда?

Открываю журнал вызовов. Нажимаю на его имя и прикладываю гаджет к уху. Жду. Короткие гудки сообщают о том, что он с кем-то разговаривает. С кем? С ней?! Звонит, чтобы сказать, что приедет сейчас? Сердце словно грязью обливает. Все это кажется мне неправильным, гадким, мерзким. Я быстро сбрасываю вызов, включаю беззвучный режим и кидаю телефон обратно в сумку. Вдруг чувствую невероятную усталость от всего: от собственных чувств, от борьбы с ними, от борьбы с ним, которую я проигрываю. Плетусь обратно в комнату и прямо в его мокрой рубашке забираюсь на постель, тянусь к стакану с викски и допиваю остатки обжигающей жидкости, после чего утыкаюсь носом в подушку и закрываю глаза, чувствуя, как слезы стекают по щекам.

Говорит, что ему нужна только я, но уходит к другим, говорит, что дело не в сексе, но без него я ему и не нужна, получается, ведь если бы была нужна, он не уехал бы так просто к другой сегодня. Лицемер. И я лицемерка. Слабачка. Какая я слабачка. Еще все только началось, а я уже разваливаюсь на части, разрушаюсь, и не вижу выхода из этого.