Л.Абалкина, А.Аганбегяна, О.Богомолова, Н.Петракова, С.Шаталина многие из них называли своими учителями и патриархами. К этой же генерации они относят и Евгения Ясина, который патронировал многих из них, и по сей день оставаясь для них достаточным авторитетом. Никто из них никогда до того не руководил производством, никогда не пребывал даже в самых малых территориальных структурах управления. Это был, по сути, неповторимый эксперимент. Они числились в управлении, но не управляли страной, они пытались создать контуры рыночных отношений.
Это было очень похоже на ситуацию, когда ветеринар, поставив диагноз больному животному, будь то ваша кошка или собака, прописывает диетический корм, который ваша собака, вопреки вашим всевозможным усилиям, не ест. На что врач, выслушав ваши жалобы, отвечает: "Будет подыхать с голоду съест".
Экономика страны разваливалась, лишившись интеграционных связей, погружалась в нереальный мир. А власть вне этой экономики, параллельно ей создавала совершенно иное экономическое поле импортной страны, предлагая самой стране повсеместно искать свой путь выживания. Незнание жизни, не замешанность на ее разнохарактерных конфликтах лишало эту команду чувства страха. Руководствуясь чисто теоретической моделью мирового экономического обновления, они начали реформы. При этом надо признать, что страна не двигалась к своему экономическому краху, а уже была в состоянии краха.
Очень быстро поняв, что ни о каком быстротечном подъеме экономики не может быть и речи, они бросили все имеющиеся силы на финансовую стабилизацию. Кризис был столь обширен и глубок, что ни на какую стратегию просто не хватало сил. Кстати, стратегией они занимались бы с большим удовольствием, так как это всегда некая теоретическая отдаленность, за претворение которой, вполне вероятно, придется отвечать другим. Но весь ужас в том, что им пришлось заниматься именно практикой, сразу с колес, не имея даже малой предваряющей стадии, чтобы оглядеться, изучить, понять. Власть в их руках оказалась внезапно и, несмотря на неумение быть властью, они обязаны были действовать по ее законам. И это было правдой. Программ, как таковых, не было, да и не могло быть. Сегодня избежать голода, а завтра - остановить инфляцию. Только это, и ничего больше. Казна пуста. Золотой запас страны на нулевой отметке.
Так или иначе, реформы начались в неблагополучной стране, в неблагополучных условиях. Первое можно было бы и не упоминать. Поводом для реформ всегда является неблагополучие, иначе реформы не имеют смысла. Масштаб неблагополучия может быть разный, но это уже другая тема. А вот неблагоприятные обстоятельства - это эксклюзивное изобретение России.
Бесспорно, то, что случилось в 1991 году, можно по праву назвать третьей русской революцией. И по масштабу потрясений, и по масштабу непредсказуемости. Революции всегда совершаются сверху. Однако предшествие надлому, по сути, одинаково и укладывается в небезызвестную формулу Ильича "Верхи не могут, низы не хотят". Революция Горбачева, если использовать терминологию английских кинематографистов, была "революцией слова", когда стало возможным говорить вслух: что страна находится в состоянии кризиса и социалистическая модель, которую избрала страна, и тем более ее осуществленный вариант несовершенны, они привели страну в состояние застоя и крайнего отставания от цивилизации, именуемой капиталистическим миром.
Чуть позже был второй словесный залп. Виновниками просчетов назывались руководители партии. Социалистический путь объявлялся ошибочным, а значит, социализм реанимации не подлежит. Сил так называемых шестидесятников хватило только на то, чтобы расшатать идеологический каркас, произнести, озвучить вышеназванные истины. Этот этап можно назвать революцией массового сознания. Лимит обещаний, данных Горбачевым, Рыжковым, Абалкиным, был исчерпан. У Ельцина не было выхода, он должен был начать реформы. Возрастное обновление власти, случившееся тогда, было, конечно же, шагом вынужденным, стихийным и рискованным.
Использовать актив Горбачева Ельцин, в силу природной подозрительности, не мог. Практически в каждом из этих людей если не он сам, то его окружение старалось распознать агентов Горбачева. Надо было найти новых людей бескомандному президенту. Сделать это было трудно, помогли межрегиональщики. Их проникновение в среду научной интеллигенции было постоянным и интенсивным. Бурбулис нашел Гайдара, Гайдар привел остальных. Так случился своеобразный кадровый прорыв, не просчитанный, не подготовленный.
Ельцин дал этой генерации управленцев шанс. Такое случается раз в жизни. Гайдар определял свое отношение к президенту и в момент своего премьерства и позже, когда покинул правительство и оказался в рядах сдержанной оппозиции Ельцину, так и в моменты достаточно острых расхождений с президентом по поводу чеченской войны, всегда повторял: "К этому человеку я не могу относиться плохо. Он дал нам шанс. Мы вошли в политику. Мы начали реформы. И, что бы ни случилось на пути этих реформ, наши политические личностные биографии состоялись. За это я благодарен Ельцину. И эта благодарность будет определять все мои поступки по отношению к президенту".
Что же, достойные слова. Они - свидетельство человеческой порядочности Егора Гайдара. Но они же и некая ловушка для Гайдара, как политика, претендующего на роль конструктивной оппозиции. На этом поле ему противостоит Григорий Явлинский, и пока сальдо в пользу Явлинского.
* * *
22 мая. Четверг.
Министерство обороны России. Заседание Совета обороны. Председательствует президент. Он в своем амплуа. Старается доказать всем, что выздоровел полностью. Голос обрел волевое звучание. Частота употребления местоимения "Я" утроилась. Образ "гневающегося царя" Ельцину близок, и он старается из него не выходить. Гнев верховный, как проявление близости к бедам народным. Глас гневный - глас справедливый. Жаль, что политики забывают - "В строгостях и гневностях места уму нет".
Ожидался жесткий разговор о реформах в армии. Предполагалось, что тон задаст президент. Но его вступительная речь спутала все карты. Было такое впечатление, что характер этой речи президент изменил в последний момент. Вряд ли планировалось прилюдное отстранение министра обороны от своей должности. Да и зачем? Объявив заседание открытым и кратко посвятив присутствующих в процедуру его проведения (когда министру обороны и начальнику Генерального штаба дается по 15 минут на доклады по поводу военной реформы, после чего должны начаться прения), президент сделал небольшую паузу и с места в карьер обрушился на министра обороны. Это мало назвать резкой и жесткой речью. Президент буквально устроил разнос генералу армии, министру обороны. Разнос публичный. Эта процедура снималась телевидением, и вступительная речь в полном объеме была показана на государственном канале.
Почему президент именно такое содержание вложил в свою речь? Это только один вопрос, и вопрос не главный. Почему президент так поступил с человеком, которого восемь месяцев назад аттестовал едва ли не восторженно, назначая на этот пост. Однажды Хасбулатов в момент очередной парламентской атаки на президента, атаки сумбурной, своим подловатым и скрипучим голосом урезонивал распалившихся депутатов. Депутатский гнев обрушился на указ президента, упраздняющий службу охраны, подчиненную непосредственно Верховному Совету. "Сколько раз я вас предупреждал, - раздражение спикера было неподдельным, - не дергайте тигра за хвост". Хасбулатов часто вплетал в свою речь свободное толкование восточных мудростей. Я полагаю, что в обстоятельствах публичной казни Родионова следует вспомнить именно эту восточную мудрость.
Ничего сверхзначимого не произошло - министры приходят и уходят. Министры обороны тоже. Сорок три года Игорь Родионов отдал армии. Он числился безупречным кадровым офицером. Увы, образцовый кадровый офицер не обязательно образцовый министр, но...
Высший генералитет, да и не только генералитет, но армейское офицерство не скрывали своего возмущения по поводу последнего Совета обороны, схожего по стилю разговора с заседанием бюро обкома партии. Интересна расшифровка этого недовольства. Дело не только в этических нормах, соблюдать которые наш президент не умеет. Что правда, то правда. Президент в моменты возмущения больше думает не о правомерности возмущения, а насколько значимым оно будет выглядеть на телеэкранах.
А вот дальше следует профессионально-психологическая деталь: "Верховный главнокомандующий не имеет права в условиях армейского единоначалия на публичный разнос высокопоставленных военных руководителей в присутствии штатских". Увы, наш президент не в первый раз попадает впросак, игнорируя особенности мироощущения либо дипломатов, либо деятелей культуры, либо военных.
Проспав встречу с премьером Ирландии, наш президент посчитал достаточным отругать денщика, который якобы не разбудил барина. Смысл этого самого "якобы" достаточно красноречив и не оставляет сомнений, что и разбуженный вовремя президент вряд ли смог бы оказаться в полном соответствии на этой встрече, так как был неадекватен реальности. И все-таки почему получилось так, как получилось?
Прежде всего потому, что, несмотря на все внушения имиджмейкеров, у Ельцина свое, внутреннее толкование собственной натуры. И в каком образе, и в каком состоянии он вызывает уважение у сограждан. Если крут! Если строг! Значит, в самом соку. Придумав образ президента экстремальных ситуаций, средства массовой информации сумели убедить в этом и самого Ельцина. Президенту эта роль понравилась, и он стал играть ее с завидной последовательностью. Пауза - взрыв; пауза - следующий взрыв. Подобный стиль поведения требовал не только просчета длительности пауз, но и мощи самих извержений: одно большое, а затем серия из менее громких, но частых. После такого вот, имеющего повторяемость ельцинского извержения поле непредсказуемости сужалось, хотя сама среда ельцинской неадекватности сохранялась. Приятно оставаться загадочным. В случае с Родионовым тактика угадывания настроения президента проявилась в полной мере.
Освобождение Родионова прямо на заседании Совета обороны было настроенческим экспромтом "Царя Бориса". Об этом совершенно очевидно говорили две бумаги, оставленные впопыхах вспотевшим аппаратом. Они касались начальника Генерального штаба генерала Самсонова. В одном варианте ему объявлялся выговор, в другом его отстраняли от должности. Это в зависимости от того, в какую сторону качнется каприз президента.
Такой фокус уже был показан на одном из заседаний правительства, когда президент решил продемонстрировать свою неудовлетворенность ходом экономических реформ. Это было в начале апреля. Президент сам вел заседание правительства. Ясин - министр экономики - был болен, и с докладом о состоянии дел в экономике выступал его заместитель Яков Уринсон. Черномырдин, "отстреливаясь" от наседающего президента, уже готов был "сдать" на заклание Е.Ясина. Несколько раз на предыдущих заседаниях правительства премьер выплескивал свое неудовольствие деятельностью Министерства экономики - "всех запутали, нет никакой программы". Критическая ситуация мобилизовала Уринсона, и в своих ответах он сумел переиграть подготовившегося к заседанию президента: и что касается бюджета, и что касается невыплат, и что касается расширения налогооблагаемой базы, и целевых программ. Это был звездный час Уринсона. Вместо гневной речи президент заметил: "Знаете положение дел. Я был настроен вас снять. Но сейчас понимаю, что этого делать не стоит. Вы знаете свое дело и хорошо подготовились к заседанию правительства".
Якову Уринсону ничего не оставалось, как в вечерней телепрограмме "Герой дня" рассыпаться в комплиментах в адрес президента. Уринсон, едва не захлебываясь, говорил о том, что был потрясен глубиной проникновения президента в суть экономических проблем. Именно в эти дни ссылки на нездоровье президента сделали модным тезис "Ельцин не владеет ситуацией в стране". Уринсон своим монологом о всевидящем и всезнающем президенте внес некоторый диссонанс в общепринятый хор о прогрессирующей немощи президента. Уринсон выиграл. В новом реформированном правительстве он не только спас свой пост, более того, усилиями Анатолия Чубайса был посажен в кресло вице-премьера. Реформаторы не дали в обиду и Ясина, которого считали в некотором роде патриархом экономических реформ. За Евгением Ясиным сохранили пост теневого министра - министра без портфеля. Эдакого экономического астролога.
Итак, Уринсону повезло, а Родионову - нет. У Уринсона был тыл команда Чубайса, у Родионова тыла не оказалось. В момент назначения десять месяцев назад тылом Родионова был Александр Лебедь. Но это, как говорится, было в ином времени, в иной эпохе. А теперь "иных уж нет, а те далече".
Я уже говорил, что есть все основания считать, что на заседании Совета обороны президент предполагал провести сеанс президентской терапии и этим ограничиться. То, что документ, забытый впопыхах на столе и подобранный после заседания Игорем Родионовым, касался только начальника Генерального штаба, есть подтверждение замысла - жертвой недовольства президента был обозначен генерал Самсонов.
Однако Родионов повел себя на Совете обороны нестандартно, а точнее говоря, достойно. Что еще больше взвинтило настроенного на жесткий разговор президента. Генерал заметил в ответ на вступительную разносную речь президента, что если Совет обороны пойдет в том же духе, который был задан внезапным разносом президента, то он не решит поставленных задач. Президент раздраженно заметил: "Вам на доклад отведено 15 минут. Вы израсходовали уже пять. Остается десять".
Родионов согласно достигнутой ранее договоренности должен был выступать в течение 30 минут. Такое же время отводилось и для доклада начальника Генерального штаба. Скорее всего, президент ознакомился с докладом Родионова заранее, отсюда и его недовольство. Президент наивно полагал, что реформы идут. Прежний министр Павел Грачев, не вдаваясь в суть, так и докладывал: "Работаем в этом направлении, Борис Николаевич!" Направление, в котором работали, оставалось непроясненным.
Но работать в направлении реформ и заниматься реформами - это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Реформами в армии и при Грачеве и при Родионове никто толком не занимался. У Грачева на всякий пожарный случай была отговорка: "Чечня, не до реформ!" Еще можно было сослаться на скверное финансирование армии. Впрочем, здесь и таилась некая западня. Следовала незамедлительная реакция - затраты армии непомерны. Генералитет раздут. Необходимо решительное сокращение личного состава. Реорганизация структуры, перевод армии на профессиональную основу, по замыслу, должен дать более мобильную и менее затратную армию. Содержать махину, численностью в 2-2,5 миллиона государству не по карману.
У Родионова такой внушительной ссылки, как Чечня, не было. Как министр обороны он был более грамотен, чем Грачев. Академия Генерального штаба, которую Родионов возглавлял до своего министерского поста, хороша она или плоха - это уже не столь важно. Академия остается академией. Однако Грачев, сосредоточенный в последние 5-6 лет на практической армейской работе, был ближе к рядовому, младшему и среднему офицерскому составу. Грачева недолюбливал генералитет. И тогда президент расширил генералитет новыми назначенцами, но уже с подачи Грачева. Армия консервативна в ранговых привычках. И послужной список в пределах положенной уставом длительности в армии ценится. В армии не любят, когда майора, минуя лестницу чинов, делают генералом, и всякое скорое продвижение по должностной лестнице в армии воспринимается как незаслуженное. Грачеву подфартило. Помог август 91-го года. Судьба свела Грачева с Ельциным.
Родионова, напротив, везучим не назовешь. Он прошел все драматические военные конфликты: Афганистан, Азербайджан, Грузия. И никакой головокружительной взлетности у Родионова не было. В число заметных и даже ведущих военачальников Игорь Родионов попал при Горбачеве, но тут случились трагические события в Тбилиси в 1988 году. Войска Закавказского военного округа, которым он тогда командовал, жестоко расправились с демонстрантами на улицах столицы Грузии. Приказ на разгон демонстрации Родионов получил сверху, однако в процессе разразившегося политического скандала имени высшего лица не назвал и принял все общественное недовольство и титул "тбилисского палача" на себя. В любой другой цивилизованной стране подобные действия высокочинного военного (а Родионов был тогда генерал-полковником) кончились бы либо тюрьмой, либо разжалованием, или, в лучшем случае, отставкой.
Молчание генерала, его мужественное поведение, а он вынужден был объясняться перед депутатским съездом, было оценено властью. Родионов остался на военной службе и возглавил Академию Генерального штаба. Решение по разгону политической демонстрации мог принять только политик. И нам остается только догадываться, кто был этим политиком: Горбачев, Лигачев?
Так или иначе, назначение Родионова на пост министра обороны было принято в армии спокойно и скорее доброжелательно, нежели наоборот. Разумеется, полной лояльности к назначению помешала политическая окраска выдвижения. Впрочем, Родионов здесь ни при чем. Он был рекомендован на этот пост секретарем Совета безопасности Александром Лебедем. Лебедь тоже был нелюбим генералитетом и поэтому решил сыграть наверняка. Генералитет почитал Академию Генштаба. Протежирование со стороны Лебедя поставило Родионова в трудное положение. Особенно в его отношениях с командой молодых реформаторов.
Всем назначенцам Лебедя после его ухода со своей должности грозило скорое забвение. Немедленно был вычищен из недр Совета безопасности Сергей Глазьев, и спустя 10 месяцев такая же участь, но при более сложных обстоятельствах постигла генерала Родионова. Помимо всего прочего, подобное отношение не к "своим", независимо от степени их профессионализма, весьма отрицательно характеризует лидера этой новой генерации управленцев Анатолия Чубайса. Не вдаваясь в частности, характеризующие Родионова как высококлассного военного, Чубайс склонен верить тем, кто говорит о Родионове плохо: "Его порекомендовал Лебедь, а Лебедь - наш политический противник".
И можно не сомневаться, что с момента отставки Лебедя президенту на стол относительно Родионова, которому присущи человеческие слабости, ложились соответствующие бумаги. Родионов чувствовал это, старался исправиться, дистанцировался от ушедшей натуры, публично подверг критике стиль Лебедя как секретаря Совета безопасности, его упрямство и, как апофеоз разрыва, министр выступил с инициативой по сокращению и переподчинению десантных войск. Не помогло. Меченый. Его рекомендовал Лебедь, значит, "не наш". Таковы трудности Игоря Родионова, который, конечно же, был небезупречен и, как свидетельствовало его ближайшее окружение, не слишком вдавался в детали управления армией. Должность министра застала Игоря Родионова врасплох, когда он уже двигался с ярмарки. Мы можем недостатки Родионова подытожить одной фразой: злопамятность в политике обостряет память, но вредит зрению.
В свое время Ельцин почувствовал настороженное отношение к себе прежнего генералитета, оставшегося в наследство от СССР, хотя, по логике вещей, высший генералитет горбачевской поры должен был именно Горбачева и не любить. Оснований для неприязни было сверхдостаточно (объединение Германии, распад Варшавского пакта). На его фоне Ельцин выглядел фигурой более жесткой, менее говорливой, нежели президент СССР, и военные должны были бы потянуться к российскому президенту. Однако этого не произошло. Распался Союз ССР. Бывшие Среднеазиатский, Закавказский, Прибалтийский и некоторые другие округа стали территориями независимых государств. Вывод войск из стран Варшавского пакта, а чуть позже из Германии без каких-либо договоренностей со странами НАТО, неустроенность этих частей на территории России. Трудности с жильем, критическая ситуация с денежным обеспечением армии - все это накалило ситуацию среди военных до крайности. Как непосредственно в частях, так и среди высшего офицерства и генералитета. Президент, постоянно оказывающийся в экстремальной ситуации, подчинил все силовые ведомства непосредственно себе, полагая, что тем самым намеренно усиливает позиции своего президентства. Не станем сейчас обсуждать, заблуждался ли на сей счет Ельцин или нет. В тот момент власть неизмеримо меньше думала об укреплении боевой мощи страны, нежели об удержании власти. Первозначным качеством любого министра (будь то оборона, ФСБ, пограничники, милиция) считался факт преданности самому президенту. Грачев этот навык освоил лучше, чем кто-либо. И упрекать его за это глупо. Он стал играть по тем правилам, которые установил и предложил Верховный главнокомандующий. Если министр обороны парится в бане вместе с президентом, трет ему спину, делит с ним застолье, играет на одном теннисном корте, это значит, что президент ценит Грачева отнюдь не за профессиональные качества министра обороны. Предан, понятен, хорошо смотрится в диапазоне "Ты меня уважаешь?". Этого президенту достаточно. А еще дисциплинирован. Понимает, что даже голый в бане президент все равно Верховный главнокомандующий. Павел Грачев и достойнее и умнее, он не заслужил такого отношения, но он с ним согласился. Генералитетом выдвижение Грачева рассматривалось как чисто фаворитское: приглянулся, понравился, годится для застолья. В этом случае человек, который понравился, как бы не виноват, не он выбирал - его выбрали. Чувствуя внутреннее сопротивление пересидевшей на своих должностях брежневско-горбачевской военной верхушки, Грачев предложил Ельцину беспроигрышный вариант. У президента должна быть своя генеральская рать. Амбициозные полковники, названные Грачевым, получали генеральские погоны как бы вне очереди, из рук президента. Эти наверняка будут преданны, решает президент, не очень отдавая себе отчет, что в недоукомплектованных личным составом войсках излишнее количество генералов не укрепляет армию, а, наоборот, бюрократизирует ее, усложняет управление и увеличивает затратность командной службы. Преданные генералы - еще не значит управляемая армия.
Это мне напомнило бытовавшие в различные советские годы комсомольские призывы в органы КГБ, милиции. Ничего нового, тот же подход. Тогда ценилась преданность идеологии партии, ныне - преданность президенту. Резко снижался профессиональный уровень этих служб, начинались массовые провалы агентуры за рубежом. В милиции шли те же самые процессы. Прибавлялось ретивости и воровства, убавлялось навыка. Забавно, что эти самые президентские генералы стали тормозом в реформировании армии. Разумеется, не только они. Но эти новоиспеченные - особенно. Если о тех, прежних, справедливо было сказать: "Хватит, накомандовались!", да и возраст подходил к предельной черте, то у нового поколения только прорезался вкус к внутриармейской власти. И они ее терять так быстро не желали. Вот откуда реплика Родионова в одном из разговоров с президентом. На требование президента навести порядок в высших офицерских кругах, Родионов обидчиво ответил: "Да они не слушают меня. Прежнее руководство ведомства их достаточно распустило".
Характерно, что на Совете обороны президент с возмущенным недоумением процитировал эти слова министра обороны. А ведь в словах Родионова был скрытый смысл. Тот самый генералитет, который создал Грачев, если не в штыки, то без любви принял Родионова и с минуты его назначения был к нему в скрытой оппозиции. Нелюбовь Грачева к Лебедю, как ответная неприязнь второго к первому, а ведь когда-то они были друзьями, сделала еще более уязвимым Игоря Родионова. Его деловой партнер и протекционер, секретарь Совета безопасности генерал Лебедь, со скандалом покинул президентскую команду и очень скоро оказался на фланге непримиримой оппозиции. И хотя уже загодя Родионов, предчувствуя подобную развязку конфликта Александра Лебедя с Анатолием Чубайсом, поспешно дистанцировался от строптивого генерала, изменить ситуацию к лучшему он не смог.
А если учесть, что окружение президента в кремлевских коридорах преуспевало не в навыках управления, а по большей части в интригах, то непросвещенный в этой сфере Игорь Родионов, как и Александр Лебедь, был обречен. Употребим сочувственную фразу Галины Старовойтовой, обращенную к генералу Лебедю: "Вам бы не поскользнуться на кремлевских паркетах, генерал". Чубайс еще раз продемонстрировал истину, что он цепкий оппонент и не отпускает отступающего противника вплоть до момента, пока поезд противника не сойдет с рельс.
Интересен ответ Игоря Родионова в одном из своих отставочных интервью.
"...Вопрос: Сколько времени Вам и генералу Самсонову понадобилось, чтобы освоиться с ситуацией после назначения и войти в курс дела?
Ответ: Девять месяцев..."
По истечении десяти месяцев Игорь Родионов был отстранен от должности!
Накануне заседания Совета обороны Родионов разговаривал с президентом по телефону - договаривался о деталях заседания. Ничто не предвещало бурю.
Бесспорно, главный оппонент генерала Родионова - секретарь Совета безопасности Юрий Батурин - сыграл-таки роль Яго. В окружении Ельцина преуспевает тот, кто хорошо изучил и постиг привычки президента. Правда, это имеет и свою обратную сторону. Как только Ельцин чувствует, что рядом стоящий слишком много о нем узнал и для него президент перестает быть непредсказуемым, Ельцин убирает познавшего его сподвижника. Уходили не по причине непонимания; а как раз наоборот, в силу понимания происходящего. Загадки власти рождают страх. Нет загадки - нет страха. Нет страха - есть распущенность, работа на свой интерес. Логика незамысловатая, но не лишенная житейской рациональности.
Не более двух месяцев назад (а отставка Родионова случилась в мае) по настоянию президента оба оппонента провели совместную пресс-конференцию. И Батурин, и Родионов публично как бы пожали друг другу руки, признав, что их расхождения в толковании армейской реформы не являются непреодолимыми. Однако после пресс-конференции каждый, вернувшись в круг своих единомышленников, был обвинен в сдаче позиций и вынужден был вновь обрушить критику на голову оппонента. Родионов это делал с армейской прямолинейностью уже потому, что за его плечами была разутая, неукомплектованная, не оснащенная, живущая впроголодь, убого профинансированная армия. Напомним лишь несколько цифр, которые справедливо назвать удручающими: от утвержденного законом бюджета в 1996 году армия была профинансирована в денежном довольствии (то есть заработной плате) на 42,3 %, продовольствии - менее чем на 20 %, вещевом обеспечении - 1,3 %, в ремонте боевой техники - менее 6 %, медицине - на 5 %, связь и транспорт еще более убого. Грачев, не желая терять расположения и дружбы президента, на чем и держалась его должностная устойчивость, говорил об этих проблемах вполголоса. Не молчал, нет, однако не обострял в президентском присутствии этот разговор до точки кипения.
Десантные войска, в отличие от других родов войск, чувствовали себя вольготнее, зная, что министр - выходец из их среды. Такое впечатление, что Павел Грачев отчитывался перед президентом преданностью десантных войск, а проблемы более отсталой армии отодвигал как бы на второй план. Ожидать от Грачева реформирования армии было нелепо. Не потому, что Грачев был плох или хорош. На его плечи легло оформление, структуризация российской армии, как некоего продолжения армии Советского Союза. На его плечи лег вывод войск и реорганизация военных округов на совершенно иных территориях. На его министерское правление выпал вывод Западной группы войск с территории Германии на неустроенные поля России. И, наконец, он явился ключевой фигурой в чеченских событиях, которые и убедили нас в выводе малоутешительном: боеспособность российской армии под большим вопросом.
В этих условиях возможно было заниматься популизмом, декларировать реформы, но никоим образом их не проводить.
Родионов этих деструктивных и политических коллизий в момент своего вступления в должность не имел. Он имел армию, которую эти коллизии привели в состояние жесточайшего финансового кризиса, а затем кризиса структурного и технологического. Ему предстояло сказать президенту то, о чем Грачев не говорил.
Информация о неблагополучности в армии не была секретом. Коржаков не любил Грачева и потому не упускал случая усилить отрицательный эффект.
Президент воспринимал подобные сведения неадекватно, как политическую интригу аппарата против наиболее преданного ему человека, каковым он числил Павла Грачева. Грачев относился к президентскому окружению чуть свысока, полагая, что его близость к президенту дает достаточные защитные дивиденды.
Против Грачева с неотступным упорством боролся Коржаков. Боролся осторожно, с оглядкой, зная упрямую привязанность Ельцина к министру обороны.
У Родионова столь серьезного оппонента в кремлевских коридорах, как Александр Коржаков, не было. И если Коржаков с Грачевым не хотели делить свою приближенность к президенту, то Родионову в этом смысле делить было нечего. Для президента он считался фигурой из другого армейского мира.
С Родионовым в баню не пойдешь. Для реформирования армии человек, до этого возглавлявший Академию Генерального штаба, которая, по сути, питает кровью мозг армии, был наилучшей кандидатурой, однако...
Не подошел, вытолкали за дверь. Все потому же - позволяет себе. Родионов признался в одном из разговоров: "Я не дипломат!" Тут он совершенно прав. Только "не дипломат" может накануне приезда китайского премьера в Россию заявить в своем публичном докладе, что согласно военной доктрине Россия рассматривает Китай как вероятного стратегического противника. Только "не дипломат", спустя два месяца, оказавшись в Японии и находясь в полутора часах лета от Пекина, мог предложить создать военную ось Вашингтон-Москва-Токио, как некий гарант международной безопасности. Только "не дипломат", встречаясь с ветеранами по поводу Дня Победы, мог сделать бескомпромиссное заявление о полном развале армии и потере ее боеспособности, как если бы он не осознавал, что за состояние армии отвечает прежде всего министр обороны. Понятно, что к этому времени он находился в должности 9 месяцев и развал вроде как не дело его рук. Тут генерал, конечно, не прав - ответственность начинается не год спустя, а в час назначения, но что сказано, то сказано.
Мы гадаем о причинах отставки Родионова. Но перечисленные ляпы, допущенные Игорем Родионовым в далекие прошлые времена, могли стоить не только должности, но и погон. А вдруг именно они побудили президента к столь жесткой оценке деятельности министра обороны и реформы здесь ни при чем? Да нет же, нет. Наш президент тоже не дипломат.
Объяснять свои неадекватные заявления желанием помочь президенту (который к тому же конституционно является главнокомандующим вооруженными силами) на торгах с НАТО, конечно же, не наивность, непозволительная не только для "не дипломата", но и для облачившегося в гражданский костюм министра обороны. Тут нечто большее. Только министр, лишенный политического чутья, мог разрешить начальнику Генерального штаба сопровождать группу депутатов, исповедующих взгляды непримиримой оппозиции, решивших посетить воинскую часть Московского военного округа.
То, что произошло на заседании памятного Совета обороны, значимо не в силу скандальности. Суть в другом: со всей очевидностью обнаружилась искусственность управления силовыми ведомствами со стороны президента. Сам факт, что ни министр обороны, ни руководитель ФСБ, ни министр МВД, ни руководитель Федеральной пограничной службы практически не подчинены премьеру, а являются личной креатурой президента, делает управление этими ведомствам спазматическим. И даже Куликов, облеченный должностью вице-премьера, чувствует себя не членом правительства, а оком президента в правительстве. Разовые встречи главы ведомства с президентом - не более чем явление формальное, демонстрация президентской лояльности либо президентской "строгости". Потому и Совет обороны, и Совет безопасности структуры, к управлению не приспособленные, структуры надстроечные и неэффективные. Они не более чем шумная имитация работоспособности президента, случающаяся спонтанно.
И родионовская ремарка: "За десять месяцев работы министром обороны я так и не понял, кто же управляет страной" - повисает в воздухе. Хотя не исключено, что министр обороны у нас был не сообразительный.
Министра Игоря Родионова сменил министр Игорь Сергеев. В отличие от Родионова, который не мог попасть к президенту месяцами, Игорь Сергеев принимается Ельциным уже второй раз в течение полумесяца. Что это? Обостренный интерес к армии? Желание сгладить тяжелые впечатление от скандального Совета обороны? Убедить себя в правоте своего решения? Добавим, что за это время президент встречался и с первым замом министра обороны Андреем Кокошиным, командующим пограничными войсками Андреем Николаевым. Всякий раз под телевизионные камеры президент задает один и тот же вопрос: "Как воспринято решение, принятое на заседании Совета обороны?" Президент не может задать вопрос так, как ему хотелось бы: "Я правильно поступил, отстранив Родионова от должности? Или нет?" Приглашенные для отчета не отвечают на президентский вопрос и не рассказывают о реакции на столь внезапный гнев президента, обрушившийся на голову Игоря Родионова. Они избирают свою тактику. И Сергеев, и Кокошин, и Николаев повторяют одну и ту же уставную фразу - "Все ваши указания выполняются!".
Настырный вопрос президента выдает его беспокойство. Он понимает, что пережал, поступил даже не жестоко по отношению к бесспорно высокому армейскому профессионалу - поступил необдуманно, практически нарисовав новому министру его судьбу. И никакого порыва вдохновения, без чего реформирование попросту механическое занятие, не породил. Подавленность, которую скрывают военные, - вот что вынесли они с этого заседания Совета обороны.
Коридоры в Минобороны гудят, предчувствуя разгон команды Игоря Родионова, команды, которая собиралась в течение последних пяти-шести месяцев. Все случившееся убеждает нас в справедливости вывода - президент во власти подозрительности. Он почти уверен, что под крышей Минобороны созрело антипрезидентское ядро. А потому - разогнать. Вот почему и.о. начальника Генерального штаба Квашнин (как заметила газета "Известия", выдвиженец Грачева) встречается с бывшим патроном в бане в предчувствии реванша за недавнее изгнание из коридоров отечественного "Пентагона". Птенцы гнезда Грачева - генералы Валерий Лапшов, Вячеслав Жеребцов и Сергей Здориков - после долгого отсутствия замечены вновь в главном военном офисе. Вообще отставка генерала Игоря Родионова, при всей внешней грубости, менее драматична, чем рапорт об отставке Павла Грачева, едва ли не приросшего к президенту, в 1996 году. У меня двойственные ощущения. Тогда мне казалось, что президент, сообщая Грачеву о своем решении назначить Лебедя секретарем Совета безопасности, делал это через силу, понимая, что сдает Грачева; но была болезнь, была усталость, и еще впереди был второй тур голосования. Возможно, он даже хотел сказать: "Павел Сергеевич, перетерпи. Лебедь долго не продержится, переругается со всеми, с кем положено и не положено. Я должен сделать этот шаг. Иначе и тебе, и мне, и всем остальным, проиграй мы на выборах, придется неизмеримо горше, чем это назначение твоего обидчика".
Даже если бы Ельцин все это сказал, он не мог не понимать, что первым требованием Лебедя будет требование отставки военного министра. Более того, это было условием Лебедя при заключении союза. И так же бесспорно Ельцин принял это условие. При этом в ослабленном мозгу президента промелькнула мысль - отставку Грачева демократы воспримут положительно.
С этого момента Ельцин вступает в совершенно иную эру. Он окружает себя людьми, которые не могли стать ему близкими в силу разницы лет, разноукладности прошлой жизни. Речь не идет в этом случае об Александре Лебеде. В день назначения Лебедя я уже писал: "Они слишком похожи, чтобы содействовать и сосуществовать. Не станем предрекать неудачу, но будем готовы к тому, что этот союз недолговечен".
Освободив Игоря Родионова, президент как бы уравновесил свою душу. Теперь возвращение Павла Сергеевича (отпуск которого так затянулся) на ту или иную должность вполне реально. Сейчас, наблюдая Ельцина со стороны, когда я не живу обременяющим предчувствием должностных встреч с ним, мне кажется, что в его поведении неизмеримо больше хитрости и расчетливости, нежели обезоруживающей непосредственности и простоты.
Изначальный Ельцин, лидер без команды, провинциал, оказавшийся в середине 80-х в Москве, всегда нуждался в двух-трех очень близких людях, которым доверял, к которым привык, которым были близки его естественность, натуральность, что бы это ни было - охота, баня, застолье. Хотя сам Ельцин никогда не допускал, чтобы его сотоварищи в моменты этой естественности забывали, что он, Ельцин, президент, а тот другой - его подчиненный, хотя и любимый им, но под-чи-нен-ный. Сейчас вокруг Ельцина таких людей нет. Да и проявление такой естественности чрезвычайно ограничилось. И обусловлены эти ограничения перенесенной операцией. Нет тенниса, а значит, нет и бани после тенниса. И многого другого нет. Болезнь приблизила Ельцина к семье, сделала гораздо в большей мере семью его окружением, и даже окружением политическим. Отсюда появление дочери в числе его ближайших советников. Я уже говорил, Ельцин - личность объективно одинокая, когда одиночество создается дистанцией, отделяющей высокую власть от сущностного мира. Наличие Татьяны Дьяченко рядом с отцом в повседневной политике, при всех против (а их сверхдостаточно: Россия не любит очевидной родственности власть предержащих; естественная для любой женщины переменчивость настроений, более обостренное восприятие симпатий и антипатий; предрасположенность к сверстникам, как более близким, более понятным, а значит, меньшее понимание людей других возрастных групп), адаптирует новое поколение политиков к президенту, а президента к этим говорливым, амбициозным молодым людям, которые своим выдвижением обязаны только ему.
Впрочем, вопрос остается открытым. Примет ли президент эту новую среду своего окружения, как неизменную, или по мере нарастающей активности, а этого отрицать нельзя, захочет почувствовать себя прежним? Где-то в начале июня я услышал фразу человека, который внимательно вглядывался в телевизионный экран, рассматривая президента на улицах Санкт-Петербурга: "Не хочешь, а поверишь - врачи сотворили чудо. Ему возвратили даже темперамент".
Навязчивая необходимость в том или ином человеке формирует в самом человеке чувство незаменимости. А это всегда опасно. Дочь в отставку не отправишь. Не сама дочь, а уже окружение дочери может вызвать качественные изменения в отношениях дочери и отца. Дочь президента естественный союзник поколения сорокалетних. Это амбициозный возраст, раздражающий традиционный российский консерватизм. У них есть один коридор в историю - успех реформ. Но желание удержать власть сильнее осознания исторической закономерности. Именно здесь таится главная опасность. Беспощадно отметая рядом стоящих возрастных предшественников, им кажется, что они берут реванш за неверие в их силы. Но самое удивительное, что их сил может хватить на прорыв, но никак не достанет, чтобы поднять страну. И всякое отсечение интеллектуальной энергии, что происходит на наших глазах, убийственно для развития России, и в том числе для этого поколения власти.
Таково объективное толкование событий, но есть и субъективное, замышленное задолго до этих событий конца зимы и весны 97-го года.
ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ
У каждого месяца своя событийность. Первого июня 1997 года стало известно, что президент подписал указ о назначении своей младшей дочери советником президента. Уже давно нетайное стало явным. Круг обязанностей достаточно эксклюзивный - имидж президента. Галстук, речь, манеры, "папа, не сутулься".
Как сказала в своем первом интервью Татьяна Дьяченко, она же до замужества Татьяна Борисовна Ельцина: "Я буду заниматься тем же, чем занималась во время предвыборной кампании. Практически я и раньше выполняла обязанности советника. Сейчас мои обязанности, по сути, легализовались. Вот и все". Ельцина-младшая права - нет такой должности "дочь президента", а должность советника есть. Поле для слухов и интриг как бы сузилось. И протестующая фраза уязвленного чиновника: "Да кто она такая, чтобы указывать: что делать, как делать?" Разумеется, возможен ответ - дочь. И вряд ли для понимающего, поднаторевшего в интригах человека свиты эта должность малозначима. Но для самой дочери все эти разговоры, выходящие за пределы кремлевских стен - вечные обвинения в использовании не заработанного права. Теперь мы имеем ситуацию: мало что советник, еще дочь. Или наоборот, мало что дочь, еще и советник президента. Дочь Ширака Клод - тоже помощник президента. Дочь Назарбаева - Дарига - тоже в политической обойме. Лиха беда начало, а там поедет, покатится, полетит.
Сейчас Татьяне Дьяченко 38 лет. Пять лет назад, в пору первого ельцинского президентства, ей, естественно, было 33. Могла ли возникнуть подобная ситуация, скажем, в 1991-м или 92-м, 93-м? Могла ли в тот момент дочь президента стать его официальным советником, должностным лицом? Отрицательный ответ лежит на поверхности. Ну, конечно же, нет. Это сейчас к президенту привыкли, а тогда...
В своем последнем радиообращении, посвященном итогам первого года своего второго президентства, обращении достаточно странном как по теме, так и по сути (в пору второго президентского срока не принято говорить о первых ста днях, и уж тем более не отмечают, не подводят годовых итогов хотя бы потому, что президент-то не новый), Ельцин лишь подтвердил свою традиционность: все не говорят, а я говорю.
Интересно, что главной в самом обращении оказалась не череда цифр, которая естественна, как некое свидетельство достигнутых успехов, иначе зачем подводить годовой итог, тем более что тебя об этом никто не просит. Темой обращения, его нервом оказались рассуждения президента: как он изменился сам, каким тяжким этот год был для него, год операции и болезни, год полной смены команды. Странно, но я лично испытал некое удовлетворение от президентского обращения. В нем есть признание президентом своей неправоты в нашем личном споре. Споре о степени открытости политики.
Возвращаясь в 1991 год, какой виделась нам политика нового руководства России? Напомню, что тогда не было единства в понимании этой концепции. Кто-то настаивал на абсолютной открытости политики. В этом мы были союзниками и с Полтораниным, и с Филатовым, кстати, и с Силаевым, в тот момент премьером России. К этому тяготели и митинговые демократы. Ельцин, как лидер и как президент, состоялся именно на нестандартной открытости своего "Я". На сей счет у меня не было больших заблуждений, и я понимал, что по мере привыкания к власти, под воздействием окружения, желающего остаться властью, под давлением неминуемых реформаторских неудач, президент будет отходить от принципа открытости, потому как есть оправдательный посыл - его будут теснить обстоятельства, а вместе с ними и создатели этих обстоятельств: Юрий Скоков, Александр Руцкой, Александр Коржаков, Виктор Баранников, Сергей Шахрай. В этот перечень могли попасть и люди противоположных взглядов. Просто, оказавшись во власти, открытость политики, к которой они призывали, им стала мешать. Получив в 1990 году карт-бланш на создание Всероссийской телерадиокомпании, я понял, что в определенной степени в моих руках судьба этой самой открытой политики. И я должен употребить все свое влияние, чтобы помешать окружению президента превратить одно из главных завоеваний, добытых на старте демократического прорыва, превратить в фарс. В определенной степени эта позиция стоила мне карьеры, но не изменила моих взглядов. И вот, по сути, на исходе первого года своего повторного президентства (исключим из него время болезни Ельцина) он пытается вернуть свое прошлое завоевание, которое неразумно похоронил. "Только открытая политика президента и никаких "но" - в этом наше превосходство, в этом наше спасение", - так или почти так он говорит в июле 1997 года. Три последних радийных монолога: один посвящен молодежи, другой - старикам, третий - самому себе. В промежутке еще один, после подписания договора с НАТО. Договор с Белоруссией, договор с НАТО - так сказать, ритуальное сопутствие ритуальных действий, но не они говорят об изменившемся президенте.
Есть перемены и перемены. В одном случае нам надо доказать, что здоровье президента восстановилось полностью, он в хорошей форме, он динамичен, уверен в себе. Он - прежний Ельцин. И в этом случае его напор, возросшие нагрузки, с которыми он справляется, конечно же, очевидные перемены в образе самого президента, так и в восприятии его деятельности со стороны сограждан. Это объективные перемены. Но есть и перемены субъективные, скрытые от глаза. Уход президента в чисто человеческое, приземленное состояние, состояние возросшей естественности, уставшей и прожившей непростую политическую жизнь натуры. Желание поговорить о молодых - неважно где: во власти, в бизнесе, в политике, короче говоря, о взрослых детях; о стариках - твоих сверстниках и, наконец, о себе самом, изменившемся и многое понявшем. Властное затворничество не сделало его счастливым. И Ельцин осознает это уже давно, играет роль короля Лира, бродящего среди верноподданных или прикованного к постели, и тогда верноподданные в растерянности бродят вокруг него с немым вопросом в глазах - чего ждать?
Кто-то скажет - это естественное, чисто старческое состояние. Оно одинаково случается и у дворника, и у президента. Природа берет свое. Дочь президента охарактеризовала образ отца уже не как дочь, а как советник: "Хотелось бы, чтобы Ельцин соответствовал самому Ельцину". В этом смысле Татьяна Дьяченко видит свою бесспорную полезность на новой должности. Ну что ж, кому, как не дочери, знать, где Ельцин естественный и жизненно реальный, а где... Правда, не следует забывать: все, что нравится или не нравится нам в наших близких, не всегда воспринимается точно так же окружающими.
Ельцин долго думал, прежде чем принять столь нестандартное решение по поводу назначения дочери. "Против", как казалось Ельцину, было гораздо больше, чем "за". Но эти "против" существовали и тогда, когда дочь, не будучи советником, практически являлась таковым и оказывала достаточное влияние, в том числе и на кадровые решения Ельцина. Особая ментальность России, где плохо относятся к факту семейственности во власти, разумеется, значима, но не настолько, чтобы упрямому Ельцину принять неадекватное решение. Вообще, само решение о назначении Татьяны Дьяченко - это не решение Ельцина. Это внушенная идея, внедренная в сознание президента Юмашевым, а Юмашеву подсказанная Березовским и одобренная Чубайсом. Хорошо разыгранная комбинация (употребим модную ныне терминологию из сферы безопасности) "по внедрению агента доверия". Разумеется, это сравнение вызывает улыбку. Большего внедрения, чем самовнедренная в семью любимая отцом младшая дочь, быть не может. Дочь - да. А советник - нет. В этом и заключается суть всего действия. Сначала вы завоевываете симпатии человека, а затем человек становится носителем ваших идей и симпатий. Надо отдать должное этой новой генерации политической власти. Надо отдать должное Анатолию Чубайсу, который проявил себя не только как неплохой экономист, но и психолог. В чем же эта психологическая выигрышность?
Чубайс и его команда (а рядом с ними и команда Гайдара) не могли не понимать, что возрастной отрыв их поколения от мудро-здравых президентских лет исключает психологическую близость кого-либо из них к президенту. Это могут быть теплые отношения: отечески-назидательные, отечески-заинтересованные, но не близкие. Разница не только в годах - в биографиях, в образовании, в привычках - и потому во властно-державном опыте. Они безмерно дорожили его отношением к себе. Тогда, в 91-92-м годах, они к нему не стучались, не вытаптывали паркет у его дверей. По большому счету, они его даже не знали. Он сам разыскал их. Точнее будет сказать, те люди из его окружения, которые собирали ему команду. В тот момент этим человеком оказался Геннадий Бурбулис. Ельцин был чужд Горбачеву и до, и после, а значит, он не мог ни в какой степени рассчитывать на либерально-реформаторскую команду президента СССР: Шаталина, Петракова, Богомолова, Аганбегяна, Абалкина. Кто-то из этих людей чуть позже чисто внешне даже примкнул к Ельцину - академики Заславская, Арбатов; те же Николай Петраков и Станислав Шаталин, но очень ненадолго.
Ельцину нужен был этот маневр, чтобы придать интеллектуальную значимость своему окружению. В тот момент и Святослав Федоров, и Григорий Явлинский, и Гавриил Попов, и Юрий Болдырев спонтанно появлялись на заседаниях Президентского совета. Эти маловероятные интеллектуальные собрания той поры с непостоянным составом производили странное впечатление. Геннадий Бурбулис был организующим лидером этого процесса - погружения президента в интеллектуальную среду. Если быть честным, все эти милые и незаурядные люди желали по большей части продолжения разговоров о переменах, не сами перемены, о которых они имели весьма смутное представление, как, впрочем, и их ученики, в силу молодого тщеславия на эти перемены решившиеся. Так вот, реформы для этих растерявшихся в демократической стихии "мэтров" оставались туманными мифами, о которых они, как начитанные люди с удовольствием рассказывали непросвещенной власти. В этих монологах были интересны не реформы, в свое время случившиеся в Японии, Германии, Америке, Чили или Чехословакии, а рассказ о них.
Их начитанность позволяла им очень убежденно говорить на тему - как и почему плохо у нас и как и почему хорошо у них. Но как только возникал вопрос, можно ли "нас" превратить в "них", начинался некий ритуальный танец: разумеется, можно, но ...
И это "но" оказывалось таким весомым, многокоридорным, разнопространственным и многодейственным, что требовало новых разговоров, которые отодвигали сами реформы в иной временной, а значит, разговорный предел. Весь горбачевский период справедливо назвать разговорным прорывом, когда говорить о несовершенстве системы стало не то чтобы можно, но стало просто-таки правилом хорошего тона.
КАРАУЛ УСТАЛ
У Ельцина нет постоянной команды. У Ельцина не было и нет постоянного окружения. Часто задается вопрос: чем это вызвано? Капризностью Ельцина? Его неумением ладить с окружением? А может, таков стиль президента?
Сейчас, будучи отстраненным во времени, могу сказать, что Ельцин всегда был крайне уязвим и крайне непрофессионален в кадровой политике. И слишком часто пользовался житейской целесообразностью, что хорошо при найме столяра, но плохо при управлении государством. Стиль - состояние складывающееся. Каприз, плюс неумение, плюс ситуация, плюс давление. И как итог, изменившийся или вновь обретенный стиль. Стиль - всегда следствие. Поэтому надо говорить не о стиле. И даже не о специфичности Ельцина. И то, и другое - продукт обстоятельств. Создать демократическую среду - одна цель. Следовательно, окружение должно соответствовать этой заглавной цели. Движение "Демократическая Россия", Геннадий Бурбулис, Лев Пономарев, Марина Салье, Галина Старовойтова, Гавриил Попов, Николай Травкин и, прежде всего, Межрегиональная депутатская группа. Окружение осуществляло решение чисто политической задачи - заявить нового лидера России как лидера демократического, не уступающего в своих демократических притязаниях Михаилу Горбачеву, с именем которого Запад связывал свои надежды на демонтаж коммунистической системы. Их интересы пересеклись в диспропорциональной зоне. Горбачев уже прошел свой пик и жил остаточностью своего быстро убывающего авторитета. И слова "Горбачеву альтернативы нет" произносились все реже и реже. Ельцин наоборот, буквально поднимался из политических руин. Распятый Горбачевым на кресте Московской городской партийной организации, вдруг стал набирать высоту. Жизненный алогизм: именно либерализм Горбачева сохранил Ельцина, дал ему еще один политический шанс. По признанию самого Ельцина, Москва - и он был уверен в этом - стала его безотрадным политическим финалом. Он оказался на грани нервного срыва и был близок к самоубийству. То окружение образца 90-91-го годов было окружением политической риторики. Надо было выиграть у Горбачева на его территории. Не кто иной, как Горбачев, предложил эту риторическую модель противостояния. И неудивительно, что ближайшие помощники и соратники Ельцина строили свою тактику на перетягивании интеллектуалов в стан Ельцина. Такова была тактическая концепция Геннадия Бурбулиса, в ту пору человека № 1 в окружении президента. Бурбулис был руководителем предвыборного штаба Ельцина и, следуя историческим аналогиям, в случае победы Ельцина мог рассчитывать на самый высокий пост в управленческой иерархии.
Для Ельцина весьма показательно, когда он, приблизив к себе человека, оставляет его в зоне собственного саморегулирования. Так было с Бурбулисом, с Руцким, Шумейко, Немцовым, Чубайсом, Шахраем, Скоковым, Сосковцом, Филатовым, Илюшиным. Он предлагал своим приближенным либо сгореть на огне собственного тщеславия, либо продлить свое привластное долголетие, оставаясь в достаточной политической тени. Если первые общеизвестны, то к числу вторых можно отнести Илюшина, Сатарова, Батурина, Суханова, Бородина. Все они долгожители кремлевских коридоров. Ельцин перед своим окружением ставил, по сути, головоломную задачу. Давал максимум прав открытого политика, но при этом достаточно болезненно реагировал, когда его сверхприближенные начинали этими правами пользоваться. Геннадий Бурбулис, Михаил Полторанин, Сергей Филатов, Руслан Хасбулатов, Галина Старовойтова, Сергей Станкевич, Сергей Шахрай, Борис Немцов, Владимир Шумейко и весь спектр демократических сил, возглавляемых Гавриилом Поповым, Николаем Травкиным, и есть главные соавторы и сотворители противоречивого образа первого президента России. Наверное, есть тут и моя лепта, Олега Попцова.
Все эти люди и многие их сподвижники по демократической волне ныне вне президентской команды, вне президента, вне его окружения. И ныне в своем абсолютном большинстве его оппоненты, нежели сторонники. Тут нет больших открытий. Во все времена революции пожирали своих детей. Но вернемся к исходной мысли: по каким законам и нормам формируется окружение президента Ельцина?
В первой своей книге "Хроника времен царя Бориса" я достаточно писал о Геннадии Бурбулисе. Сейчас, чуть отодвинув от себя эти события, я имею возможность взглянуть со стороны, как и могу понять, что многое в этом случае видится более рельефно и объемно. Характерная черта российских демократов образца 90-91-го годов - помешанность на сверхидее низвержения идола (покончить раз и навсегда с всевластьем КПСС). При этом нельзя забывать, что многие, если не большинство легионеров радикально-демократического поветрия, - выходцы из КПСС, прошедшие выщелачивающую все и вся школу демократического централизма, но сохранившие вопреки ей надежду похоронить коммунизм советского образца. При этом сами того не подозревали, что в карьерном мышлении продолжают жить мироощущениями коммуно-социалистической данности, в уничтожении которой, казалось бы, преуспели. Никакой иной методологии поведения во власти власть демократическая не обрела. Ко всему прочему дал себя знать властный непрофессионализм демократов, отчасти схожий с обстоятельствами 1917 года, когда властью стали те, кто никогда не был властью и навыков власти не имел.
История ельцинского окружения не лишена чисто возрастной окраски. Она всегда была сочетанием привычного с необходимым. На разных этапах верх брала то одна, то другая тенденция. Однако преобладание той или иной группы обусловливалось не изменившимися обстоятельствами, а, скорее, переменами, происходящими в самом Ельцине.
* * *
Июль 1997 года.
Месяц президентского отдыха. Первую половину своего отпуска Ельцин провел в Карелии, вторую на Волге. Это был необычный отдых президента. Никогда еще время президентского отпуска не было столь перенасыщено деловыми контактами. Никогда еще авиалинии Москва-Петрозаводск-Москва, а чуть позже Москва-Самара-Москва не были так перенасыщены спецрейсами. Управление страной обрело явно челночный характер. За время президентского отпуска в его резиденции сначала в Карелии, а затем на Волге трижды побывал первый вице-премьер Немцов, дважды Анатолий Чубайс, дважды Виктор Черномырдин, дважды глава Центробанка Сергей Дубинин, дважды министр обороны Игорь Сергеев, руководители ведомств, министры, региональное руководство.
С одной стороны, Ельцин давал понять, что обновившаяся федеральная исполнительная власть работает по-новому и он, президент, продуцирует этот новый стиль работы. С другой - некое искупление за собственное вынужденное бездействие в течении почти целого года, вызванное болезнью.
Июль приметен двумя событиями: резким обострением осетино-ингушского конфликта и скандальными неполадками на космической станции "Мир", выход из строя уже не первый раз систем жизнеобеспечения орбитального комплекса, что ставит под вопрос успешность всей космической программы России. Хотя Центр управления полетами упрямо твердил, что ничего сверхординарного не произошло и станция, несмотря ни на что, будет продолжать свой полет, хотя сроки ее эксплуатации превышены уже в два раза.
Рассуждая непредвзято, мы, конечно же, пытаемся спасти честь мундира. И решение о продолжении эксплуатации станции "Мир" - решение вынужденное, у нас нет денег на следующий сверхмасштабный космический проект. Станция "Мир" фиксирует наше постоянное присутствие в космосе. И ее пусть не идеальное долгожительство меняет взгляды на продолжительность космических полетов. При этом как чертик из табакерки выскакивает воспоминание: а американцы высадились на Марс.
Кавказ задымился вновь. Президент намерен встретиться с президентом Северной Осетии Галазовым и Аушевым, президентом Ингушетии, предлагавшим ввести в связи с обострившимися конфликтами на спорных территориях прямое федеральное правление. Идея Руслана Аушева наделала много шума - его сразу едва ли не нарекли прародителем новой чеченской войны. Галазов агрессивен несравненно более Аушева. Если в зоне конфликта будет введено прямое правление федеральной власти, пригрозил Галазов, Северная Осетия поставит вопрос о выходе из состава России.
При достаточно зыбком мире в Чечне, когда чеченский президент Масхадов пытается выстроить новую концепцию отношений с Россией, без очевидного подтверждения устойчивости собственной власти, заявление Галазова, а не сам осетино-ингушский конфликт есть жестокое признание очевидного факта эффективной кавказской политики у России нет. Она держится на остаточной энергии политики советского периода, что само по себе нелепость, так как оплотные республики Кавказа: Грузия, Армения, Азербайджан - стали независимыми государствами. Иначе говоря, обруч, который держал, лопнул, породив иллюзии собственных интересов этих соседей на российском Северном Кавказе. Вот суть совершенно новой проблемы. И похожий на плюшевого медведя Эмиль Паин - советник президента по национальным вопросам, олицетворяющий осторожность и взвешенность, уподобился ученому-островитянину, размышляющему о материковой жизни на основании отражения материка в поверхности океана.
Шаг, сделанный президентом 3 августа, когда был подписан указ о назначении Рамазана Абдулатипова - даргинца по национальности - на пост вице-премьера по национальным вопросам, шаг разумный. Абдулатипов - человек из нутра Кавказа. Это очень важно, но в этом есть еще и своя проблема. Дагестан из северокавказских республик - республика самая многонациональная, с наибольшей российской ментальностью. Назначение Абдулатипова в этом случае никак не демонстрация интернациональности федеральной власти, а попытка найти фигуру, пользующуюся значимым авторитетом на Северном Кавказе. Одно можно сказать точно. В правительстве одним политиком стало больше. Абдулатипов природно бескорыстен, самолюбив и горд. В окружении сверхрациональных молодых людей, хотя он и сам не стар (ему пятьдесят), Абдулатипову будет нелегко. Впрочем, это всегда на пользу, когда в разработке кавказской политики ключевую позицию занимает человек, знающий и чувствующий неоднородность Северного Кавказа. Правда, есть одно "но": позволят ли президент, премьер, да и либерально-радикальные реформаторы в правительстве и в окружении президента Рамазану Абдулатипову проявить себя, как идеологу российской политики на Кавказе. Не исключено, что именно Сергей Шахрай рекомендовал президенту сделать подобное назначение. И от него в достаточной мере будет зависеть успех и неуспех Абдулатипова в будущем.
Еще два события июля из разряда финансово-экономических скандалов. Обвинение Дубинина, председателя Центробанка, в адрес бывшего заместителя министра финансов Андрея Вавилова и руководства "Уникомбанка" в финансовых злоупотреблениях в размере трехсот миллионов долларов. Речь идет о двух сделках в равных долях по сто пятьдесят миллионов: одна - с правительством Московской области, а другая - с МАПО "МиГ", связанная с поставкой Индии российских боевых истребителей. Обе сделки в бытность свою заместителем министра финансов курировал Андрей Вавилов. С подачи Дубинина письмо в прокуратуру по поводу странных финансовых операций с бюджетными средствами на столь внушительную сумму подписал премьер. Это тем более необъяснимо, что, по всем данным, именно Андрей Вавилов был долгое время человеком Черномырдина в правительстве. И переход Вавилова после своей отставки в "Газпром", казалось бы, подтвердил эту версию. Однако последующие события, когда после недавней реструктуризации руководства "Газпрома" Вавилов ни в каком виде там не оказался, наводит нас на мысль, что прежний альянс между премьером и Вавиловым расстроился. Вавилова, как серьезного специалиста в финансовом мире, попросту перекупил Владимир Потанин ("ОНЭКСИМбанк"). Остается открытым вопрос: до отставки Вавилова или после нее?
Чубайс, получивший по совместительству с вице-премьерством пост министра финансов в обновленном правительстве, сразу же выдвинул одно принципиальное требование: Вавилов должен покинуть Минфин. Чубайсу удалось то, что не удалось ни одному из прежних министров, хотя неудобство от присутствия Андрея Вавилова в кресле заместителя испытывали и Барчук, и Пансков, и Дубинин, и Лившиц, который, в отличие от остальных, был вице-премьером, но тоже ничего поделать с Вавиловым не мог. Если признать, что Андрей Вавилов был человеком Черномырдина, то атака на него бесперспективна. Вавилов достаточно умен, чтобы не позволить себе проведение подобного рода операций без санкций правительства. Иначе зачем быть человеком премьера? Так оно и случилось. На первой же пресс-конференции, последовавшей после разразившегося скандала, Вавилов продемонстрировал достаточный запас правительственной документации, открывавшей зеленый свет этим соглашениям. Дубинин должен был отступить. Скандал вспыхнул и так же мгновенно угас. Дело в том, что и Дубинин был человеком Черномырдина. Однако насыщенный неурядицами июль этим не завершился.
В самом конце месяца тендер-аукцион по покупке 25% государственного пакета акций компании "Связьинвест" закончился очередным скандалом. Тендер выиграл Владимир Потанин, выступивший в связке с Джорджем Соросом, известным бизнесменом, мастером биржевых спекуляций мирового масштаба, и Лойд-отделением Дойч-банка. Специально для участия в тендере Потаниным была создана некая компания из трех составляющих: "ОНЭКСИМбанк", Д.Сорос, Дойч-банк. В числе их конкурентов оказались две значимые банковско-финансовые группы, одну из которых представлял Борис Березовский, другую - Владимир Гусинский. Здесь тоже сложился тройственный союз. Третьей вершиной оказалась испанская телефонная компания.
Потанин аукцион выиграл, предложив за выставленный на торги пакет 1875 млн $. Конкуренты Потанина, приглашая в команду известную испанскую телефонную компанию, давали понять, что они технологически более подготовлены к конкурсу, нежели их оппоненты. В качестве предлагаемой программы на ближайшее будущее, опираясь на возможности и опыт Всемирной телефонной компании, противники Потанина обещали модернизацию "Связьинвеста", но...
На данный момент при помощи тендера правительство решало иную задачу: не модернизацию "Связьинвеста", что стратегически выглядело перспективнее, а задачу сугубо тактическую - позарез нужны были деньги, чтобы в ближайшее время снять социальное напряжение, и прежде всего в армии, погасив немыслимую задолженность. У аукциона есть свой железный закон - кто больше? Потанин с Соросом предложили на 125 млн $ больше и выиграли. Такова формальная и внешне достаточно объективная сторона разразившегося скандала. Но, как всегда, закулисная часть разыгравшегося действия оказалась намного насыщеннее и драматичнее, но об этом чуть позже. Таков был июль 1997 года.
ТЕЗИСЫ ВПЕЧАТЛЕНИЙ
- Банковский скандал. Конец семибанкирщины.
- Успешный аукцион Альфреда Коха и его отставка.
- Июльский арест журналистов в Белоруссии и августовский скандал по этому поводу.
- Переговоры Ельцина с Масхадовым.
- Освобождение журналистов-заложников в Чечне и политический скандал по этому поводу.
- Ельцин на место Бойко, заместителя главы администрации, берет еще одного профессионального журналиста - Владимира Комиссара.
- Березовский идет ва-банк и обвиняет правительство в лицемерии. Контратака после проигранного аукциона.
- Чубайс делает легальную попытку изменить свой имидж.
- Власть не любит напоминаний о долгах со стороны тех, кому она обязана. Скорее всего, президент делает паузу перед отставкой Березовского. Это в стиле Ельцина.
- Банкирам обязан не только Чубайс. Банкирам обязан в еще большей мере Ельцин.
- Война в СМИ после передела собственности на рынке средств массовой информации. "ОНЭКСИМбанк" показывает зубы.
- В Чечне усиливается нажим непримиримых.
- Убийство на Невском проспекте в Санкт-Петербурге вице-мэра Маневича.
- Бюджет на 1998 год утвержден правительством. Впереди думские баталии.
- Смерть Юрия Никулина, а чуть раньше из жизни ушел Булат Окуджава.
- Александр Котелкин лишается поста директора "Росвооружения".
- Новый секретарь Совета обороны Андрей Кокошин, он же главный военный инспектор.
- Отставка командующего внутренними войсками. Его преемник получает звание Главкома. На фоне армейской реформы шаг не случайный - усиление роли внутренних войск. Надо компенсировать брожение в армии.
Финал августа. Скандальное заявление руководителя парламентской фракции "Наш дом Россия" (правительственная фракция в парламенте). Сергея Беляева о сложении с себя полномочий руководителя фракции и выходе из ее состава.
Все предсказывают жаркую политическую осень.
Первого сентября 1997 года во время посещения школы президент сообщил, что не собирается баллотироваться еще на один срок. "Надо давать дорогу молодым, - сказал президент, - у нас сегодня молодая, дружная, а главное, умная команда". Ельцин повторяется.
УСТАЛОЕ ОЗАРЕНИЕ
В первый день нового учебного года Борис Ельцин традиционно посетил школу. Президент был приветлив и ласков. Первоклассники таращили глаза на великана президента. Учителя с придыханием свидетельствовали свое почитание главе государства. А сам президент чувствительно напутствовал. Было вполне чинно и празднично. И вдруг...
В аудитории, никак не предрасположенной к интригующим политическим заявлениям, президент сообщил, что он не намерен себя выдвигать на еще один президентский срок. Вот, собственно, и вся сенсация. Не в первый раз об одном и том же.
Примета времени - власть неотступно в поисках надежд. Это любопытное смещение в сознании власти. Не достигнув видимых результатов, власть играет на поле надежд. Сначала президенту надо себя убедить в том, что на этот раз его окружение эффективно, и он уже не боится употреблять такие слова, как "команда". Эволюция взглядов президента, пусть осторожная, случилась. Если раньше президент избегал этого термина, то теперь он его повторяет не без удовольствия.
Так и не добившись подъема производства, экономического оживления, власть сужает масштаб своих деяний, которые, как ей (власти) кажется, должен свидетельствовать о ее эффективности. Власть частично гасит долги по заработной плате. Это было бы значимо и пошло бы в актив власти, если бы долги сделала одна власть, а их вернула - другая. Справедливо было бы сказать: те прошлые - никчемные. Ничего, кроме долгов, сотворить не сумели. А мы, нынешние, исправляя неумелость тех, прошлых, долги вернули.
Однако ничего подобного сказать власть нынешняя не вправе. Эти долги сотворила она сама. И возвращает их с трудом и с оговорками. Малость возможного удручает. Усилия власти сосредоточены в узком, низкопотолочном коридоре. Практически не действует и не выполняется на сегодня ни одна целевая общенациональная программа. "Экономический подъем, после стабилизации рубля инвестиционный дождь, как следствие экономического оживления и как его предпосылка". Увы, не случилось ни первого, ни второго. По словам Егора Гайдара, нельзя говорить о начале экономического подъема, можно говорить о тенденциях, предполагающих в ближайшем будущем экономический подъем. Удивительно далекое ближайшее будущее.
Как мало надо для президентского оптимизма, для высочайшей аттестации исполнительной власти ("дружная, инициативная, умная, к тому же молодая команда") - возвращение собственных долгов, сделанных этими же молодыми деятелями, просвещенными реформаторами. Разумеется, с появлением Чубайса в правительстве в качестве первого вице-премьера осмысленности в деятельности кабинета министров прибавилось. Но 90% этой осмысленности опять в сфере планов и деклараций. Разумеется, возросшая осмысленность деклараций - это некий плюс, но слишком малый для эффективного наступления на фронте реформ.
Но вернемся к неожиданному заявлению Ельцина о своем "невыдвижении" на третий срок. Странность его обусловлена общеизвестной конституционной нормой, исключающей переизбрание президента в третий раз. Разумеется, Россия - страна чудес, и в ней может произойти все. Но не до такой же степени.
И еще одна деталь, характеризующая российский менталитет, приписывать высшему лицу черты, ему не свойственные. Желание всегда видеть царя мудрым, решительным, справедливым. И всякому его изречению придавать смысл почти пророческий, должный подтолкнуть общество к прозрению, которое после подобных умозаключений, рожденных, как правило, журналистами, политологами, социологами, погружается в долгое заблуждение. Идет неутомимый поиск смысла сказанного. И те, кто рядом с троном, усердствуют более других и вдохновенно плетут кружева предположений вокруг интеллектуальной пустоты.
Сколько раз я слышал эти слова-заклинания: "Ельцин ничего не говорит просто так". И загнанный этим поветрием в угол, наш президент уже с маниакальной настойчивостью начинает повторять и даже уточнять однажды по необдуманности произнесенный монолог. Вспомним фразу, обращенную к субъектам Федерации: "Возьмите прав столько, сколько сможете переварить". Побоялись остановить, убедить в ошибочности тезиса. Улыбаясь, промолчали, и президент, вдохновленный улыбчивым сопровождением, стал тиражировать этот политический абсурд.
Разумеется, неудачное высказывание даже президента не может стать определяющей причиной обвальных региональных неурядиц. Но инициировать эти тенденции, дать им точку опоры может. Что и случилось на самом деле.
В федеральном государстве распределение прав между центром и субъектом Федерации это не соревнование инициатив - кто первый. Это тактика государственной целесообразности. Скорее, центр должен жить по принципу: оставь в своих руках столько прав, сколько можешь употребить с очевидной эффективностью для развития страны, но никак не более того. В этом смысле принцип "центр передает, а не регионы забирают" является для сильного многонационального разноукладного государства с тысячелетней историей ключевым. И всякая попытка перевернуть эту пирамиду представляется роковой для развития страны. Ну а всевозможные модуляции - сильные регионы сильное государство от лукавого. Сильный центр - это сильная инфраструктура. Сильный центр - это прежде всего сильная казна. Сильный центр - это информационная координация. И, наконец, это предметная прогрессивность развития столицы не только как столицы, но и как региона, способного на своих плечах нести груз первых трех приоритетов. Без этого нет значимого государства и федеральный центр превращается в место пребывания слабой власти.
Почему не представить, что расчувствовавшийся президент в первосентябрьский день высказался эмоционально, не очень придавая значения своим словам: наступает ХХI век, туда со старым грузом идти вроде бы как накладно. Новое время требует новых лидеров. И весь разговор. Какими они будут - можно лишь предположить. Известно одно: это будут другие люди, а не я. Школьное окружение располагает к разговору о юных. Поэтому и сказал: пора уступать место молодежи.
Осмыслению не очень обязательных слов было придано чрезмерное значение: президент дал старт новой президентской гонке. А раз президент ничего не говорит случайно, то нам придется занять место в общем ряду и тоже задать беспокойный вопрос: что имел в виду президент и почему он высказался именно так 1 сентября 1997 года? До следующих президентских выборов почти три года.
Почему именно первого сентября? Благоприятный день, День знаний? Вряд ли. Скорее всего, потому, что пятого, шестого и седьмого сентября начнутся торжества, посвященные 850-летию Москвы. Естественно, что главной фигурой на этом празднестве окажется Юрий Лужков. Празднества планировались грандиозные. И желай Ельцин того, не желай, ему в этих торжествах придется участвовать и выступить в роли отца нации, благословляющего Москву и ее мэра. Объективно среди современного руководства Ельцин, по сути, единственный, помимо Юрия Лужкова, кто в прошлом держал эту тяжелую чашу по имени Москва в своих руках и познал, сколь взрывоопасен этот груз. По этой причине упреждающие уточнения насчет молодых, должных заступить на президентскую вахту. Впрочем, чисто хронологически по отношению к 69-летнему Ельцину, а именно столько ему будет в 2000 году, 65-летний Лужков человек более молодой. Но мы прекрасно понимаем, что уточнения Ельцина насчет молодых было адресовано молодым реформаторам. Президент сластил пилюлю, которую придется им проглотить, взирая на лужковский праздничный триумф. Так уж сложилась история. 850 лет случается один раз. И то, что этот день выпал на наше переменчивое время, в этом счастливая карта Юрия Лужкова, которой он распорядился мастерски и с блеском.
Очень показательно, что молодые реформаторы гайдаровско-чубайсовской школы как бы проигнорировали торжества. Зарезервировали свою реакцию на сей счет "на потом". Исключение составил Немцов, упрекнув Москву в чрезмерной затратности, пунктирно обозначив зону, в пределах которой реформаторы намерены совершить очередной наезд на Москву. Немцов убежден, что ревнивым губернаторам эта модель атаки на Юрия Лужкова должна быть по душе. В этой истории удручает не факт противостояния. Разные толкования целей и методов их достижения - явление правомерное. Удручает другое. Атаке подвергается не малоуспешность, неумелость, непродуктивность, что и есть тормоз в реформировании России, а умелость, упорство, организаторская одаренность, размах созидания, которые выделяет власть современной Москвы.
Возможно, дискомфорт этого конфликта для себя Ельцин почувствовал давно. Отсюда его раздражительность на одной из встреч с мэром, лишенной ритуальных объятий, когда Ельцин погрозил пальцем: перестаньте ссориться с правительством.
Юбилей Москвы отгремел, Лужков собрал урожай президентских симпатий.
Чубайс получил международный приз лучшего министра финансов, добился вступления России в Парижский клуб - знаковое достижение реформаторов. Ельцин тут же отреагировал, сообщив, что мы начинаем сокращать свою зависимость от Международного валютного фонда и в 99-м году к его помощи прибегать уже не намерены. Президент, видимо, надеется, что материализуется наше членство в Парижском клубе и должники, под давлением солидарности членов клуба, начнут возвращать нам миллиардные долги. Правда, чуть раньше Ельцин, верный своей тактике "разделяй и властвуй", делает неожиданный ход. Он встречается с семью ведущими банкирами без участия Анатолия Чубайса и Бориса Немцова с целью примирения банков с властью. Внешняя нелогичность этой встречи, когда примирение сторон осуществляется без присутствия одной из них, именно Чубайса и Немцова, занявших достаточно жесткую позицию в отношении прессингующих банков, есть достаточное подтверждение обострившихся отношений между администрацией президента и командой молодых реформаторов. Встречу с банкирами готовила администрация президента под неусыпным контролем Бориса Березовского. В свое время появление Анатолия Чубайса в качестве руководителя президентской администрации переместило центр реформаторских идей в Кремль. Достаточно сказать, что там, в Кремле Анатолий Чубайс окружил себя единомышленниками, прошедшими школу Госкомимущества и плюс к тому - сверстниками по петербургской родословной. С этого момента как бы кончилось противостояние между аппаратом правительства и аппаратом президентской администрации. Костер потух, но угли остались.
Предвыборный президентский марафон материализовал идею реформаторской команды в совершенно ином виде. Прямо на глазах общества произошло срастание будущей власти с частным капиталом. В любом цивилизованном обществе банк, крупная финансовая группа по возможности скрывают свою близость к правительству. В России совершается прямо противоположное. Эта близость подчеркивается, если не сказать больше, выпячивается, что вызывает удручающий для власти резонанс в обществе. В течение 96-го и 97-го годов эта нарастающая тенденция очевидной коррупции, пагубной для власти, как ни странно, не очень беспокоила власть.
Понятие президентской команды стало толковаться расширительно. Стержнем команды считались Анатолий Чубайс и его сподвижники: Альфред Кох, Сергей Казаков, Максим Бойко, Петр Мостовой, Ясин, глава Центробанка Дубинин, Яков Уринсон, а затем туда просочились банкиры: Владимир Потанин, Александр Смоленский, Петр Авен, Владимир Гусинский и оказавшийся на государственной службе Борис Березовский.
ЭФФЕКТ ФУШЕ
Следуя какой логике, какой договоренности Борис Березовский появился в коридорах власти? Было ли это следствием предвыборного торга или послепобедного дележа властного пирога - в конечном итоге решающего значения не имеет. Удобнее всего считать, что это случилось как бы в единой связке - Чубайс возглавил администрацию президента; Потанина, по общему согласию ведущей банковской семерки, выдвинули на пост вице-премьера; а Березовского...
С Березовским все проще и сложнее. Березовский в подавляющей степени личность прессингующая, в житейском толковании прилипчивая. За спиной практически всех действий, активизирующих банковское предпринимательское единение, стоит Борис Абрамович. Известна фраза Ходорковского: "Боря среди нас самый-самый... Боре очень хочется. Пусть этим займется Боря". "Самый-самый" не значит самый богатый, самый влиятельный. Ничего подобного. Самый проникающий.
Почему Березовский? Во-первых, "самый-самый". Во-вторых, очень хотел. Когда ты имеешь все, кроме власти, тебе хочется владеть недостающим. И наоборот, столь же распространенная слабость: просто власть, просто публичность новым управленцам, законодателям, как и правоохранному многолюдью, представляется величиной несправедливо мелкой, когда власть находится в длительной полосе временности, потому как время власти прямо пропорционально нестабильности в государстве. Желание в недолгое время употребить власть всесторонне, взять все, что положено и что не положено, но зависимо от власти. Березовский почувствовал эту характерность момента и понял, что он этой власти необходим. У него есть что предложить. Возможно, у него не располагающая, не откровенная, не контактная внешность, но... Он агрессивно предложил себя. Подумаешь, внешность. Кстати, женщинам он нравится. Во всяком случае он трижды женат... Но это уже другая тема, не станем отвлекаться. Между прочим, деньги, подарки и услуги берут, как правило, не разглядывая твоего лица. Берут по-разному. Словно бы не ты даешь, а, наконец, сподобился вернуть долг. Тебя следовало наказать, просто нет времени. Ты отдаешь должное. Так и говори: я возвращаю вам, Ваше сиятельство, свой долг. Мне следовало это сделать раньше, но обстоятельства не позволяли.
- Знаю, знаю, - слышится в ответ. - Я зла не держу. Главное, чтобы должник все правильно понимал.
Когда Березовский намекал Александру Лебедю в бытность того секретарем Совета безопасности, что было бы неплохо, так сказать... Разумеется, с пользой для дела... Он готов возглавить самый тяжкий участок - отношения с Чечней. Что для него должность? Должность ничто. Послужить Отечеству - вот что лишает снов. Каким-нибудь заместителем секретаря Совета безопасности. Он может быть очень полезен. Надо поднимать экономику, поднимать хозяйство. "Заняться нефтью", - поддакнул хмурый Лебедь. Не смутился, не покраснел, не стал отнекиваться. Зачем?.. Только подумал про себя: уж больно лицо у него свирепое. Костолом. Что челюсть, что кулак. Смотришь и чувствуешь, как руки начинают потеть. Зачем спорить - и нефтью тоже. Экономику Чечни без нефти практически восстановить невозможно.
С Лебедем столковаться не удалось. Лебедю хуже. Птица хоть и заметная, но не главенствующая.
В тот момент Лебедь не воспринял Березовского, состорожничал. А вот Березовский жизненную судьбу генерала прочел на свой лад. Лебедь мне нужен про запас, как контрфигура. Сейчас это "невосприятие" со стороны генерала можно толковать по-разному. Абсолютная чуждость натуры Бориса Абрамовича. В общении специфичен. С большой властью он работает в совершенно нестандартном жанре - заискивающей агрессивности.
В прямолинейном толковании Александра Коржакова - "Березовского трудно послать...". Получается некий ртутный эффект. Выплеснул, посчитал, что отделался, а вместо этого ртуть появилась везде. Березовский, как показал недолгий исторический опыт, не страдает синдромом преданности. Преданность, постоянство - это что-то из философии интеллигентных бездельников. Четко выявленный личный интерес - вот ключ к душе человека, считает Березовский. Он легко меняет партнеров по замыслам. Он не становится противником изменившейся экономической и политической ситуации. Он решает совершенно иную задачу - выстраивает варианты своей выгодности в новой ситуации. Систему не переделаешь. Надо уметь в нее встроиться. Так было на поле автомобильного бизнеса, так получилось на поле нефтяного. Его называют человеком вне принципов. Это неверно. Просто у него другие принципы: преуспевающего, энергичного и алчного человека. Он не одерживает побед. Очевидные победы привлекают внимание. У него другое исчисление - он не проигрывает. Как человек одаренный и патологически тщеславный, он не может подолгу оставаться за кулисами. И если его не заметят, он сам бросится к рампе с криками: это я сделал, я обеспечил, я добился.
Несостоявшийся альянс с Лебедем он не вычеркнул из памяти, он знал, что Лебедь непременно споткнется и ему еще понадобится Березовский. Да и Березовскому понадобится генерал. Лебедь - это ключ в Чечню.
Лебедь сам разрушал за собой мосты, делал свое присутствие в президентской команде сначала затруднительным, а чуть позже невозможным. Березовский не слишком добавлял масла в огонь, ну может самую малость плеснул. Отмщение состоялось. Он не сказал Лебедю: ты пожалеешь, что отказался от моих услуг. Но все его действия после несостоявшегося альянса есть материализация этих слов.
Сейчас правомерно задать вопрос: кто сделал Ивана Рыбкина секретарем Совета безопасности? Мгновенный ответ на поверхности. Ответ, в полной мере устраивающий Ивана Рыбкина и придающий ему, Рыбкину, весомость, президент.
Разумеется, можно сказать, что после Лебедя и дьявол покажется снегурочкой. Президент не забыл Рыбкина, отблагодарил Рыбкина, хотя Иван Петрович провалил идею двух центристских блоков, один из которых должен был возглавить именно он, и, как итог, подставил будущее правительство, лишив его второй точки опоры в Государственной Думе. Была какая-то надежда, что партия Гайдара преодолеет 5 %-й рубеж и восполнит проигрыш Рыбкина. И почти уже случилось, но в последний момент сорвалось. "Демвыбор" в Думу не прошел. Не будем вдаваться в детали, почему Рыбкин оказался несостоятелен как лидер блока. В этом вина не только Рыбкина, но и Черномырдина. Черномырдин - никудышный стратег. Он уткнулся в "Наш дом Россия" и больше ничего не видел, хотя оправдание есть - он премьер. Но это глава другого романа.
Благодарность Ельцина касалась других заслуг Рыбкина. Дума переходного периода, Дума, которую возглавлял Рыбкин, обеспечила Ельцину примирительную паузу в течение двух лет. И роль Рыбкина в этой "невзнузданности" Думы была приметной. Именно в это время Рыбкин заметно стал отходить от КПРФ, что тоже не могло не приветствоваться Ельциным. Ко времени назначения Рыбкина на пост секретаря Совета безопасности Борис Березовский уже достаточно приблизился к президентской семье и окутал младшую дочь своим ненавязчивым вниманием. Как говорят в таких случаях, он сам побеспокоился о тыле. Банкиры морщились, но терпели. Их тоже беспокоила чрезмерная активность Березовского, его желание непременно засветиться в роли публичного политика. "Березовский привлекает к нам слишком много внимания. Это не есть хорошо", - мрачно пошутил один из столпов семибанкирщины. Банкиры недоговаривали самого главного. То, что Березовский привлекает внимание к банкирам, это еще полбеды. В основном он привлекает внимание к себе. Намного более серьезно другое - так получается, что своей беспардонностью и откровенным проникновением в поры власти он провоцирует вирус антисемитизма, который в России неистребим и в лучшем случае находится в заторможенном, спящем состоянии. "Но если Боря очень хочет, не станем ему мешать. Пост не ахти. А получив его, он, возможно, успокоится и не будет больше нырять в каждый водоем и там светиться".
Ответ на вопрос, кто же сделал Березовского заместителем секретаря Совета безопасности - лишен интриги. Это сделал сам Борис Березовский. Те, кто способствовал его назначению на эту должность, к моменту назначения были уже чем-то обязаны Березовскому. Это еще один секрет Бориса Абрамовича. Он бескорыстно, из добрых побуждений, оказывал услуги. А власть, будучи невеликой знатности, незамысловата в слабостях своих, а потому эти услуги принимала без мучительных сомнений. Именно Березовскому принадлежит постулат: "Все можно купить. Надо только знать цену". Поэтому, отталкиваясь от его собственных умозаключений, справедливо сказать: ничто в этой жизни Березовскому не досталось даром. Есть категории значимости: быть нужным, необходимым. Березовский избрал более житейскую и унифицированную формулу - оказываться полезным.
Формула и проста, и логична, и многофункциональна: моя собственная выгода есть производная от выгодности, которую извлекают из моих услуг те, кому я, возможно, даже неприятен. Но полезен! Они готовы потерпеть и мое присутствие, и мое участие в их судьбе - человек слаб. И, став властью, он не перерождается, его слабости остаются при нем. Никогда не пренебрегайте знанием человеческих биографий. Сейчас многие гадают - на чем споткнулся Борис Березовский? Что такого запредельного он совершил, что столь внезапно грянул гром над его головой? Думаю, что это не первый гром и не первая оттепель в его многовариантной жизни. Заметим, что по условиям послевыборного торга Березовский запросил себе должность внешне самую малозначительную. Кто знал прошлых заместителей Совета безопасности? С полным основанием можно сказать - в широком обществе никто. Должность, известная только узкому кругу политического аппарата. Привив интерес к этой должности, Березовский, против своего ожидания, повысил ее статус. В этом весь Березовский: извлечь максимум выгоды из внешне малозначимого и малозаметного.
Спустя несколько часов после своей отставки, Березовский на вопрос, чем он собирается заняться, обретя долгожданную свободу, не назвал ни масс-медиа, чему посвятил себя его конкурент на этом игровом поле Владимир Гусинский; ни бизнес, ни упорное желание свести счеты с Владимиром Потаниным, главой "ОНЭКСИМбанка", переигравшим его на торгах по "Связьинвесту". Ничего подобного!
В качестве наиболее желанного и наиболее вероятного для себя занятия Борис Березовский назвал роль публичного политика. Многие восприняли это с недоумением. В глазах оппозиции всех мастей, как, впрочем, и в глазах якобы соратников, да и в общественном мнении Березовский по непопулярности занимал второе место после Анатолия Чубайса. И это при том, что усилиями, по крайней мере трех телеканалов (ОРТ, НТВ, ТВ-6) образ Бориса Абрамовича настырно облагораживался. Не станем выяснять причины неадекватного восприятия личности Березовского. Тем более что, как он неоднократно давал понять, ни почитание, ни всенародная любовь сограждан его не интересуют. "Любой минус одним только штрихом можно переделать в плюс". Это изречение придумано не Березовским, но откровенность, с какой он любит его повторять, говорит о Борисе Абрамовиче достаточно.
Когда стало известно, что Березовский взял-таки пост заместителя секретаря Совета безопасности со второй попытки, причина такой его настойчивости потребовала объяснений.
Во-первых, он хочет доказать, что для него не существует недостижимых целей в том случае, когда эти цели он наметил сам.
Во-вторых, он стал не только первым заместителем секретаря Совета безопасности. Он предложил себя как человека, готового заняться чеченской проблемой. Потом этот тезис всячески использовался высшей властью в полемике с политическими оппонентами, с первых минут принявшими назначение Березовского в штыки. Скандальная история с израильским гражданством заместителя секретаря Совета безопасности подлила масла в огонь.
Так ли абсурдна была критика оппозиции по поводу назначения Березовского? Нет. Более того, оппозиция, выражая свое несогласие, акцентировала внимание на нескольких моментах. Первое - это все тот же факт не опровергнутого израильского гражданства Березовского. Второе - его активная финансово-предпринимательская деятельность. Оппозиция указывала на недопустимость совмещения государственной службы с частным бизнесом. Столь очевидный факт сращивания финансового капитала с властью в кремлевских коридорах еще больше уронил престиж президентского окружения в глазах общества. Однако само окружение продолжало этого цинично не замечать.
Любопытно, что спустя полгода это же самое после известного скандала по поводу аукционных торгов по "Связьинвесту" высказал в адрес Бориса Березовского Анатолий Чубайс. Чубайс заявил, что для чиновника, занимающего государственную должность, антизаконно продолжать столь неприкрыто заниматься финансовыми операциями на правах частного лица. Первый вице-премьер жестко оценил лоббирование Березовским интересов собственных финансовых групп. "Умерьте свою алчность, Борис Абрамович!" - заявил Чубайс раздраженно. Не менее любопытна и история с двойным гражданством. Она так и не получила опровержения со стороны официальных властей, назначивших Березовского на пост, предполагающий допуск к наиболее важным государственным секретам. Попытка все списать на закоренелый антисемитизм оппозиции выглядела достаточно неуклюжей.
Почему Березовский при назначении попросил закрепить за ним вопросы Чечни? Ничего вразумительного на этот вопрос не ответил ни премьер, ни Иван Рыбкин. И тот, и другой изображали обиженное недоумение: почему поступок мужественного бескорыстия, который продемонстрировал Борис Абрамович, должен требовать еще какого-то объяснения? Примерно в это же время правительство децентрализовало управление госпакетами акций нефтяных компаний. Это было одно из требований МВФ, обусловливающее выделение очередного кредита в случае дробления и акционирования сверхмонополий. Столь масштабные правительственные действия не миновали интересов Березовского. Очень скоро он оказался совладельцем компании "Сибнефть". "Автомобильный всероссийский альянс" остался в прошлом. Березовский сконцентрировал свое внимание на нефтяном бизнесе. Чечня входила в кризисный штопор и решение главных, если не всех проблем Чечни упиралось в нефть, ее экспорт. Так что относительно гражданского бескорыстия Бориса Березовского можно было бы и поспорить. Желаемое свершилось. Заместителю секретаря Совета безопасности поручили заниматься Чечней. Разумеется, как патриоту, разумеется, как человеку, для которого единство России превыше всего. Разумеется, как...
Странное совпадение, именно в этот момент начинается острая схватка по поводу транспортировки каспийской нефти. Еще есть надежда отыграть ситуацию в пользу российского варианта - тянуть трубопровод через Чечню. Этот путь короче и экономически менее затратен, но... Березовский, уже активно играющий в нефтяном бизнесе, намерен убрать это "но". Он принадлежит к той категории предпринимателей, у которых за внешней суетливостью скрывается феноменальное умение быстро просчитывать ситуацию, изыскивать из самых несуразных перемен в экономике, политике пользу для своего интереса, своего бизнеса. Непредсказуемость политических зигзагов власти вынуждает Березовского играть на обширном поле. В этом причина его мгновенной переориентации на самые различные политические силы. В этом стиль Березовского, его философия. При любых коллизиях его финансовый интерес должен иметь устойчивую динамику развития. В этом смысле Березовский в своей удачливости похож на Сороса. Если тот с удивительной успешностью постоянно играет на бирже, то Березовский является неповторимым мастером извлечения прибыли из всевозможных перемен - как со знаком плюс, так и со знаком минус. При этом его взгляды - всегда производная от выигрышности дела.
Мне не дает покоя некий литературный сюжет, который с чрезвычайной точностью характеризует натуру Бориса Абрамовича Березовского. Представим себе трагическое извержение вулкана - гибель современной Помпеи. Народ в панике, все рушится и взрывается кругом. Люди бегут, преследуемые извергающейся лавой. Кто-то спешит с медицинской помощью. Кто-то организует эвакуацию, подвозит продукты. Борис Березовский, окажись он в подобной ситуации, не остался бы безучастным. Он делал бы что-то и для эвакуации, и для обеспечения продуктами. Но прежде всего в некотором отдалении он организовал бы сборщиков вулканического пепла, прессовал бы его и в виде брикетов продавал как удобрение. И к тому времени, когда бы люди опомнились, он имел бы налаженное производство и внушительный капитал. Таков он, Борис Абрамович Березовский.
Если более внимательно присмотреться к линии поведения Березовского за последние два года, то можно заметить несколько значимых "характерностей". Конец 95-го года и начало года следующего. Коммунисты одержали внушительную победу на парламентских выборах. Рейтинг Ельцина достигает критически низкого уровня 6%. Нет никакой ясности, будет ли Ельцин выдвигаться на следующий срок, да и стоит ли ему, в силу падения популярности, это делать. Именно в эти дни 15 ведущих банков разрабатывают своеобразную хартию компромисса, предлагая ведущим политическим силам договориться. В противном случае они вынуждены будут пересмотреть свою финансовую политику, что может привести к экономическим осложнениям. Банкиры дают понять, что они не собираются терять того, что приобрели за эти годы. Этакая смесь озабоченности, страха и гонора. За спиной столь странного и алогичного с политической точки зрения соглашения стоит Борис Березовский. Почувствовав стремительно возрастающую популярность Лебедя, особенно в предвыборном марафоне, Березовский обеспечивает ему немедленную рекламную поддержку на телеканале ОРТ. Чуть позже он же всячески агитирует за союз Ельцина с Лебедем. После заключения этого союза Березовский предлагает Лебедю свою кандидатуру в качестве заместителя секретаря Совета безопасности. Чуть раньше, играя в единой связке с Олегом Сосковцом и Александром Коржаковым тогда на этой чаше весов сосредоточилось властное преобладание, - делает себя крайне полезным именно для этой властной группировки. Березовский прилип к властному кораблю. Оказаться на его палубе - это уже дело техники.
С Валентином Юмашевым тоже все не так просто. Он работал заместителем редактора журнала "Огонек", который финансировал Борис Березовский. Через Валентина Юмашева Березовский сближается с семьей Ельцина, а точнее, с младшей дочерью президента Татьяной Дьяченко. И теперь уже не важно, какие рычаги при этом были задействованы. С одной стороны Чубайс, в тот момент опорная фигура политизированного бизнеса. Идея не произносилась вслух, но кулуарно проговаривается - Чубайс возможный кандидат в президенты 2000 года. Российский капитал, сориентированный на Запад, окажет ему всемерную поддержку. А если учесть, что практически все телевидение, имеющее распространение на территории России, контролируется представителями этой финансовой группы либо самим Чубайсом, то, говоря языком Бориса Березовского, любой минус одним росчерком можно превратить в плюс.
Вторым приводным ремнем являлся Валентин Юмашев. И наконец, третьим, наиболее значимым, - Татьяна Борисовна Дьяченко. Операция была продумана эталонно. На место Лебедя был заявлен Рыбкин. Ельцин обязан Рыбкину за лояльность Думы в переходный период 93-95-го годов. Возможности вернуть долг помог строптивый Лебедь, очень скоро изгнанный из белых кремлевских залов. Рыбкина предложил сам Ельцин. Тут хорошо просматривается треугольник Ельцин-Черномырдин-Рыбкин. Президент на этот счет мог посоветоваться с премьером, зная заранее, что тот идею поддержит. А вот кандидатуру Березовского, помимо самого Рыбкина, ему рекомендовал и семейно-домашний ельцинский фланг. А хитрый Рыбкин, материализуя эту идею, как ему казалось, укреплял свои позиции и на банковско-чубайсовском фронте, и в семейном президентском кругу, и в стане Черномырдина, который должен эту кандидатуру и поддержать, и даже предложить.
Следует подчеркнуть, что все сказанное адресуется к концу 96-го года, когда команда после победы Ельцина на выборах, по крайней мере внешне, была единой. Великий обман свершился - страна избрала тяжело больного президента.
* * *
События конца лета и осени 97-го года многое изменили. И разумеется, причина отставки Березовского - отголосок этих событий, но не только их. После скандала с аукционными торгами по "Связьинвесту" стороны обменялись сначала угрозами в адрес друг друга, а затем и весьма чувствительными ударами. Борис Березовский и Владимир Гусинский оказались как бы на острие этого конфликта. Все остальные банкиры из числа семерки, скрыто поддерживая их, занимали, скорее, недоуменно-обиженную позицию, избегая при этом открытых выпадов в адрес первого вице-премьера Анатолия Чубайса. Их усилия в большей степени были направлены на дискредитацию главного союзника Чубайса - главу "ОНЭКСИМбанка" Владимира Потанина. Тут были задействованы прежде всего их международные банковские связи. Тем более что в торгах в одной связке с Потаниным участвовал Джордж Сорос. По признанию Потанина, после конфликтного аукциона на него "спустили всех собак". За послеаукционный месяц деятельность банка проверяло двенадцать всевозможный комиссий. Повторно приехал в Москву Джордж Сорос, чтобы убедиться в устойчивости "ОНЭКСИМбанка", на который он сделал ставку.
Вторым ударом по Чубайсу была спонтанная встреча шести банкиров с президентом, на которой они дали понять президенту, что банковскому капиталу, который продемонстрировал свою верность Ельцину на выборах, не нужен посредник в отношениях с главой государства. И самое любопытное, что президент с этими доводами согласился. Протежировали встречу банкиров с президентом без участия двух первых вице-премьеров Валентин Юмашев, Татьяна Дьяченко и, конечно же, Борис Березовский. Более того, началась массированная атака на Анатолия Чубайса сразу на двух телевизионных каналах - ОРТ и НТВ. Чубайс предпринял ответные меры. Он пригрозил, что лишит Березовского его всевластия на ОРТ и предпримет радикальные действия относительно НТВ. Тогда же, в предаукционные дни, Чубайс дал понять Березовскому, что, являясь государственным чиновником, он продолжает заниматься частным бизнесом, что недопустимо. И более того, не стыдится использовать свое служебное положение. "На вашем месте, Борис Абрамович, сказал Анатолий Чубайс, - я бы немедленно подал в отставку". В ответ такое же обвинение в адрес Чубайса выдвинул Березовский, обвинив первого вице-премьера в неприкрытом лоббировании интересов "ОНЭКСИМбанка", давая при этом понять, что делается это вряд ли бескорыстно.
Как известно, два события совпали по времени. Отставка Бориса Березовского, случившаяся 5 ноября, и кардинальные изменения в структуре управления ОРТ, когда Максим Бойко, председатель Госкомимущества, стал одновременно главой Совета учредителей ОРТ. На правах главы Госкомимущества он представлял интересы государства, владеющего контрольным пакетом акций в 51%. Следующим шагом должны были стать пересмотр состава Совета директоров, в котором на тот момент был абсолютный перевес сторонников Бориса Березовского.
Но, разумеется, главным ударом, нанесенным Чубайсом, следует считать отставку Бориса Абрамовича с поста заместителя секретаря Совета безопасности. Сейчас преждевременно говорить, что в противостоянии Борис Березовский - Анатолий Чубайс последний одержал победу. Надо заметить, что начиная с сентября, после ссоры, случившейся между Чубайсом, Немцовым и банкирами, Березовский со дня на день пророчил отставку Чубайса. Это тоже часть стиля новой предпринимательской генерации: все схвачено, мы контролируем ситуацию, у Черномырдина нет будущего, Лужков - это неприемлемо, Чубайс зарвался. Я бы назвал это стилем лояльной к режиму наглости. Машина дискредитации Чубайса уже начала действовать на полных оборотах. Разумеется, наиболее отчаянным в этой ситуации оказалось положение ведущих обозревателей и телекомментаторов, которые еще вчера наперебой выхватывали любую информацию об Анатолии Чубайсе из уст самого Анатолия Чубайса, его соратников, создавая образ динамичного, прибавляющего не по дням, а по часам, умеющего действовать решительно в самых сложных и практически провальных ситуациях реформатора. "Чубайс добивается режима наибольшего благоприятствования в Международном валютном фонде. Чубайс неотступно выполняет волю президента ликвидировать долги бюджетникам. Возвращена задолженность армии. Чубайс предлагает впервые после 91-го года реальный бюджет". А спустя месяц после "связьинвестовских" баталий, где в числе проигравших оказались оба телемагната, начнется фронтальная атака. Уязвленные телемагнаты заставят уже не принадлежащих самим себе популярных телеведущих говорить о Чубайсе прямо противоположное - не всегда напрямую, чаще образно, опосредованно. Избирается иной план наступления, начинается планомерное уничтожение сторонников Чубайса, членов его команды. Все это в нравственном и этическом преломлении в восприятии сограждан выглядит отвратительно.
Дума не приемлет Чубайса. Но Совет Федерации отступил перед его логикой и решительностью. Совет Федерации поддержал концепцию бюджета на 98-й год. Вдохновленный предметным разговором, состоявшимся в Совете Федерации, Чубайс убеждает президента в реальности взаимодействия с сенатом. Президент выступает на открытии осенней сессии Совета Федерации. Там же, накоротке встречаясь с журналистами, резко критикует Думу, противопоставляя ей деловой стиль Совета Федерации: "У Думы нет программы. Дума заворачивает один за другим законы, разработанные правительством. Что должен в этом случае сделать президент? Пусть Дума думает". От этих высказываний, прозвучавших в сентябре, до вмешательства президента в конфликт между Думой и правительством, когда судьба правительства висела на волоске и президент не согласился с радикальным крылом в кабинете министров - не уступать Думе. Вместо этого пошел на компромисс и, если быть более точным, выбрал тактику Черномырдина, а не Немцова и Чубайса. Так вот, эти два события разделяет не более одного месяца. Столь стремительная переменчивость в позиции президента от ультимативно-угрожающей до примирительно-компромиссной не может не показаться странной и нехарактерной для Ельцина в привычном понимании его стиля во взаимоотношениях с законодательной властью. Стиля, неизмеримо больше царского, нежели президентского. Безусловно, за этим стоят не только перемены психологического характера, произошедшие в президенте после перенесенной операции, как, впрочем, колебания в его быстро случающихся симпатиях и антипатиях. Все это свидетельствует о неустанной борьбе за влияние на президента в его ближайшем окружении. Это воздействие имеет несколько составляющих, а точнее, несколько групп влияния с достаточно различными взглядами на экономическое и политическое будущее России.
Что это за группы в якобы единой команде президента? Первой правомерно назвать группу экономического авангарда. Это прежде всего Чубайс со своими единомышленниками и сверстниками; близкие ему по духу Немцов и Сысуев. Группой № 2 правомерно считать умеренных. Это Виктор Черномырдин, Егор Строев. Они более близки по возрасту и жизненному укладу к президенту. К ним в определенной мере примыкает Иван Рыбкин. Группой № 3, теперь уже действующей самостоятельно, следует считать коалицию банкиров и предпринимателей. Мотором и побудителем этого предпринимательско-банковского пула можно назвать Бориса Березовского. Побудителем, но не лидером. Лидируют в этой группе Владимир Гусинский, Михаил Ходорковский, Александр Смоленский и Петр Авен (последний в меньшей степени, так как раньше был соратником Чубайса по гайдаровскому правительству). Ныне это самая непримиримая и беспощадная по отношению к Анатолию Чубайсу группировка. Существует и четвертая группа влияния, наиболее независимая от президента, а поэтому имеющая возможность оказывать на него решающее воздействие. Это мэр Москвы и семь-десять республиканских президентов и губернаторов. Они не едины в претензиях на президентскую расположенность к ним, но их голоса в любом колебании президента могут оказаться решающими. В их числе Юрий Лужков, Минтимер Шаймиев, Дмитрий Аяцков, Константин Титов, пусть особняком - Эдуард Россель. И еще три-четыре имени. При всем различии устремлений эта группа в любой момент может мобилизоваться и объединиться. Егор Строев теоретически является лидером этой группы, но практически он на другом этаже. Я не назвал ни Валентина Юмашева, ни дочь президента Татьяну Дьяченко. Разумеется, их влияние на президента имеет место, но это влияние камерного характера, подыгрывающее одной из вышеназванных сил. По стратегической задумке Анатолия Чубайса, а равно и Валентина Юмашева (еще до раскола этих двоих, более всех приближенных к президенту и его семье), вживить в мироощущение Ельцина, в среду его привычек и привязанностей новую реформаторскую волну, перевести отношения из непререкаемых и высоконачальственных, скорее, в отеческие, определяя эту плеяду молодых на будущее как "птенцов гнезда Борисова".
Президенту действительно хочется иметь молодого преемника, которого он мог бы по праву назвать своим открытием. Преемника, продуцирующего глубокое почитание Ельцина, которое обеспечит и самому президенту и его семье уважительное будущее. Разумеется, все эти монархические замашки, которые выдумывают новомодные политологи, определяя их как скрытый ельцинский замысел увидеть в качестве преемника собственную дочь, самоконъюнктурны, а по сути, убийственны как для дочери, так и для общества в целом.
Естественно, внезапная отставка Березовского, хотя она была и реальна и по-своему закономерна, не упростила, а усложнила ситуацию. Согласимся, что позиция Чубайса и Немцова, настаивавших на этом президентском шаге, выглядит вполне принципиальной и общественно привлекательной. Интересно, что озвучившим в кабинете президента эту идею об отставке Березовского оказался Борис Немцов. Разумеется, этот шаг был согласован с Анатолием Чубайсом. Вице-премьеры именно таким образом договорились распределить роли. На стол к президенту не выкладывался компромат на Березовского. Этим ныне никого не удивишь. Компромат сразу ставит в неловкое положение человека, который его принес. Скорее всего, Немцов использовал формулу "в общем и целом". Монолог, посвященный Борису Березовскому, он сопровождал своей игривой улыбкой. Говорил об агрессивности Бориса Абрамовича, о том, что тот на каждом шагу афиширует свою вхожесть в президентскую семью, что поведение ОРТ по отношению к политике правительства вышло за все допустимые пределы. При таком давлении и извне и изнутри работа в правительстве становится адовым занятием и у людей, сторонников президента, опускаются руки. Нельзя терпеть, чтобы государственный чиновник в неприкрытой форме занимался на глазах у общества наращиванием собственного капитала, используя беззастенчиво свое высокое служебное положение. Будем справедливы, то же самое делал и Владимир Потанин, формально сложивший с себя полномочия по руководству банком с момента своего назначения на пост первого вице-премьера, однако на самом деле продолжал осуществлять за его деятельностью жесткий контроль, при этом поворачивая бюджетные потоки в его сторону. Но Немцов об этой аналогичности не вспомнил.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги