Твои условия

Глава 16

Раэлия

Нас с детства учат, как нужно сообщать людям о том, что нас похитили. Или о том, что нам угрожают. Папа показывал нам разные ситуации в жизни, и мы с Роко сдавали ему экзамены. Но на практике всё, оказывается, намного страшнее, хуже, и ты просто теряешься. Порой нет даже тех, кому можно было бы сообщить о похищении или вреде. Тебя окружают враги, и вряд ли они сжалятся над тобой и помогут тебе. Они уже решили твою судьбу и знают, что если у них появится возможность, то добьют, растянут твою боль, будут играть. Так что иногда бывают такие тупики, из которых нет выхода. По крайней мере, одна ты не выберешься. Но когда ты не одна, а рядом с тобой твои близкие, дело становится в разы хуже.

С болью в душе глажу Роко по руке, а он захлёбывается слезами отчаяния. Он винит и корит себя за то, что недосмотрел, не угадал, не спас Дрона. И никто в комнате не знает, что делать. Никто. Поэтому и как-то поддержать его невозможно. Это уже случилось.

— Я же обещал ему, что он не пострадает. Я обещал и снова не сдержал своего обещания, — скулит брат.

— Роко, Дрон сильный парень. Он…

— Он расходный материал для них, — рявкает Роко, вырывая свою руку. Резко вытерев глаза, Роко подскакивает с места и принимается ходить туда-сюда.

— Они его не тронут. Дрон нужен им живым, чтобы ты пришёл за ним, — тихо говорит Лейк.

— Тогда я выйду на улицу и буду бродить там до тех пор, пока меня тоже не заберут. Дрон хотя бы один там не будет, — бормочет Роко.

— Это глупо, чёрт возьми! — яростно выкрикивает папа. — Это ужасно идиотское решение. Ты должен взять себя в руки.

Роко останавливается и вскидывает голову.

— Взять себя в руки? Если бы Лейк или Рэй похитили, ты бы тоже был спокойным? Ты сидел бы ровно на своей заднице и пил чай? Нет. Когда Лейк и Рэй были у Рубена, ты, блять, носился до дому, как в задницу клюнутый. Ты места себе не находил и избил меня, чтобы я помог тебе добраться до них. Не смей, мать твою, говорить мне, что жизнь моего мужа не равнозначна жизни твоей любовницы или дочери!

Отец от ярости краснеет, но Лейк хватает его за руку и мотает головой.

— Он прав, Доминик. Дрон член нашей семьи, и сейчас он неизвестно где, а Роко его муж, который злится от бессилия. Конечно, он будет нервничать. Это правильно даже. Если бы Роко был спокоен, это было бы странно. Поэтому хватит орать друг на друга, нужно понять, что делать дальше. Мы могли бы отправить людей на поиски или предложить им выкуп, или…

— Ничего из этого им не нужно, — раздаётся у меня за спиной спокойный и холодный голос Михаила.

Поворачиваю к нему голову, и мне становится легче от его присутствия здесь. Только от одного его вида и осознания того, что он дома, мне проще переживать похищение друга.

— Павел же предупредил нас. Они будут забирать каждого. И от нас зависит, насколько сильно наши тела будут повреждены. Мы можем бороться или же просто дать им это сделать, — продолжает Михаил, направляясь к креслу. Он опускается в него и даже равнодушно смотрит на всех.

— То есть сдаться? — фыркает отец. — Я не собираюсь сдаваться. Хрен им, ясно? Хотят забрать ещё кого-то, то понесут потери, как и мы. Это война, и я не позволю им устанавливать правила.

— И это будет неразумно, — усмехается Михаил. — Они уже установили правила, которые мы приняли. Помнишь, Доминик? Мы дали им возможность собраться, усилить свои ряды, увеличить оружие. Для чего? Именно для того, чтобы уничтожить их раз и навсегда. Так что сейчас вставать в позу и делать вид, что мы не подозревали об этом, как минимум, глупо.

— И что ты предлагаешь? — хмурится отец. — Отдать им всех нас?

— Именно, — кивает Михаил. — Мы можем, вместо того чтобы защищаться, отступить. Позволить им войти на нашу территорию, а затем уничтожить их.

— Но Дрон вряд ли сейчас на нашей территории, Мика, — с горечью в голосе шепчет Роко.

— Он на территории Грега, то есть на моей, если уж так посмотреть. А если на моей, то и на вашей. Так что он на нашей территории. Мы можем искать его, потратить кучу времени, и всё равно все мы окажемся там. Но кто-то может не выжить. А пока мы занимаемся этой ерундой, Дрон будет страдать, так как он часть нас. Они нас ненавидят. Думаю, вы поняли мою мысль. Чем дольше мы сопротивляемся, тем хуже заложникам. Дальше будет шантаж. Будут присланы фотографии или части тела. Вы до этого хотите дотянуть? — Михаил осматривает всех таким взглядом, от которого у меня мурашки бегут по телу. Я не могу даже представить, что будет с Роко, если они пришлют нам часть тела Дрона.

— Им насрать на заложников. Им нужны мужчины семьи Лопес. Грег всегда говорил, что сучки лишь способ добраться до главного. Нужно прижать сучек, и тогда можно легко прижать тех, кому они принадлежат. Я не буду называть имён, вы и так знаете, кого они выбрали сучками. Главная цель — уничтожить семя Лопесов. Они даже могут не убивать женщин, а могут развлекаться с ними, пока те не сдохнут. Это привычки Грега. И я бы не хотел, чтобы всё это случилось. Поэтому чем быстрее мы придём к осознанию того, что нужно идти самим, тем быстрее начнём планировать варианты спасения. На страдания у нас нет времени, как и на бессмысленную беготню. Мы…

Михаил внезапно замолкает, и я хмурюсь, глядя на него. Он словно отключился. Но через пару мгновений я понимаю, почему он затих. Входная дверь открывается, и раздаются голоса. В гостиную входит Лонни с парнями.

— Мы осмотрели место. Никаких чужих отпечатков нет, только Роко и Дрона, и ничего больше. Мы попытались отследить по камерам, но там ничего нет. Они уже заменили все записи на фальшивку, словно на дороге не было облавы, не случилась авария, и уж точно никто не нападал на Роко и Дрона. То есть они уничтожили любые доказательства того, что это было похищение, и что там кто-то был.

Папа тяжело вздыхает и прикрывает глаза.

— Они отрезают нас от других семей, чтобы создать видимость нашей некомпетентности и безумия. Доказательств того, что на нас нападают, нет. Предоставить нам нечего. Ладно, — папа трёт ладонью лицо, — ладно. Ладно. Значит, мы…

— Ничего не делаем, — резко перебивает отца Михаил и встаёт. — Мы ничего не делаем. Усиливать охрану не нужно. Если мы им нужны, пусть приходят и забирают. Мы отступаем.

— Ты, вообще, права голоса не имеешь, — рявкает Лонни.

— Ошибаешься, как раз я право голоса имею и довольно значимое в отличие от тебя. Ты лишь глава охраны, а я младший босс. То есть ты подчиняешься мне так же, как и боссу. Поэтому бери свою задницу в руки и шуруй отсюда, — приказывает Михаил.

Какого хрена он этот делает? Лонни часть семьи.

— Доминик, — злобно шипит Лонни.

Папа переводит взгляд с Михаила на Лонни.

— Идите, я позже с тобой поговорю, — с тяжёлым вздохом отвечает отец.

Лицо Лонни перекашивается от обиды, и он с психом уходит.

— Какого хрена ты настраиваешь Лонни против меня? — недовольно рявкает отец.

— Я буду в комнате Раэлии. Там паук на потолке, его нужно убить. Поможете? — Михаил выходит из гостиной, а мы все недоумённо переглядываемся.

— Что с ним такое? — шокировано бормочет Лейк.

— Задницу ему нужно надрать, вот что с ним такое, — фыркает отец.

Мы все идём ко мне в спальню. Я не могу разобраться в происходящем, потому что Михаил действует крайне нелогично. Мало того что он так накалил атмосферу, что кажется, если тронуть воздух, то он, на хрен, взорвётся. Так теперь ещё и паука пошёл убивать. Что, мать его, с ним не так?

— А теперь объясни, какого чёрта ты творишь, Мика, — требует Роко. — Они похитили Дрона, а мы, блять, паука убиваем.

Михаил показывает на потолок.

— Здесь нет камер. Это единственная комната в доме, где заглушён сигнал. Я прав, Раэлия? — спрашивает он.

Утвердительно киваю.

— Да, я постоянно проверяю это, потому что кое-кто очень любит ставить новые, — бросаю взгляд на отца, а он закатывает глаза.

— Никто из вас не будет со мной спорить, если я скажу, что в нашей семье есть крысы. Верно?

— Ты прав, — признаёт отец. — Но Лонни не крыса. Он так же переживает, как и мы все. Он…

— Неважно, — отрезает Михаил. — Это неважно. Лонни может передать приказ усилить охрану, и среди ребят охраны будет крыса. Или же когда мы будем перевозить Энзо в безопасное место, среди охраны будет крыса. Или ещё что-то. Я не собираюсь так рисковать и думать о нежных чувствах Лонни. Среди нас нет крыс. И это всё, что нужно знать. А крыс вокруг много. Они бы никогда не упустили возможности быть здесь. Они последователи Грега, а он учил, что только с их разрешения кто-то может что-то делать. Они короли и видят этот мир именно с этой точки зрения. Они дали вам всем разрешение жить до того момента, пока их не призовут. А теперь их призвали.

Михаил делает паузу, дав нам время, всё понять. Должна признать, что это очень разумно. И слава богу, что Михаил быстро среагировал.

— Роко не тупой. Он знает, что такое слежка. Роко, слежка за вами была?

— Нет. Я всё проверил.

— Значит. Они знали конкретное время и место, где можно их перехватить. Там, где им никто не поможет. Там, где будет наиболее темно. Там, где они оба будут бессильны. Вы же не планировали никуда ехать сегодня, верно?

— Да, я… за два часа до нападения забронировал столик. Я пригласил своего мужа на свидание, чтобы как-то отвлечь нас обоих. Мы даже вам не говорили, что поедем ужинать. Мы должны были сидеть дома, но я решил всё. Чёрт, я решил, — Роко падает на мою кровать и закрывает лицо руками.

— Даже если бы не это, они бы всё равно забрали Дрона, Роко, — Михаил смягчает голос, за что я ему благодарна.

Роко и без того непросто, а теперь ещё знать, что он собственноручно очистил дорогу для того, чтобы Дрона похитили, просто разрушит его.

— Но я бы мог подготовиться. Я бы мог…

— Ты ничего бы не смог сделать. Ничего. Они планируют всё. И им облегчают работу крысы. Именно они передали ваше местоположение. Неважно сегодня или завтра, но Дрон был бы у них. Вас бы разделили, и всё. Поэтому никто не должен знать о наших планах, даже Лонни. Он может нечаянно передать информацию дальше, и тогда всё полетит к чертям собачьим. Понимаете?

— И что? Нам просто ждать, когда за каждым придут? — хмурится Лейк.

— Нет, дать им возможность забрать каждого из нас. Не сопротивляться. Не драться. Иначе они могут ранить кого-то из нас, а это потеря сил. Нужно добраться до их логова. Именно в сердцевину. И оставить одного за пределами. Здесь нам нужен Деклан. Но для начала нужно перевезти Энзо в безопасное место. Нужно отдать его Иде.

— Что? Никогда! — ревёт отец. — Мы вызовем Розу. Она уже прятала его. Она снова это сделает, и всё.

— Но теперь за ними могут следить, Доминик. Теперь всё жёстче. Они следят и за ирландцами, зная, что те помогают нам. Поэтому ирландцы должны остаться безучастными. Никаких телефонных разговоров. Нужно обойти любую систему слежения. Любую. Это телефоны, встречи, интернет. Нас легко вычислить. Поэтому Ида самый безопасный вариант. И нам придётся ей доверять, потому что иначе Энзо превратится в меня. Розу они не тронут, но и не дадут ей уехать. Единственный человек, который может увезти Энзо в безопасное место, это Ида. Они уже приходили к ней, и она знает, что здесь опасно. Ида уехала, но может вернуться и забрать брата. Она любит его и точно защитит его. Никого больше, только его.

— А если мы не найдём Иду? Она же спряталась. Как мы вычислим её? — задумчиво шепчу я.

— Энзо, — отвечает Михаил. — Он общается с ней. И она точно не оставила бы его без контактов. Он может связаться с ней. Завтра Энзо поедет в школу, Ида уже должна быть в городе. Другие имена, документы, и я знаю, что они уже у вас есть. Так что Ида заберёт его из школы, увезёт и спрячет. Завтра придут за кем-то ещё или за двумя, всё зависит от нас. Мы можем облегчить себе путь или усложнить его.

— Лучше облегчить, иначе мы, и правда, можем пострадать. Если они будут устраивать налёты, как на Роко с Дроном, то лишние ранения нам не помогут, — шепчу я. — Нужно поговорить с Энзо и подальше от камер. В саду, например. Если разговор будет тихим, то невозможно будет что-то понять. Дадим Энзо одноразовый телефон, и его не проследят.

— Я это сделаю. Мне нужно что-то делать, — тяжело вздохнув, Роко встаёт и уходит.

— Тебе тоже нужно уехать, — папа поворачивается к Лейк. — Ты беременна. Такой стресс может быть опасен и для тебя, и для ребёнка.

— Это неразумно, — качает головой Михаил.

— Да пошёл ты, — фыркает Доминик. — Она беременна! Я не позволю ей рисковать собой и нашим ребёнком!

— Доминик, я останусь, — тихо говорит Лейк и берёт отца за руку.

В его глазах вспыхивает боль.

— Нет, ты…

— Подожди, послушай меня. Мы семья. Да, я беременна, и мне бы следовало спрятаться. Только вот я буду ещё больше переживать и нервничать, если ты здесь останешься один. Я сойду с ума. Ты меня знаешь, я накручу себя, и мой страх за свою жизнь исчезнет. У меня и так его нет, а если я буду знать, что ты где-то там, или кто-то из вас, и вы в опасности, вероятно, мертвы, то совершу глупость. Я сделаю это, знаю себя. Я не могу уехать, Доминик. Да и не уверена в том, что мне позволят уехать. Я твоя сучка.

— Не называй себя так, — с горечью в голосе шепчет отец. — Я же не переживу, если ты пострадаешь.

— И это взаимно, понимаешь? Все твои эмоции и страхи есть у меня. А я беременна, мои эмоции усиливаются в разы. Я сойду с ума, Доминик. Я выдержу, обещаю тебе. Я выдержу это. И… если они просто убьют меня, когда я буду одна? Ведь чем больнее тебе, тем им лучше. Если они хотят избавиться от всех, то внутри меня твой ребёнок, и это будет для них причиной убить его, а вместе с ним и меня. Вряд ли они будут церемониться с нами. Не хочу терпеть насилие или же умирать, поэтому я останусь с тобой. Если и попадёмся, то вместе. Ты и я. Мы там будем все вместе и что-нибудь придумаем. Дрон там один. Ему страшно. Мы не знаем, что с ним делают, чтобы привлечь внимание Роко. Они психи, Доминик. А мы уже имели дело с психами. Пожалуйста, просто прими это, и будем действовать все вместе, — произносит Лейк и прикладывает руку к своей щеке.

Я отворачиваюсь, чтобы не видеть бессилия и отчаяния в глазах отца. Это больно. Больно осознавать, что любой из нас может погибнуть и не вернуться.

— Ладно. Значит, будем вместе. Завтра мы поедем к врачу, у нас осмотр. Нужно перенести его…

— Нет, это наш ребёнок, и мы должны поехать. Не бойся, Доминик, нужно улыбаться, когда страшно, — произносит Лейк, и я слышу усмешку в её голосе.

И пусть Лейк пытается быть стойкой и сильной, делая вид, что она в порядке, но я знаю, что она напряжена и боится за отца и остальных так же, как и мы все.

Бросаю взгляд на Михаила, наблюдающего за мной. Выгибаю вопросительно бровь, он пожимает плечами, как будто его пристальный взгляд — норма. Я, вообще, не знаю, чем он занимается и где бывает. Только вижу его, когда что-то случается, и это стало плохой тенденцией. Я безумно скучаю по нему. Порой хочется психануть и устроить ему истерику, потребовать внимания к себе, но потом вспоминаю то, что читала и затыкаю свою суку внутри.

— Я всё же думаю, что нам стоит обдумать вариант Розы, как сопровождающей Энзо, — говорит отец.

Я поворачиваюсь. Они закончили миловаться с Лейк. Терпеть не могу этого.

— Мы рассмотрим её, если Ида не успеет. И так как у нас осталось две…

— Не говори сучки. Я тебе голову оторву, — рявкает отец на Михаила.

— Приманки.

— Да, так лучше, — кивает отец.

— То завтра это будет Лейк.

— Почему я? — удивляется она.

— Потому что ты слабее Раэлии. Ты простой вариант, Раэлия сложный вариант.

— Это обидно, если честно. Это потому что я беременна? Но я тоже могу драться. Почему я? — супится и топает ногой Лейк.

— Ну, давай, посмотрим фактам в лицо, Лейк. Раэлия психопатка.

— Михаил! — возмущаюсь я.

— Что? Я прав. Ты психопатка в хорошем смысле слова. Ты умеешь драться и хороша в борьбе. Ты убивала и не раз. Ты отлично пользуешься оружием, ножами и пистолетами и всегда до зубов вооружена. Ты физически сильнее и выносливее Лейк. Тем более, он беременна. Её забрать будет проще, чем тебя.

— А не логичнее сначала забрать сложную сучку? — фыркает Лейк.

— Логичнее. Я бы так и поступил. Забрал бы именно её, а самым последним Дрона. Но они действуют по методу Грега «от общего к частному», «от простого к сложному». Сначала они забирают простые случаи, чтобы показать сложному, что ему не сбежать. Сложный случай начинает оглядываться и жить в напряжении, это ослабляет его, так как на готовность сражаться постоянно тратится очень много энергии. И когда сложный случай уже на пике, то приходят за ним. Разве я не прав, Доминик? Грег так делал? — спрашивает Михаил, глядя на отца, и тот кивает.

— Это так. Боже, как ты это всё помнишь? Я так мало помню о Греге, только основное, и всё. А ты… господи, — отец трёт ладонью лоб.

— Ну, ты старик.

— Я тебе сейчас голову оторву, — рявкает отец, а Михаил смеётся.

— Но это ещё не всё, — говорит Михаил, продолжая улыбаться. — Мы не просто отдадим им Лейк, а будем следить за ней, чтобы понять, куда они всех увозят. Нам нужна приманка, а у нас она уже есть. И нам, в принципе, даже ничего делать не нужно. Они всё сделают за нас. Они будут следить за нами, а мы за ними. Я и Раэлия займёмся этим. Когда мы узнаем место, то всё будет намного проще. Деклан останется за пределами, и когда мы все будем там, он выждет время, так как нам нужно увидеть всех и запомнить того, кого убивать. А потом он придёт с подмогой.

— Кажется, всё просто, но это никогда так не бывает, — бубню я.

— Да, тебе будет непросто, потому что за тобой придёт крыса.

— Что? — спрашивая, озадаченно приподнимаю брови.

— Именно так, Раэлия. Они знают, что ты никого к себе не подпускаешь. Ты придирчивая, высокомерная и капризная.

— Эй! — возмущаясь, ударяю его ладонью по плечу.

— Ты такая, — кивает отец.

— Ты не можешь так обо мне говорить!

— Ты такая, — улыбается Лейк. — Ты высокомерная, грубая и капризная.

— Он не говорил, что я грубая! Да пошли вы, — отмахиваюсь от них и складываю руки на груди. Потрясающе.

— Но это и сделало тебя сложной, Раэлия. Ты к себе никого не подпускаешь, только тех, кто работает на тебя или тех, кому ты доверяешь. А так как останемся только мы с тобой, то придёт крыса. Ты узнаешь её и сможешь оставить мне подсказку. Если и нет, то ты уже будешь знать, кто крыса. И это облегчит путь обратно, когда придёт Деклан со своей семьёй и с нашей. Ты сможешь распознать их и убить. Но всегда есть варианты, в которых мы проигрываем. И с ними нужно считаться. Никакой самоуверенности, никаких действий от себя, следуем одному плану. Роко они заманят или после Лейк, или до неё. Он будет лёгкой мишенью, потому что хочет найти своего мужа. Доминик пойдёт после Лейк или вместе с ней. Останемся я и Раэлия. Если мы не будем разделяться, то доберёмся вместе. Если разделимся, то меня приведут последним. И не будем забывать об их сыворотке, которую они будут использовать против нас. Вероятно, на ком-то из нас, чтобы убить одного из нас. Чем больнее, тем лучше. Ещё один девиз Грега. Давить и продавливать. Они не будут церемониться, и бесполезно давить на их жалость. Нужно просто выстоять и принять то, что, вероятно, мы кого-то потеряем. Это всё, что я хотел сказать, — Михаил направляется к двери.

— Ты куда пошёл? — недоумевая, спрашиваю его.

— Домой. Мне нужно домой, — пожимает он плечами. — Завтра приеду с утра.

— А ты забыл, что как бы на нас идёт охота, — Лейк показывает на всех нас.

Михаил усмехается и качает головой.

— Я буду последним. Так что я в безопасности. А вам стоит придумать, как спрятать Энзо. Это сейчас главная проблема, — произносит он и уходит.

Вот так просто берёт и уходит.

Хмуро смотрю на отца.

— Ты не можешь приказать ему остаться?

— Нет. Я доверился ему, так что, если Михаил говорит, что он в безопасности, значит, так и есть. У него есть связь с Павлом. Павел не даст причинить ему вред. Пойдём разбираться с Энзо, — папа берёт за руку Лейк и выводит из моей спальни.

Это обидно. Я осталась одна. Я бы очень хотела, чтобы Михаил остался со мной, потому что не знаю, готова ли я к тому, что меня ждёт. Я понятия не имею, как поведу себя, ведь постоянно лажаю. А если снова всё просру, и из-за меня что-то случится? Если я просто ошибусь, и это будет стоить кому-то жизни?

Чёрт.

Лежу на кровати, глядя в потолок и обдумывая, как я могу не облажаться, и это сложно. Я точно буду противостоять. Это в моём характере. Даже зная, что это нужно сделать, я собираюсь драться. Наверное, поэтому я сложная.

В мою спальню заходит Роко и забирается ко мне. Он утыкается головой мне в рёбра и подтягивает ноги к животу.

— Мы вернём его, — шепчу, гладя его по волосам.

— Не могу простить себя и никогда не прощу, Рэй. Как я мог быть таким тупым? — тихо отвечает Роко.

— Ты не тупой и хотел его порадовать. Это нормально. Ты не знал. Но Дрон сильный парень. Он выживет. Он будет ждать тебя там.

— Рэй, если он умрёт, то я тоже умру. И я заранее извиняюсь, если уйду. Не злись на меня, ладно?

— Эй, прекрати, — шиплю я, толкая его в плечо. — Никто не умрёт, ясно? Мы справимся. Мы уничтожим их. Роко, нас много, и мы сильные. Неужели, ты так просто сдашься? Дрон надрал бы тебе зад за то, что ты говоришь.

Роко молчит, и меня волнует состояние моего брата. Это уже не впервые, когда он готов умереть. То же самое он говорил на своей свадьбе. И это сильно меня беспокоит. Когда Дрон оставил его, то Роко словно замер. Он даже не жил. Улыбался через силу, жил через силу, потому что у него ещё был шанс быть вместе с Дроном. А сейчас… я безумно боюсь того, что Роко совершит глупость.

Когда я просыпаюсь, то брата уже нет рядом. Выхожу в столовую, в которой Лейк читает книгу.

— Какие новости? Удалось найти собаку? — интересуюсь я, направляясь к холодильнику.

Я уверена, что сейчас у Лейк на лице полное недоумение. Но не так просто Михаил вчера собрал нас в моей комнате. Я стараюсь просто не облажаться.

— Эм… нет ещё. Доминик решил купить другую. Энзо уже вынес ему весь мозг с этой собакой, — отвечает Лейк.

То есть Иду не нашли. Да, я выбрала для неё кличку. Имею право.

Насыпаю в тарелку хлопья и заливаю их молоком.

— А где все?

— Роко уехал домой ещё ночью. Доминик поехал искать питомник, в котором они с Энзо возьмут собаку.

Ясно. Значит, папа поехал обсудить всё с Розой и найти вариант, чтобы тихо передать ей Энзо.

— Он один? Думаю, отцу нужно бы помочь с выбором.

— Нет, с ним Михаил.

— Ясно. Лонни не поехал?

— Лонни на вечеринку не пригласили. Лонни отправился в одно из мест Доминика, где он решил спрятаться со мной на время, — пожимает плечами Лейк.

Я хмурюсь, а затем понимаю, что папа специально пустил Лонни по ложному следу, так как это точно дойдёт до врагов. Немного спутаем им карты. Это прекрасно.

— Супер. Так сегодня вы едете к врачу?

— Ага, и у меня начался токсикоз. Мерзость, скажу я, но всё равно прикольно, — улыбается Лейк.

— Значит, поэтому я давлюсь хлопьями?

— Я не домработница тебе, Раэлия, — фыркает Лейк.

— Я в курсе, психопатка. Просто мне нравилось завтракать вкусненьким, — закатываю глаза, а Лейк расплывается в улыбке.

— Ну, пока ничего не будет. Меня тошнит от любых запахов, даже от людей. От тебя, к примеру.

— Мило, — цокаю я, запихивая в рот ложку с хлопьями.

— Пойду ещё посплю. Теперь я хочу спать. Боже, мне не нравится этот этап беременности, — недовольно продолжая бурчать себе под нос, Лейк уходит.

Звоню Роко, но он не берёт трубку. Снова звоню ему и пишу сообщение, чтобы он перезвонил мне, так как я волнуюсь. Конечно, я могу быстро вычислить его новый дом, но… типа уважаю его границы. Так что мне остаётся только ждать.

Ответа от Роко я не получаю ни через час, ни через два часа, ни через три часа. Звоню в тренажёрный клуб, чтобы узнать, приходил ли он. Нет, его не было.

Я очень надеюсь на то, что Роко не совершил глупость. Я очень и очень…

Мои мысли обрывают голоса Михаила и отца. Подскакиваю с места и быстро иду к ним навстречу.

— Роко нет, — выпаливаю я.

Они переглядываются.

— Я звонила ему всё утро, он не отвечает. Никуда не ездил. Конечно, он мог напиться вчера и отключиться. Но… он хотел умереть. Роко постоянно об этом говорит. Он готовился умереть, если убьют Дрона или же за него. И я боюсь, что Роко это сделал, — нервно добавляю.

— Я позвоню Лонни, пусть займётся поисками Роко. Если мы его не найдём, значит, он пошёл к ним.

— Это в его духе. Роко был разбит и подавлен. Он сильно привязан к Дрону и мог просто сидеть где-то и ждать, когда за ним придут. Они точно не упустили бы такую возможность, — кивает Михаил.

— Я всё же попрошу Лонни найти его, а вы пока приберитесь в комнате Раэлии. Вчера там был такой срач.

— Эй, у меня было чисто!

— Поэтому у тебя пауки бегают и тараканы!

— Это мои друзья! Ты же хотел, чтобы я была более общительной, так вот я нашла друзей.

— Очень смешно, Раэлия. Приберись, — рявкает отец.

Закатываю глаза, а Михаил усмехается.

— Пойдём, поищем новых пауков.

Конечно, я понимаю, что никаких пауков и тараканов мы искать не будем. Это уже стало кодовыми словами для нас, чтобы поговорить.

Мы входим в мою спальню, и я оглядываю её. Нормально всё у меня. Да, вещи валяются, но я их ношу. Так я быстрее ориентируюсь и не трачу время, как Роко на то, чтобы подобрать одежду.

— Итак, что нового? — интересуюсь я.

— Энзо уехал с Розой. До Иды мы не дозвонились. Видимо, она сменила номер. Поэтому мы использовали Розу. Нашли похожую женщину, одели её так же, как Розу. А также нашли мальчишку ростом и комплекцией, как Энзо. Завели их в одно помещение, вывели других людей, а Роза и Энзо уехали.

— Умно, — замечаю я. — Вы что, это за пару часов спланировали?

— Мы не спим с шести утра, Раэлия.

— А почему меня не разбудили? Я тоже хотела бы участвовать. Это потому что я постоянно лажаю, да? — обиженно хмурюсь и сажусь на свою разобранную кровать. Я не заправляю её. Это всё равно тупо. До сих пор тупо.

Михаил садится рядом со мной и берёт мою руку в свою.

— Ты не лажаешь. Ты просто спала, и мне было жаль тебя будить. Неизвестно, когда ты снова поспишь нормально.

— Мы же справимся, да? — спрашивая, смотрю в его глаза, ожидая услышать в ответ хотя бы какую-то уверенность в том, что мы делаем.

— Я надеюсь, — кивает Михаил. — Грег учил меня никогда не забывать о слабых сторонах. У всех нас они есть, и ими будут пользоваться. Они долго изучали нас, так что мы все можем облажаться. Но мы постараемся этого не делать, да?

— Ты намекаешь на меня. Говорила же, что это я лажаю обычно, — фыркаю я.

Михаил улыбается и притягивает мою голову к себе. Глубоко вдыхаю аромат его тела, одеколона и просто запаха, который люблю.

— Ты лажаешь в умеренной степени, как и любой другой человек. Не сомневайся в себе, Раэлия. Делай то, что считаешь нужным, — он целует меня в макушку, как и раньше.

— Я так скучаю по тебе, — шёпотом признаюсь ему.

— Я тоже. Но наше время придёт, Раэлия. Просто дождись меня.

Поднимаю голову и вглядываюсь в его глаза. Он выглядит таким уставшим, словно держится из последних сил, чтобы всё не бросить.

— Как ты? — спрашиваю, касаясь ладонью его лица, и его щетина щекочет мою кожу.

— Нормально.

— Нет, ты врёшь. Как ты, Михаил?

— Хреново, — с горечью в голосе говорит правду. — Мне очень хреново.

— Хочешь обсудить это?

— Нет. Не хочу. Не могу, иначе сломаюсь. Пока это мысли, и они только в моей голове, это не реальность. А если произнесу их, то меня это подкосит, а мне нужны силы. Так что не хочу. Просто хочу обнимашек.

— Это я могу, — с улыбкой обнимаю его.

Михаил ложится спиной на кровать, и я устраиваюсь на нём поудобнее.

— Знаешь, я подумала, а почему бы нам с тобой не взять отпуск? Когда всё это закончится, и мы выиграем, то могли бы поехать куда-нибудь. Однажды ты говорил, что хочешь путешествовать. Мы могли бы сделать это. М-м-м? Что скажешь? Только ты и я. Никаких Роко, папы или беременной Лейк, — предлагаю я.

— Я буду рад свалить отсюда на пару месяцев. На остров. Чтобы никто нам не мешал. Ты. Я. Пальмы. Песок. Океан. Свадебное путешествие.

— Я даже не сказала тебе «да». Не планируй так далеко, — смеюсь я.

— Я планирую сделать это в ближайшее время, — отвечает он. — В самое ближайшее.

— Ты слишком уверен в себе, да? — интересуюсь, приподнимаясь на нём.

— Я просто уверен в нас, Раэлия. Это единственное, в чём я уверен, — отвечает он и ласково проводит по моей щеке рукой.

Целую его ладонь. Возвращаюсь обратно на его грудь и смотрю перед собой. Наверное, пора бы рискнуть. Мы можем умереть. Если не умрём, я сама сделаю ему предложение и нарожаю ему кучу детей. Вот так я рискну. Вот так.

Дыхание Михаила выравнивается, и я замечаю, что он засыпает. Как давно он нормально не спал? Я аккуратно передвигаю его выше, снимаю с него обувь и накрываю одеялом. Сама беру ноутбук и сажусь в кресло, когда входит отец. Я прикладываю палец к губам, чтобы он не разбудил Михаила.

— Роко у них, — мрачно шепчет папа.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он сделал это. Я так и знала, что он совершит глупость.

— Лонни нашёл его машину. Она пуста. Ключи, документы, телефон, всё осталось внутри. Взлома не было. На камерах снова отсутствует момент его похищения. Хотя это было добровольно, как я понимаю. Ну, теперь Роко точно рад. Идиот, — шипит папа.

— А ты бы не сделал этого, если бы на месте Дрона была Лейк? — спрашиваю, скептически выгибая бровь. — И не говори, что они отличаются. Я бы сделала это, если бы у них был Михаил. Ты бы сделал это, если бы у них была Лейк. Так что не вини Роко за то, что он не сидел спокойно, а рвался к человеку, которого безумно любит. Пап, он любит его. И Роко никогда бы не позволил Дрону проходить всё это дерьмо в одиночку.

— Я знаю… понимаю, но… боже, Раэлия, это же мой сын. Мой сын у них. И я должен как можно скорее попасть туда, чтобы ни ему, ни Дрону не причинили сильный вред. Мы поедем с Лейк к врачу в семь. Разбуди Михаила до этого времени. Мы поедем с охраной, как обычно, но их будет немного. Мы не усилили охрану. Сегодня я и Лейк тоже попадём туда и будем ждать вас. Хотя я бы хотел, чтобы вы оба просто уехали отсюда.

— И бросить вас? Ты с ума сошёл? — в ужасе смотрю на отца.

— Когда у тебя будут свои дети, и ты осознаешь, что, оказывается, безумно любишь их, вот тогда поймёшь меня. Лучше я возьму всё на себя, чем вы бы это проходили.

— Пап, — с болью смотрю на него, но он качает головой и выходит из моей спальни.

Возвращаюсь к просмотру видео с камер наружного наблюдения, чтобы понять, кто крыса. Они же должны сделать что-то такое, что подскажет нам, что они предатели. Но пока я ничего не вижу. Ничего особенного.

Неожиданный звонок телефона заставляет меня вздрогнуть. Перевожу взгляд на ворочающегося Михаила. Он достаёт телефон из кармана брюк и отключает звонок, но ему звонят снова. Я откладываю ноутбук и встаю. Успеваю перехватить его телефон раньше.

— Спи, я отвечу. Это твоя мама, — говорю ему.

Он сонно кивает мне и снова закрывает глаза.

— Да, это Раэлия. Михаил спит, — произношу в трубку.

— Раэлия, рада тебя слышать. Разбуди моего сына.

— Хм, Михаил спит. Он устал. Что-то случилось? Может быть, я помогу? — хмурюсь я.

— Мы не можем дозвониться Алексу. Он должен был забрать нас сегодня из больницы. Минди родила дочку.

— Оу, поздравляю.

— Алекс поехал за автокреслом, так как мы его забыли, а без него не выписывают. И он уже долго не возвращается. Я подумала, что он с сыном встретился или с Домиником.

— Нет, его здесь не было. Михаил весь день был с нами. Точно, мы его не видели. Может быть, Алекс забыл телефон дома и едет к вам?

— Пусть пропадёт, — бубнит Михаил.

Перевожу на него недоумённый взгляд. Он тянет руку, чтобы я передала ему трубку. Что снова случилось между ним и его отцом?

— Чего? — грубо спрашивает Михаил. — Этого мудака я не видел и не хочу. Наверное, он в числе тех, кого хотят убить. И я даже палец о палец не ударю, если это так.

Вау. Да Алекс сильно обидел его. Очень сильно.

Я слышу, как его мама кричит на него.

— А мне не должно быть пофиг? И не ори на меня. Меня не было вчера, потому что твой муж вычеркнул меня из числа вашей семьи. Он не разрешил мне подняться к вам, ясно? Он назвал меня душевнобольным и опасным. Так что разбирайся с ним сама, — Михаил отключает звонок и бросает телефон на кровать позади себя. — Задолбали.

Я опускаюсь рядом с ним и кладу ладонь на его плечо.

— Твой отец это сделал? — в шоке спрашиваю его.

Михаил приоткрывает глаза и слабо кивает. А во взгляде такая боль сквозит.

— Господи. Он совсем рехнулся, что ли? Почему? Откуда у него такая ненависть к тебе? Он же всегда любил тебя, — бормочу я.

— Он любил меня только тогда, когда я был удобным ему. Он забрал у нас Павла. И я наорал на него. Я встал на сторону брата, которого бросили одного умирать в доме, когда меня забрал Доминик. Павлу пришлось выживать там, так как за ним никто не пришёл. А когда отец пришёл за ним, то отправил его в приют. И он сказал мне чётко и ясно, что я для него сдох. Я переживу.

Этот вряд ли. Очевидно, что Алекс не всё рассказал нам, и уж точно он был в курсе того, что Павел был жив. Я не понимаю этого человека. Его, как подменили в последнее время. Он всегда заботился о Мигеле, но Михаил стал для него врагом, как Грег.

— Мне очень жаль. Почему ты мне не позвонил?

— Я хотел, но потом… просто переживал всё один.

— Тебе не нужно переживать всё одному, Михаил. Когда я вываливала на тебя всё своё дерьмо, то ты переживал его вместе со мной. И я хочу… дай мне шанс тоже пережить всё вместе с тобой. Мне это нужно. Твоё дерьмо — моё дерьмо. Больше так не делай.

— Раэлия, я рыдал. Тебе оно реально было нужно? — фыркает он и выбирается из кровати.

— Да. Ты можешь рыдать сколько угодно. Я буду любить тебе ещё сильнее. Не одной же мне дерьмо переживать. Ты так будешь ближе мне. Живым, понимаешь? Раньше ты был такой собранный, такой непоколебимый и такой идеальный. А я дерьмо. Теперь ты живой, у тебя есть абсолютно разные эмоции, и мне это нравится. Мне, правда, нравится это, — признаюсь я.

Михаил бросает на меня недоверчивый взгляд, и я киваю ему, подтверждая свои слова.

— В следующий раз, когда буду размазывать сопли по лицу, приглашу тебя, — обуваясь, бурчит он.

— Круто. Я принесу попкорн и буду бросаться им в тебя. И он прилипнет к твоим соплям на лице, — улыбаюсь ему.

— Она больная, — качает он головой, пытаясь сдержать улыбку.

Михаил выходит из моей спальни, как и я. Мы идём к отцу, так как время приближается к тому, когда они должны уехать. Папа долго смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Михаила. Он показывает ему головой идти, а меня подзывает к себе.

— Останься здесь, — шепчет он, обнимая меня.

— Почему? Мы же должны следить за вами, — хмурюсь я.

— Следи по камерам, Раэлия. Отследи, кто входит в систему и откуда. Кто меняет записи. Это только ты сможешь сделать. Отследи нас, идёт? Михаил будет следить вживую, а ты по камерам.

Я отпускаю его и киваю.

— Уверена, что не поедешь с Михаилом? — уточняет отец и берёт за руку, притихшую, Лейк.

— Голова болит. И эти месячные — дерьмо, — хмыкаю я.

— Залети, и никаких месячных, тебя всего лишь начнёт раздувать, будешь блевать во время секса и когда отсасываешь тоже, ну и спать, — усмехается Лейк.

— Спасибо, но я воздержусь, — смеясь, выхожу из их спальни.

Неужели, я вижу их в последний раз? Неужели, это всё?

Стою наверху лестницы и наблюдаю за тем, как они уходят. Папа оборачивается ко мне и подмигивает, а я сжимаю кулак, чтобы не разрыдаться. Отпускать их туда так страшно. Мне очень страшно. Но там Роко и Дрон. Папа будет с ними, и я приду тоже. Только я приду сама. Хрен меня кто-то поймает.

Захожу в кабинет отца и включаю его компьютер, устанавливаю точку на их машине и иду за своим ноутбуком. Подсоединив его к основной системе, заранее открываю программу поиска сервера. Я вижу, как машина двигается, камеры переключаются, и следом замечаю две машины, но не наших, а самые обычные среднего сегмента. Пишу сообщение отцу и Михаилу о том, что за ними следят. Затем я нахожу машину Михаила, он едет самым последним на грузовике. Боже, он ещё более явно не мог следить. Но я не могу его разглядеть даже по камерам. Надеюсь, что он замаскировался. Михаил сворачивает в сторону, а отец и Лейк доезжают до больницы. Пока всё просматривается. Никто не заходит в городскую систему, поэтому я наблюдаю за тем, как Михаил выходит из машины, и, боже мой, у него появилось пузо, и одет он как бомж. Должна признать, уроки Грега даром не прошли. Я бы никогда его не узнала. Это он так переоделся, пока ехал? Охренеть просто.

Михаил покупает пиво и возвращается в грузовик, затем едет к больнице, но паркуется на месте у жилого дома. Он выходит и теряется в переулке, это место не просматривается.

Мой ноутбук издаёт сигнал. И я быстро перевожу взгляд камеры на место у больницы, картинка меняется, там никого нет. Началось.

Хватаю телефон и звоню Михаилу.

— Раэлия, ты портишь…

— Они сменили картинку. Я отслеживаю сервер.

— Чёрт. Я перезвоню тебе.

Стучу пальцами по ноутбуку, подключая теперь ещё и сигнал с основной системы, пока ноутбук не выдаёт ошибку. Это просто невозможно. У каждого сигнала есть сервер. У каждого. Это может быть даже купленный сервер где-то на Каймановых островах, но он есть. А здесь ошибка. Я снова запускаю программу. Опять ошибка. Не понимаю, что происходит.

Пишу сообщение Михаилу о том, что не могу проследить. Меня это так бесит. Я щёлкаю и щёлкаю на запуск, но ничего. Чужое и фальшивое видео продолжает транслироваться, значит, сигнал есть. Они его будут крутить, пока не закончат свою миссию. А это ещё минут десять.

Программа постоянно выдаёт ошибку. Одну и ту же. Просто ошибка поиска. Ошибка поиска. Это, чёрт возьми, невозможно. Невозможно, если только сигнал не исходит из дома.

Блять. Они здесь. Они работают с нашего сервера, поэтому я не могу отследить его. Вот отсюда и ошибка. Программа просто называет меня тупой дурой. Чёрт.

Я открываю тумбу и достаю пистолет. Проверяю наличие пуль и сжимаю его в руке. Мой мобильный звонит.

— Они здесь, — выпаливаю я.

— Что?

— Михаил, сигнал исходит из нашего дома. Они здесь. Это делает кто-то из наших. Тот, кто сейчас сидит за пультом в комнате охраны. И раз он там, то я предполагаю, что другие мертвы. Иначе ему бы не удалось это провернуть. Он в курсе, что я осталась здесь, и специально обнаружил себя. Ты был прав, крыса придёт за мной, — говорю ему. Выхожу из кабинета и внимательно оглядываю пустой коридор.

— Так, я еду к тебе. Запрись где-нибудь, — отвечает Михаил.

— А разве суть не в том, чтобы меня забрали?

— Но ты же будешь драться, а я не хочу, чтобы ты пострадала. Не убеждай меня в том, что ты сидишь на месте, и у тебя нет в руках пистолета.

— Ты прав. Но ты просил зацепку, поэтому я постараюсь оставить тебе её. Придёшь за мной?

— Обязательно. Я люблю тебя. Что бы ни случилось, я люблю тебя. Помни ладно?

— Я тоже люблю тебя. Скоро встретимся, — сбрасываю звонок и выглядываю на лестницу. Никого нет. Мне нужно добраться до домика охраны. Там как раз камеры.

Медленно спускаюсь вниз, и так тихо вокруг. Слишком тихо. Мне не нравится такая тишина. Это мёртвая тишина.

Входная дверь внезапно распахивается, и я подпрыгиваю на месте, выставляя пистолет вперёд.

— Боже, ты меня напугал, — бормочу я, убирая пистолет, а потом хмурюсь. — Подожди. Разве ты не был в машине?

— Прости, Раэлия, но планы изменились.

— Михаил…

К моему рту резко прижимают тряпку со сладким, приторным ароматом. Я вдыхаю его, с ужасом глядя на крысу. Не может быть. Я же верила ему. Слеза скатывается из уголка глаза, и я теряю сознание.