Твои условия

Глава 3

Мигель

Иногда, когда мы с мамой много смотрели телевизор и всяческие шоу про инопланетян, фильмы про зомби или вампиров, то я видел что-то наподобие кошмаров. В них мне всегда хотелось быть героем, который всех спасает. Я дрался до смерти. Меня даже кусали, но я продолжал драться. Хотя порой становилось очень страшно, когда я видел много крови и тогда заставлял себя просыпаться. Это были не самые приятные ощущения. Моё тело всегда было покрыто неприятным липким и холодным потом, но я лежал в кровати и ждал, когда наступит утро, чтобы выйти за дверь. Я не хотел, чтобы родители проснулись и поняли, что мои любимые фильмы вызывают у меня кошмары. Поэтому терпел. Так вот, эти сны вернулись. Только я не помню, о чём они были. Я лишь ощущаю ледяной пот, громкое сердцебиение и жуткий страх. Сегодня я видел на своих руках кровь, когда подскочил с кровати в поту. Крови, конечно, не было, но первые секунды я словно ещё находился в кошмаре, и мои руки были в крови.

Это не первый раз, когда я вижу кошмар. Я вижу их часто с того момента, как начал вспоминать своё детство. Вероятно, это влияние именно воспоминаний о фильмах, но теперь ко всему этому прибавилась радость, что Грега больше нет. Я не знаю, что он сделал. Знаю в общих чертах, что он сошёл с ума, начал убивать людей, и нам пришлось взять новые имена, чтобы скрыться от его друзей. Но ещё вчера я по нему сильно скучал. А сегодня я ненавижу его. Что он со мной сделал? Почему мои чувства к человеку, которого я любил, так резко изменились? Грег был для меня старшим братом, лучшим другом и тем, кто никогда не подавлял мою жажду жить и пробовать всё новое. Он поощрял и учил меня, проводил много времени со мной и играл. Отец не знал об этом. Ему не нравился ни Грег, ни Доминик, а я их по-братски любил. Я восхищался ими. Так что же случилось, раз Доминик ещё сильнее стал близок мне, а мой дядя омерзителен? Целый день пытаюсь вспомнить об этом, но в итоге у меня просто начинает жутко болеть голова. Да ещё и очередная ссора с отцом, от которой я закрылся в своей спальне. Спасибо сестре и маме, они хотя бы дали мне немного тишины. Завтра я перееду к Доминику, так как сегодня он уже наорал на меня из-за вечеринки. Точнее, отец просто сорвался на мне. И это обидно. Я словно больше никому не нужен в этом мире вот таким потерянным в своей голове.

— Мам, да перестань ты, — рявкаю я, отбиваясь от её слюнявых пальцев. Не знаю, что она снова увидела у меня на лице, если опять пытается это стереть. Она уже миллион раз поправила мою бабочку красного цвета и сотню раз проверила, как сидит на мне пиджак, и удобна ли рубашка. Господи, мне хочется сдохнуть сейчас. Идти на вечеринку в компании родителей просто отстой.

— Так, слушай меня внимательно, молодой человек, — произносит мама, выставляя палец вперёд. — Никаких хлопушек. Никаких вызовов инопланетян или переодевание в зомби. Никаких голых танцев. Никаких…

— Мне нужно выпить, — закатываю глаза и быстро иду к входу в ресторан, в котором будет проходить вечеринка.

— Мигель!

— Михаил, — злобно поправляю её, когда она добегает до меня.

От отца я получаю лишь мрачный взгляд и пинок под зад.

Никто не знает, как сложно мне сдерживаться, чтобы не наорать на них. Они мои родители, и я их люблю, но меня заебали их постоянные упрёки, нравоучения и сравнения о том, каким я был в прошлом. Они душат меня. Последнее меня бесит настолько сильно, что порой я ору в подушку, чтобы не сорваться на них. Родители даже не понимают того, как больно слышать о том, что я перестал быть для них сыном лишь потому, что ничего не помню и веду себя так, как привык сейчас. Словно я что-то могу изменить. Словно я делаю это специально. И это была одна из причин, почему я прогуливал занятия, сбегал из дома и просил Грега забрать меня.

— Ладно, мы не будем снова ссориться. Но пожалуйста, веди себя, как тридцатишестилетний мужчина, а не подросток, хорошо?

Поджимаю губы и отворачиваюсь.

— Я не услышала ответа, — мамин голос теперь звенит от ярости.

— Да, — бубню я.

— Вот и отлично. Ты сегодня прекрасно выглядишь, — улыбается она и берёт нас с папой под руки. — Мы повеселимся, верно? И больше никто из вас не будет рычать друг на друга. Никто не будет ругаться и материться.

Мама смотрит на меня.

— Мне тридцать шесть лет, ты не можешь запретить мне материться, — фыркаю я.

— Закрой рот, — цедит сквозь зубы отец.

— Пошёл ты на хрен, — так же отвечаю я.

— Хватит, я вам сказала. Хватит позорить меня, — шипит мама.

Вырываюсь из её рук и выхожу первым. Я злобно машу руками, отбиваясь от красного дождика. Наконец-то, я добираюсь до Доминика, встречающего гостей, вместе с его новой девушкой Лейк.

— Добро…

— Где здесь грёбаный бар? — перебив улыбающуюся Лейк, требовательно рявкаю я.

— Эм, там, ни в чём себе не отказывай, — усмехается она.

— Я что тебе сказала, Мигель? Никакой ругани.

— Боже, — закатываю глаза и ухожу от них, но успеваю услышать их разговор.

— Помнишь, я говорила тебе, что после шестнадцати с ним будет проще? — произносит мама.

— Ага, было дело, — отвечает отец.

— Так вот, я ошиблась.

Класс. Просто класс. Бесит всё.

Даже не смотрю на гостей, на убранство основного зала и на грёбаные цветы. Я несусь к бару и быстро занимаю стул. Заказав себе двойную порцию водки, опускаю голову на холодный мрамор барной стойки.

— Мика, привет, — раздаётся женский голос рядом со мной.

Не хочу ни с кем говорить. Но поднимаю голову и вижу ту женщину, которая была вместе с Роко, но я не знаю её.

— Привет. Я тебя не помню. Мы были знакомы? — с тяжёлым вздохом спрашиваю её.

Я уже ненавижу эти слова. Я произнёс их столько раз, что можно свихнуться.

— Ах, нет, — смеётся она и подзывает официанта. — Бокал белого вина, пожалуйста. Я Роза. Приехала, чтобы выйти замуж за Роко, но не сложилось. Поэтому я осталась здесь, и ещё, потому что мой отец ублюдок, который убил любовь всей моей жизни и приготовил из него стейк. Он подал его нам на ужин, и я его съела, не зная, что это именно тот, с кем я должна была убежать той же ночью.

— Оу, жестоко, — кривлюсь я.

— Ага, так что я ни за что на свете не вернусь домой. Доминик помогает мне здесь остаться, — улыбается Роза.

— Понятно. И ты… эм, не могу продолжить фразу, потому что ещё охреневаю от твоего ужина из человечины, — произношу я и чувствую, что меня сейчас стошнит.

— Есть такое, но ничего, я это пережила, — улыбается она. — Как дела? Как себя чувствуешь?

Передо мной ставят бокал с водкой, и я залпом выпиваю её.

— М-да, видимо, хреново, — констатирует факт она, когда я кривлюсь от огня, пронёсшегося по моей гортани.

— Нормально, — хриплю я. — По крайней мере, станет лучше. Ты…

— Да ладно, — Роза злобно всплёскивает руками, глядя куда-то за мою спину.

Я оборачиваюсь, но даже не знаю, на кого смотреть.

— Теперь этот козёл меня преследует.

— Кто?

— Вот видишь, тёмно-рыжие волосы, мерзкая улыбка, отвратительные зелёные глаза. Деклан, он сейчас глава ирландской мафии, и моя новогодняя ошибка.

— Вспомнил, вы об этом с Роко говорили, — киваю я, когда нахожу взглядом Деклана. Но он не кажется мне таким мерзким, каким его описывает Роза. Мужчина улыбчив и очень болтлив, и он не один. Рядом с ним довольно эффектная блондинка, которая хихикает от его слов. И он явно увлечён ей.

— Нет, ты видишь это? Он припёрся сюда только для того, чтобы меня позлить, — возмущается Роза.

— Разве его не пригласил Дом?

— Именно. Я уверена, что он вымолил это приглашение.

Вряд ли. Я точно могу сказать, что это не так. Здесь собраны все знакомые Доминика, а Деклан является его партнёром или же кем-то тоже близким ввиду их одинаковой профессии.

— Нет, ты посмотри на него. Посмотри, он ищет меня. Он специально сюда пришёл, чтобы опять приставать ко мне.

Бросаю на Розу озадаченный взгляд, подозревая, что она немного ку-ку. Так как Деклан даже не смотрит сюда. Он не косится взглядом, ничего. Он лапает блондинку.

— Я пойду в другое место, где нет этого придурка. Деклан постоянно преследует меня. Думает, что раз ему перепало на Новый год, то это будет нормой. Нет, хрен ему. — Роза хватает бокал вина и идёт в противоположную от Деклана сторону. Тот даже не поворачивает головы.

М-да, не один я схожу с ума, что меня очень радует. Заказываю теперь коктейль с водкой, так как Грег учил меня не понижать градус.

— Два бокала с виски.

Поворачиваю голову и выгибаю бровь, глядя на Деклана. Он пробегается взглядом и охает, когда видит меня.

— Привет, ты выжил, — улыбается он. — Круто выглядишь, Мика. Ага, Роко уже предупредил. Я Деклан, мы были знакомы. Недолго, но были.

— Круто, — отвечаю я. — Привет.

— Где твоя «плюс один»? День святого Валентина же.

— Вот, — приподнимаю свой коктейль. — Идеальная спутница.

— Ох, мужик, не трать попусту время. Здесь цветник, отрывайся, пока жив.

— Смешно, — хмыкаю я.

— Я мастер шуток и… да ладно, — он издаёт хныкающий звук и тоже смотрит куда-то за мою спину.

Может быть, стоит развернуться к толпе, а то всё интересное, видимо, происходит исключительно у меня за спиной?

Бросаю взгляд за спину и сразу же вижу Розу рядом с каким-то мужчиной. Она улыбается ему, и эта ситуация очень напоминает…

— Она преследует меня.

Именно. Сумасшествие Розы заразно.

— Клянусь тебе, мужик, эта полоумная баба преследует меня. Я лишь разок трахнул её, а она теперь ходит за мной. Я был пьян, чёрт возьми. В таком состоянии я бы трахнул даже мумию и не заметил бы. Но Роза вбила себе в голову, что она особенная. Я сваливаю, не хочу, чтобы она снова прилипла ко мне, — произносит Деклан и, схватив два бокала, направляется к своей спутнице.

У этих двоих явно проблемы. Огромные проблемы с головой. Идиоты какие-то.

Покачав головой, делаю глоток своего напитка и пытаюсь ни о чём не думать. Абсолютно ни о чём.

— О-о-о, вот ты где, — меня хлопают по плечу, и я готов застонать. Почему всем приспичило прийти в бар? Официанты же ходят с полными подносами выпивки, предлагая гостям.

— Привет, — натягиваю улыбку и поворачиваюсь к Роко.

Он широко улыбается, делая заказ для себя.

— Почему ты здесь один?

— Я не один, — показываю взглядом на свой бокал.

— Оу, шикарная компания. Поддерживаю, — хмыкает он. — Прими совет, Мика, если встретишь Лейк, беги от неё подальше. Я вот убежал, и меня не припахали, а Дрону не так повезло.

— Она немного сошла с ума из-за этой вечеринки, да?

— Немного это слабо сказано. Лейк жёстко психует. Хотя мне не жаль, отцу же с ней разбираться. Он от неё тоже теперь прячется, — смеётся Роко, и я тоже прыскаю от смеха.

— Я помню только то, что он был женат за законченной суке и убегал от неё. Лейк…

— Нет, — Роко быстро понимает, к чему я клоню, и отрицательно качает головой, — папа влюблён. Он, кажется, никогда не был настолько влюблён. Это мерзко, соглашусь, но… Лейк типа делает его человечнее, и она берёт весь огонь на себя. Так что у них всё серьёзно. Я думаю, что отец созреет и женится на ней. Хотя он уже созрел. Лонни сказал, что отец ездил в ювелирный салон.

— Всё настолько серьёзно, — хмыкаю я. — Значит, я не ошибся. Он смотрит на неё, как на самый вкусный кусок торта.

— Тебя это смущает?

— Нет, это просто… странно. Я помню другое, а сейчас… все такие взрослые, другие. И мне иногда сложно перестраиваться на взрослый режим. Дом теперь семьянин, готовый жениться по собственному желанию. А я помню другое. Он клялся, что никогда не женится снова, если ему удастся развестись. Всё изменилось, а я нет. Это крипово.

— Немного, — Роко кивает, и я вижу в его глазах сочувствие. — Но всё наладится. Дай себе время. А сегодня развлекайся, нам всем нужно развлечение. И выпивка.

— Свадьба сводит с ума?

— Охренеть как, — шепчет он и залпом выпивает свой напиток, а затем просит его обновить. — Знаешь, я так боюсь. Хочу поскорее с этим закончить.

— Дрон же готов, чего ты паришься?

— Это да, но… нас же могут убить. Я гей, Мика. Я официально в мире мафии заявил, что я гей, занимая пост младшего босса. Думаешь, это так легко примут?

— Теперь понял, — киваю я. — Ситуация, и правда, хреновая. Но мир изменился. Не думаю, что ты такой один. Да и Дом не даст тебя в обиду. Если он уже позволил тебе готовиться к свадьбе, значит, у него есть план. Да и вряд ли они захотят убить всех. У Дома есть друзья.

— На это я и надеюсь, но у меня такое хреновое предчувствие, — Роко прикладывает руку к груди. — Вот здесь. Знаешь же, когда всё там тянет, ты даже спать нормально не можешь.

— Это страх, Роко. Страх потерять. И теперь он неотъемлемая часть твоей жизни, раз ты влюблён. Это участь всех. Но это твой выбор, ты решился, значит, отстаивай свою позицию. Дрон же того стоит, верно?

— Миллион раз, да, — Роко расплывается в идиотской улыбке. — Он невероятный. Он терпит всё от меня. Столько дерьма я сделал ему, а он всё ещё со мной и уверяет меня, что я пройду это вместе с ним. Дрон всегда так делал. Когда мне было плохо, он был рядом. Я причиняю ему боль, а он отвечает мне улыбкой, и я… боже, это так глупо, да? Любить так сильно, что аж больно. Любить до беспамятства. Сходить с ума без его аромата и чувствовать, как ломаются кости, если не коснуться его, не проверить, что он рядом.

— Это любовь. Странная и неадекватная, но любовь. В этом мире другой не будет. Здесь всё больное, и мы тоже. Мы больные, и выздороветь — значит потерять всё. А никто на это не согласен. Так что наслаждайся, — подмигиваю ему и делаю глоток напитка.

— Спасибо. Я так скучал по тебе на самом деле, Мика. Реально скучал. Я рад, что ты жив и вернулся к нам. Много не пей, впереди ещё много интересного, — он хлопает меня по плечу и уходит.

Ладно, ещё один сумасшедший. Нужно где-нибудь спрятаться, а то я уже задолбался со всеми болтать.

— О-о-о, Мика, привет.

Боже.

Смотрю на незнакомого мне парня с белоснежными волосами и в красном костюме с грёбаными стразами. Его голубые глаза сверкают от радости из-за нашей встречи.

— Я Дрон, ты меня не помнишь. Я…

— Жених Роко, — заканчиваю за него. Ну да, как я не догадался? — И ты… хм, в красном. Разве не все мужчины должны быть в белых костюмах?

— Ах, это, — смеётся он и приглаживает свой пиджак. — Стебусь над Роко. Он знает. Это моя месть ему за кое-что.

— Ясно. Рад видеть.

— Я тебя тоже, — внезапно он обнимает меня, и что-то в моей груди меняется. Её затапливает теплом. Дрон мне раньше нравился, верно? Мы дружили, потому что иначе свои чувства я описать не могу. А также сожаление, сострадание и нежность.

— Боже, как я волновался за тебя, Мика. Безумно. Добро пожаловать домой, — шепчет он мне на ухо, а потом целует в щёку.

Вау. Ладно. Я это переживу.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Ты Роко не видел? Этот придурок меня бросил с Лейк. И это часть моей мести, я думал попозже показаться ему, но сейчас самое время. Хочу, чтобы он психанул, — хихикает Дрон.

Они все странные. Нужно привыкнуть.

— Только ушёл. Куда-то туда, — показываю за свою спину.

— Ага, спасибо. Ещё поболтаем.

— Дрон?

— Да?

— А ты Раэлию не видел? — интересуюсь я.

— Эм, она целый день симулировала простуду, так что не знаю, поверила Лейк ей или нет. Рэй терпеть не может такие сборища. Обычно она их избегает, — пожимает плечами Дрон. — Но я её ещё не видел. Лейк тоже. Поэтому, видимо, шалость удалась.

— Ясно. Надо было сделать так же, — бубню я.

Не знаю почему, но моё настроение, вообще, пропадает. Не сказал бы, что оно было, но сейчас мне тоже хочется уйти.

— Брось, праздник же.

— Да, для тех, кто влюблён. Когда буду праздновать день амнезии, я буду главным гостем, а сегодня… — раздражённо передёргиваю плечами, даже не желая продолжать мысль.

— Мика, просто расслабься. Потом потанцуем, выпьем, и у Роко есть травка, — Дрон подмигивает мне.

— Отец меня точно убьёт, — бубню я.

— Мы ему не скажем. Но ты должен попробовать, секс потом улётный. Отпускает быстро, так что вреда не будет. Не унывай, — Дрон подмигивает мне и весело идёт искать Роко.

Смотрю ему вслед и замечаю, как мой отец пробирается мимо гостей, испепеляя меня взглядом. Да что опять я сделал не так? Бесит.

— Ну уж нет, — рычу, залпом выпивая алкоголь.

Подскочив с места, быстро иду в другую сторону. Отец меня просто задолбал. У меня появляется очень острое желание с ним подраться. Правда, я уже не могу. Я на грани.

— Дом, — перехватываю его за локоть.

— Мне нужно…

— Мне насрать, — шиплю я. — Скажи мне, где можно спрятаться, иначе я сейчас устрою драку со своим отцом и спалю эту вечеринку к чёрту.

Доминик заметно бледнеет и сглатывает.

— Ты не посмеешь, Лейк тогда меня на месяцы оставит без секса, а у меня уже сценарии есть. Ты не засрёшь их мне, понял?

— Я это сделаю, — прищуриваюсь я.

— Ладно, после уборных есть комнаты для отдыха, но одну я оставил для себя. Там прямо на двери наклеен лист бумаги, на которой написано: не входить ни под каким предлогом. Я оставил эту комнату для себя и Лейк.

— Супер. Спасибо, и займи моего отца, иначе я ему зубы выбью.

— Мигель!

Отпускаю Доминика и быстро прячусь в толпе, пробираясь к уборным. Обернувшись, я вижу, как Доминик перекрывает путь отцу и что-то говорит ему. Отец снова недоволен, но мне насрать. Я нашёл место, чтобы спрятаться. Добравшись до комнаты, залетаю в неё и быстро закрываю дверь. Я закрываю глаза, облегчённо вздыхая.

— У тебя что, глаза повылазили, ты не видел надписи на двери? Вали на хер отсюда.

Я резко выпрямляюсь и поворачиваю голову в угол комнаты, где в кресле, закинув ноги на столик, сидит Раэлия. Она здесь!

Настроение заметно повышается. Медленно подхожу к ней, разглядывая с нескрываемым интересом красное платье, плотно обтягивающее её грудь. Разрез на ноге открывает загорелые ноги и туфли на высоких шпильках.

— Ты тупой, что ли? — она распахивает глаза и опускает голову.

Наши взгляды встречаются.

— Да, у меня амнезия, — хмыкаю я.

— Что ты здесь делаешь? — хмурится она.

— Могу спросить тебя о том же, — улыбнувшись, сажусь в кресло напротив неё.

— Эй, не расслабляйся здесь, это моё место для пряток, — прищуривается она.

— Когда будем играть в прятки, напомни мне, чтобы не быть с тобой в одной команде. Хреново прячешься, — смеюсь я.

— Да пошёл ты, — фыркнув, она снова закрывает глаза. — Хочешь остаться здесь, сиди молча.

— Без проблем, — пожимаю плечами и откидываюсь на спинку удобного кресла. Закидываю ноги рядом с её, но мой взгляд скользит по гладкой коже бедра и задерживается на полушариях груди. Она красивая. Эффектная. Почему мы расстались? Я был идиотом? Ну, могу сказать, что да. Я уже достаточно узнал о себе, чтобы с уверенностью ответить полным согласием.

— Ты пялишься, — говорит Раэлия, не открывая глаз.

— Хорошо выглядишь, — отвечаю ей.

Она открывает глаза и недоверчиво смотрит на меня.

— Ты что, свои яйца решил подкатить?

— Нет, — качаю головой. Да, определённо да. — И сиськи классные.

— Боже, — она закатывает глаза и снова закрывает их. — Там куча материала, иди и трахни всех.

Раэлия злится. Причём довольно сильно.

— Ты ревнуешь?

— Тебя? Пф, — рассмеявшись, она опускает руку вниз и достаёт бутылку. — Пф, тебя? Никогда.

— Сделаю вид, что я поверил, — ухмыльнувшись, наблюдаю за тем, как Раэлия делает глоток из бутылки и кривится. — Это называется женский алкоголизм.

— Иди на хрен.

— Но я могу спасти тебя от него. Если ты поделишься, то это будет уже вечеринка.

— Так, ты должен знать, Михаил, — она чётко выговаривает моё имя, что кажется таким милым. — Я могу поделиться патронами, презервативами и едой, но выпивкой не делюсь.

— Эгоистка.

— Да, — улыбается она.

— И спасибо, что не назвала меня Мигелем. Так бесит. Дай выпить, — тяну руку, но Раэлия прижимает бутылку к себе.

— Да что с тобой не так? Это выпивка, а не твой ребёнок, — бубню я. — И разве это не кодекс бывших?

— Такого не существует.

— Существует. Их много, ты просто не в теме. И по кодексу бывших ты должна делиться со мной выпивкой. Да брось, Раэлия, мне это нужно. Там за мной гоняется отец, чтобы снова вытрахать мне мозг за то, чего я даже не успел сделать. Давай будь другом.

— Ненавижу тебя, — шипит она, но протягивает мне бутылку, да так, словно от сердца отрывает. Быстро хватаю бутылку, чтобы она не передумала. Делаю глоток, и текила обжигает. Градус не понизил, всё нормально.

— Спасибо, — передаю обратно бутылку, и Раэлия ставит её на пол.

— Алексу нужно полечиться, он психует на каждом шагу, — замечает она.

— Не говори. Я так устал от него, — тяжело вздохнув, признаюсь. — Это невыносимо. Он постоянно за что-то орёт на меня. Постоянно. Кажется, что он недоволен тем, что я, вообще, жив.

— Не говори так. Вся твоя семья прошла страшный путь, Михаил. Не нужно так. Он боится, что тебе кто-то снова причинит боль.

— Тогда почему я не чувствую его заботы обо мне? Чувствую лишь ненависть и раздражение в свою сторону, как будто я специально так веду себя. Нет. Я хотел бы вести себя по-другому. Хотел бы снова стать прежним, чтобы родители гордились мной. А знаешь, что я слышу, когда они думают, что я на достаточном от них расстоянии? Они молятся, чтобы тот послушный парень вернулся. Родители постоянно сравнивают меня с тем, каким я был до амнезии. Каждый раз, и это… больно. Я не выбирал этот путь. Меня никто не спросил, хочу ли я быть сбитым машиной. Хочу ли я потерять память и застрять в детстве. Другого мира я не знаю сейчас, но им не понять. Родители считают, что я просто издеваюсь над ними. Но это не так. Просто очень больно оттого, что они не пытаются хоть немного облегчить моё состояние, — с горечью в голосе произношу я, качаю головой и тяну руку.

— Дай выпить. Я начинаю думать, и мне становится хреново, — прошу я.

Раэлия протягивает мне бутылку. Я делаю глоток, затем ещё один, чтобы наверняка мысли отвалили от меня. Не хочу ни о чём думать сейчас, но словно издеваясь, мыслей становится только больше.

— Мне даже поговорить не с кем, так как никто не поймёт меня.

— Ты можешь поговорить со мной, я пойму, — с мягкой улыбкой отвечает Раэлия.

— Не могу, — мотаю головой.

— Почему?

— Ты девочка, а я мальчик. И я должен держать в себе всё это дерьмо, чтобы защищать тебя.

— Что за хрень? — фыркает Раэлия. — Это полная чушь, Михаил. Полная. Ты не должен держать в себе все эти страхи и всю боль. Когда-то ты просил меня всегда делиться с тобой своими переживаниями, чтобы ты мог помочь мне. И я делала это. Ты был рядом со мной, что бы я ни выкинула, а я делала много дерьма. Но ты был со мной. И я буду с тобой, Михаил. Так что ты можешь мне рассказать. Ты можешь.

Раэлия встаёт и пересаживается на столик. Мне приходится опустить ноги, чтобы она не грохнулась.

— Ты можешь. Я твой друг, — она касается моей руки, словно испытывая меня.

Моё сердце ноет, лёгкие словно покрыты сажей, и мне становится сложно дышать. Я переплетаю наши пальцы и смотрю на её руку в моей.

— Грег что-то сделал со мной, — решившись, говорю я.

— Что? — хмурясь, шепчет Раэлия.

— Да, он что-то сделал со мной. Мои руки в крови. Я их видел. Сегодня я проснулся от очередного кошмара, но словно он продолжался. Когда я открыл глаза, на моих руках была кровь. Много крови. Нет, я не боюсь вида крови, но я чего-то боялся. Сильно. Настолько, что я до сих пор нахожусь под впечатлением от этого кошмара. Не помню, о чём он. Но знаю, что Грег что-то со мной сделал. Я ненавижу его сейчас. Внутри меня такая лютая ненависть к нему, как будто он меня жестоко предал. Я пытался вспомнить, — сильнее сжимаю руку Раэлии и поднимаю на неё взгляд. — Пытался, но у меня лишь разболелась голова. Я хочу вспомнить, понимаешь? Хочу понять, что случилось со мной. Что заставило меня так сильно бояться и ненавидеть Грега? Что он сделал со мной? Никто не хочет со мной говорить по этому поводу. Я просил отца рассказать мне, но он делает вид, что всё в порядке, и я просто выдумываю. Это бесит. Я не выдумываю.

— А что говорит мой отец?

— С ним я пока ещё не обсуждал этого, так как сегодня он был весь на взводе. Завтра перееду к вам и поговорю с ним. Теперь понимаешь? Я пытаюсь вспомнить. Хочу вспомнить, кто я такой. Меня раздражает, что все мне сочувствуют. Хочу вспомнить, почему меня тянет к тебе, какая дружба у нас была с Роко и Дроном. Хочу быть частью этого мира, но я в стороне. Я один, и это… это убивает меня, Раэлия. Чувствую себя таким беспомощным, что аж сдохнуть хочется. Сегодня я думал о том, что мне очень жаль, что я выжил. Потому что это не жизнь, а каждодневные мучения. И я не могу контролировать себя. Я делаю то, что возникает в моей голове, не думая о последствиях. Внутри меня словно яд, который отравляет всё. Он как будто специально стирает мои воспоминания, чтобы я завис в этом состоянии и свихнулся. Меня тошнит, — кладу ладонь на живот. — Вот здесь постоянно находится страх и холод.

— Боже, — шепчет Раэлия. — Тебе нужно было позвонить мне или Роко.

— Да никто мне не поможет, пока я не вспомню всё. Дом мог бы… но я не уверен в том, что он расскажет мне правду. Они с отцом что-то скрывают, я слышал. Когда Дом первый раз пришёл ко мне, я слышал, как отец сказал ему, что боится. А если мой отец боится, то значит, есть чего. Всё дело в Греге. Он что-то со мной сделал. Заставил меня убить или ещё хуже. Я не знаю, но видел свои руки в крови.

— Мы разберёмся. Последователи Грега не доберутся до тебя, Михаил. Ты часть нашей семьи, а мы своих не бросаем.

— Я знаю, но… чувствую, что это моя битва. Моя и только моя. Дело во мне. Что-то внутри меня им нужно. Они хотят Грега, а дядя меня всему учил. Я помню. Я стрелял, охотился вместе с ним, сидел в машине, пока он кого-то убивал. Я был с ним и многое знаю. Но не могу понять, что конкретно я знаю. Мне не удаётся провести логическую цепочку, и кошмары меня изводят. Я не помню их. Если бы мне удалось запомнить хотя бы один, то это сдвинуло хотя бы на немного мою память. Но нет. Ни черта не помню. Ни черта. И это убивает, — издав отчаянный стон, ударяюсь затылком о кресло.

— Не дави на себя, Михаил. Ты только боль себе причинишь. Дай им… волю.

— Кому? — спрашивая, перевожу на Раэлию озадаченный взгляд.

— Кошмарам. У меня они тоже есть. И я боюсь их. А ты меня учил, что я должна идти в свой страх. Я и пошла. Это работает. Следуй своему же совету, иди в свой страх. Иди туда, где тебе страшно увидеть правду. Ты подсознательно не хочешь снова травмировать себя. Раньше ты говорил, что в твоём прошлом, как раз в этом возрасте, в котором ты застрял, что-то кроется. Ты хотел узнать, но не мог. Так вот, у тебя есть возможность сделать это. Иди туда.

— Один я не смогу. Не справлюсь. А если сойду с ума? Я уже схожу. Клянусь, порой мне кажется, что я это вовсе не я. В моей голове творятся страшные вещи. Там вседозволенность, Раэлия. То, что вложил в мою голову Грег. Он убеждал меня в том, что я имею право даже убить, если мне что-то не нравится. Я его наследник, у меня полно власти, и я ни в чём и никогда не должен себя ограничивать. Я должен брать то, что хочу. Но это же страшно. А вдруг я захочу твою жизнь или жизнь Дома, или Роко, или своего отца? — быстро шепчу я.

— Ты не один, Михаил. Ты же не один, — Раэлия придвигается ближе ко мне, и я ощущаю тепло её тела. Это тепло, которое сейчас я втягиваю в себя, как губка. — Ты не один.

Моё сознание так резко переключается, отчего я даже вздрагиваю. Не понимаю, что случилось, и как это произошло, но ход моих мыслей меняется моментально. Я могу взять всё, что хочу.

— Тогда мне нужны обнимашки, — улыбаюсь я. — Я же заслужил обнимашек?

— Ты что, серьёзно? — Раэлия хмурится и пытается убрать свою руку из моей, но я крепче сжимаю её.

— Обнимашки, — надуваю губы и хлопаю ладонью по своим коленям. — Иди сюда и дай мне обнимашек. Это кодекс бывших.

— Нет такого кодекса. Ты просто хочешь меня полапать, — прищуривается она.

— Нет, — тяну я.

Да. Очень хочу. Прямо сейчас. Мне это очень нужно. Тепло. Вот, в чём дело. Родной запах. Мой запах. Тот, что живёт внутри меня. Он принадлежит ей, и мне это жизненно необходимо сейчас.

— Обнимашки. Я тактильный, — добавляю ещё более жалобно, чем раньше. — Дай мне обнимашек.

— Боже, — Раэлия закатывает глаза и тяжело вздыхает.

— Немного обнимашек никому не вредят. Обнимашки. Я хочу обнимашек.

— Да ладно, ладно. Только не ной, — фыркает она и садится мне на колени. Я обхватываю её руками и утыкаюсь ей в шею, втягивая в себя аромат духов и её кожи. Потрясающе. Господи, какое облегчение, как будто я вколол себе наркотик. Тепло распространяется под моей кожей.

— Спасибо, мне это было нужно, — бормочу, уткнувшись ей в шею, и специально касаюсь её губами. Я слышу, как Раэлия задерживает дыхание.

— Ты просто дьявол какой-то, — шепчет она.

— Почему? Это же обнимашки.

— Ты меня бросил и…

— Я никогда не отрицал, что порой бываю идиотом, — быстро говорю ей.

Раэлия смеётся, отчего даже моё тело вибрирует.

— Не возбуждайся. Я же чувствую твой грёбаный стояк, Ми… Михаил.

— Я не виноват. Это моё тело, у него свой ритм жизни. И я сексуально активен, у меня на коленях сидит шикарная девушка. Я же не труп, — фыркаю, лаская пальцами её талию, и опускаюсь ниже к оголённому бедру. Раэлия перехватывает мою руку и выпрямляется.

— Нет.

— Ну почему? Кодекс бывших, — обиженно смотрю на неё.

— Нет, потому что я не ручаюсь за себя. Боже, ты хоть понимаешь, как мне сложно? Я люблю тебя, — произносит она и кладёт ладонь на мою щеку.

— И это ужасно, — грустно отвечаю ей. — Ужасно, что я не помню тебя и свою любовь к тебе. Я же любил тебя, да? Я же… я хотел большего. Головой я не помню, но вот здесь, — беру её руку и кладу на свою грудь, где часто и рвано бьётся сердце. — Здесь я помню. Не отталкивай меня, пожалуйста. Они все считают меня больным и сумасшедшим. Боятся меня, словно я урод какой-то. Я не выбирал это и не виноват в том, что так всё случилось.

— Ты нормальный. Всё с тобой хорошо, Михаил. Ты в порядке. И Ты в безопасности. Для меня ты лучший и всегда будешь таким. Но секса не будет.

Ладно, не получилось. В следующий раз попробую снова.

— Тогда мне нужны долгие обнимашки. Очень долгие.

— Ладно.

— И я хочу лежать.

— Что ты? Боже! — Раэлия взвизгивает, хватаясь за мою шею, когда я встаю с ней на руках. Я держу её и нахожу взглядом софу, стоящую рядом с нами.

— Что ты творишь?

— Несу тебя обниматься, — улыбаюсь я. — Мне так проще. Я не хочу возвращаться туда, потому что снова поругаюсь с отцом. А здесь ты и обнимашки. Так что…

Вместе с ней сажусь на софу, затем ложусь так, что мои ноги оказываются на подлокотнике, а Раэлию укладываю на себя.

— Вот теперь мне гораздо лучше, — прижимаю её к себе и глубоко вздыхаю.

— Ты ненормальный, — шепчет она.

— Ты только что сказала, что я в порядке.

— Я… забудь. Ты хоть понимаешь, что это… между нами ненормально?

— Мне всё нравится. И ты даже не возмутилась этому, значит, тебе тоже нормально. Так какая разница? Мне нет разницы. Мне хорошо. Я дома, — прикрываю глаза, радостно улыбаясь. Наконец-то, тепло. Так прекрасно внутри. Так хорошо. Просто хорошо, и я могу расслабиться.

Мы лежим так, кажется, очень долго, но мне мало. Я вспоминаю слова Роко о его ощущениях и чувствах к Дрону, осознавая, что со мной происходит то же самое. Пусть я не помню, что нас связывало с Раэлией, но всё ещё люблю её. Сердце моё любит и очень сильно. Настолько, что мне мало. И я добьюсь своего. Я заставлю её понять, что я тот же, где-то внутри меня живёт Мигель с сильными чувствами к ней.

Дверь резко распахивается, я открываю глаза, а Раэлия напрягается. В комнату, жарко целуясь, вваливаются Деклан и Роза. Деклан прижимает Розу к захлопнувшейся двери, поднимая её платье.

Раэлия приподнимается на мне, и мы оба переглядываемся. Они же не будут трахаться при нас? Хотя это живое порно. Почему нет? Я ухмыляюсь, а Раэлия щипает меня за бок. Сжимаю её ягодицу, чтобы она прекратила, иначе мы выдадим себя.

— Боже, ты можешь быстрее? — бубнит Роза, расстёгивая брюки Деклана.

— А какого хрена на тебе трусики? Могла бы и без них прийти.

— Какой ты мудак. Господи, я тебя ненавижу.

— Я тебя тоже. Давай в уборную. Вдруг сюда войдут. Держись, — Деклан рывком сажает на себя Розу. Они двигаются, как мячик, ударяясь обо всё вокруг, пока целуются. Через несколько секунд они скрываются где-то за пределами моего обзора, и дверь хлопает вместе с громким стоном Розы.

— Охренеть просто, — шепчет Раэлия. — Прекрати возбуждаться. Да что с тобой не так?

— Эй, я не труп. И он бросил её трусики на пол. Это же живое порно, а я в том самом возрасте, — защищаюсь я. — Кстати, я тоже не прочь…

— Я тебе сейчас руку сломаю, — рычит Раэлия и перекладывает мою ладонь с её ягодицы на талию.

Я суплюсь, а она прищуривается.

— Ну хотя бы петтинг?

— Нет.

— Я всё равно трахну тебя, — обещаю ей.

— Ты просто… просто… боже, — раздражённо шлёпнув меня ладонью по груди, Раэлия ложится обратно на меня, а я улыбаюсь. Она не сказала мне «нет», так что завтра я доберусь до неё. Завтра, сегодня я дома.

Деклан и Роза жарко трахаются в туалете. Мы слышим их стоны и удары тел о дверь, и довольно быстро всё заканчивается. Они снова ссорятся, а затем первым выходит Деклан, поправляя брюки. Он что-то бубнит себе под нос и резко останавливается, когда замечает нас.

— Эм… я… тут… хм, вы меня не видели, — мямлит он.

— Без проблем. Ты нас тоже, — отвечаю я, сдерживая хохот.

— Круто. Охренеть просто, — Деклан выскакивает из комнаты.

— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — спрашивает Раэлия.

— О том, что ты сдалась и хочешь меня? — смеюсь я.

— Ты придурок, нет. Я думаю о том, что эти люди перестали читать надписи на двери. И я опасаюсь, что следующими будут Роко и Дрон. Вот этого я не переживу. Они трахаются везде. Буквально везде. Я не шучу. Они как грёбаные кролики.

— Завидую им, — произношу я и в ответ получаю злой взгляд Раэлии. Собираюсь сказать что-то ещё, но быстро забываю, когда появляется Роза, расчёсывающая на ходу свои волосы. Она хватает свои трусики с пола и поднимает платье.

— Ты совсем охренела? — рявкает на неё Раэлия, а Роза даже подпрыгивает на месте и взвизгивает. Она в шоке смотрит на нас и сглатывает.

— Я… эм… месячные начались. Я… мне… вы меня не видели.

— Свали уже, а? — фыркает Раэлия.

— Без проблем, — Роза выскакивает за дверь.

Мы с Раэлией переглядываемся и смеёмся. Боже мой, эти люди сумасшедшие, и я их обожаю. Правда, они супер.

— Так, пора сваливать отсюда. Как тебе идея напиться и потанцевать? — предлагает Раэлия.

— Только подальше от моего отца, — соглашаюсь я.

— Замётано, — Раэлия встаёт и протягивает мне руку. Берусь за неё и притягиваю её к себе.

— Поцелуй?

— Хрен тебе.

— Я попытаюсь снова, когда ты будешь пьяной.

— Ты опасен, знаешь об этом?

— Да, — улыбаюсь я.

— Да поможет всем бог, — закатывает глаза Раэлия. — Пошли уже танцевать. Это же типа праздник.

— Я же говорил, что кодекс бывших работает.

— Захлопнись.

Шлёпаю её ладонью по ягодице. Она открывает рот, чтобы возмутиться, а я выставляю палец.

— Что я тебе говорил о том, как тебе следует со мной разговаривать? Я мечтаю отлупить эту задницу.

На щеках Раэлии вспыхивает румянец.

— Чёрт, да ты этого хочешь. Я был таким, да? Я тебя шлёпал? — смеюсь я.

— Да пошёл ты, — она вырывает свою руку и выскакивает за дверь. Хохоча, выбегаю за ней и настигаю как раз у входа в зал. Я обнимаю её за талию, прижимаясь к ней всем телом.

— Михаил, ну, хватит! — Раэлия ударяет меня ладонью по руке.

— Ты только попроси, и я к твоим услугам. Я, по крайней мере, следую кодексу бывших, в котором сказано, что можно снова сойтись. Подумай об этом, — подмигнув ей, быстро целую её в губы и отскакиваю, прежде чем она врежет мне.

— Ха, — Раэлия промахивается, а я уже скрываюсь в толпе.

— Тебе конец, Михаил!

— Сначала поймай меня!

Я несусь в другой зал, а оттуда в следующий, в котором уже некоторые гости танцуют. Врываюсь на танцпол, где меня и настигает Раэлия. Но я перехватываю её и отталкиваю от себя. Она качает головой, но танцует со мной.

Если это была моя жизнь, то она мне нужна. Если я никогда не вспомню о ней, то буду сожалеть, что не смогу рассказать всем о том, как долго я шёл к теплу в своём сердце, к чувству спокойствия и счастью. Я должен всё вспомнить. Должен. Я хочу этого.