Глава 11

Фэб чувствовала себя скверно. Ее настроение не смогла поднять даже чашка горячего кофе. Медленно повернувшись к окну, она взглянула на пустые тренировочные поля. Воскресенье — «день пирогов и пышек» — кануло в небытие, на смену ему пришел «день синяков и шишек» — понедельник, когда игроки знакомятся с оценками их действий во время игры и чаще получают пинки, чем пожинают лавры. Все тренировки были отложены до среды, и она была благодарна этому обстоятельству, избавившему ее от необходимости протирать глаза об это пыльное стекло, наблюдая за бесноватым Дэном.

Почему она позволила ему вчера целовать ее? Ведь она знала заранее, чем все это кончится.

Она с отвращением оглядела свое тело, которое уже изолгалось во всем и вся. Эта роскошная форма совершенно не соответствовала убогому содержанию. Ей следовало бы быть плоскогрудой и тощей, как надломленная ветка, лишенная живительной влаги. Какая польза от этих крутых бедер и призывно подрагивающей груди, если она не может позволить ласкать их, если она не может принять в свое лоно семя, чтобы взрастить новую жизнь?

Она услышала стук, и дверь ее кабинета отворилась.

— Постарайтесь не волноваться, Фэб. — Рон шел к ней с пачкой газет в руках.

— Интригующее начало.

— Постарайтесь отнестись к этому с юмором. — Он рассыпал газеты по ее столу.

— О нет!

Цветные фотографии Фэб в ее вызывающем оранжевом платье яркими пятнами были разбросаны по пахнущим типографской краской страницам. Газетчики знали свое дело. Отснятых кадров хватило бы на хороший комикс. Вот она прижимает ко рту костяшки пальцев. Здесь рука ее вскинута вверх, как у статуи Свободы, а грудь упирается в облака. Фотографий было великое множество, и большая их часть в разных ракурсах запечатлела момент ее поцелуя с Бобби Томом.

— Этот заголовок понравился мне больше всего, — показал Рональд на одну из газет. — «ВЛАДЕЛИЦА „ЗВЕЗД“ ПЕРЕДАЕТ ПАС ФОРВАРДУ!» Хотя вот это тоже не лишено поэтичности: «БОББИ ПОЛУЧАЕТ ХОРОШИЙ ШЛЕПОК».

Фэб застонала:

— Я выгляжу полной дурой.

— Это с одной точки зрения. С другой стороны…

— Это хорошая реклама для продажи билетов. — Ей теперь не требовалось большого труда, чтобы читать его мысли.

Он сел напротив нее.

— Фэб, я не совсем уверен, что вы понимаете, насколько тяжело наше финансовое положение сейчас. Это поможет нам заполнить пустые места на трибунах, нам необходимо сделать все возможное, чтобы увеличить статьи дохода. При том грабительском контракте, который у нас заключен со стадионом…

— Вы часто упоминаете об этом контракте. Может быть, вы объясните мне, в чем там загвоздка.

— Думаю, что мне следует начать с самого начала. — Он собирался с мыслями. — Вы задумывались над тем, что времена, когда целая футбольная команда безраздельно принадлежала одной-единственной семье, безвозвратно миновали?

— Сколько осталось таких семей?

— Только две. «Питсбургские неумолимые», принадлежащие семье Руни, и «Кардиналы из Феникса», принадлежащие Бидзеллам. Футбол стал просто не по карману одиночкам: Тим Мара спустил половину своих «Гигантов» в конце восьмидесятых, Мак-Кэски разрубил на части своих «Медведей», и даже старина Берт продал пятнадцать процентов акций «Звезд» некоторым из своих приятелей.

— Это те люди, которые продолжают задавать работу моему автоответчику?

Рон кивнул:

— Они самые. Команды требуют немыслимых затрат при ограниченном числе способов увеличивать статью дохода. Их можно пересчитать по пальцам: контракт с телевидением, продажа билетов, лицензионные соглашения и — для некоторых команд — их контракты со стадионами. Мы не имеем ни цента от торговли закусками и спиртным, имеющей место на арендуемом нами стадионе. Мы не получаем своей доли от проводящихся там мероприятий; наша аренда исчисляется астрономическими цифрами, а мы еще должны вдобавок платить за нашу собственную безопасность и за уборку.

— Как Берт мог допустить, чтобы подобное произошло?

— Боюсь, что он позволил своему сердцу возобладать над головой. В начале восьмидесятых, когда были объявлены торги на «Звезды», он так страстно хотел приобрести эту команду, что проморгал многое и позволил консорциуму бизнесменов, имевших отношение к стадиону, облапошить себя. Он, возможно, надеялся впоследствии исправить положение, но…

— Очевидно, он ошибался.

— Консорциум, которому принадлежит стадион, возглавляет Джэсон Кин. Это жесткий бизнесмен.

— Я слышала о нем. Он часто бывает в клубах Манхэттена.

— Не позволяйте его репутации плейбоя обмануть вас. Кин хитер и не выпустит из зубов такую шикарную кость. В декабре подходит срок возобновления контракта, а мы по-прежнему не имеем прогрессивных сдвигов в плане изменения его условий.

Облокотившись на стол, она провела рукой по своим волосам, убрав их со щеки. Что тут говорить, «Звезды» неважно взяли старт в этом сезоне. У них не было больших шансов вырваться вперед. Все спортивные обозреватели предсказывали, что в этом году «Сабли» из Портленда придут к Суперкубку. «Сабли» выиграли свой первый матч сезона против «Банкнот» из Буффало со счетом 25:10.

Контракт со стадионом будет проблемой Рида, и поэтому нет нужды тратить на него время. Да и как она может рассчитывать на успех там, где спасовал Берт?

Рид звонил ей несколько раз после их ночной встречи. Он даже прислал ей цветы перед открытием сезона, Он был неизменно вежлив, хотя и не выразил удовольствия, услышав о двухгодичном контракте с Роном. Судя по всему, он беспокоится только об одном — как бы она не развалила команду к тому времени, когда он сядет в седло.

Она пристально посмотрела на компьютер, который без дела пылился в углу кабинета.

— Рон, не могли бы вы свести меня с кем-либо, кто мог бы научить меня пользоваться этой штуковиной?

— Вы хотите научиться работать на компьютере?

— Почему нет? Мне надо что-то делать, чтобы не располнеть. Кроме того, приятно время от времени пошевелить мозгами.

— Я пришлю кого-нибудь. — Рон поднялся, готовясь уйти. — Фэб, вы уверены, что не хотите перебраться в офис Берта? Я чувствую себя виноватым, один занимая такое пространство.

— Вам оно больше необходимо, чем мне. После ухода Рона она оглядела кабинет, который избрала своей резиденцией. Серо-голубые стены, стальной настольный сейф, скучные однообразные плакаты. Пожалуй, не стоит тут ничего менять, ведь она долго здесь не задержится. Унылая меблировка кабинета составляла резкий контраст с роскошным шале, в который она на днях переехала с Молли. Одна из любовниц Берта явно обладала хорошим вкусом по части декора и полным отсутствием его в выборе мужчин.

Пэг Ковальски, бывшая домоправительница Берта, целыми днями занималась перетряхиванием гардероба и личных вещей Фэб и Молли. Пэг, которой было далеко за пятьдесят, устала управляться с огромным домом и с радостью занималась уборкой, стиркой и закупкой продуктов, ведя хозяйство маленького шале, а также любезно согласилась оставаться по ночам с Молли, если Фэб потребуется уехать из города.

Молли выказала мало интереса к перемене обстановки. Она также отвергла предложение Фэб обновить ее безнадежно устаревший серо-коричневый гардероб перед началом занятий, Фэб отступила, решив не будить спящего зверя. Не стала она и упрекать Молли за то, что та наплела Дэну. Незачем усугублять и без того неважную ситуацию.

Ей надо было прочесть пару бумаг и ответить на телефонные заявки, но вместо того чтобы заниматься делом, она снова и снова поворачивалась на своем шарнирном кресле к окну, чтобы бросить взгляд на тренировочное поле. Она так долго играла с мужчинами в игру «Мы с вами больше не встретимся», что у нее не было в голове ни одной мысли, как дать знать кое-кому, что она действительно к нему расположена.


Войдя в офис Вэлери, Дэн заметил, что она смотрит на него с подозрением. Она жестом указала ему на один из стульев, окружавших небольшой стол для совещаний.

— Хочешь кофе?

— Нет, благодарю.

Он сел, откатившись на колесиках к стене, чтобы можно было вытянуть ноги. Когда она подошла к нему, он обратил внимание на ее строгий военного типа деловой костюм и белую шелковую блузку с серебряной застежкой у горла. Зная Вэлери, он подумал, что такой же бубенчик украшает ее трусики.

— Я слышала, вы опять проиграли в субботу, — сказала она, усаживаясь рядом с ним.

— Такое случается.

Ему хотелось провести встречу цивилизованно, поэтому он заказал столик у Гордона, где любила бывать Вэлери, но она отказалась отобедать с ним и предложила ему явиться в офис.

Она взяла со стола пачку сигарет.

— Тот ночной инцидент был просто ужасен. Я надеюсь, она держит свой рот на замке.

— Возможно.

Вэлери холодно усмехнулась:

— Вся жизнь промелькнула у меня перед глазами, когда я поняла, что произошло.

— Можешь себе представить, что промелькнуло перед глазами у нее, когда я волок ее в лес. В отличие от тебя она не знала, что я не намеревался всерьез нанести ей вред.

— Тебе удалось успокоить ее?

— Мы немного поговорили.

Она глубоко затянулась сигаретой и сделала первый, не очень-то деликатный шаг:

— Это притормозит любые твои планы в отношении нее.

— Поверь мне, Вэл, единственный план, который я вынашиваю в отношении Фэб, — это держаться от нее как можно дальше.

Он говорил совершенно искренне. Он казнил себя за то, что позволил себе так далеко зайти с Фэб. Ему не следовало и пальцем касаться ее, и он дал себе слово, что больше ничего подобного не допустит.

Вэл осторожно посмотрела на него:

— Итак, что же тебя привело?

Он знал, что ей не понравится то, что он собирается сказать, и постарался насколько возможно смягчить свой голос:

— Я кое-кого встретил.

Она осталась все так же холодна, он мысленно отдал ей должное, но он знал ее слишком хорошо, чтобы поверить этой невозмутимости.

— Кто-то, кого я знаю?

— Нет. Она воспитательница в детском саду. Вэл очень бы удивилась, если бы он вдобавок сказал, что не имел с Шэрон расставляющей точки над i беседы, но после той ночи он понял, что не может больше играть в сексуальные игры со своей бывшей женой, даже если его серьезное ухаживание не приведет к ожидаемому финалу.

— Как давно ты и твоя воспитательница детского сада встречаетесь? — Она сделала быструю нервную затяжку.

— Недолго.

— И она, конечно же, является всем тем, чем не являюсь я? — Ее рот поджался, и она резко погасила сигарету, с силой ткнув ее в пепельницу.

Язвительность Вэлери была понятна. Дэн, понимал, что сильно задел ее.

— Могу сказать только, что она не так изящна, как ты, Вэлери. Не так сексуальна даже. Но дело в том, что она великолепно ладит с детьми.

— Понимаю. Она сдала экзамен на звание «Мамуля-гусыня». — Она одарила его яркой жестокой улыбкой. — Фактически, Дэн, я рада, что между нами все кончилось, поскольку я хотела поговорить с тобой о том же самом.

— Что ты имеешь в виду?

— Наше соглашение меня уже не устраивает. Он изобразил удивление на лице:

— Ты хочешь его разорвать?

— Сожалею, но — да. Я просто искала удобный случай сказать тебе об этом.

Он вскочил со стула, изображая небольшой взрыв ярости, который, как он знал, сейчас просто необходим ей.

— Кто он? У тебя другой мужчина, Вэл?

— Это было неизбежно, Дэн. Так что давай обойдемся без сцен.

Он посмотрел в пол. Поковырял носком ботинка ворс ковра.

— Проклятие, Вэлери, ты действительно знаешь, как осадить мужчину. Я даже не понимаю, почему я пытаюсь оставить за собой последнее слово. Вот я пришел сюда, чтобы порвать с тобой, а ты, оказывается, давно ищешь повод выбросить меня на свалку.

Она с подозрением посмотрела на него, но выражение его лица дышало простодушной искренностью, той искренностью, которую он обычно приберегал для воскресных интервью после неудачных игр, рассказывая всему свету, как замечательно играли «Дикие лошади» и как он искренне верит, что они достойны победы.

Она легко побарабанила кончиками крашеных коготков по столу и поднялась:

— Ну, в таком случае говорить больше не о чем.

— Я думаю — нет.

Он посмотрел на нее; возвращались добрые времена вместо плохих. Он не был уверен, кто из них сделал первое движение, но в следующее мгновение они крепко обнялись.

— Береги себя, слышишь? — сказал он.

— Будь счастлив, Дэн, — прошептала она. Через двадцать минут он уже въезжал на автостоянку возле детского сада «Солнечные дни». Внезапно он нахмурился, глядя в зеркало заднего обзора. Серый фургон, который шел следом, показался ему знакомым. Похоже, такой же фургон он видел за собой пару раз на прошлой неделе. У него было помято правое крыло. Если на хвосте у него репортер, для чего эта слежка? Он попытался вглядеться в водителя, когда фургон проезжал мимо, но тот был укрыт за дымчатым стеклом.

Пожав плечами, он припарковал свой «феррари» к бетонной стене и зашагал к низкому кирпичному зданию, улыбаясь все шире по мере того, как до него долетали различные шумы: взрывы смеха, разлаженное пение, звонкие крики. Через полчаса он должен был быть в Уитоне, в Ротари-клубе, но он не мог удержаться, чтобы не остановиться тут на пару минут. Возможно, ему удастся встряхнуться и освободиться от чувства вины перед Фэб.

Дверь в классную комнату Шэрон была открыта, и он заглянул туда, ощущая радостное волнение. Они пекли печенье! Это было так замечательно, что он готов был тут же рухнуть на колени и предложить ей руку и сердце. Кажется, в далеком детстве ему ничего так больше не хотелось, чем печь печенье вместе с матерью. К несчастью, она была слишком занята поисками спиртного. Не то чтобы он осуждал ее. Живя с таким ублюдком, как его отец, любая могла превратиться в алкоголичку.

Шэрон оторвала взгляд от большой миски с ароматным тестом и уронила ложку. Ее лицо залилось краской. Он улыбнулся ее замешательству.

Ее кудрявые огненно-рыжие волосы были испачканы мукой, полоска синей пищевой краски пересекала щеку. Если бы он владел журналом «Космополитэн», он поместил бы ее портрет на обложке именно в таком виде. Шэрон, с ее личиком феи и с усеянным веснушками носом, была куда милее большегрудых блондинок в слаксах.

Образ Фэб мелькнул перед внутренним взором Дэна, но он оттолкнул его. Он не собирался позволить вожделению вмешиваться в его поиски матери для своих детей.

Шэрон все искала ложку, которая невесть куда закатилась.:

— Ой, это ты? Привет. Входи.

Ее растерянность была приятна ему. Было замечательно находиться в обществе женщины, которая не старается покровительственно похлопать тебя по плечу.

— Я просто заехал на минутку взглянуть на моего приятеля Роберта и узнать, как обстоят дела с его сломанной рукой.

— Роберт, здесь кое-кто хочет повидаться с тобой. Очаровательный темнокожий малыш в шортиках и футболке опрометью примчался к нему показать свой гипс. Дэн выразил восхищение запечатленными на нем автографами, включая свой собственный, который оказался самым полустершимся.

— Вы знаете Майкла? — спросил наконец малыш. В таком городе, как Чикаго, не было двух мнений, о каком Майкле идет речь.

— Естественно. Он позволяет мне иногда играть в его доме в баскетбол.

— Спорю, что он вас всегда побивает.

— Нет. Он боится меня.

— Майкл никого не боится, — торжественно заявил карапуз.

Вот что значит слава! Джордан остался Джорданом даже после ухода из большого спорта.

— Ты прав. Он меня действительно здорово бьет. Роберт отвел Дэна к своему столику, чтобы тот полюбовался его печеньем, и вскоре остальные ребятишки потребовали его внимания. Они были так прелестны, что ему стоило большого труда покинуть их. Дети так радовались его приходу, возможно, потому, что он любил те же самые вещи, что и они: есть печенье, смотреть мультики по телевидению, наводить полный беспорядок вокруг себя. Несмотря на то что он уже опаздывал, он все не мог заставить себя уйти.

Между тем Шэрон разбила мерную чашечку для сахара и уронила на пол яйцо. Он схватил бумажное полотенце, чтобы помочь ей навести порядок, и увидел, как она опять вспыхнула. Ему нравились ее кудрявые рыжие волосы и то, как они разлетались в разные стороны.

— Похоже, что я сегодня все роняю, — заикаясь, сказала она.

— Это одно из тех слов, которые никогда нельзя произносить в присутствии нападающих, пусть даже и бывших.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл сказанного, затем она улыбнулась.

— У тебя на щеке пищевая краска.

— Я такая неряха. — Шэрон наклонила голову и потерла щеку о свое плечо, и краска отпечаталась уже в двух местах вместо одного. — Честно говоря, я не всегда выгляжу такой распустехой.

— Не извиняйся. Ты великолепно выглядишь.

— Этан взял мою лейку, — завопила маленькая девчушка.

Шэрон мгновенно обратила свое внимание на ребенка, который уцепился за ее слаксы грязными ручонками. Это был еще один штрих, который ему в ней нравился. Даже когда она была занята чем-то для себя важным, дети были у нее на первом месте. Он восхищенно смотрел, как она быстро и безболезненно разрешила конфликт. Это сделало бы честь любому дипломату.

— Им следовало бы использовать тебя на Ближнем Востоке.

Она улыбнулась:

— Я думаю, мне лучше оставаться при своих малышах. Дэн посмотрел на свои часы:

— Мне надо идти. Сейчас у меня совершенно безумное расписание, но, когда напряжение спадет, давай сходим куда-нибудь. Тебе нравится итальянская кухня? Она снова покраснела:

— Я… Да, итальянская кухня великолепна.

— Отлично. Я позвоню тебе.

— О'кей.

Она казалась ошеломленной.

Неожиданно для себя он наклонился и прикоснулся к ее губам легким поцелуем. По пути к стоянке он улыбнулся. Он почувствовал во рту привкус ванилина.

Загрузка...