Глава 25

Рон встретил Фэб в дверях раздевалки и, убедившись, что с ней все в порядке, повел ее к специальной платформе, оборудованной для телесъемок.

— Я говорил с полицией, — сказал он, перекрывая шум. — Они побеседуют с тобой, как только церемония закончится. Я никогда в жизни так не пугался.

— С Молли все в порядке? — Игроки открывали бутылки с шампанским, и Фэб спасалась от пенистых струй.

— Она очень переживала, но сейчас все хорошо. Когда они добрались до платформы, Фэб увидела Дэна, у которого О. Дж. Симпсон брал интервью. Дэн держал Кубок победителя над своей мокрой головой, и, пока Рон помогал ей подняться на площадку, Фэб могла слышать, как он уклоняется от ответов на вопросы Симпсона о второй половине матча, обещая, как только хаос уляжется, дать подробную пресс-конференцию. Симпсон не смотрел на Фэб, но, когда она приблизилась к нему, ободряюще похлопал ее по спине.

Она избежала одного душа из шампанского, но теперь угодила под другой. Дэн вылил ей на голову целую бутылку и, когда президент НФЛ подошел к ней, она убирала мокрые пряди со щек. Поместившись между Дэном и Фэб, президент заговорил в камеру:

— От имени Национальной…

— Извините, одну минутку! — Фэб кинулась к боковой стороне площадки, схватила за руку Рона и подтащила его к Дэну.

Дэн одобрительно усмехнулся, выхватил из рук Эла Дэвиса новую пенящуюся бутылку и перевернул ее над головой Рона. Пока ГМ отфыркивался, Фэб с хохотом повернулась к главному функционеру НФЛ:

— Извините еще раз, продолжайте, прошу вас! Он улыбнулся:

— От имени Национальной футбольной лиги я хочу вручить приз победителя чемпионата АФК владелице победившей команды Фэб Сомервиль, тренеру Дэну Кэйлбоу и всей организации «Звезд».

Игроки радостно завопили, и пробки опять полетели в потолок. Фэб попыталась произнести короткую ответную речь, но неожиданно закашлялась, а когда оправилась от этой маленькой неприятности, то увидела, что Дэн снова вынужден отбиваться, но уже от вопросов Эла Дэвиса, который напористо насел на него, выясняя причины странного хода матча. Ничего не добившись от тренера, он повернулся к Джиму Байдероту, Фэб в это время передала приз Рону.

Дэн, схватив Фэб за руку, стащил ее с платформы и, спрятавшись от телевизионщиков за спинами веселящихся игроков, внимательно посмотрел на нее.

— Пойдем. У нас есть всего несколько минут. Он потянул ее за собой к душевым, мимо комнаты с инвентарем, мимо спортзала и дальше по коридору. Она не успела оглянуться, как он заволок ее в крошечную комнатушку, заваленную вещами. Едва закрыв за собой дверь, он схватил Фэб в объятия и начал целовать ее как сумасшедший.

Они долго и страстно обнимались. Их щеки были влажными и липкими от шампанского. Они ощущали его вкус на губах друг друга.

— Я уже не надеялся, что буду еще когда-нибудь вот так вот обнимать тебя, — хрипло пробормотал Дэн.

— Я так испугалась…

— Я так люблю тебя! О Боже, как я люблю тебя!

— Я думала, что ты меня презираешь, и просто не могла этого вынести. — Она дрожала в его объятиях. — Ох, Дэн, какой это был ужасный день.

— Да уж, конечно.

— Ты не обо всем знаешь, Дэн. Случилось еще кое-что. Вся дрожа, она рассказала ему о столкновении с Ридом. Она почувствовала, как к концу ее рассказа все его мускулы напряглись, и ждала вспышки ярости. Однако он только крепче обнял ее, и она с благодарностью ощущала, что любит его еще сильнее за то, что он так хорошо понимает, что ей нужно сейчас от него.

— Бедная, — сказал он хриплым от сильного волнения голосом. — Бедная моя, глупая, любимая Фэб.

Почему-то после этой короткой исповеди ей стало легче. Она уткнулась лицом в его плечо.

— Как я хотела бы всю жизнь вот так простоять здесь с тобой!

— Мои планы шире. Но не намного. Все, чего я сейчас хочу, это отвезти тебя домой и никуда не отпускать.

— Меня ждет полиция.

— Мне тоже придется с ними говорить. И с прессой.

— И потом мне нужно повидать Молли. Он обхватил ладонями ее лицо и нежно погладил по щекам:

— Ты нормально себя чувствуешь?

— Отлично. Я только хочу, чтобы все это скорее кончилось. Мы можем сегодня встретиться на празднестве, которое устраивает Рон.

— Не надейся провести там очень много времени. — Дэн в последний раз поцеловал ее, потом взял за руку, и они выскользнули в коридор.

Внутри кладовой с минуту было тихо, потом в темном углу послышался шорох.

— Дарнелл? — Женский голос звучал мягко и певуче, но явно взволнованно. — Ты слышал, что она сказала? Про Рида Чэндлера?

— Слышал.

Чармейн Додд, твердо верившая в честную игру, негодовала:

— Мерзавец! Ему не должно все это так просто сойти с рук.

— О нет, милая. Я знаю тренера и могу тебе обещать, что Чэндлеру все это так просто с рук не сойдет.

— Я рада. — Девушка стукнула по шоколадной руке, которая уже принялась осторожно исследовать содержимое ее строгой белой блузки. — Нет, Дарнелл, не надо. Мы еще не поженились.

— Но мы поженимся, и тогда я буду тебя трогать в таких местах, о которых ты не имеешь сейчас представления и даже не знаешь, что они у тебя есть.

— Я не обещала, что выйду за тебя. — Эти слова звучали немного приглушенно, потому что она одновременно пыталась поцеловать его. Обнимать футболиста, на котором все еще обреталась вся его экипировка, было почти тем же самым, что пытаться приласкать бронетранспортер. Тем не менее она не отпускала его. Но совсем не потому, что хотела показать, как сильно его любит. Дарнелл и так слишком хорошо знал себе цену.

— Чармейн, милая, я только что с поля. Я еще не был в душе, а ты уже пошла со мной в эту кладовку. Если это не доказательство того, что ты готова выйти за меня замуж, то я уже не знаю, какие тогда нужны доказательства.

— Может быть, мне просто тебя жалко.

Он усмехнулся и запустил руку ей под юбку. Его ласки были такими сладкими, что на какой-то пяток минут мисс Чармейн Додд забыла о своих принципах. Вместо этого она провела кончиком языка по его вставному алмазному зубу и сказала себе, что Дарнелл Прюйт будет прекрасным-прекрасным мужем.


Только в восемь вечера Фэб закончила разговоры с полицией, представителями НФЛ и прессой. Длинная и напряженная пресс-конференция была особенно тяжела для Фэб, но она держалась по-боевому, и в вечерних новостях ее уже провозгласили героиней. Дэн не был в восторге от того, что пресса пыталась представить героем и его, но он по своему опыту хорошо знал, что все подобные истории умирают своей смертью в течение нескольких недель. Потом все возвращается в нормальное русло.

У Рэя Хардести случился инфаркт, и он находился в больнице под полицейской охраной. Дэн, обозревая безмолвную раздевалку, где он наконец собирался принять душ и переодеться, думал о том, что, пожалуй, не будет жалеть, если Хардести не поправится.

Все остальные давно ушли на празднество. Натянув спортивную куртку, он почувствовал себя измочаленным до основания. Единственное, о чем он мог сейчас думать без неприязни, это как поскорее добраться до Фэб. Но существовала еще одна вещь, которую он должен был сделать до встречи с ней.

Он вышел в коридор и вдруг застыл, увидев Джима, Дарнелла, Уэбстера и Бобби Тома, прислонившихся к противоположной стене. Все они были в верхней одежде.

Дэн угрюмо оглядел их:

— Я думал, что вы уже на торжестве.

— Мы решили тебя подождать, — ответил Джим.

— Мне нужно сначала кое-куда зайти. Мы с вами встретимся позже.

Бобби Том оторвал свое долговязое тело от стены.

— Нам тоже небезразлична Фэб.

— О чем это вы?

Дарнелл сделал шаг вперед.

— Мы с моей невестой были после игры в той же кладовке, что и вы с Фэб. Мы слышали, что она рассказала тебе о Риде Чэндлере. Я рассказал ребятам.

Некоторое время Дэн внимательно смотрел на них.

— Я сам могу справиться с Ридом.

— Это мы знаем. Мы просто хотим прогуляться с тобой по вечернему городу.

Дэн хотел было спорить, но быстро умолк, сообразив, что для них Фэб стала сегодня членом команды.

Спустя двадцать минут они уже стояли перед двухэтажным домом, сложенным из кирпича и камня. Дэн вздохнул с облегчением, увидев свет в окнах. Рид дома, так что мероприятие не придется откладывать.

Пока они шли к парадной двери, Дэн сунул перчатки в карман и посмотрел на мужчин, молча шагавших рядом:

— Рид мой. Я не хочу, чтобы кто-то еще вмешался. Бобби Том кивнул:

— Мы только убедимся, что у него никого нет за спиной. Рид сам вышел на звонок. Увидев Дэна, он слегка удивился, и только когда разглядел стоящий за ним отряд, тревожно расширил глаза. Он, попытался захлопнуть дверь, но не успел, Дэн уже вставил плечо в дверь.

Мужчины ввалились в прихожую. Рид попятился к стене. Дэн чувствовал, что этим мерзавцем овладел страх.

— Чего вы хотите? Убирайтесь отсюда! Дэн вышел вперед:

— Я думаю, ты знаешь, чего я хочу. Если ты веришь в Бога, то лучше тебе начать молиться.

— Я не знаю, о чем ты говоришь! Она наврала тебе про меня, да? Это не правда, то, что она сказала.

Дэн сделал первый выпад и нанес тяжелый удар кулаком в челюсть, Рид отлетел к дивану. Он коротко взвыл и вскочил на ноги, тяжело дыша от боли и страха.

— Убирайся отсюда, Кэйлбоу. Я позвоню в полицию. Я… Уэбстер спокойно сорвал телефон со стены.

— Плохо, Чэндлер. Телефон не работает.

— Если ты меня тронешь, ты будешь арестован!

— И как же ты это сделаешь? — Бобби Том вставил в рот зубочистку. — В данный момент тренер пьет с нами четверыми в моей комнате. Кто скажет, что это не так, тот лжет. Не правда ли?

— Это правда, Бобби Том. — Дарнелл вытер ботинок об обивку белого дамасского стула.

— Вы все просто сошли с ума! Нападаете четверо на одного, подонки!

— Мы не подонки, — спокойно ответил Дэн. — Просто мы думаем, что такой слизняк, как ты, не должен уйти безнаказанным после изнасилования.

— Это она тебе сказала? Я не насиловал ее! Она врет. Она сама хотела. Она…

Следующим ударом Дэн свернул Риду нос. Рид Зарыдал, но не пытался дать сдачи, кровь заливала его лицо.

— Я не виноват, — всхлипывал он. — Я был пьян. Я не хотел.

Дэн бросил свою куртку на спинку дивана.

— Когда я с тобой разделаюсь, тебе будет плохо. Рид попытался подняться на ноги.

— Нет! Не подходи! Не трогай меня! Дэн подошел к нему вплотную.

— Я отплачу тебе за все: за слезы, за кровь, за исковерканную жизнь Фэб. Но если только я правильно рассчитаю силы, ты останешься жив. И если хочешь жить дальше, никогда больше не подходи к ней. А если ты собираешься ей угрожать, то лучше приготовься провести остаток жизни в инвалидном кресле.

— Нет!

Это было последнее слово, которое произнес Рид перед тем, как Дэн лишил его сознания.

Фэб появилась на празднике только в девять часов.

Тяжелые испытания дня, сопровождавшиеся долгой пресс-конференцией, совсем измучили ее. Когда она наконец добралась до дома, Молли захлопотала вокруг нее, как наседка, и настояла, чтобы Фэб прилегла. Фэб так устала, что тут же заснула.

Проснувшись через час-полтора, она почувствовала себя отдохнувшей, и ей отчаянно захотелось увидеть Дэна. Она приняла душ и, одеваясь, поболтала с сестрой. Молли была потрясена событиями дня, но оживилась, когда Фэб предложила ей устроить вечеринку. Пэг согласилась на роль компаньонки, и к тому времени, когда Фэб собралась уходить, девушки начали съезжаться.

Ресторан, который Рон снял на вечер, имел внутри уютный деревенский вид — с кирпичным полом и медными кастрюлями на полках. Когда Фэб вошла в холл, ее волосы еще не совсем просохли после душа и завивались колечками. Вечером похолодало, и на Фэб были широкий свитер цвета фуксии и облегающая юбка из мягкой шерсти. Если считать разрез, доходящий до середины бедра, обыкновенной вещью, то одежда Фэб была скромной, и это хорошо сочеталось с ее вьющимися волосами и серебряными сережками.

Она едва успела повесить куртку, как услышала шаги входящей следом за ней в вестибюль группы. Фэб обернулась и увидела Дэна, а с ним Джима, Дарнелла, Уэбстера и Бобби Тома.

При виде Дэна Фэб почувствовала, как на душе у нее потеплело.

— А я думала, что приду последней. — Она говорила это, едва дыша от волнения.

Выражение его лица было таким нежным, что она почувствовала, как у нее вырастают крылья.

— Нам было никак не расстаться.

Они стояли посреди холла, глядя друг на друга, и мужчины, помявшись, стали расходиться в поисках своих жен и подруг.

Бобби Том откашлялся.

— Хорошо было бы, если бы вы хоть как-то шевелились, а то на вас кто-нибудь может повесить пальто. Дэн не отрывал глаз от Фэб.

— Разве у тебя нет с собой книги по футболу, чтобы почитать в уголке, Дэнтон?

— Да, господин тренер. — Усмехнувшись, он двинулся к залу.

Фэб могла бы вечно вот так смотреть на Дэна, но у них обоих имелись кое-какие обязанности. Дэн взял ее за руку.

— Даю тебе полчаса. А потом ты — моя. Рон встретил их в дверях. К удивлению Фэб, рядом с ним стояла Шэрон Андерсон, которая приветствовала вошедших теплой улыбкой.

Дэн, напротив, нисколько не удивился при виде Шэрон, он немедленно обнял ее и чмокнул в щеку.

— Привет, дорогая. Как Рон с тобой обращается? Он уже сделал тебе предложение?

Фэб попыталась нахмуриться, но он так открыто и добродушно вел себя, что ей ничего не оставалось, как смириться с его манерами. Она поняла, что он обращается с Шэрон точно так же, как с Молли, и еще подумала о том, что просто уму непостижимо, как это он мог надеяться жить с такой скромницей в счастливом браке. Дэн, очевидно, относился к разряду неглупых мужчин, но в некоторых делах он явно давал сбой.

Ей стало жалко Шэрон, покрасневшую до самых кончиков своих рыжих волос, так что все ее веснушки стали хорошо видны.

— Не давайте ему панибратствовать с вами, Шэрон. Его представление о хороших манерах заключается в том, чтобы обижать тех, кто ему нравится.

— Я вовсе ее не обижаю, — запротестовал Дэн. — Про" сто Шэрон — моя первая попытка серьезного ухаживания, и я хочу знать, как у нее идут дела.

— Не лезь не в свое дело, — грозно сказал Рон. — Почему бы тебе не заняться устройством собственной жизни и не предложить Фэб выпить? — Он подхватил Шэрон под руку и увел ее в глубину зала.

Фэб иронически хмыкнула, когда Дэн послушно сгреб с подноса проходящего официанта стакан пива для себя и бокал вина для нее, но тут же перестала улыбаться, заметив на костяшках его правой руки свежую ссадину.

— Что у тебя с рукой?

— Я, м-м… — Он глотнул пива. — Я, безусловно, очень доволен, что Рон сумел утаить от прессы, где мы сегодня празднуем нашу победу.

— Дэн! Что случилось с твоей рукой?

Он поколебался, и на какой-то миг ей показалось, что ответа не будет, но потом он откинул прядь волос с ее щеки и посмотрел ей в глаза:

— Я съездил навестить Рида. Нам с ним нужно было достичь понимания по одному вопросу.

Фэб окинула его тревожным взглядом, но, похоже, он был в порядке, пострадала только рука.

— Что ты сделал?

— Я, скажем так, совершил небольшой акт справедливости. Он больше не будет тебя беспокоить, дорогая.

Фэб хотела расспросить его поподробнее, но по выражению его лица вдруг поняла, что лучше остановиться. Она подумала, что, пожалуй, не так уж ей нужно знать все детали.

Подошел Дарнелл и представил свою невесту. Фэб с первого взгляда понравилась мисс Чармейн Додд, и она тепло поздравила их. Потом подходили другие игроки со своими женами, и они с Дэном разошлись в разные стороны. Фэб переходила от одной группы гостей к другой, всех поздравляла и только изредка обменивалась взглядами с Дэном, который тоже украдкой посматривал на нее.

Она довольно мило болтала с Бобби Томом и двумя стройными рыжими девицами, которых он держал под руки, когда вдруг раздался сдавленный крик:

— Тише, друзья! Тише!

Все вздрогнули от неожиданности, но потом поняли, что голос принадлежит Рону. Он стоял на другом конце зала, держа в вытянутой руке телефонную трубку и закрывая платком микрофон.

— Фэб! — Он поднял трубку вверх. — Фэб, это тебя! Она насмешливо смотрела на него.

— Это президент! — Эти слова Рон произнес таким громким шепотом, что их можно было услышать на автомобильной стоянке.

Фэб разговаривала с президентом НФЛ всего несколько часов назад и не могла понять, почему Рон так возбужден.

— Я думала, что у нас с ним все уже решено.

— Это президент! Соединенных Штатов! Он звонит, чтобы поздравить тебя.

В горле ее пересохло. Она сделала быстрый глоток из бокала, звякнув стеклом о зубы. Игроки засмеялись и стихли, пока она шла к телефону.

Женский голос сказал:

— Мисс Сомервиль, сейчас с вами будет говорить президент.

И тут кто-то тронул ее за плечо. Она обернулась и увидела рядом Дэна, по лицу которого расплывалась улыбка размером с футбольное поле.

— Сейчас, Фэб.

Она непонимающе посмотрела на него:

— Что?

— Сейчас.

Постепенно значение этого слова стало доходить до нее, и она с недоверием уставилась на него. Он имел в виду сейчас! Она закрыла рукой микрофон.

— Дэн, это президент! Я не могу…

Он обхватил себя руками с невыносимо издевательским видом. И она поняла, что он ждал именно такого момента. Негодяй! Он подставил ее и теперь всю оставшуюся жизнь будет безжалостно дергать ее за косички, припоминая при каждом удобном случае, как у нее когда-то на что-то не хватило духу. Дерзкий, ужасный тип! Определенно кто-то должен когда-нибудь дать ему пару пинков.

В трубке загудел голос президента:

— Поздравляю вас, мисс Сомервиль. Это была удивительная игра.

— Извините меня, сэр. — Она набрала в грудь воздуха. — Мисс Сомервиль стоит рядом со мной. — И она сунула трубку изумленной Шэрон Андерсон.

Дэн залился хохотом. Фэб схватила его за руку и потащила сквозь толпу. Когда они добрались до двери, она высокомерно выдохнула:

— Ты этого не заслуживаешь, красавчик!

На заднем плане Шэрон Андерсон, слегка запнувшись, ухватилась за представившуюся ей возможность. К своему великому изумлению, Рон услышал, как она говорила:

— Сейчас со мной все в порядке, мистер президент. Да, это было ужасно. Кстати, сэр, я бы хотела, чтобы вы знали, что все члены организации «Звезды» очень обеспокоены финансированием дошкольного образования…


— Красавчик? — Дэн выехал на главную магистраль. — Ты находишь меня красавчиком?

Фэб все еще тяжело дышала.

— Эта шуточка может выйти вам боком, мистер тренер. Не удивляйся, если обнаружишь себя на пути к финальному кубку…

— Ты не станешь этого делать.

— Почему бы нет.

Он повернулся к ней и улыбнулся:

— Кстати о финальном кубке. Как только это все закончится, ты выйдешь за меня замуж?

— Может быть, в День святого Валентина?

— Слишком долго ждать.

— Тогда в День сурка?

— Заметано. Только знаешь, есть несколько проблем, которые нам нужно решить, прежде чем мы поженимся.

— Я не собираюсь избавляться от Пу.

— Ну вот, ты уже конфликтуешь. Семейная жизнь означает, что надо учиться искать компромисс.

— Я вовсе не против компромиссов. Я обещаю снимать бантики с ушей Пу, когда ты будешь водить ее гулять.

— Ты очень добра.

Фэб перестала улыбаться.

— Я тоже хочу детей. И всегда хотела. Я только должна была знать, что ты меня любишь.

— Надеюсь, что теперь ты это знаешь. Я никогда в жизни никого не любил так, как тебя. Я хочу детей, но далеко не так сильно, как хочу тебя.

— Я рада. — Она закусила нижнюю губу. — Я не хочу отсылать Молли. Я хочу, чтобы она осталась с нами. Он взглянул на нее:

— Конечно, она останется с нами. Куда же она денется?

— Я думала, что, может быть, ты ищешь уединения.

— Как только мы закроем дверь нашей спальни, у нас будет полно уединения. Вообще-то, когда я говорил, что нам нужно решить некоторые проблемы, я имел в виду «Звезды».

— Я знаю, что ты женишься на мне не из-за «Звезд». Мне не следовало говорить того, что я сказала. Мне было очень больно тогда.

— Я рад, что ты это понимаешь. Но, видишь ли, тем не менее проблемы остаются. Принято, чтобы женщина выходила замуж за начальника. И, надевая на палец обручальное кольцо, бросала работу и сидела дома. Никто из нас не хочет, чтобы ты так поступила, но должен тебе сказать, что меня не очень устраивает перспектива остаток жизни спать с человеком, который может уволить меня, если мое нижнее белье вовремя не прошло через прачечную.

Фэб подавила улыбку.

— Я сочувствую твоей проблеме, но я не продам команду только для того, чтобы ты мог в свое удовольствие ходить в грязном белье.

— Таких жертв я от тебя не ожидаю.

— Мир изменился. Вам, мужчинам, придется думать, как к этому притерпеться.

— Тебе это нравится, не так ли?

— Мне немного забавно.

Несмотря на шутливый тон разговора, подоплека его была серьезной. Как она сможет сочетать огромную ежесекундную ответственность за свою команду с замужеством и детьми, которых она намеревалась родить?

— Честно говоря, у меня есть по этому поводу некоторые идеи. Я их еще как следует не вертела, но, когда все детально продумаю, ты будешь первым, с кем я соберусь о них поговорить.

— Тогда лучше послушай меня и попытайся принять эту новость. Я не собираюсь тренировать «Звезды» до конца своих дней.

— Дэн, но ты не можешь уйти в другую команду! Никто этого не поймет, и в первую очередь я.

— Я пока еще никуда не ухожу. Но ты сама видела, что, это за жизнь. Я хочу быть с тобой и с детьми и уже давно ношусь с конкретной идеей. И, будь уверена, поступлю так, как решил. В одно прекрасное утро, когда, собираясь на работу, я пойму, что не могу вспомнить, как выглядят мои жена и дети, я уйду из большого футбола. Я найду по соседству какой-нибудь колледж третьего разряда, где и осяду до конца своей спортивной карьеры.

— Колледж третьего разряда? Я не знаю, что это такое.

— Это маленькие учебные заведения, где нет серьезного спортивного обучения, и профи там не рыскают. Дети там не самые крупные и не самые быстрые, и никто не сует им денег под столом. Они играют в футбол по одной-единственной причине, а именно потому, что любят эту игру. Так что, пока ты будешь крутиться среди спортивных акул, я собираюсь обосноваться в каком-нибудь симпатичном маленьком спортзале и вспомнить, почему я в свое время впервые взял в руки мяч.

— Звучит замечательно. Он сменил полосу.

— Послушай, вот этот шарфик у тебя под курткой, ты не могла бы им завязать себе глаза?

— Что?

— На высоте трех миль кто-то что-то мне обещал.

— О, ради Бога. — Она вынула шарфик и завязала им глаза. — Но это смешно! Ты что-то странное выдумал? Он не ответил.

— Дэн?

— Ну, я думаю, все зависит от того, насколько консервативны твои представления.

— Ты же сам говорил, что покончил со всем этим. Что хочешь вести обычную человеческую сексуальную жизнь.

— Угу.

— Звучит не очень уверенно.

— Видишь ли, в чем дело. После того как я много лет испытывал перегрузки, может быть, мне лучше постепенно сводить все это на нет. Резкий перепад будет слишком большим шоком для моего организма. Я много об этом думал.

— Ты меня нервируешь.

— Это хорошо, золотая моя. И вот почему. — Дэн неожиданно пустился в такие непристойные рассуждения, каких она еще в жизни ни от кого не слыхивала. Тело ее опалило жаром, и ей пришлось расстегнуть куртку. Но он по-прежнему не говорил, куда они направляются.

Когда Дэн наконец остановил машину, Фэб поняла, что своим скабрезным монологом он основательно заговорил ей зубы, ибо она совершенно потеряла ориентацию. Кажется, шины скрипели по гравию. Она напрягла слух, но не услышала ничего — ни скрипа деревьев, ни шума других машин. Похоже, он привез ее к своему дому, но она не очень была в этом уверена.

— Тебе придется подождать здесь пару минут, пока я кое-что сделаю. Я скоро вернусь, так что не волнуйся. — Он приник губами к ее губам. — Обещай мне, что не будешь подглядывать. Иначе я сочту, что ты мне не доверяешь, и крепко подумаю, прежде чем вступить с тобой в брак.

— Ты просто шантажируешь меня. И имеешь от этого свое удовольствие, не так ли?

— Да, дорогая. — Он слегка укусил ее за нижнюю губу. — Пока ждешь, обдумай все, что я тебе только что предложил. Тогда тебе не будет так скучно. — Его усмешка была явно дьявольской, когда он просунул руку ей под платье, стиснул бедро и лишь потом открыл дверцу машины.

Его предложение было просто ужасным, но она уже не могла думать ни о чем другом. Когда он наконец вернулся к машине, она вся дрожала от сексуального ожидания. Он открыл дверь, и она почувствовала, как в салон ворвался холодный воздух.

— Все в порядке. Теперь я тебя понесу. — Он подхватил ее под колени, но тут же снова опустил на сиденье. — Фэб, золотая, на тебе все еще надето белье. Я хорошо помню, что просил тебя снять его до моего возвращения.

— Ты не просил.

— Я уверен, что просил. Видимо, опять придется делать все самому. — Засунув руку ей под платье, он стащил с нее колготки и трусики.

— Но я замерзну. Сейчас меньше пятнадцати градусов.

— Я думаю, что из-за этого не стоит особенно волноваться. Откуда у тебя эти трусики?

— Я их купила.

— Но это только две маленькие ленточки и лоскут шелка. Неужели ты ради меня рассталась со своим гарнитуром от тяжелой промышленности?

— Да, дорогой, только ради тебя.

— Это чудесно, и я это ценю. А теперь надень обратно свои туфельки. Мне очень нравятся твои ножки в туфельках на высоких каблучках.

Как только она сделала то, о чем он ее просил, он подхватил ее и вытащил из машины. Фэб почувствовала, что ее обнаженные ягодицы покрываются гусиной кожей от прикосновений холодного ветерка.

— Пожалуйста, скажи мне, здесь нет людей?

— Очень мало, любовь моя. Но они все слишком заняты установкой карбюраторов на мотоциклы, чтобы смотреть на нас.

Фэб уткнулась лицом в его плечо и засмеялась. Он был ужасен, невыносим, но она чувствовала себя так хорошо, как никогда в жизни. Однако куда он ее несет?

Немного переместив ее на сгибе локтя, он открыл какую-то дверь. Фэб вздохнула с облегчением, почувствовав, что стало теплее.

— Повязка сползла?

— Нет.

— Это хорошо. Если услышишь какие-нибудь странные звуки, не обращай внимания.

— Какие звуки?

— Пьяный смех. Разбитое стекло. Хрип патефона. Что-нибудь в этом роде.

— Даже глазом не моргну.

— И если кто-нибудь по имени Будда спросит тебя, что ты здесь делаешь, просто скажи ему, что ты со мной.

— Хорошо.

Он стал целовать ее, а когда прекратил, она поняла, что снова попалась на удочку. Много они прошли или мало? Он дышал ровно, но для такого медведя ее вес ничего не значил. Она даже не могла бы сказать, поднимался ли он по ступенькам, или так и бродил по нижнему этажу.

— Сейчас я тебя опущу. Я не хочу подносить тебя слишком близко к барьеру. На случай драки.

— Можно я сниму повязку?

— Пока нет, милая. Ты ведь еще не сняла одежду.

— Я должна снять одежду?

— Извини, дорогая. Я совсем забыл, что Мне нужно делать все самому. — Он снял с нее куртку. — Но ты не волнуйся. Я справлюсь с ударами судьбы.

— Ты такой джентльмен.

Звякнули сережки, он, кажется, положил их в свой карман, потом стянул с нее через голову свитер.

— Фэб, золотце, я не хочу тебя смущать, но знаешь ли ты, что твой лифчик совсем не мешает обзору.

— Ты что-нибудь видишь?

— Думаю, да. Будь добра, постой неподвижно минутку-другую.

Она почувствовала, как его губы обхватывают ее сосок, растягивая тонкую, как паутина, ткань. Этот теплый и влажный захват разогнал по всему телу стайку электрических ящериц. Сладкий озноб усилился, когда Дэн перенес свои действия на другую грудь, в то время как покинутый сосок, вздернутый, как колпачок гнома, ощущал приятную прохладу подсыхающего шелка. Колени Фэб слабели, и ей так отчаянно захотелось, чтобы он проник в нее, что она схватила его за плечи.

— Пожалуйста… Ты меня с ума сводишь.

— Ш-ш-ш. Я еще только начал. Честно говоря, я ожидал от тебя большей выносливости. Может быть, ты пока припомнишь какую-нибудь цитату из Достоевского или что-нибудь еще в этом роде.

Она рассмеялась и тут же насторожилась, почувствовав, что он покусывает шелковую перемычку зубами. Через мгновение лифчик упал, и она оказалась по пояс обнаженной.

— Ты очень красивая женщина, любимая. Правда, ребята?

Его явно пора было ставить на место. Она уже подняла руки, чтобы развязать шарф, но он удержал ее.

— Потерпи, золотце. Я умираю от жажды.

Он стиснул в ладонях ее груди. Потом снова припал к ее соскам, уже не встречая на этом пути никаких препятствий. Он терзал языком упругую плоть до тех пор, пока с ее губ не стали слетать слабые мяукающие звуки.

Она потянулась к нему и обнаружила, что он уже успел сбросить куртку. Она задрала свитер и принялась иступленно гладить курчавую поросль, отыскивая в ней податливые бугорки, твердеющие от ее прикосновений.

Он застонал. Она почувствовала, как он ощупывает ее талию, а потом ее юбка куда-то подевалась. Он заговорил с ней нежным, слегка хрипловатым голосом:

— Я не хочу пугать тебя, дорогая моя, поэтому мне лучше пояснить, что я собираюсь сейчас делать.

Она ни капельки не боялась, и он это знал, но прерывать его было бы просто невежливо.

— Я соорудил тут небольшую постель из наших курток и хочу уложить тебя на нее. Вот так. Теперь откинься. Так, хорошо, очень хорошо. Милая, не помню, говорил ли я, что тебе будет гораздо удобнее, если ты посвободней раздвинешь ноги. А теперь подними это колено, чтобы мне ничто не мешало.

Его пальцы пробежали по влажной ложбинке.

— Я уже могу снять повязку?

— О нет, не думаю; Нет смысла сердить тебя, пока я все не закончу.

Она твердо решила отплатить ему за это. Но не раньше чем досконально выяснит, на что он способен еще.

Она слышала, как шуршит его одежда, и ее сердце наполнялось щемящей нежностью. Еще менее полугода назад она даже помыслить не могла о такой степени близости с мужчиной, а теперь лежит перед ним, обнаженная и открытая. Она не имела представления, куда он ее завез, но никогда не чувствовала себя так комфортно, и поняла, что, помимо своей любви, он подарил ей еще и свободу самоощущений.

Он лег рядом с ней на ложе из курток и обнял ее.

— Я хочу тебя немножко поцеловать. Если тебе станет скучно, я попрошу ансамбль сыграть нам что-нибудь.

— Мне совершенно не скучно.

Она вдохнула чистый запах лимона и дотронулась кончиком языка до его плеча. Он вздрогнул, и Фэб почувствовала пульсирующие толчки его напряженной плоти. Его губы зажглись от ее губ и отправились в долгое путешествие. Он осыпал жгучими поцелуями каждую пядь ее тела, подвигаясь к распадку, в котором копилась влага, способная утолить его жажду. Когда знойный ветер его дыхания опалил ее лоно, юркая ящерка вожделения, трепетавшая там, превратилась в свирепого аллигатора, подстерегающего добычу. Грозные челюсти лязгнули и разомкнулись вновь, ибо добыча от них ускользнула.

Она заметила в какой-то момент, что потеряла свою повязку, но не знала, свалилась ли она сама, или превратилась в пепел под его пылающим взглядом. Она знала только, что кровь ее вновь горяча, что она желанна и любима, и опять погрузилась в небытие, ощущая, как раскаленный столп проникает в нее все глубже и глубже.

— Вся моя жизнь…

— Я знаю. Молчи.

— Навсегда?

— О да. Навсегда.

Когда она вынырнула из бездны и уцепилась за его плечо, он бережно поддержал ее, чтобы она не могла соскользнуть обратно. Его голос звучал низко, как скрип колеса ветряной мельницы:

— Я так люблю тебя. Всю жизнь я был одинок, я искал только тебя.

В уголках ее глаз показались слезы:

— Ты самый замечательный человек в мире. Она почувствовала его улыбку.

— Ты в порядке?

— Почему я должна быть не в порядке?

— Я пытался избавить тебя от дурных воспоминаний, Фэб. Мне хотелось заменить их хорошими. Но, кажется, я перестарался.

Она не поняла, о чем он говорит, но расспрашивать не было сил. Удовлетворенно вздохнув, она прижалась щекой к его шее и открыла глаза. Она ощутила спокойное биение своего сердца, увидела звезды, мерцающие на небе, парящую под ними стальную сетку…

Она вскинула голову.

— Что-то не так, милая?

— О Боже!

Они лежали совершенно голые на пятидесятиярдовой полосе в самом центре «Мидвест спорте доум».

Загрузка...