Глава 9

Фэб сидела на скамье невдалеке от колеблющихся огней факелов, расставленных вокруг бассейна, рассеянно наблюдая за стайкой хохочущих женщин. окружавших Бобби Тома. Ни один человек из персонала «Звезд» не счел смерть Берта извинительной причиной для отказа от посещения традиционного банкета по случаю открытия сезона. Пока шла игра, Аннет Мейлз позаботилась обо всем, и усадьба Берта расцветилась праздничными огнями. Фэб сменила свой вызывающий наряд на едва ли менее бросающееся в глаза вязаное платье абрикосового цвета.

Сегодняшний проигрыш наложил свой отпечаток на первые часы сборища, но горячительные напитки делали свое дело, и настроение присутствующих стало постепенно подниматься. К полуночи горы жареного мяса, ветчины и варенных в крутом кипятке омаров были почти уничтожены и в ход пошли легкие закуски. Фэб была представлена всем игрокам, их женам, а также подружкам, проникшим сюда всеми правдами и не правдами. Игроки были подчеркнуто вежливы с новой хозяйкой, но скопление такого огромного количества физически мощных людей неприятно действовало на нее, и она укрылась в тени японских роз.

Она услышала знакомый голос и ощутила странный толчок в сердце. Рон говорил ей, что воскресные вечера — каторга для тренеров, поскольку они по горячим следам должны заниматься анализом состоявшихся матчей. Несмотря на это, она бессознательно высматривала его среди толпы в течение всего вечера.

Находясь в тени, она следила, как он переходил от одной группы гостей к другой. Постепенно она поняла, что он неумолимо приближается к ней. Очки в проволочной оправе резко контрастировали с его волевым лицом, и этот контраст вызвал в ее душе странное ощущение, граничащее чуть ли не с нежностью. И все же, повинуясь отработанной годами привычке, она медленно закинула ногу на ногу, когда он подошел.

— Я никогда не видела вас в очках.

— Контактные линзы раздражают меня после примерно четырнадцати часов ношения. — Он сделал глоток из банки с пивом, которую держал в руках, и поставил ногу на скамью рядом с ней.

Теннесси Уильямс плакал бы кипятком, встретив его, подумала она, меж тем как в мозгу ее медленно текли кадры заезженной киноленты. Она видела его в захудалой домашней библиотеке пришедшей в упадок плантации; его белая рубашка потемнела от пота в результате короткой схватки с юной Элизабет на медной кровати с шишечками. В белоснежных зубах зажата сигара с обрезанным концом, он неторопливо перелистывает страницы старинного дневника, пытаясь разобраться, куда его прабабка подевала фамильное серебро, От него веяло теплом и покоем, и она с трудом справилась с огромным желанием по-кошачьи потереться о его ногу.

Взрыв громкого хохота вернул ее к реальности. Пять женщин столкнули Бобби Тома в бассейн прямо в одежде. Он долго не показывался на поверхности воды, и она сжала зубы.

— Мне стоит больших усилий оставаться на месте. Дэн прищелкнул языком и убрал ногу со скамейки.

— Расслабьтесь. Вы гораздо больше вложили денег в Джима Байдерота, чем в Бобби Тома, а Джим только что заарканил одну из дымовых труб, чтобы вскарабкаться по глухой стене дома.

— Я определенно не создана для этой работы. Бобби Том, отфыркиваясь, появился на поверхности воды и стащил в бассейн двух женщин. Она была рада, что окна спальни Молли выходят на другую сторону.

— Тулли рассказывал мне, что Джим каждый год взбирается на крышу таким образом, — сказал Дэн. — Иначе для него вечеринка не вечеринка.

— А не мог бы он просто надеть на голову абажур, как многие другие?

— Он горд своей оригинальностью.

Какой-то огромный футболист, развалившись на бетонном бортике бассейна, прижимал к соседствующей с ним скамье визжащую рыжеволосую женщину. Дэн ткнул в их сторону банкой пива:

— Вот тут-то сейчас и разразится беда. Она встала, чтобы лучше видеть, и тут же пожалела об этом.

— Надеюсь, он не делает ей больно.

— — Это не имеет большого значения, поскольку она не является его женой.

В этот момент крошечный сгусток ярости с растрепанной гривой Дайаны Росс вырвался из глубин патио и подлетел к Уэбстеру Гриру, закаленному в боях игроку, профессионалу до мозга костей, весом 294 фунта.

Дэн прищелкнул языком:

— Наблюдайте и учитесь, Фэб.

Сгусток ярости прокричал, уверенно балансируя на паре каблучков в виде острых стилетов:

— Уэбстер Грир, немедленно отпусти эту девицу, иначе твоя задница позеленеет, как трава.

— Ой, дорогая! — Он уронил рыжеволосую на шезлонг.

— Нечего тут дорожить меня, — прокричал сгусток ярости. — Я вижу, ты хочешь ночевать в подвале, обнимая свои дурацкие кегли, так мне это только на руку, поскольку, будь уверен, отныне со мной ты спать не будешь.

— Ой, дорогая…

— И не вздумай приходить ко мне и плакаться у меня на плече после того, как я поволоку твою задницу в суд и отсужу последний цент с твоего счета.

— Крайстол, дорогая, я просто пошутил.

— Он пошутил! Я тебе покажу, как шутить. — Сжав кулачок, она изо всех сил ткнула мужчину в живот. Он нахмурился:

— Успокойся, дорогая, ну зачем тебе понадобилось опять делать это? Прошлый раз у тебя долго болела рука.

Было очевидно, что Крайстол сильно ушибла руку, но это не помешало работе ее язычка:

— Нечего тут заботиться о моей руке. Побеспокойся лучше о собственной заднице. Я еще не вполне уверена, позволю ли я тебе когда-либо вновь увидеть наших детей!

— Успокойся, дорогая, пойдем положим лед на руку.

— Иди приложи лучше лед к своему огарку.

Драматически встряхнув волосами, она величественно отвернулась от него и направилась прямо к Дэну и Фэб.

Фэб не была уверена, нуждается ли она в обществе этой крошечной мегеры, но Дэн не выглядел несчастным от перспективы общения с ней.

Как только женщина подошла к ним, он вложил в ее поврежденную ладошку банку с пивом.

— Она все еще холодная, Крис. Возможно, удастся избежать опухоли.

— Благодарю.

— Тебе надо бы прекратить бить его, дорогая. Ты можешь серьезно повредить кисть.

— Тогда пусть он прекратит выводить меня из себя, — возразила она.

— Скорее всего эта девица сама липла к нему весь вечер. Ты же знаешь Уэбстера — он не из тех, кто любит ухлестывать за женщинами.

— Все это потому, что я знаю, как держать его в рамках. Ее тон был так самодоволен, что Фэб не удержалась от смеха. Вместо того чтобы оскорбиться, Крайстол улыбнулась ей в ответ:

— Никогда не позволяйте мужчине брать верх, если хотите, чтобы ваш брак был счастливым.

— Я это запомню.

Дэн покачал головой, затем повернулся к Фэб:

— А ведь и правда, Уэбстер и Крайстол — самая счастливая супружеская пара в нашей команде.

— Думаю, мне лучше пойти успокоить его, прежде чем он затеет с кем-нибудь драку, — сказала Крайстол, перекатывая банку в своей поврежденной руке. — Не возражаешь, если я возьму это с собой вместо примочки?

— Ради Бога, Крис.

Она улыбнулась Фэб, затем привстала на цыпочки, чтобы поцеловать Дэна.

— Спасибо, дружище. Как-нибудь задержись у моего дома, я подогрею тебе гамбургер.

— Непременно.

Проводив Крайстол взглядом, Дэн опустился на скамью. Фэб села рядом с ним, стараясь держаться на расстоянии.

— Вы давно знаете Крайстол?

— Уэбстер и я играли в одной команде ближе к концу моей спортивной карьеры, мы были очень большими друзьями. Они недолюбливали мою бывшую жену, хотя отдавали должное ее политической хватке. Край-стол частенько забегала ко мне с молоком и печеньем, когда мы расходились. Но с тех пор как я вошел в команду «Звезд», мы стали редко встречаться.

— Почему так?

— Теперь я тренер Уэбстера.

— Какое это имеет значение?

— Список близких людей тренера должен быть ограничен, каждый должен заниматься своим непосредственным делом.

— Странный способ поддерживать дружбу.

— Так повелось издавна. Все относятся к этому с пониманием.

Скамья, на которой они сидели, стояла на открытом месте, тем не менее на нее падала довольно густая тень, делая их прибежище обособленным островком, и у Фэб от его близости по коже шли мурашки. Глядя сквозь изломы живой изгороди, она увидела, как какая-то женщина сорвала с груди верх купальника-бикини. Сопровождавшие это действие улюлюканье и визги почему-то не очень раздражали ее сейчас, она только надеялась, что эти возгласы не разбудят Молли.

— Вечеринка становится слегка неуправляемой.

— Не совсем так. Все ведут себя наилучшим образом, поскольку надзиратели все еще здесь.

— Кто здесь надзиратели?

— Вы и я. Мальчики не позволят ничего лишнего в присутствии владелицы команды и главного тренера, особенно с учетом того, что мы проиграли сегодня. Они потом наверстают свое. Я помню, подобные праздники в первые годы моей карьеры продолжались до вторника.

— В ваших словах звучит ностальгия.

— Мне есть что вспомнить.

— Падаешь одетым в бассейн и глазеешь на содержимое мокрых футболок?

— Только не говорите мне, что вы имеете что-нибудь против футболок. Это наиболее близкая футболисту форма одежды, в которой он может появиться на любом культурном мероприятии.

Она рассмеялась. Но смех ее быстро угас. Она заметила, как он смотрит на нее. Глаза его цвета морской волны казались спокойными, хотя в них едва заметно распалась некая электрическая искорка, которой там не должно было быть. Она перепугалась до дрожи Опустив голову, она сделала большой глоток вина.

Он мягко произнес:

— Для кой-кого, кто постоянно флиртует со всяким, кто носит брюки, вы слишком нервничаете в моем присутствии.

— Я нисколько не нервничаю!

— Дорогая моя, вы лжете. Я как дважды два заставляю вас нервничать.

Несмотря на освежающий глоток вина, во рту у нее пересохло. Она с усилием усмехнулась:

— Это лишь в ваших мечтах, мой милый! — и, наклонившись к нему достаточно близко, чтобы вдохнуть запах его лосьона, прибавила с хрипотцой:

— Я пожираю таких, как вы, на завтрак, заедая это ленчем из пяти блюд.

Он коротко хохотнул:

— Черт побери, Фэб, жаль, что мы мало ладим между собой, иначе мы могли бы прекрасно проводить время.

Она улыбнулась, потом попыталась отпустить на этот счет какую-нибудь шуточку, но поняла, что ничего не может придумать. В ее мозгу заскрипели пружины медной кровати, только на сей раз на ней лежала она сама вместо юной Элизабет. Она вообразила его на фоне мельничного колеса в расстегнутой до пояса рубахе.

— Проклятие! — Ругательство было мягким, но она поняла, что оно сорвалось с губ реального человека.

Когда он заглянул ей в глаза, она почувствовала, что тело ее словно омыли прохладной освежающей росой. Ощущение было таким сильным, что ей захотелось бежать от него и в то же время — навечно остаться с ним. Она была охвачена желанием прикоснуться губами к его губам. А почему бы нет? Он считает ее пожирательницей мужчин. У него ведь не было случая узнать, как несвойственны ей такие поступки. А если так, почему бы ей не воспользоваться, хотя бы раз, таким шансом?

— Вот где вы прячетесь, Фэб!

Фэб повернула голову и увидела Рона. Она коротко, прерывисто вздохнула.

Поскольку Рон был вновь восстановлен в своей должности, он и Дэн сохраняли между собой почтительную дистанцию, а посему в их отношениях не происходило никаких срывов. Она надеялась, что такое положение останется неизменным.

Рон вежливо кивнул Дэну, затем обратился к Фэб:

— Я вскоре собираюсь отправиться домой. Мой заместитель обо всем позаботится.

Дэн бросил взгляд на часы и встал.

— Мне тоже, пожалуй, пора. Рон, ты, случайно, не знаешь, где тут может болтаться Пол?

— Я его не видел.

— Проклятие. Он должен привезти пленку, которую я хотел бы просмотреть перед сном. Рон улыбнулся Фэб:

— Дэн известен тем, что довольствуется четырьмя часами сна. Он — настоящая ломовая лошадь.

Соприкосновение с Дэном потрясло Фэб. Она чувствовала себя так, словно слишком много приоткрыла ему из того, чего никому доверять нельзя. Встав со скамьи, она картинным жестом поправила прическу.

— Приятно сознавать, что твои деньги расходуются не зря.

— Вы хотите, чтобы я приказал ему доставить эту пленку к вам домой? — спросил Рон.

— Нет. Не беспокойся. Но скажи ему, чтобы он был в моем офисе завтра к семи утра. Я хочу взглянуть на нее, прежде чем встречусь с ребятами. — Он повернулся к Фэб:

— Мне нужно позвонить. Есть ли в доме телефон, которым я мог бы воспользоваться?

Его спокойный деловой тон поразил Фэб. Этот ли человек минуту назад так волновал ее чувства. Ей захотелось уколоть его, она холодно улыбнулась и безразличным тоном произнесла:

— Неужели в той развороченной куче железа, которую вы водите, нет телефона?

— Существуют два места, где я не хочу иметь телефон: моя машина и моя спальня.

Он выиграл этот раунд, и она попыталась сравнять счет, ленивым жестом показав ему на дверь в правом крыле здания:

— Один аппарат находится в гостиной, это самый ближайший отсюда.

— Благодарю, малыш.

Как только он зашагал прочь, Рон нахмурился, укоризненно глядя на нее:

— Вам не следует так говорить с ним. Владелец команды…

— Как еще я могла обрезать его? — отпарировала она. — И потом, я не желаю выслушивать, как поступил бы на моем месте Эл Дэвис или Эдди де… как его там.

— Эдвард де Бартоло-младший, — спокойно сказал Рон. — Владелец «Сорока девяти» из Сан-Франциско.

— Это не тот, который одаривает своих игроков и их жен щедрыми подарками?

— Он самый. Путешествия на Гавайи, крупные сертификаты Ноймана Маркуса…

— Он мне противен до глубины души. Рон погладил ее руку:

— Это все срабатывает в будущем, Фэб. До завтра. Когда он оставил ее одну, она направилась к дому. В голове ее толклись сумрачные мысли. Из всех мужчин, которые прошли через ее жизнь, — почему именно этот привлек ее? Какая ирония судьбы — она увлеклась таким мужчиной, каких боялась больше всего: огромным, физически сильным человеком. Человеком, который, напомнила она себе, еще опаснее других, ибо обладает острым умом и не менее отточенным чувством юмора.

Почему он ушел так быстро? Здесь, в Чикаго, Фэб чувствовала себя так, словно ее телепортировали в экзотическую страну, языка которой она не знает, не понимает обычаев, и сегодняшний короткий контакт с Дэном только усиливал это впечатление. Она была в замешательстве и знала лишь одно: если бы Ронни не вмешался в их разговор, произошло бы что-нибудь необычное.


Молли подтянула колени и подоткнула под них свою длинную ночную рубашку. Она сидела, свернувшись клубочком на подоконнике пещерообразной гостиной, глядя сквозь стекло на веселящихся гостей. Домоправительница Пэг отправила ее спать еще час назад, но шум не давал ей уснуть. И потом, она сильно волновалась по поводу будущей среды, когда ей придется приступить к занятиям в государственной средней школе, где все дети, конечно же, будут относиться к ней с ненавистью.

Что-то холодное и мокрое коснулось ее голой ноги.

— Привет, Пу.

Как только она наклонилась, чтобы погладить мягкий хохолок собачки, Пу встала на задние лапы и положила свои передние лапки на бедро девочки.

Молли втащила собачку на подоконник и, наклонив голову, стала шепотом разговаривать с ней:

— Ты хорошая девочка, не так ли, Пу? Хорошая, милая собачья девочка. Ты любишь Молли? Молли любит тебя, собачья девчонка.

Темные пряди ее волос смешались с белой шерсткой Пу. Когда Молли прижалась щекой к шелковистой мягкости ее хохолка, Пу лизнула ее в подбородок. Молли так давно не целовали, что ей захотелось, чтобы собачка лизнула ее еще раз.

Дверь отворилась. В гостиную вошел огромный мужчина, и она быстро столкнула Пу на пол. В помещении царил полумрак, и мужчина не видел Молли. Он подошел к телефону, стоящему на столе возле дивана. Прежде чем он набрал номер, Пу ринулась к нему с приветствиями.

— Черт, пошла вон!

Чтобы избежать какой-либо неловкости, Молли вежливо откашлялась и выбралась из своего убежища.

— Она вас не укусит.

Мужчина положил трубку на место и оглядел ее. Она заметила, что у него приятная улыбка.

— Вы в этом уверены? Она, кажется, очень невзлюбила меня.

— Ее зовут Пу.

— Дело в том, что мы с ней уже встречались, но я не помню, чтобы мы были представлены друг другу. Он подошел к ней:

— Меня зовут Дэн Кэйлбоу.

— Как поживаете? Я — Молли Сомервиль. — Девочка протянула свою руку, и он серьезно пожал ее.

— Приветствую вас, миз Молли. Вы, должно быть, сестра Фэб.

— Я сводная сестра Фэб, — подчеркнула она. — У нас разные матери, и мы совершенно не похожи друг на друга.

— Я это вижу. Вы что-то слегка припозднились сегодня, не так ли?

— Я не могла уснуть.

— Да, очень шумно. Вы когда-нибудь встречались с игроками и их семьями?

— Фэб не позволила бы мне. — Она не знала, почему у нее возникло желание солгать, просто ей не хотелось признаваться ему, что она сама отказалась выйти из дома.

— Почему?

— Она очень строгая. Кроме того, я не в восторге от приемов. Я предпочитаю уединение. Я хочу стать писательницей, когда вырасту.

— Неужели?

— Сейчас я читаю Достоевского.

— Не может быть.

Она исчерпала тему беседы и лихорадочно искала предлог, чтобы подольше удержать его внимание.

— Вряд ли там будут изучать Достоевского — в моей новой школе. Я приступаю к занятиям в ней в среду. Это обычная государственная школа. Туда и мальчики ходят.

— Вы никогда не учились в одной школе с мальчиками?

— Нет.

— Хорошенькая девушка вроде вас везде будет прекрасно чувствовать себя.

— Благодарю вас, но мне прекрасно известно, что в действительности я совсем не хорошенькая. Не то что Фэб.

— Конечно, вы не такая хорошенькая, как Фэб Вы красивы по-своему. В этом и состоит прелесть женщин. Каждая имеет свои собственные особенности.

Он назвал ее женщиной! Она отложила этот умопомрачительный комплимент на потом, чтобы посмаковать его в одиночестве — Благодарю за вашу доброту, но я знаю свои возможности.

— Я достаточно компетентный эксперт по женской части, миз Молли. Вам следовало бы прислушаться ко мне. Ей очень хотелось верить ему, но она не смела.

— Вы футболист, мистер Кэйлбоу?

— Я был им, но теперь я главный тренер «Звезд».

— Боюсь, что я абсолютно ничего не знаю о футболе.

— Похоже, это у вас семейное по женской линии. — Он скрестил руки на груди. — Ваша сестра водила вас сегодня на игру?

— Нет.

— Какой стыд. Ей следовало бы сделать это. Она заметила неодобрение в его голосе, и ей подумалось, что ему тоже может не нравиться Фэб. Она попыталась разведать брод.

— Моя сводная сестра не хочет возиться со мной. Меня ей навязали, поскольку мои родители умерли, но в действительности я ей не нужна. — По крайней мере это-то хоть была правда. Она теперь владела его вниманием целиком, и, поскольку ей не хотелось терять его, она принялась изобретать. — Она не позволила мне вернуться назад в мою старую школу и прячет письма, которые мне приходят от подруг.

— Для чего она все это делает? Активно работающее воображение Молли одержало верх:

— Вспышка жестокости, возможно. Знаете ли, некоторые люди рождаются с этим. Она никогда не позволяет мне выходить из дома, и, если ей что-то не нравится в том, что я делаю, она сажает меня на хлеб и воду. — Вдохновение несло ее. — А иногда она шлепает меня.

— Что?

Она испугалась, что хватила через край, поэтому быстро добавила.

— Но это не больно.

— Трудно представить себе, что ваша сестра поступает подобным образом.

Ей не хотелось, чтобы он защищал Фэб.

— Вы темпераментный мужчина, поэтому ее внешность оказывает воздействие на ваше суждение. Он издал странный щелкающий звук:

— Не желаете ли объяснить, что все это означает? Ее совесть приказывала ей ничего больше не говорить, но он был таким приятным и ей так хотелось понравиться ему.

— Она совсем иначе ведет себя с мужчинами, чем со мной. Она похожа на Ребекку, первую миссис де Винтер. Мужчины обожали ее, но она очень подлая внутри Ей опять подумалось, что она заходит слишком далеко, поэтому она попыталась разбавить бочку дегтя ложкой простой воды.

— Не то чтобы она совсем уж была подлой, конечно. Просто слегка взбалмошна. Он потер подбородок.

— Вот что я вам скажу, миз Молли. «Звезды» являются частью вашего семейного наследования, и вам необходимо узнать кое-что о команде. Как насчет того, чтобы я уговорил Фэб привести вас на тренировку как-нибудь после занятий в школе на следующей неделе? Вы сможете встретиться с игроками и немного разобраться в самой игре.

— Вы это сделаете?

— Конечно.

Она почувствовала прилив благодарности, совсем рассеявший ее смутное чувство вины.

— Благодарю вас. Мне бы этого очень хотелось. В этот момент Пэг просунула голову в дверь и выругала Молли за то, что она все еще не в постели. Молли сказала Дэну до свидания и вернулась в свою комнату. Когда Пэг вышла, она вытащила мистера Брауна из его укромного уголка и зарылась с ним в одеяло, несмотря на то что была уже слишком взрослой, чтобы спать в обнимку с игрушками.

Засыпая, она услышала легкое поскребывание в дверь и улыбнулась в подушку. Она не станет открывать дверь, потому что не хочет, чтобы Фэб обнаружила, что она пускает Пу в свою спальню. Но все равно это очень приятно, когда ты кому-нибудь нужен.

Загрузка...