Уходи и дверь закрой! (СИ)

8

Утро наступило слишком быстро и встретила я его одна. Проснувшись, я сразу поняла, что в 'постели' Толи нет. Но все же очень надеялась, что он в квартире, но ошиблась. Разочарование было сильным. Нет, не потому что переспала, а потому что оставил и ушел. Хотелось плакать, ведь я снова доверилась ему, а он исчез.

И как ему после этого Михаила доверять? Мысль о сыне напомнила мне, что я не слышала его голос с вчерашнего обеда. Захотелось набрать номер Виолетты, но вспомнив о событиях минувшего дня, я решила не подвергать сына опасности.

Он с подругой в полной безопасности, а я должна разобраться в этих событиях. Одно мне понятно — как-то связано с Толей. Но причем тут я? А может это связано со мной? С моей работой?

Эти вопросы мучили меня весь день. Я честно старалась сосредоточиться на чем-то другом. Изучала квартиру, готовила обед, смотрела телевизор и читала книги, но все равно думала только об одном, почему моя, только начавшая налаживаться жизнь, вдруг так изменилась? И как это исправит?

К вечеру я была на взводе и каждые десять минут хваталась за телефон, чтобы позвонить Анатолию и потребовать правды, но все равно заставляла себя успокоиться и положить телефон на стол.

А в полночь он пришел сам. Лицо напряженное и сразу ясно, что что-то стряслось, а он не знает, как сказать.

— Толь? Что случилось? — испугалась я.

— Сына нет в деревне. — ответил он, внимательно глядя на меня.

— Я знаю он у моей подруги, в безопасности. — пожала я плечами и сразу увидела, как он чуть расслабился, после чего дал мне телефон.

— Позвони подруге!

Видя, что он напряжен я набрала номер.

— Алло. — раздался тихий и сонный голос.

— Виол, это я прости что так поздно, с Мишкой все нормально?

— Привет, Ань, он в порядке, весь день ждал приезда мамы и волновался, еле уложили.

— Прости. У меня резко изменились планы. Можно он пока у тебя побудет? — виновато попросила я.

— Конечно! Надеюсь у тебя все нормально?

— Да, все хорошо. Прости мне пора.

Отключив телефон, я посмотрела на мужчину. Кивнув, он взял у меня телефон, набрал номер и велел прекратить поиски ребенка. Но его лицо не расслабилось и оставалось все таким же напряженным и грустным.

— Это ведь не все? Что-то еще случилось? — теперь уже я испугалась.

— Аня, сядь пожалуйста.

Я села, чувствуя, что ноги меня не держат. Он тяжело вздохнул потом выдохнул, открыл рот и тут же закрыл явно не зная как сказать.

— Да говори уже! — не выдержала я ожидания.

— Лары больше нет. Я сожалею. — сказал он вдруг. Я встретилась с ним взглядом и поняла, что это правда, но не хотела в это верить.

— Как нет? — вскрикнула я. — Она в больнице лечится от зависимости.

— Аня она сбежала, и у нее был передоз. Ее не смогли спасти. Мне жаль.

— Нет! — отталкиваю его и направляюсь в сторону двери. Но он быстро прижимает меня к себе и из моих глаз потоком льются слезы.

Я знала, что рано или поздно она умрет. Готовила себя к этому, но к такому нельзя подготовиться. Ее нет, а я этого никак не ожидала. Как же больно. Перед глазами проносится картинки из прошлого. Вот младенец на руках у мамы. Вот она бегает по дому и путается под ногами, а вот идет в первый класс. Я плакала и вспоминала свою сестренку, стараясь обойти стороной то, что причиняло боль и помнить только хорошее. Но в последние годы этого было так мало.

Сколько я так проплакала — не знаю. Просто в какой-то момент я поняла, что сижу прижимаясь к Толе, а слез больше нет.

— Куда ты нас втянул? — спросила я его, понимая, что теперь у меня есть только сын и больше никого.

— Ань, может тебе поспать? А утром я все расскажу.

— Нет! — покачала головой. — Утром ты уйдешь и вернешься неизвестно когда. Рассказывай!

— Это не я, это Лара. — после долгого молчания сказал мужчина.

— Причем тут моя сестра, расскажи мне все! — потребовала я.

Тяжелый вздох и он сказал.

— Ты знаешь историю моей семьи. Но ты не знаешь, что брат сидел на игле, а подсадил его один торговец. Его взяли, но вот поставщика поймать не смогли. Тогда я поклялся, что сделаю это сам. И охочусь за ним десять лет. В тот день когда мы встретились на базе СТРИЖей, пришло сообщение, что твоя сестра владеет информацией которая может погубить его. Поэтому было решено, что ты нуждаешься в защите как ее сестра и опекун...

— Значит, ты пришел ко мне не потому что хотел видеться с сыном, а потому что выискивал информацию? — перебив его, спросила я. Чувствуя себя грязной.

— Нет! Ты не понимаешь! Я действительно хочу быть с вами! Я не знал, что мое появление спровоцирует их!..

Но я его уже не слышала. В моих глазах потемнело. Он снова меня предал.

— Уходи! — прошептала я.

— Аня, прошу, выслушай меня!

— Уйди же, наконец! — не выдержала я — Ты уже убил мою сестру, хочешь и нас с сыном убить? У меня на роду наверное написано верить тебе и быть тобою преданной. Но сыну ты больно не сделаешь. Пока он еще тебя не знает, убирайся из нашей жизни! Я буду тут, когда все закончится, сбрось эсемеску что я могу уйти и никогда не возвращайся!

— Анна, прошу!

— Вон! — указала я на дверь.

И он ушел. А я повалилась на диван и разрыдалась.

Потерять ее во второй раз страшнее. Я не могу без нее. Мне плохо.

Проверяю оружие в последний раз. Все готово. Жду команды Корсара, еще немного и она будет в безопасности.

— Пошли!

Врываемся в здание. Они все там. Вся верхушка, а шестерок мы возьмем позже, там все готово.

Пролет за пролетом. Медленно подбираемся к заветной двери.

Наконец-то я посмотрю ему в глаза. А не хочется. Я бы все отдал, чтобы быть с ней. Чего я добился? Да ничего! Ее нет, а я так и остался с памятью. Я только сейчас понял, насколько бесполезна жизнь без нее. А прошлое не вернуть. Брата, маму не вернуть. Я отдал все за прошлое и потерял настоящее. Почему я раньше не понял, что месть это потеря реальности.

Резким движением открываю дверь и врываюсь внутрь.

— Это полиция! Руки вверх! — кричу я.

Шум, гам, выстрелы, а уже через пять минут мы выводим выживших преступников, включая и главаря. Вокруг пресса. Пофиг. Хочу ехать к ней. Хочу увидеть, встать на колени и молить о прощении, но нет. Я и так причинил ей слишком много боли. Не хочу причинять еще больше. Надо защитить их любой ценой. Я им приношу лишь несчастья.

Машина срывается с места. Сижу и смотрю в глаза этому гаду. Он лишил меня всего. Нет, не так. Я сам лишил себя всего. И теперь буду платить за это до конца своей жизни. А жить мне недолго осталось.

— Толь, ты как? — спрашивает Костик.

— Нормально!

В последнее время ребята не оставляют меня одного. Даже Костик оторвался от своей Олечки ради меня. Только зря время тратят. Устал. Сил нет. И откуда они только знают? Неужели по глазам читают?

Выходим из машины заводим преступников в камеры и снова в машины. Операция заняла ночь. А утром я взял сотовый и набрал сообщение.

Прошло две недели, а от Толи ни слуху ни духу. Я медленно сходила с ума. Сестру похоронили без какого либо отпевания, просто зарыли и все. Сын был далеко, и я безумно скучала по нему. Сил больше не было. Мне было плохо и я уже хотела плюнуть на безопасность и рвануть к сыну, когда пришла эсемеска.

'Включи новости' — просил меня в ней Анатолий.

Пожав плечами, я так и сделала.

— Сегодня подразделением СТРИЖ был арестован влиятельный бизнесмен нашего города. Согласно информацией предоставленной нам Серегин Игнат Николаевич в течении пятнадцати лет занимался поставкой наркотических веществ в Эн-ск. Так же его подозревают в нескольких заказных убийствах...

Диктор говорил дальше, а я смотрела на мужчин в масках ведущих пожилого мужчину в машину. В одном из них я узнала Толю. Он поймал его, а значит, получил желаемое. Как и тогда...

Пять лет назад.

Мы были вместе два месяца. Счастливейшее время в моей жизни. Он меня на руках таскал, цветы дарил, и я была счастлива. В этот день мы должны были отмечать годовщину. Только он изменился в последние дни. Стал замкнутый, перестал со мной разговаривать, а сегодня просто не пришел. Я ходила по квартире и думала что с ним что-то случилось. Может он просто занят? Или лежит где-то на улице и умирает?

Кончилось тем, что я решила пробежаться по все местам, где его видела. Пробежалась. Оставалось последнее, а мой страх рос с каждой секундой.

И вот знакомый подвал. Идти не хочется. Свежи воспоминания. Но я упрямо шла вперед и уже подходила к двери, когда меня схватили за руку и потянули назад. Попыталась кричать но рот тут же закрыли. После чего услышала знакомый голос.

— Какого черта ты тут делаешь? — шипел мне на ухо Толик.

— Ты не пришел, я испугалась. — я не узнаю его. Он злой и недовольный. Со мной он таким никогда не был. Заталкивает в какой-то подвал и мне становится не по себе.

— А чего это ты пугаешься? Я тебе ничего не должен! — ехидно сообщает он.

— Но разве мы не встречаемся? — окончательно растерялась я.

— Мы? — в его глазах недоумение и презрение. — У нас с тобой только приятный секс, когда мне хочется. Чего ты там еще себе навыдумывала?

— Но...

— Аня, прекрати. У тебя нет права голоса. И вообще ты мне надоела, уходи.

— Ты лжешь! — шепчу я. Он просто не может такое говорить. Не верю.

— А зачем мне это? Я думал, что ты уже поняла, что я ничего не делаю просто так. Я хотел тебя подсадить, но знаешь, с твоей семьи уже ничего не возьмешь — твоя сестра уже все вытаскала. А так ты мне не нужна. Я не люблю тебя. Уходи и не забудь закрыть дверь за собой! — слышу я жесткий ответ. Сердце будто разрывается на куски. Больно, безумно больно. Хочется согнутся пополам, но не при нем. А я еще хотела сегодня сообщить о ребенке. Ненавижу!

Не могу скрыть слезы, ну и пусть, а не пошел бы он куда подальше!

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — разворачиваюсь и убегаю прочь.

Ту ночь я плакала на маминых руках, слушая ее слова утешения, а утром решила, что буду жить для ребенка которого ношу и больше никто не причинит мне такой боли, которую причинил его отец. Только в то время это решение не сильно мне помогало. Хотелось умереть и только дитя спасало меня.

Думая о тех днях, я вдруг вспомнила, когда и где раньше видела Корсарова. В те дни он приезжал к моему дому, но я не захотела разговаривать, а мама и на порог не пустила.

Из состояния задумчивости меня вывело сообщение.

'Теперь ты в безопасности. Можешь ехать домой. Прости!'

Стало больно. Он даже не захотел разговаривать. Слова сказанные со зла оказались реальностью. Ненавижу.

— Или любишь? — вспомнились мне слова Карины.

Она приходила ко мне три дня назад. Оказывается это ее квартира, и она разрешила мужчинам поселить в ней меня. Помню, когда щелкнул замок и я вышла в коридор чтобы поприветствовать Толю и узнать какого черта ему надо, была в шоке при виде незнакомой женщины с младенцем в переносном кресле и двумя мешками.

Тремя днями ранее.

— Привет, а я тебе продукты привезла. — весело прочирикала она. И прошла на кухню. А я в недоумении последовала за ней.

— Так, солнышко, полежи пока тут, а мама пока разложит тете Ане продукты. — прочирикала она ребенку, ставя переносную люльку на стул, после чего занялась мешками.

Я ошарашено смотрела на незнакомую женщину, быстро заполняющую холодильник. Черные волосы, кончики которых едва достигают плеч, курносый носик, сама невысокая, но мускулистая. Ее нельзя назвать красавицей, но и страшненькой она не была.

— Ну что ты стоишь как не родная? Проходи, садись! — весело прощебетала она. — Волосы у тебя красивые. Не вздумай обстригать, а то потом отращивать придется. У мальчиков бзик на длинные волосы. Честное слово достали. Мало того что Ромка дома жалуется, так гости приходят и они начинают. 'Мол, длинные волосы это достоинство женщины!' И твой Толик первый среди них! Так что мой тебе совет — не трогай волосы.

Она щебетала, а я в недоумении смотрела на нее. И как-то так получилось, что прервав ее, спросила:

— А кто вы? — и тут же покраснела, понимая свою невоспитанность.

— Меня зовут Карина Корсарова. Я жена руководителя СТРИЖей. — улыбнулась она, даже не обидевшись — И судя по всему, у них какая-то мания обижать своих женщин.

Я удивленно посмотрела на нее.

— А что ты так смотришь. У меня Ромка полгода прощение выпрашивал. Тоже решил по геройствовать. Вот не понимают они, что мы сильные и нам нужна правда и их любовь, а не глупая защита.

И тут я поняла, о чем она говорит.

— Он мне не нужен. Я и сама могу вырастить сына. А купаться в его лжи я не хочу. — и почему я вдруг разоткровенничалась? Наверное, просто некому выговориться, вот и решилась с ней.

— Фик, ты мои слова и мысли пятилетней давности повторила. Ох, мальчики. Сами похожи и женщин похожих выбирают. Это внешне они разные, а души...

Она примолкла, внимательно глядя на меня.

— Мне плевать на его душу. — вспылила я — Он использовал меня тогда и использовал сейчас, зачем мне снова рисковать. Я ненавижу его!

— Или любишь? — вдруг спросила она.

Я только рассмеялась, а она, пожав плечами, продолжила разгружать мешки.

Когда она закончила, то положила лист бумаги и сказала.

— Здесь мой телефон и адрес. Если тебе что понадобиться звони или приезжай, всегда помогу. Только Ань, хочу чтобы ты знала. Парни из группы они защищают странно. Их любовь сама по себе странная вещь. Толика я знаю пять лет. Он был со мной в самые тяжелые для нас обоих времена. Тогда мы сошлись на общей боли. Я была ссоре с Ромкой, а он пытался забыться работой. Не получилось. Он никогда не говорил о тебе, но я всегда знала, что где-то есть любимая и он не с ней. Знаешь. У него есть медальон. Он никогда его не снимает. Однажды он раскрылся на тренировке, а из него выпал свернутый лист. Я случайно его развернула. Это была фотография — твоя фотография. Он любит тебя больше жизни, но он не Роман. Если Ромка боролся и всегда в лепешку разобьется чтобы добиться своего, то Толик сделает, как ты хочешь. Он сдаться и даст тебе свободу. Оставит тебя в покое и сделает вид что так и было. Только долго он не проживет. Не сможет. Я видела его вчера и очень испугалась. Даже тогда в его глазах не было столько боли и желания умереть. Он живет мыслью обеспечить твою безопасность, а потом... Потом думай сама, Ань. Вы две половинки и нуждаетесь в друг друге. Поговорите и выясните все пока не поздно. Иначе всю оставшуюся жизнь будешь жалеть что потеряла его.

Потом она взяла люльку с ребенком и ушла. А я осталась сидеть и пытаться осознать ею сказанное.

Выйдя из подъезда, я установила кресло в машине и села на место пассажира.

— Привет! — улыбнулась я, целуя мужа и радуясь, что он снова рядом. Сегодня я вдруг поняла, что со мной могло бы быть, не прости я Ромку. В глазах этой женщины столько боли и печали, что хочется выть от тоски.

— Привет! — Ромка прижал меня к себе и не отпускал, пока у меня не кончился воздух, а из головы не вылетели все мысли. Но мне все равно не хотелось прекращать поцелуй, более того, я хотела большего. — Как она?

— Так же как и он. Скучает, страдает, но гнев сильнее любви. Пока.

— Думаешь, у них есть шанс? — поглаживая по щеке, интересуется Рома.

— Если она сможет простить — да. Анна безумно его любит.

— Как и он ее. — задумчиво сказал супруг — И что теперь делать?

— Ждать.

На заднем сидении заплакала дочка и дальше разговор сошел на нет. Но все равно мы оба думали о друге и понимали, что рано или поздно придется спасать их обоих.

Так прошло еще два месяца. Я вернулась к прежней жизни и старалась забыть об Толе и пережить смерть сестры. Только жизнь раскладывает свой пасьянс и не дает мне забыть мужчину, в то время как сестра потихоньку забывалась и на смену боли пришла мысль, что она в лучшем мире, где будет счастлива. Это успокаивало меня. А еще как-то так получалось, что все, чего я бы не касалась, затрагивает Толю. Например, та ночь оказалась с последствиями. И теперь я решаю, как быть. Смогу ли я потянуть двух детей, или нет? А тут еще одна проблема.

— Мам, а когда дядя Толя приедет?

Нож замирает над картофелиной, которую я режу в салат. Он постоянно задает этот вопрос, а я не знаю, как отвечать.

— Не знаю, родной. Он много работает.

Сегодня сын какой-то странный и сосредоточенный. Он садится на стул и вдруг просит.

— Мам, положи нож, пожалуйста.

Я впервые слышу у него такой тон. Это тон мужчины, взрослого человека и я понимаю, что меня ждет серьезный разговор. Поэтому кладу нож и сажусь на корточки перед сыном.

— Мам, вы с папой опять поругались? — спрашивает ребенок, и я вижу по глазам, что он все знает.

— Давно ты знаешь? — спросила я сына.

— Да, с первой встречи.

— Прости, что не сказала. — виновато опустила голову я.

Он обнимает меня, гладит по голове, а потом шепчет:

— Мам, дай папе шанс.

Я удивленно смотрю на своего ребенка.

— Не ради себя, а ради нас с малышом дай папе шанс! — зачастил мой сын, глядя на меня взрослым умоляющим взглядом. — Если он нас обидет, я сам его выгоню, но папа нужен нам, мам, пожалуйста!

— Ты и о ребенке знаешь? — удивляюсь я, не желая реагировать на его просьбу.

— Знаю! — кивнул малыш, а по его взгляду я поняла, что он не отступит. — Мамочка, пожалуйста. Хотя бы ради малыша. Я не хочу, чтобы у братика или сестрички не было отца. Это так грустно и неприятно. Прошу. Дай папе шанс.

И тут я вспомнила, где видела этот взгляд. Фотография. Там мама обнимает Толю и его брата. Мальчики держатся за руки и у Толи такой же взгляд. Защитник и старший брат. Сейчас мой сын смотрит так же. А ведь Толе на фото лет десять. Боже, что же я делаю. Я не хочу, чтобы мой сын взрослел раньше времени. Может Карина права, и он любит нас? Я должна защитить своих детей, но не так как я делаю это сейчас.

— Ладно, давай мы попробуем пообщаться с папой. И если он будет хорошо себя вести я дам ему шанс.

И вот улыбка. Такая счастливая и радостная детская улыбка, которую я так редко вижу на лице сына.

— Давай! — радостно соглашается он.

Облегчение затопило меня. Я и сама не знала, отчего оно. Просто мне вдруг стало так спокойно и светло, что жизнь показалась куда ярче чем была.

— Тогда я прямо сейчас позвоню ему и приглашу на обед. — предлагаю я, боясь что могу передумать и разочаровать Мишку.

Он радостно прыгает вокруг, а я беру телефон и набираю номер.

Звонок застал меня в фургоне. Мы гнали в центр города. У Костиной Оли проблемы, надо спасать. Сегодня мы окончательно заперли двери за бандитами угрожающими моей Ане и теперь все. Можно и заканчивать этот фарс. Я хотел отключить телефон, но увидев, кто звонит замер, а потом поднес трубку к уху.

— Аня? Что-то случилось? Что-то с Мишей? — неужели мы не всех взяли?

— Нет, у нас все в порядке. Просто мы подумали... - она на миг замялась. Я слышал голос сына на заднем фоне, но не понимал слов — Толь, может, ты придешь к нам на обед?

Я в шоке уставился на трубку. Это сон? Она просто не может предлагать мне это. Ущипнул себя. Нет не сон.

— Ань, ты хочешь чтобы я... - как спросить. Я боюсь услышать ответ. Но господи как же хочется чтобы она сказала да.

— Толь, сын просит дать тебе шанс и я готова это сделать. — слышу в ответ, а потом она спрашивает — Так что, придешь?

Черт! Смотрю на друга. Ему помощь нужна и я не могу сейчас уйти. Я снова теряю ее. Как же несправедлива жизнь.

— Я сейчас не могу. У меня дела в центре города. Прости.

Вот и все. Я ее потерял.

— Тогда может вечером? — слышу я ее предложение и не верю своим ушам. Неужели...? Может меня подстрелили, и я в коме? Тогда этим можно объяснить ее перемены, а иначе. Неужели мне может повезти?

— Это было бы хорошо.

— Тогда до вечера.

— До вечера.

Отключаю телефон и только сейчас понимаю, что мы уже приехали и все ждут меня. В их глазах вопрос и тревога. Они не знаю чего ждать и даже Костик на миг отвлекся о мысли о своей Оли ради меня.

— Ну что, давайте вытащим Ольгу и побыстрее. У меня вечером свидание с Аней и сыном и я не хочу терять время. — улыбаюсь я Костику и ребятам, видя облегчение на их лицах. А потом мы выскакиваем из машины и мчимся в здание с оружием на изготовке.

Отключив телефон и порадовав сына, я пошла готовить ужин. Только сердце почему-то ныло плохим предчувствием, но я старалась подавить это ощущение. А через два часа, когда я вытаскивала курицу, в кухню вбежал испуганный сын и закричал.

— Мама, мама, в центре города прогремел взрыв. Есть пострадавшие и погибшие.

Мое сердце сжалось, а единственная мысль, которая осталась в моей голове была мысль о Толе.