Уходи и дверь закрой! (СИ)

2

Я подошла к сестре и положила руку ей на плечо. В данный момент мне было плевать, как психологи назовут такой жест. Меня больше волновало что я снова вижу его.

Он не изменился — все тот же красавчик. И как же болит мое сердце. Нет, не так, он стал еще красивее, чем был. Или это я забыла, каким он был?

Подстриг волосы? Или я просто забыла, какие они были. Да нет, тогда они были длиннее. Глаза такие же серые, будто пасмурное небо, а подбородок прямой и упрямый. Нос чуть наискосок. Сломали когда-то. А фигура все такая же накачанная.

Но неужели те слухи были правдой? Неужели СТРИЖи это на самом деле отморозки, которым дали власть? Как могло получиться, что наркоторговец служит в СТРИЖах и почему это происходит?

— Для начала я бы вспомнил о пособничестве в изнасилованиях и убийствах. Сколько их было, Лариса Николаевна? — произнес он, растягивая слова. И я побледнела. Да как он смеет! — Я доподлинно знаю о трех случаях. Первая девушка умерла от внутреннего кровотечения, вторая выжила и я думаю, что она с удовольствием даст показания, ты ей хорошо жизнь подпортила. А третья — он посмотрел мне прямо в глаза — третьей повезло, у нее оказался знакомый наркоторговец и он ее вытащил раньше, чем случилось страшное.

Я стояла белая как полотно, не желая вспоминать прошлое, но было уже поздно.

Пять лет и пять месяцев назад.

Она снова ушла! Черт! Ее даже замки не останавливают! Неужели опять идти в это место? А меня не было всего пять часов!

Перед глазами встал образ мужчины, которого я видела в прошлый ее загул. Красивый, жаль только что он один из этих.

Глубоко вздохнув, я пошла одеваться. Посмотрев на себя в зеркало, и вспомнив его слова, я одела большую мне теткину кофту, надеясь что она скроет мою фигуру. А потом вышла из комнаты. Отец опять пил, а мама на работе. Значит вечер будет тяжелый.

— О, дочка, ты куда? — произнес он уже заплетающимся языком и с явной надеждой глядя на меня. Я знала, чего он хотел.

— Искать Лару — ответила я, идя в сторону входной двери.

— О, и тоже не принесешь старику выпить? Я вас производил, а вы теперь обманываете меня! Дети это зло! — пафосно-жалостливо произнес он, а я замерла, так и не дойдя до двери.

— Это ты ее выпустил? — поинтересовалась я. Сейчас мне хотелось его прибить, но я знала, что этого не сделаю.

— Она мне обещала принести...!

Больше я его слушать не стала, выскочив за дверь. Тут все ясно. Она пообещала, он повелся, а она выскочила и была такова. Сколько раз я его просила не открывать эту поганую дверь! И ведь уже и ключи только у меня, но нет же, замки он вскрывает! Слов нет!

Иду в сторону первого притона. Там меня уже знают и у нас уговор, но проверить надо.

— Опять сбежала! — усмехнулся знакомый охранник — Нет ее тут, после последней твоей выходки шеф запретил ее впускать. Руки еще что ли об тебя марать. Зачем? Проще не пустить твою шлюшку.

Слова бьют как пощечины, но я иду дальше, высоко подняв голову. Привыкла и стараюсь не показать, как больно их слышать. Гордость. Сколько я так с ней мучаюсь? Год, два? Какая разница! Просто встаешь утром и выполняешь свой долг.

Иду дальше. Так пройдя все притоны, я подошла к тому последнему. Как же не хочется туда входить! А может ну ее? Хочет себе жизнь портить, пусть портит. Решив так, я развернулась чтобы уйти.

И тут я вспомнила, как она совсем малышкой жалась ко мне и просто не смогла уйти. Глубоко вздохнув, я вошла внутрь.

Оглядевшись вокруг, я увидела две вещи. Первая. Моя шестнадцатилетняя сестра сидела у какого-то бугая на коленях и занималась с ним сексом, и вторая — он был тут. По моей спине сама не знаю, почему прошли мурашки. Но взяв себя в руки, я пошла вперед.

— Мы уходим! — бросила я сестре, стаскивая ее с колен бугая.

— Эй, мы тут развлекаемся, наверное! — воскликну бугай недовольно.

— Развлекайся дальше, только не с моей сестрой — бросила я, таща ее за собой к двери.

— Пусти меня! — вскрикнула Лара и заартачилась — Если сама не умеешь развлекаться, не мешай мне!

— Если бы это говорила ты, а не наркота, я бы тебе нос сломала — ответила я, дернув ее сильнее и вынуждая идти — поэтому заткнись и пошли!

Но уйти нам не дали. У самых дверей остановились трое парней, а в следующий миг я услышала слова одного из них.

— Девочки, не хотите повеселиться?

— Нет, спасибо! — ответила я, глядя на них и останавливаясь — Мы тут уже закончили.

— А я хочу! — радостно ответила сестра.

— Заткнись! — прошипела я, но было уже поздно.

— Тогда пошлите, лапоньки наши.

Один из них схватил меня за руку и потянул на себя. Руку сестры просто вырвали из моей, а потом я почувствовала запах алкоголя и зловонное дыхание на губах. Меня затошнило. Электрошокер возник в моих руках сам. Поцеловать он меня не успел, получив разряд тока.

Отпрыгну от него, я схватила сестру и бросилась бежать. Только тяжело бегать с упирающимся грузом и в результате я не сделала и трех шагов, когда меня схватили.

— Куда-то собралась, куколка? — услышала я.

Мои глаза затравлено оглядывались вокруг, ища спасения. Мое средство защиты у меня вырвали и теперь тащили к центру помещения, я сопротивлялась, за что получила удар по голове и чуть не потеряла сознания, но это меня не остановило. Кусаясь и стремясь ударить побольнее, я думала только о том, что так просто он меня не получит. И тут я услышала голос, от которого не ждала помощи.

— Девчонку отпусти! — произнес незнакомец, которого я даже имени не узнала.

— Она моя! — заревел парень, который меня держал. При этом ударив меня еще раз за то, что я укусила его.

— Я сказал, девчонку отпусти!

Я сначала и не узнала этот каменный тон. А когда поняла, чей он я уже стояла на ногах и была прижата к сильной груди, его крепкими руками.

— Ты, тоже отпусти! — сказал этот же голос над моей головой.

— Это не честно! Делиться надо! Одну тебе отдали, а вторая наша, да она и сама хочет! — раздался скулящий голос.

А я прижавшись к его груди даже голову боялась поднять. Мне вдруг показалось, что это самое безопасное место в этом мире и я боялась потерять его.

— Ты меня слышал! — голос стал еще более спокойным и холодным. По моей спине пошли мурашки.

— Да ладно, забирай, других шлюх найдем!

А в следующий момент рядом со мной оказалось еще одно тело.

— Я отвезу вас домой.

— Я не хочу! — взвилась сестра — Мне и тут нравится!

— Заткнись! — был ей ответ, и она замолкла, настолько страшен был его голос — И на будущее, еще раз тебя увижу, прирежу! Здесь тебе больше не продают!

Он выволок нас на улицу и потащил к машине.

Открыв машину, он бросил Лару на заднее сиденье, а меня посадил на переднее, после чего, сев за руль и рванул машину с места.

Отъехав от притона на достаточное расстояние, он остановил машину и посмотрел на меня.

— Дура, ты! Неужели ты действительно хочешь оказаться на том полу?

— Не хочу! А у меня выбор есть? Хочешь, не хочешь, а за ней приходится идти! — зло бросила я. Голова болела, во рту был привкус железа. И один зуб шатался. Придется идти к стоматологу когда синяк сойдет, а пока довольствоваться обезболивающими таблетками.

— Выбор есть у всех, только ты предпочитаешь гоняться за эмоциями, а не посмотреть правде в глаза!

И в чем же эта — правда? — Язвительно спросила я, не желая признаваться сама себе, что он прав.

— Ее не спасти, так что занимайся собой!

Часть меня понимала, что он прав, но вторая все же не желала сдаваться.

— Ты предлагаешь бросить ее и смотреть, как она себя убивает? А как я потом буду смотреть в глаза своему отражению? Я не могу так поступить! Это жестоко!

— Ты еще не видела жестокости, девочка. Только встретила ее зачатки! — зло отрезал он, а потом вдруг прикоснулся к моей щеке и спросил — Больно?

— Да! — сама не зная почему, ответила я честно. От его руки шел покой и ощущение защиты, и мне так захотелось прижаться к нему и выплакаться. Но я сдержала себя — Но это пройдет, просто синяк.

— Ты все же к врачу то сходи — ответил он, внимательно глядя на меня и поглаживая мою здоровую щеку. От чего ощущение боли сменилось чем-то незнакомо приятным.

— И что я ему скажу? — прошептала я, в то время как мои глаза начали закрываться от незнакомого удовольствия. Но, опять же, я не отводила от него взгляда — Что пошла в притон спасать сестру и получила по морде, или что о косяк стукнулась? Нет уж спасибо, сама справлюсь!

Он только кивнул и мы так и сидели, смотря в глаза друг другу. Его рука, будто снимая боль, поглаживала щеку, а я не могла заставить себя отстраниться. Мы оба забыли о сестре, но она не забыла о нас.

— Мы еще долго тут сидеть будем? Или все же поедем домой! — воскликнула она с заднего сиденья.

И мы отстранились друг от друга. Он отвернулся, отчего мне стало холодно, и завел мотор. Возле дома он вышел вместе с нами и, подойдя к уснувшей сестре, взял ее на руки.

— Пошли, я отнесу ее, а тебе лучше все же сходить к врачу.

'Неужели заметил, что меня шатает?' — пронеслась мысль в голове, но я заставила себя выпрямиться.

— Нет, не надо, я разбужу ее и она сама пойдет — ответила я.

Я не хотела вести его в дом. Даже если отец не спит, не желаю видеть жалость в его глазах.

Он усмехнулся.

— Ну попробуй, только вряд ли у тебя получится.

Я трясла сестру минут пять, но максимум чего добилась это мычание.

— Видно, — усмехнулся он, подхватывая Лару на руки — придется тебе терпеть меня, дорогая!

Едва мы вошли в квартиру, я услышала шум попойки. К отцу пришли гости.

'Опять запираться!' — обреченно подумала я — 'А мама придет и разгонит их только после полуночи. Конечно, поесть ничего не останется!'

Тяжело вздохнув, я встретилась с взглядом незнакомца и прочитала в нем сочувствие. Он все понял. Отвела взгляд. Не люблю когда меня жалеют, особенно чужие. Они думают, что что-то знают, но это чушь. Такое нельзя понять или знать, только если ты сам через это прошел.

— Дочка это ты? Ты нам водку принесла? — раздался голос отца.

— Нет, пап, не принесла — ответила я, заранее вжимаясь в стену и смотря на дверь моей спальни с замком, который нельзя вскрыть. Мама позаботилась.

— Тогда вали за выпивкой и быстро!

Я знала, что если сейчас не сбегаю в магазин, потом будет только хуже, поэтому посмотрела на незнакомца извиняющимся взглядом и повернулась к двери, но он меня поймал и не дал уйти.

Спокойно держа меня за руку и удерживая сестру на руках, он прошел мимо кухни, вошел в комнату сестры и уложил сестру на кровать. Потом провел меня в мою комнату и только после этого, не обращая внимания на мой протест, вошел в кухню.

— Всем добрый вечер, попойка закончена — услышала я из кухни его голос.

— Ты кто такой, чтобы распоряжаться в моем доме? — голос пьяного отца.

— Сиди старик и помалкивай, с тобой я потом поговорю. А сейчас все вон. Выметайтесь быстро!

Уж и не знаю, что у него было на лице. Но не прошло и минуты как папины друзья один за другим быстро покинули кухню и квартиру. А потом он закрыл дверь и что-то долго втолковывал отцу. Только я не слышала что. Меня он в кухню не пустил.

Ко мне мой незнакомец зашел через час. При этом я видела, как отец, как побитая собака брел в свою комнату. Я сидела в своей комнате и смотрела единственный телевизор, который еще сохранился в этом доме.

— Дружков больше не будет — сказал он мне, прислонившись к косяку двери.

— Ты его плохо знаешь — пожала я плечами. Как сказать, что этот скажет все, что ты хочешь знать, лишь бы его не трогали и дали его любимой водки.

— Его не знаю, но его тип знаю хорошо — сказал он, и я услышала в его голосе боль.

Посмотрев на него, я увидела боль в его глазах. Но мой опыт говорил, что нельзя брать на себя чужих проблем, поэтому я сказала всего одно слово.

— Спасибо!

— Пожалуйста! — ответил он и, развернувшись, пошел в сторону двери.

— Подожди! — я и сама не понимала, что на меня нашло. Просто не сдержалась — Я даже твоего имени не знаю.

— А зачем тебе? — удивился он, а потом отвернулся и пошел прочь, но все же замер в дверях и тихо сказал — Меня Анатолием зовут.

— А я Аня — ответила я.

— Здравствуй, Аня, и до свидания. Я очень надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.

И он ушел, а я заперла сестру, а потом и сама легла на кровать. Голова болела безумно, поэтому я сразу уснула. Точнее вырубилась. Сны были тревожными и болезненными, а из них меня вывел стук в дверь.

— Аня, Анечка, открой! — услышала я встревоженный голос матери.

Подскочив с кровати, и чуть не упав от головокружения и головной боли, я побежала отпирать дверь.

Мама вошла и, прикрыв дверь, включила свет. Она была в деловом костюме, работала юристом, получала хорошие деньги, была влиятельным человеком. Но это была лишь верхушка айсберга. Она приходила домой и своей волей держала свою семью на плаву. Вот и сейчас, посмотрев на меня, мама вскрикнула, а потом спросила:

— Кто это сделал?

— Мам, все в порядке, правда! — попыталась я ее успокоить, но она молча подвела меня к зеркалу и заставила посмотреть в него.

Вся правая часть моего лица была черного цвета. Глаз затек и было ясно, что не все в порядке.

— Рассказывай!

И я рассказала. В какой-то момент, не заботясь о своем костюме, мама подвела меня к кровати. Присев на нее она предложила мне лечь к себе на колени и стала, как в детстве поглаживать мои волосы. А когда я закончила она только спросила.

— Он тебе нравится?

Я никогда не лгала маме и сейчас не собиралась.

— Да.

— Тогда будь очень аккуратной. Иначе можешь попасть в беду. И ничего у него не пробуй, что бы он тебе не предложил, поняла?

— Да!

— Вот и умница! Больше не ходи туда, даже ради сестры, поняла?

— Да!

Мама прижала меня к себе и мы так и сидели. Я не понимала, почему она еще с нами. Ей всего тридцать шесть, еще может наладить свою жизнь. Но вместо этого она сидит тут и смотрит на меня печальным взглядом.

— Все будет хорошо! — вдруг сказала она, а потом добавила — Вылечим вашего отца, и все наладится. Он ведь раньше другим был!

— Я знаю, мам! — ответила я, впервые солгав ей. Я не помню другого отца. Только там, в глубине памяти из раннего детства что-то мелькает. Но это было так давно. Зачем говорить это маме. Пусть живет в своей иллюзии. Ей и так очень плохо.

— Я живу тобой солнышко и очень тебя люблю, будь осторожна! — я посмотрела ей в глаза и поняла, что эти слова для меня. В ее же мире иллюзий уже нет.

— Буду! — вот тут я не лгала. А себе поклялась, что действительно буду осторожна.

Знала бы я, что меня ждет....

Из воспоминаний меня вывел визжащий голос сестры.

— Я ничего не делала! Аня, скажи им! Я не хочу в тюрьму!

— Лара, замолчи! — бросила я. А потом сказала уже ему — Чего ты хочешь добиться? Поднимая старые, даже еще на начатые, дела?

— А ты сама не догадываешься? Мы с тобой уже как-то говорили на эту тему.

— И я тебе еще тогда ответила, что я об этом думаю.

— Ответила, только это не имеет значения. Тогда я ее пожалел, а сейчас какой прок жалеть ее.

— Ты сначала докажи ее вину! — зашипела я, теряя над собой контроль — А прежде чем попробуешь, вспомни, какую роль ты играл в тех событиях!

Он был равнодушен будто мои слова его и не задели.

— А ты можешь доказать, что это был я?

— Толя! — услышала я спокойный, но уверенный в себе голос. В нем было предупреждение, но моему собеседнику было уже явно все равно.

— Она на игле и давно, пора тебе уже смириться. Может тюрьма поможет ей. Да и с чего тебе защищать ту, которая даже не понимает того, что ты для нее делаешь? Обзывает того с кем ты живешь ублюдком.

Я побелела, наверное, потому что он осекся. Меня больше задело не то, как она назвала моего сына, а то, что она сказала о нем. Хотя чего я удивляюсь и чего от нее жду!

— И что же ты им сказала? — поинтересовалась я у сестры, забывая обо всех.

— Правду. Он же ублюдок. Как и его папаша. Только тот тебя беременной бросил, а этот родился таким.

— Слушай ты кукла, потерявшая человеческий вид! — я еле сдерживалась, чтобы не прибить ее — если ты еще раз вякнешь что-то о моем сыне, я тебя сама прибью.

И тут я поняла, что сказала, но уже было поздно.

— Сыне? — переспросил Анатолий, прожигая меня взглядом в котором читался шок.

— Да сыне, а что есть проблемы, папаша? — издевательски произнесла Лара — А когда ты ее беременной бросил, проблем не было!

— Слушай ты, шлюшка накуренная...

Договорить ему не дали.

— Анатолий хватит! — тот же голос и на этот раз двое мужчин подошли к нам. Один взял Толю за плечо и оттянул назад — Костик уведи его отсюда, пусть выбьет свой пыл в спортзале, пока дров не наломал! Иди уже, завтра во все спокойно разберешься!

Я смотрела на второго мужчину, который говорил эти слова. От него веяло силой, и было ясно, он тут командует. Потом я видела, как второй парень почти вытолкал Толю из комнаты и как тот пытался вырваться.

— Анна Николаевна, прошу прощения за моего подчиненного, у него был тяжелый период в жизни и он еще не отошел. Давайте разберемся с формальностями, и вы сможете поехать домой.

Я только кивнула, боясь глянуть в сторону двери куда вытолкали Анатолия. А еще через два часа я подъезжала к очередной клинике.

— Опять! — возмутилась сестра.

— Да опять! — бросила я и вышла из машины.

Минут через тридцать, когда сопротивляющуюся сестру утащили, врач мне сказал.

— Я надеюсь, вы понимаете, что мы не сможем помочь тому, кто этого не хочет.

— Понимаю, но у меня четырехлетний сын и я не хочу, чтобы он это видел. Поэтому я готова платить любые деньги лишь бы она была подальше от нас.

Я встала и ушла. Жестокие слова, я это знала, но мне было уже все равно. Сейчас все, что меня волновало, это сын и его безопасность.

Сев машину я подумала о том, чтобы поехать домой, но у меня было заседание суда, поэтому и вместо дома перенаправив боль в гнев, я поехала работать.

Я бил по груше уже наверное с час, пытаясь выбить свое отчаянье, но легче мне не становилось. Наоборот только хуже.

Перед глазами стояло ее лицо, когда она поняла, что проговорилась. В нем был страх. Она боялась меня. Моя Анютка боялась меня!

Как же я мог так с ней поступить! Я хотел защитить ее, но вместо этого обрек на жизнь, которую вела моя мать. Стал похож на того гада, который бросил нас.

И вдруг меня по спине что-то ударило, я резко обернулся и увидел Костика, а на полу у моих ног лежали перчатки. Как всегда улыбается и смотрит своим фирменным взглядом ' А мне все пофиг!' Клоун! Мне вдруг захотелось ему врезать.

— Я вызываю тебя на дуэль, братишка — бросил он мне.

— Кость, отвали! — ответил я, понимая, что сейчас я его искалечу.

— Я жду тебя или ты трус и боишься!

'Ну что же, сам напросился!'

Наклонившись, я поднимаю перчатки и иду к рингу. Следующие часа три я прыгал вокруг него, нанося сильные удары, а он только защищался, блокируя удары и не пропустив ни одного, при этом сам он ни разу не ударил. Не забывая меня раззадоривать своими жалящими фразами. Когда я, наконец, выдохся, он сделал резкое движение, и я оказался на мате, чувствуя, как звенит в ушах.

— Все? — поинтересовался он, и от его веселости не осталось и следа. Я впервые видел его таким серьезным.

— Да — согласился я.

Он лег рядом, и мы просто лежали и смотрели в потолок, а потом он вдруг спросил:

— Что делать будешь?

Мы оба знали, о чем он спрашивает. Перед моими глазами снова стало ее напуганное лицо. И как она клиентов защищает с такой мимикой?

— Не знаю — был мой ответ другу.

Почему то сейчас этот клоун, которого никто и никогда не воспринимал всерьез, был мне лучшим другом и советчиком.

— Может, стоит попробовать и рискнуть? — предложил он мне.

— Может, только она меня ненавидит.

— Карина Рому тоже ненавидела. Забыл?

Мы оба молчали, вспоминая историю друга, а потом я тихо сказал.

— Я попробую.

— Молодец — усмехнулся друг, и маска снова заняла свое место.

Только теперь ему уже было меня не обмануть. Это был образ. Я друг понял, что настоящего Костика не знал никто из нас. А он ведь знал, что Ромка в его Карину влюблен и молчал, а мы все глупцы думали... Взглянув на друга внимательно, я заметил брешь в его маске. Глаза. В них была грусть и печаль.

— Оля? — это все, что я у него спросил.

Он только грустно усмехнулся и снова лег рядом.

— И что ты собираешься делать? — спросил я.

— Не знаю пока, — горько усмехнулся он — ее жизнь это месть и чего-то другого она не хочет замечать.

Мы оба молчали. Жалко девчонку, многое прошла и жалко его, много с ней пройдет. Она быстро превратит эту маску в воспоминание и сменит ее стальным выражением лица. Или возможно....

— Может, попробуешь? — спросил я его.

— Может — кивнул он.

А ведь действительно влюбился, только сам еще не осознал до конца, что без нее уже не сможет. Я таким же был, до Аниного ухода из моей жизни. Думал справлюсь, а потом понял....

Мои мысли прервал голос Романа.

— Прошу прощения, что прерываю ваш междусобойчик, но мне нужен Толик и в рабочей форме.

— Что надо? — жестко бросил я, даже не пытаясь подняться.

— Лариса Лимонова знает, где он. — ответил он.

Я замер будто меня ударили. Хотелось убить Романа, но я сдержался. Медленно сел посмотрел на друга, а потом тихо сказал.

— Хорошо, я займусь этим.

После чего встал с мата и ушел из спортзала.