Уходи и дверь закрой! (СИ)

3

Я стоял в подъезде и смотрел на закрытую дверь.

Надо было позвонить, но перед глазами стояло ее лицо, и я не мог ее так использовать. Это слишком жестоко, поиски Греченко не стоят того. Не могу действовать через нее.

Зачем все это? Что я с этого получу? Я занимаюсь этим не один год и не вижу никакого результата. Они как сорняки — выкорчевываешь один, и на его месте тут же появляется другой. Мне вспомнился грустный взгляд матери. Нужно ли мне это? Хочу ли я еще и Анютиком с сыном рисковать? Нет!

Я не могу рисковать ими из-за этой свиньи, но должен.

Глубоко вздохнув и мысленно попросив у нее прощения, я позвонил в дверь.

Не прошло и минуты, как я услышал детский голос и звук открывающейся двери.

— Миша, стой! — воскликнул старческий женский голос, но было уже поздно, ребенок открыл дверь.

'Надо сказать ей, чтобы научила сына не открывать дверь, не спрашивая кто там' — пронеслась в голове мысль, а потом я забыл обо всем.

Передо мной, глядя на меня, стоял малыш лет четырех. Его черные волосы, как и мои, вились вокруг ушек, глаза, такие же как и у меня, смотрели чуть насторожено, а губки сложились в неуверенную улыбку так похожую на улыбку его матери в тот день.

Пять лет и пять месяцев назад.

Я и сам не знал, почему поехал в то утро к ее дому. Просто сел в машину и уверенный, что я ей нужен, завел мотор. При этом я был зол на весь свет и в первую очередь на себя самого, но просто не смог не проверить ее. Меня тянуло к ней и я ничего не мог с этим поделать. Я вспоминал ее весь месяц. А вчера, увидев снова, испытал одновременно и ужас и радость.

Едва я подъехал к ее дому, дверь подъезда открылась и оттуда вышли две женщины. Одна совсем юная в очках и шляпе скрывающей лицо. Я знал что это Аня, но если бы меня спросили откуда, сказал бы что просто знаю. Вторая уже в зрелом возрасте очень похожая на Аню, но с потускневшим взглядом и явными признаками глубокой душевной усталости.

'Ее можно понять, с такими мужем и дочерью' — подумалось мне.

— Ладно, мам, я пошла! — бросила Аня, направляясь к выходу со двора.

— Может, я тебя подвезу? — предложила женщина, которую Аня назвала мамой — Да и в больницу отвезу. Не нравится мне твое лицо, надо бы врачу показать.

— Не, мам, не надо, мне еще и к Лесе Константиновне зайти надо. Я вчера пару пропустила из-за всего этого, теперь отрабатывать. А к врачу я не пойду, а то вдруг шум поднимут. Еще не дай бог отца обвинят.

— Ну как хочешь!

Мать только покачала головой и села за руль. Потом завела мотор и уехала, а я поехал за Аней.

Я ехал следом минут пять, а потом решился.

— Девушка, а девушка, вас подвезти? — спросил я, притормаживая возле нее и выглядывая из-за машины, чтобы она меня узнала.

Я видел как она вздрогнула, а потом, увидев мое лицо расслабилась.

— Спасибо вам за предложение, но нет — сказала она и пошла дальше.

Я поехал следом, а потом спокойно велел.

— Ань, садись в машину.

Она замерла как испуганный кролик. Я видел, как галопом несутся мысли в ее голове и как она не знает, что мне ответить. Но вот она взяла себя в руки и тихо произнесла.

— Мне в институт надо!

— В машину! — потерял терпение я.

Я был готов к тому, что она побежит, ведь прорвался мой гнев и злость. Но она, удивив меня, села в машину и отвернулась к окну, чтобы я не увидел ее лицо.

Чертыхнувшись, я резко развернул ее лицо к себе и снял очки и шляпу.

Мать твою!

Вся правая сторона лица была ярко черного цвета и опухшая. Глаз затек и почти не открывался.

'Это как же, наверное, у нее голова-то болит!' — ужаснулся я.

Выругавшись так, что даже у меня уши завяли, я завел мотор.

— Я везу тебя больницу, к черту институт! — я и сам не узнал свой голос. Он больше напоминал рык.

— Мне нужно в институт! — заупрямилась девочка.

— Ты себя в зеркало видела? Какой к черту институт! — зарычал я на нее — У тебя же сотрясение мозга как минимум! В больницу и не спорь!

Я ехал быстро, направляясь в госпиталь, где частенько лечился сам. Там работали доверенные люди. Подъехав к месту, я остановился и вытащил ключи из замка зажигания.

— Пошли! — бросил я ей, открывая дверь.

— Я не пойду! — отрезала она.

Я замер глубоко вздохнул, чтобы взять себя в руки и тихо сказал.

— Ань, хватит вести себя как ребенок! Мы оба знаем, что тебе сейчас плохо. Тебя никуда не положат, просто осмотрят и выпишут таблетки. Я обещаю, что это никак не отразится на твоей семье.

Она долго молчала и смотрела на меня, а потом, кивнув головой в знак согласия, отстегнула ремень.

В отделении нас встретил знакомый врач. Взглянув на Аню, он быстро увел ее в смотровую, а когда вышел тихо сказал.

— У нее сотрясение мозга хоть и не сильное. Она сильная девочка, справится, я выписал ей обезболивающее и лекарство, но если что — сразу ко мне.

— Хорошо док! — кивнул я, видя, как Аня выходит из смотрового кабинета.

— И на будущее, ты лучше по лицу не бей, не у всех есть такие крепкие кости как у твоей подружки.

Я видел, как она побледнела и как открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее опередил.

— Это не я ее так разукрасил, — сказал я врачу глядя на нее, а потом тихо, чтобы слышал только врач добавил — но этот парень еще свое получит!

— Не ты, значит не ты! — пожал он плечами, а потом тихо добавил — Только не убей, а то еще загремишь. Ладно, мне пора, передавай привет Корсару.

— Передам — кивнул я.

Потом я подошел к ней и протянул руку.

— Пошли?

Она только кивнула, но на выходе вдруг спросила.

— Куда мы теперь?

— Сначала в аптеку, а потом я отвезу тебя домой. Тебе отлежаться надо.

— Нет, мне в институт надо! — вскрикнула она останавливаясь и замирая на месте, а потом повернулась и пошла в сторону остановки. Черт!

— Садись в машину! — рявкнул я, заводя мотор.

Она снова замерла, обернулась на меня с испугом, а потом вдруг зло ответила.

— Нет!

Чертыхнувшись еще раз, я вышел из машины, подхватил ее на руки и посадил в автомобиль, не забыв при этом ее пристегнуть. А потом сказал.

— Скажи мне, голова кружится, болит, а ты можешь вспомнить, что думала минуту назад? Если да, то я отвезу тебя в институт. Только давай честно!

Она промолчала. Мы оба знали, что я выиграл этот поединок. Поэтому я просто сел в машину и завел мотор. Пока мы ехали до аптеки она молчала. А возле аптеки я остановился и посмотрев на нее велел:

— Дай мне рецепты.

— Зачем? — удивилась она.

— Ты же не будешь их покупать так? — улыбнулся я, прекрасно зная, что так и будет.

Она только кивнула. Покачав головой, я протянул руку. Я видел, как в ней боролись гордость и желание довериться. Победило второе, и она отдала мне рецепты.

— Умница! — улыбнулся я.

Я вышел из машины и зашел в аптеку, где купил лекарства и бутылку воды. Вернувшись в машину, я отдал мешок с покупками ей.

— Выпей прямо сейчас чтобы я видел.

Она нахмурилась, но спорить не стала. И выполнила мое распоряжение. Я же завел мотор и повез ее домой. У меня был еще час до встречи, но ехать на нее почему то не хотелось. Мне хотелось остаться с Аней и убедиться, что у нее все будет хорошо.

Краем глаза я наблюдал за ней пока ехал и почти сразу уловил момент, когда она стала расслабляться, а потом и уснула. Остановив машину около ее подъезда, я еще минут тридцать наблюдал за спящей девушкой. В эти минуты она была очень красивая и нежная. Ее личико расслабилось, мягкие губки чуть приоткрылись, вызывая желание поцеловать ее. И только легкая складочка над верхней губой выдавала, что ей больно. Откуда я это знал, да я и сам не знаю. Просто в тот момент, видя эту складку, я хотел убить ту мразь которая ее ударила. Но время начало поджимать и мне пришлось ее разбудить.

Она открыла свои глазки, огляделась вокруг, не понимая где она. А потом, вспомнив все, посмотрела на меня. В ее глазах появилась неуверенность и даже страх. Я же просто улыбнулся и сказал.

— Мы приехали Анютик.

— Спасибо, что подвез — ответила она, мило покраснев при этом.

— Пожалуйста.

Она развернулась и уже открыла дверцу, когда вдруг повернулась ко мне и сказала.

— Ты прости за то, что было в больнице, я не хотела, чтобы кто-то подумал, что это ты сделал!

— Я знаю — нежно улыбнулся я и погладил ее по здоровой стороне лица — ты ни в чем не виновата. А мне все равно, кто и что думает. Иди домой, поспи.

И тогда я увидел это. Легкая почти незаметная улыбка коснулась ее губ. В этой улыбке было столько благодарности и нежности, восхищения и чего-то еще, что я даже и не знал, как реагировать, а в следующий миг она выскользнула из машины и исчезла.

И вот я стою сейчас и смотрю на точно такую же полуулыбку. В ней сквозит неуверенность, тревога и в то же время любопытство. Понимая, что надо что-то делать я сажусь на корточки, протягиваю руку и говорю.

— Привет, я Анатолий!

Я не рискнул сказать, что я его папа, не зная, как на это отреагирует он и его мама. Но сейчас видя, как лицо мальчика стало серьезным и как он пожимает мою руку, испытал что-то похожее на нежность и гордость за мальчика. За сына, которого вижу впервые.

— Михаил — серьезно ответил мне мальчик.

— Хорошее имя! — улыбнулся ему я — У меня отца так звали. А мама дома?

— Нет, она сегодня допоздна! — грустно ответил малыш, а потом с гордостью добавил — Она у меня адвокат! Только очень много работает.

— Я знаю, а ты что же совсем один сегодня? — спросил я, ища новую тему для разговора.

— Нет, с няней! — и малыш обернулся, посмотрев на кого-то за спиной.

И только в этот момент я заметил за спиной мальчика пожилую женщину, которая смотрела на меня с внимательной настороженностью.

— Добрый день! — обратился я к ней — Мне бы Анну Николаевну увидеть.

— Ее еще нет, она поздно будет — ответила женщина, подходя к нам и как бы закрывая ребенка собой.

— Понятно, значит, мне придется ее подождать — улыбнулся я женщине.

Ответить она не успела, вмешался малыш.

— Тогда, может ты со мной поиграешь? — спросил он с мольбой в голосе.

Я нежно осмотрел на сына.

— Это только если твоя няня разрешит.

— Нянь, пожалуйста!!!! — в голосе, в жестах, в глазах было столько мольбы, что насупившаяся было няня, не смогла ему противостоять.

— Ладно, но только если дядя сам захочет.

Я захотел.

Я провел замечательный вечер и, пожалуй, впервые за пять лет смеялся по-настоящему. А когда малыш начал засыпать, взяв его на руки, я просто укачивал его, пока он не уснул. Последними его словами в тот вечер было:

— Как жалко, что ты не мой папа!

Я на эти слова мог только горько улыбнуться, ведь я сам лишил себя его общества. Уложив его в кроватку, я вышел на кухню, где меня ждала его няня. Сел за стол и стал ждать Аню. Мы оба молчали. О чем думала она, я не знал. Сам же я думал о том, что иногда жизнь та еще зараза и как же порой бывает непросто разобраться в ее хитросплетениях.

— Он очень похож на вас. Наверное, она поэтому и держится все эти годы, вы оставили ей его — вдруг сказала мне женщина.

Я внимательно посмотрел на нее и понял, что она тщательно изучает меня.

— От нее в нем тоже очень много — улыбнулся при мысли о сыне я.

— Да, — кивнула она — но от вас больше. Только вопрос в другом. Зачем вы вернулись в ее жизнь? С какой целью?

— Я не желаю им вреда — я говорил честно и откровенно — Я люблю их обоих и сделаю все для них!

— Тогда где же ты был все эти годы, мальчик? — неожиданно перешла на 'ты' женщина.

— В аду, где не было ее — честно ответил я.

Она только кивнула и поставила чайник.

Аня приехала через час. Усталая, измотанная и мне ее даже видеть не надо было, чтобы понимать это. Почти неслышные движения выражали все, что она думает и чувствует.

— Клавдия Михайловна, вы где? — голос был тихим, но в нем отражалась тревога.

— Ну что парень иди, твой выход! — улыбнулась женщина и, взяв свой платок, пошла в коридор — Анечка, совсем измотана! Выглядишь не очень.

— Тяжелый день! Не люблю суды, все силы вытягивают. Что-то случилось? — в голосе была тревога — У вас лицо, будто вы не знаете, как что-то сказать?

Клавдия Михайловна молчала, а потом, явно собравшись с силами, ответила.

— Прости девонька, я старалась, но не смогла отказать Мишке. У нас гость и он ждет тебя с шести вечера.

— Кто? — напряглась Анна, а в голосе зазвучал страх.

— Я — ответил я, выходя в коридор.

День был просто ужасным. Дело я, конечно, выиграла, но это не радовало меня. Перед глазами стоял он. Он почти тот же, а мое сердце все так же болит и любит его, как бы я не гнала это от себя. Только теперь у него власть, возможности и связи. А все, что я могу это ждать, ждать его возвращения, ведь когда он появится в моей жизни, наступит конец света. Вот я и ждала, только не думала, что это произойдет так быстро и у меня дома.

— Что тебе надо? — зло спросила я, боясь услышать ответ.

— Поговорить! — отрезал он и вернулся на кухню.

— Прости девонька, я наверное пойду! — виновато произнесла няня сына.

Оглянулась на няню. А ведь она не виновата. Она просто не понимает, не знает, кого впустила в дом.

— Ничего страшного, Клавдия Михайловна, вы просто больше никогда не впускайте этого человека в дом и все.

Она только внимательно на меня посмотрела и вышла за дверь. Заперев за ней, я сначала зашла в детскую и убедилась, что сын жив, и в полном порядке. И только потом я вошла на кухню и прикрыла дверь, чтобы не дай бог не разбудить ребенка.

— Говори и убирайся из моего дома — это все, что я ему сказала.

Я знала, что если попытаюсь его выгнать, то ничего не выйдет, но если выслушаю и выгоню, он уйдет. Я поняла это еще тогда, будучи наивной девчонкой влюбленной в него.

— Ань, я просто хочу участвовать в жизни сына — сказал он мне глядя в мои глаза.

Эти слова причиняли боль, как и те его последние слова. Как он смеет после пяти лет отсутствия появляться и что-то хотеть!

— С чего это вдруг? Что, совесть проснулась, или решил что тебе в твоем бизнесе нужен наследник?

Я видела, как побелело его лицо. Мне вдруг показалось, что он сейчас меня ударит, но вместо этого он просто отвернулся и тихо сказал.

— Я никогда не причиню нашему сыну вред!

— Уже причинил, когда бросил его мать беременную! Когда ради денег использовал наивную девчонку!

— Прости!

Я молчала, не зная, что ответить, а потом сказала тихо, но решительно.

— Я не позволю тебе общаться с сыном. Я не желаю, чтобы и он пошел по тому же пути. Уходи! И никогда больше не возвращайся!

— Анютик!

Мне было нечем дышать. Обращение нежное, ласковое, такое как я любила. Только он так меня называл.

— Уходи! И не хлопай дверью, сына разбудишь!

Наши взгляды встретились. Я думала, проиграю, но я выстояла и он ушел. Выйдя минуты через полторы, я непослушными руками заперла дверь на все замки. Потом ушла в спальню и, упав прямо в одежде на кровать, разрыдалась, зарывшись лицом в подушку. Я не плакала пять лет. Пять долгих лет я терпела и глотала слезы и неудачи, но сегодня я больше не могла сдерживаться. И я рыдала, жалея себя и оплакивая все хорошее чего в моей жизни никогда не было.