Уходи и дверь закрой! (СИ)

6

Толкаю дверь и почти вылетаю из прокуренного зала. Ночь сегодня холодная, поэтому застегиваю куртку. А хорошо бы в этот момент войти в дом, где бы тебя ждала жена и дети. Аня...

Я не видел ее уже три дня, соскучился и волнуюсь. Они не звонят, а так хочется слышать их голоса. Только позвонить не могу. Или времени нет, или будить не хочу.

— Ладно, Фион, на сегодня все! — говорит Батя, или Кленов Виктор, моя цель жизни. Или так было раньше? Уже не знаю — И передай привет той, из-за кого на работе сосредоточиться не можешь.

Я только киваю и иду прочь. Незачем ему знать из-за кого я третий день не могу делать дело нормально. Сажусь в машину, завожу мотор, смотрю в зеркало заднего вида на эту сволочь. Может задавить и все? А дальше? Тюрьма? А сын с Аней его прихвостням на съедение?

Хочется ударить кулаком по рулю. Сдерживаюсь. Нельзя! Ради них надо терпеть. Отъезжаю и еду прочь.

Езжу по городу минут тридцать и, наконец, убедившись что хвоста нет, еду на базу. Еще отчет и Костик поговорить хотел. Оля. Вот интересно, защищал бы я так Аню, если бы знал, что она убила пятерых и планирует еще троих минимум? Не знаю. А Игорь с Юлькой? Смог бы я любить того, кого посадил, и растить его ребенка? Смог бы терпеть ненависть этого человека после того, как пять лет спасал его как мог? Да и он хорош. Как бы не ненавидел все равно любого уроет, если что с ней не так.

Странная она любовь. Но у меня свои проблемы и их надо решать. Эх, Димка-Димка, во что же ты меня втянул!

Захожу в кабинет, смотрю на часы. До прихода Костика еще минут тридцать, займусь отчетом. Открываю шкаф и достаю дело. Фото Кленова. Ненавижу!

Перед глазами само встает совсем юное лицо брата, что б тебя!

Двадцать лет назад.

— Толь, Толь подожди!

Младший брат бежит следом за мной.

— Димка, ну чего тебе? — не выдерживаю я, останавливаясь и глядя на шестилетнего брата.

— Возьми меня с собой!

— Еще чего! Ты маленький еще! Еще маме все расскажешь! — насупился я.

— Не расскажу! Возьми! — умоляет брат.

Смотрю в его глаза и понимаю, что не могу отказать. А ведь не даром друзья 'нанькой' прозвали.

— Ладно, пошли!

Пятнадцать лет назад.

— Толь, а целоваться это круто? — опять он со своими глупостями. Еле сдерживаю лицо, чтобы не поморщится.

— А сам как думаешь? — смотрю на Наташку с соседнего подъезда. Не дождавшись ответа, перевожу взгляд на брата. Смутился? С чего это? — А с чего такой вопрос?

— Да так, просто я вчера Ленку на спор поцеловал.

— И...?

— Не понравилось. Противно! — поморщился мой младший братец.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Рано тебе еще целоваться. Подрасти, малец!

Четырнадцать лет назад.

— Ну и почему подрался? — спрашиваю обрабатывая кровоточащую губу и глядя на двенадцатилетнего пацана.

— Да так. — отводит глаза и пожимает плечами.

— Я тебе сейчас дам 'Да так'! Рассказывай давай!

— Они девчонку зажали! — отвел взгляд — Она плакала, просила отпустить, а им пофиг. Вот я и вмешался.

— И сколько их было? А друзья твои где были?

— Пятеро. Они старше. Решили что это сумасшествие вмешиваться.

Брат отвел взгляд снова. Но я его понял. Пошел один на пятерых.

— Девчонку хоть спас?

— Да!

— Ну и молодец.

Тех парней я нашел. На год младше меня, пятнадцатилетки на двенадцатилетнего. Да еще впятером. Но я каждого поймал и каждому губу разбил, благо друзья нормальные помогли.

Двенадцать лет назад.

— Ты смотри, за мамой приглядывай! Чтобы не уставала тут, а я скоро приеду, и двух лет не пройдет! — тереблю его волосы. А ведь вырос совсем, четырнадцать уже. Развит внешне не по годам. Девчонки вон оборачиваются.

— Пригляжу! — усмехается Димка своей фирменной улыбкой — Только и ты смотри, чтобы вернулся. А то мало ли!

— Вернусь!

— И письма пиши! Мы тоже будем! — улыбается мама, пряча слезы.

Ну что поделаешь, не поступил. Не свезло.

— Обязательно! — обнимаю маму и целую щеку. Знал бы...

Выхожу за дверь. Провожать не разрешил. А весь путь со двора чувствую печальный взгляд брата.

Десять с половиной лет назад.

— Фион, да ради бога! — вокруг друзья, ребята. Волнуются. Да и кто бы не волновался, веселый парень неделю как в воду опущенный ходит. Хмурый и злой. Даже командиры заметили. Комбат спрашивал вчера, что да как. Сказал нормально все! А что еще скажешь, сердце болит, и ничего сделать не могу! — Ну нет писем уже неделю это не трагедия. У тебя брат подросток, да и мать работает. Не успевают! — Корсар глядит на меня уверенный в своих словах, а я ему не верю. Хочу, но не могу. Беда пришла. Знаю и все.

— Может ты и прав! Пошли, время построения. Опаздывать нельзя.

Ребята смотрят с тревогой, но молча идут за мной. Еще полгода и свобода, но сердце все равно ноет.

Равняйсь!.. - отключаюсь, реагируя только на команды — Письма получай!.. Фионов от кого не знаю, но судя по всему новости плохие! — командир отдает письмо. Вот интересно вроде и не скрывает, но всегда знает, что в конверте. Просвечивает что ли? На нем подчерк учительницы моей, маминой подруги. Неужто стряслось чего?

Еле выдерживаю построение, потом быстро сматываюсь в тихое место.

'Здравствуй Толенька.

Пишет тебе тетя Люда. Прости, родной, но новости у меня плохие...'

А дальше все как в тумане. Неверие, страх и непонимание. Как такое возможно, чтобы Димка? Нет, не верю! Он не такой! Подставили или злая шутка.

Бегу в главный корпус. По пути встречаю друзей, им хватило взгляда. Бросаются за мной. Корсар пытается узнать, что стряслось, молчу. Не до него.

У рядового радиста с трудом, Корсар помог, выпрашиваю внеплановый звонок домой. Там тишина. Звоню тете Люде.

— Алло!

— Теть Люд, это Толя! Скажите мне, что это неправда!

— Мне жаль Толя, но это правда!

Дальше ничего не помню. Пришел в себя ночью, прижатый к забору. Оказалась моя вахта, я и забыл, пытался бежать, но Корсар не дал.

— Толя, нельзя! Потерпи, оформишь отгул по семейным обстоятельствам, тебя отпустят! Я с тобой поеду, у меня плановый, все решим! Но так нельзя.

Пытаюсь вырваться, не получается. Не верю! Как же плохо!

— Ром, он не мог так поступить, понимаешь? — сползаю по стене. Слезы текут из глаз — Димка не мог убить маму!

Он просто садиться рядом и мы сидим молча, вдвоем.

— Мне жаль! — это все что он сказал.

В отпуск меня отпустили. И Ромка, как и обещал поехать со мной, а дома меня встретила тетя Люда, она-то и рассказала как все случилось.

Оказалось, один из дружков подсадил Димку на иглу. Полтора года хватило, чтобы мой брат потерял человеческий вид. Стал драться, воровать, маму бил и многое другое. Мне не говорили. Мама волновать не хотела. Все думала приеду, наведу порядок. Я ведь всегда на него хорошо влиял. Ведь с младенчества воспитывал. Отец ушел, когда она Димку носила, и я стал ему отцом. А я идиот, не замечал что дома беда. Уже потом, читая письма и вспоминая разговоры, я видел намеки. Она говорила, только я не понял. А потом было поздно и ничего уже не исправишь.

В тот день мама отказалась дать деньги. А он завелся и зарезал ее. Те три дня, что мне дали я потратил на поиски того урода, который подсадил брата. Ромка был со мной. Мы вместе поймали ублюдка и наверное убили бы, но нас повязали, доставили в ментовку, и посадили бы. Парень оказался сынком какого-то бизнесмена, но за нас вступился Глеб Михайлович. Забрал, выслушал, помог. А потом предложил создать СТРИЖей и чтобы мы ими руководили. Согласились из желания сделать мир чище от таких парней как тот, кто Димку подсадил. Благодаря ему создали и даже закрепились. А парень тот сел, позаботился о нем Глеб Михайлович, хоть и отдал за это жизнь. Убили его потом, говорят по заказу, так и не нашли кто, но вся наша группа знает — кто и почему, только доказать не можем. А вот наша команда осталась и наши покровители тоже. Да и имя у нас само определилось — СТРИЖи, в честь Глеба, ведь его фамилия Стрижев была. Но того кто поставлял парню наркоту так и не поймали. Я поговорив кое с кем, сам узнал и теперь Кленов моя главная цель. Только поймать никак не могу, вот уже десять лет гоняюсь. Крыша у него и ум. Черт! Да и не цель уже. Аня важнее.

Брата я так и не увидел. Тогда в кутузке просидел, а потом меня назад в роту вернули, а когда вернулся... Короче, умер он. Говорят сам, но я не верю.

— Можно?

Отрывает меня от грустных воспоминаний голос Костика. А ведь тогда рядом был и помогал чем мог, а я и не запомнил. Слишком плохо было.

— Заходи, садись! — закрываю папку с так и не написанным отчетом, откладываю в сторону. — Рассказывай!

— Оля не виновна. Вот доказательства.

— Беру в руки папку и начинаю читать. Вот это работа! Сразу видно у человека личный мотив. Костик землю рыл и нарыл-таки доказательства невиновности.

— Снимай наружку.

— Не стоит. У меня подозрения, что теперь охотятся на нее. Перешла дорогу кому не надо.

— Черт! Вот неугомонная девица!

Ответить он не успел. Раздался звонок сотового.

— Да! Что? Как это в городе? Вы Фиону звонили? Как не берет? Сейчас сам скажу! Глаз не спускать и если с ней хоть что сам урою!

Он кладет трубку, и я вижу тревогу в глазах.

— Говори уже, что там? — не выдерживаю.

— Кстати о неугомонных девчонках... Твоя Аня в городе. Она только что вернулась в свою квартиру.

— Черт!

Срываюсь с места, хватаю свою куртку и бегу прочь из здания. Главное успеть!