Улoв на миллиард долларов

4

Итан

Асфальт под ногами гладкий. Первые лучи солнца еще не совсем прогнали ночь, и воздух свеж. Прекрасное утро для пробежки.

Я делаю петлю по Редферн Драйв и спускаюсь к парку у озера Вашингтон. На улице почти никого — это лучшее время суток. Никаких рабочих звонков. Никаких обязательств. Не с кем соревноваться, кроме смарт-часов на запястье и вчерашнего рекорда.

В ушах тоже никакой музыки, только благословенная тишина.

Я бросаю взгляд на часы. Хватит ли времени пробежаться вдоль озера до конца Гринвуд-Хиллс? Нет. Хэйвен и Ив скоро проснутся, а мы всегда завтракаем вместе. Сегодня пробежка будет короче. Я ни за что не променяю утро с дочерями ни на что на свете.

Девушка выбегает из соседнего переулка на дорогу прямо передо мной. Редко когда встретишь других бегунов в такой час.

И есть что-то знакомое в ее фигуре, в длинных волосах, собранных в хвост, в светлых ногах под беговыми шортами...

Я ускоряюсь. С каждым шагом становится все яснее, кто это.

— Белла?

Она бросает взгляд налево, вздрагивает и тянется вверх, чтобы вытащить один из наушников.

— Господи, — говорит она. — Итан.

— Вечно тебя пугаю. Надо над этим поработать.

Она качает головой, кожа раскраснелась от нагрузки.

— Вовсе нет.

— Ты много бегаешь?

— Да, но в этом районе сегодня впервые, — говорит она, кивая, чтобы мы продолжали путь. Мы бежим бок о бок в неспешном темпе. Ее кожа поблескивает в лучах утреннего солнца.

— Здесь отличное место для пробежек. Если вместо этого направиться на восток от домов, попадешь к началу тропы с довольно крутым подъемом. Оттуда открывается великолепный вид на озеро.

— Как-нибудь попробую, — она заправляет выбившийся локон за ухо, пробегая рядом. — Машина, кстати, отлично ездит. Благодаря тебе.

— Я все еще жду ежедневную порцию брауни.

Она смеется, бросая на меня мимолетный взгляд.

— Я просто не могла бы так с тобой поступить. Подумай обо всех этих калориях. О сахаре. О глютене. О шоколаде.

— Объедение, — говорю я. — Ты уже заменила аккумулятор?

Белла качает головой так, что хвост взлетает в воздухе. Интересно, каково это — если бы он был намотан на мой кулак.

— Еще нет. Но записана к механику на следующую пятницу.

— Хорошо. Не то чтобы я против, понимаешь, но не всегда могу оказаться рядом со своими верными проводами.

— Совершенно верно, — она снова улыбается и смотрит на меня, и нет никакого способа удержаться от флирта, когда Белла так выглядит. У меня нет права делать первый шаг, и я понятия не имею, будет ли ей это вообще интересно, но все это — рациональные соображения, а я сейчас не в настроении для рациональности.

— Так скажи вот что, — говорю я. — Было очень заметно, что я не подготовился?

— К лекции?

— Да. Будь честной.

Она смеется, и темп немного замедляется.

— Да, было заметно, но не думаю, что кто-то воспротивился. Это было очень обаятельно.

— Обаятельно? Я стремился к информативности, но, полагаю, и так сойдет.

Ее щеки краснеют еще сильнее. Белла великолепна с этой кожей, покрытой легким лоском, и сияющими глазами.

— Ты был информативен, — говорит она.

Я прикладываю руку к сердцу.

— Слава богу. Мне было бы неприятно узнать... сколько, четыре года спустя, что я выставил себя полным дураком.

— Твое достоинство не пострадало.

— По крайней мере, в этом смысле, — говорю я с ухмылкой, и она улыбается в ответ. — Так, значит, системная инженерия, да?

Она кивает.

— Это интересно.

— И там очень много мужчин, — замечаю я. То, что Белла изучает, впечатляет. Это делает ее еще более интригующей. Часы на руке издают раздражающий вибросигнал, сообщая, что темп слишком медленный. Я не достигну своей цели. Я игнорирую это.

— Да, — говорит Белла. — Я единственная девушка-аспирант на факультете.

— Не удивлен.

Она криво усмехается.

— Меня вытаскивают на каждую фотосессию, которую проводит факультет. С моим участием они выглядят лучше.

Я закатываю глаза, раздосадованный за нее.

— Еще бы. Хочешь свернуть сюда?

Она смотрит туда, куда я указываю — на Браунелл Драйв, которая в итоге сделает петлю обратно к нашей улице.

— Веди, — говорит она. — Ты знаешь этот район лучше меня.

— Ты слишком много мне приписываешь. Если бы не был бегуном, я бы заблудился.

— Да, люди здесь не особо общаются, правда? Я не видела ни одного из своих соседей. Кроме тебя, — говорит она.

— Весьма признателен, — говорю я и притворно приподнимаю воображаемую шляпу. Глупый жест — такой нравится моей старшей дочери — но Белла улыбается. — Люди здесь ценят частную жизнь.

— А я-то, подумать только, просто ввалилась к тебе в дом с брауни.

— Ну, думаю, первым твою частную жизнь нарушил я, — говорю я, и поскольку я ужасен и не могу устоять, то смотрю прямо на нее, произнося это. Белла улыбается подтруниванию и отводит взгляд, прикусывая нижнюю губу.

— Урок усвоен, — говорит она. — И самое худшее, что я даже не могу отплатить тем же.

Я моргаю. Дважды.

— Нет, не думаю, что сможешь. С твоей стороны живой изгороди нет дерева.

— Проклятье.

Она имеет в виду... она бы хотела? Мы правда шутим о том, как Белла видит меня раздетым?

— И даже если бы оно было, у меня не установлен бассейн, — говорю я. — Так что не судьба.

Она фыркает.

— Ты продумал все наперед.

— Это я умею лучше всего.

Мы сворачиваем на нашу улицу. Солнце уже полностью взошло, прогоняя росу, все еще цепляющуюся за зелень.

— Ты часто бегаешь так рано?

— Нет, — говорит она. — Сегодня меня разбудил очень злой и очень громкий кот.

— Ой-ой.

— Да. К сожалению, я ему пока не нравлюсь. Придется купить игрушек или лакомств, — ей в голову приходит мысль. — А кошки вообще любят лакомства?

Я смеюсь над этим.

— Спроси у своих тети и дяди. Уж они-то должны знать.

Она отводит взгляд.

— Наверное, знают, да.

Мы уже почти у подъездных дорожек, прежде чем я нахожу в себе смелость произнести слова. Отчасти они ради Хэйвен, да, но по большей части — для меня. Повод провести с ней время, хотя мне и нечего предложить.

— Какие у тебя планы на эту субботу?

Ее глаза впиваются в мои.

— Никаких.

— Как относишься к посещению дня рождения шестилетнего ребенка?

Ее глаза загораются, и мне хочется поцеловать Беллу только за одну эту реакцию.

— У Хэйвен день рождения?

— Да, мы устраиваем вечеринку на заднем дворе. Надувной батут, пиньята, все в таком духе, — я качаю головой при мысли о том, сколько сил ушло на организацию всего этого. Слава богу, я могу платить людям, чтобы они занимались такими вещами. — Хэйвен хотела попросить тебя прийти.

Белла улыбается так, словно она искренне тронута приглашением.

— Это мило.

— Сказала вчера, что не хочет, чтобы ты увидела шарики и подумала, будто тебя не пригласили.

Белла смеется, и этот звук приносит больше удовлетворения, чем я ожидал. Заставляет хотеть заслужить его снова.

— Так заботливо с ее стороны. Конечно, я заскочу.

— Отлично. Съешь кусок торта, получишь фигурку из шарика. Будет фантастически, — говорю я. — Настоящий отрыв. Будет вся элита детских садов Сиэтла.

Она кивает, подыгрывая.

— Полагаю, дресс-код — смокинги?

— Да, именно так, спасибо, что спросила. Также будет работать валет-парковщик, так что не беспокойся о том, где приткнуть машину.

Она качает головой, теперь уже широко улыбаясь.

— Я приду.

— Буду ждать, — говорю я, как идиот, останавливаясь у своих ворот. — До встречи.

— Погоди, а как же подарки? Что она хочет на день рождения?

Я качаю головой.

— Боже упаси, никаких подарков. У нее больше игрушек, чем может понадобиться любому ребенку. Нет, ничего не покупай.

— Я не могу прийти с пустыми руками.

— Тогда приготовь брауни. Ты мне все равно задолжала.

Ее улыбка кривовата.

— Хорошо. До встречи.

— До встречи, — эхом отзываюсь я, теряя ее из виду, пока Белла идет уже по своей дорожке к дому.

А позже, когда смотрю на смарт-часы и статистику пробежки, меня ничуть не удивляет, что, хотя я и не достиг целевой скорости, пульс оставался повышенным.