VI. Телефонная кабина

Из кабинета Ника Дефато мы вышли слегка поостывшими. Гари, казалось, размышлял о чем-то.

— Насколько я понял из рассказа Ника, в карманах Петросяна ничего не оказалось. Ничего интересного, во всяком случае.

— Я тоже именно об этом и подумал, — ответил я.

— Какая удача, что он тщательнейшим образом обыскал его еще в «Зути Сламмер», — заметил Гари.

— Не уверен, что это именно удача, — сказал я. — Если они не нашли, что искали, шум, возможно, подымется еще и не раз.

— Что ты предлагаешь?

— Вулф умер в телефонной кабине, — сказал я. — Думаю, что, если ему нужно было спрятать что-то компрометирующее, он выбрал идеальное место.

— Я не совсем понимаю, куда ты клонишь.

— Он, вероятно, ожидал нападения. Судя по скорости, с какой действует эта банда, у него при себе были какие-то наркотики, бумаги — в общем, что-то компрометирующее, от чего надо избавиться. И только потом он дал себя прикончить, хотя я не уверен, что его убийца принадлежит к той же банде.

— Почему? — спрашивает Гари.

— У них разный почерк, — объясняю я. Он смотрит на меня с подозрением.

— Старикан, если ты пускаешься в эти дела с такими идеями, ты рискуешь очень скоро разочароваться. Мы не знаем, принадлежат ли люди, убившие Петросяна, к организации, которая тебя похитила, и не знаем, нашли они то, что искали, или нет.

— Послушай лучше вот что, — говорю я. — Петросяна отравили наркотиком. Два часа спустя с него стащили одежду — очевидно, чтобы обыскать ее. Между тем Дефато говорит, что там ничего не было. У меня на этот счет есть кое-какие мысли. Я тебе сейчас растолкую не спеша, потому что ты плохо врубаешься.

Мы стоим в коридоре перед кабинетом Ника, и Гари увлекает меня за собой.

— Пошли, — говорит он, — зайдем в бюро «Пропавшие без вести». У меня тоже есть кое-какие идеи, но давай сначала ты.

— Итак, — начинаю я, — убийца ушел после того, как Вулф был уже мертв. А умер он от яда. Но ведь Вулф не пил в телефонной кабине. Следовательно, он выпил яд либо у стойки, либо за столиком. Потом он пошел позвонить и умер там в кабине без чьей-либо помощи. Стало быть, убийца не мог обыскать его.

— Неглупо, — кивает Гари.

— Затем Дефато сообщает нам, что у него ничего не было. А уж фараоны умеют обыскивать.

— Согласен, — говорит Гари.

— В-третьих, люди, которые напали на фургон, сделали это не про то так. Следовательно, они знали, что надо искать. В-четвертых, могу поставить десять против одного, что Петросян звонил именно им, чтобы передать это нечто. Когда его нашли, трубка была снята?

— Да, — отвечает Гари.

— Так. Это доказывает, что он не успел передать им, что он спрятал эту штуковину и где именно он ее спрятал. Ты улавливаешь мою мысль? Понимаешь теперь почему?

— Да, — отвечает Гари. — Если бы он им успел сказать, они не стали бы потрошить его труп, а отправились бы прямо в «Сламмер».

— Молодец, — говорю я.

Гари посмотрел на меня — я был польщен этим взглядом.

— Старина, — говорит он, — ты превзошел все мои ожидания. Додуматься до всего этого с такой шишкой на голове… Это, наверное, благодаря спорту.

— Да, именно это меня и побудило, — говорю я — Поэтому надо бы нам поторопиться в «Сламмер», пока они не пришли к аналогичному выводу.

— Это мы еще успеем, — говорит Гари. — Я хотел бы посмотреть кое-что в бюро «Пропавших». Это здесь, рядом… Досадно было бы уйти.

— Это вопрос нескольких минут, — отвечаю я. — Предупредим Дефато?

— Ну ладно… Постараемся все-таки узнать, что же это такое. Придется вернуться. Бежим.

Лифт рядом с нами. Мы входим в кабину.

— На всех парусах, — говорит Гари лифтеру, протягивая доллар, и через несколько секунд мы внизу. Я бегу. Гари за мной.

Я спешно завожу мотор, затем быстро набираю скорость Зеленые огни светофора сопутствуют нам на протяжении всего пути. Я останавливаюсь как раз за «Зути». Бар закрыт, поэтому я вхожу через боковой вход Мне крупно повезло: Лем сидит у входа и болтает с портье.

— Лем, — говорю я. — Можно мне войти в бар? Это очень важно.

Он смотрит на меня, делает круглые глаза и протягивает ключ.

— Будьте спокойны, — поясняю я, — я только на минутку.

Мне и десяти секунд не нужно, чтобы добраться до кабины. Там страшно темно и так воняет табаком, что мне становится дурно. Телефонный провод оборван. Я чиркаю спичкой. Смотрю за аппаратом, рискуя вывернуть шею. Там ничего нет, как я и предполагал. Так. Где же еще? Я приседаю. Под полочкой я нащупываю конверт, приклеенный по углам шариками жевательной резинки.

В тот самый момент, когда я отрываю его, перед входом в бар раздается скрип тормозов. Я мчусь как антилопа и выскакиваю из бара еще быстрее, чем забежал туда. Наружная дверь с шумом распахивается в тот момент, когда я закрываю за собой другую. Я кидаю ключ Лему.

— Сматывайтесь отсюда, — говорю я ему.

На полной скорости я вылетаю на улицу. Гари заметил меня, и дверца машины, по счастью, открыта. Я бросаюсь к машине, и, словно смерч, она срывается с места. Это производит некоторый шум на улице, но, поскольку ничего не происходит, нас, скорее всего, принимают за психов. Вслед нам никто не стреляет.

— Есть, — говорю я Гари. — Это конверт.

— Ты шутишь…

Он хмурится, смотрит в боковое зеркальце, жмет на газ; машина заворачивает на полной скорости и тут же останавливается.

— Вылезай, — говорит Гари, — да пошевеливайся. Он делает то же самое со своей стороны и тут же останавливает такси. Мы садимся, и он дает шоферу свой адрес.

— Почему не ко мне? — спрашиваю я.

— Одно из двух, — говорит он. — Они тебя видели. Следовательно, это могут быть приятели Петросяна, и они знают, кто ты, потому что похитили тебя не случайно.

— Согласен, — киваю я, с сожалением бросая взгляд на свою машину.

— В таком случае, если мы приедем к тебе, они могут нас сцапать. Если они не знают ни тебя, ни меня, не имеет никакого значения, куда мы едем.

Я снова киваю в знак согласия и вытаскиваю из кармана конверт. Гари отрывает край.

Дети мои, если бы вы видели, что там, в этом конверте.

Загрузка...