Уральский следопыт, 1958-06

В дни войны

Лев Сорокин Рис. Е. Гилевой

Ребятишки гурьбой веселой

Выбегают навстречу мне. -

Здравствуй, здравствуй, родная школа,

На окраинной стороне!

Сколько лет я тебя не видел

С выпускного давнего дня!

И мне кажется,

что в обиде

За разлуку ты на меня.

Опустел тротуар, дорога.

«Эх, была не была!»

К окну

На руках подтянусь немного,

В юность школьную загляну!

Память,

добрый ты мой волшебник,

Мне былое на миг верни,

Посади за парту,

учебник

И тетрадь опять разверни!

Посади меня с Леной рядом,

Что казалась мне лучше всех!

Дай же встретиться с нею взглядом

И услышать задорный смех…

И напомни…

как то и дело

Говорил репродуктор нам,

Что сраженье миров гремело,

Что страну не сдадут врагам!

Не забыть мне вот эти годы.

Да и вправе ли забывать?

После школы

мы на заводы

Шли отцам своим помогать!

И в тайге мы дрова рубили,

Вывозили их тоже мы.

С Леной вместе повсюду были

До конца грозовой зимы.

И о подвигах с ней мечтали,

Собирались на фронт уйти.

И не знали,

что к нам из дали

Фронтовые ведут пути.

И по ним к нам…

Но подожди же,

Так нельзя забегать вперед,

Подожди,

я вначале вижу

Эшелоны, вокзал, народ.

В эти тяжкие дни планеты

Указать без компаса мог

Нам вокзал все стороны света:

Север, запад, юг и восток.

Поезд воинский -

лишь на запад!

Санитарный -

лишь на восток!

О вокзальный знакомый запах,

О сплетенье стальных дорог!

Пушка, вставшая на платформе,

Согревается под чехлом.

Рядом с ней наш учитель в форме,

С автоматом и вещмешком.

Вот на цифрах прощанья встанут,

Вздрогнув,

стрелки у всех часов.

С детства я не люблю расставаний

На вокзалах у поездов,

Этой фразы: «Я не забуду!»

Все мне кажется:

вместе с ней

Уезжают не просто люди,

А частицы судьбы моей.

И кричите вы не кричите,

Разве поезд остановить?

Уезжает родной учитель,

Много лет нас учивший жить!

Из туманной вечерней дали

«До свиданья!» гудел гудок.

Рельсы мелко еще дрожали,

И за стрелкой

мелькнул огонек…

Но уже подошел с вопросом,

Приминая выпавший снег,

Светлоглазый,

светловолосый,

Молодой совсем человек.

Сердце, бьешь почему тревогу:

Указать или нет дорогу?

Не военный объект РОНО,

Что ж, пожалуйста, вон оно!

Улыбнулся он нам:

– Отлично!

Может, встретимся мы, друзья!

Лена бросила:

– Симпатичный!

– Да, – ревниво ответил я.

Вот и скрыл его зимний вечер,

Нас домой увели дела,

Но случайная эта встреча

Неслучайной совсем была.

Утром, только звонок раздался, Я

услышал со всех сторон:

– Встречный физиком оказался.

– Поступает к нам в школу он.

– Вместо старого! – шепчет Лена, -

И при школе он будет жить.

Познакомимся с ним непременно,

Эх, тебе бы таким вот быть!

Чем я мог тогда отличиться?

Далеко от меня был фронт,

Только плавок ночных зарницы

Прожигали наш горизонт.

Я шагал тротуаром в школу,

Он шагал в партизанский стан,

В час ответов моих веселых

Он стонал от смертельных ран.

Были преданы партизаны,

Только он один уцелел.

И потом, несмотря на раны,

Через фронт перейти сумел.

Если б мог он, то, несомненно,

Возвратился туда, где бой…

– Ведь герой он? – спросила Лена,

Я вздохнул тяжело:

– Герой!

Путешествием через дали

Для меня был любой урок,

Где мы только не побывали

До того, как звенел звонок!

Перемена – лишь краткий отдых,

Нам дороги видны за ней:

Мы карабкались к ярким звездам.

Опускались мы в глубь морей.

И хорошие педагоги

За один короткий урок

Находили в тайны дороги,

Открывали тайны дорог!

Да и физик наш светлоглазый

Больше нравиться начинал,

Увлекал меня с каждым разом,

В мир неведомый увлекал!

А замешкаешься с ответом -

Снова может все объяснить!

Незаметно, но за советом

Стали часто к нему ходить.

Сядешь рядом за старый столик

И рассказываешь обо всем:

И о том, что творится в школе,

И о том, как живет наш дом!

Даже маму не позабудет:

– Слышал, трудится лучше всех?

Слышал, слышал, что сто орудий

Сверх программы дал мамин цех!…

Нет, легко с ним! Совсем нестрогий,

Словно с нами он вместе рос,

Если грустно тебе немного,

Вмиг тебя рассмешит до слез.

Но однажды, всегда веселый,

Он вошел без улыбки в класс:

– Мы сидим в этой тихой школе,

А на фронте – жара сейчас!

У ребят стали лица строже:

Надо фронту помочь?

Поможем! И сегодня весь класс пойдет

Хоть на стройку, хоть на завод,

На «десятый», «двенадцатый», «сотый»,

На любом фронтовой заказ,

И повсюду своей работой

Мы поможем бойцам сейчас!

Мы шагали к заводу строем,

А хотелось бы прямо в бой!

Ну, на много ли старше Зоя?

Лиза Чайкина? Кошевой?

Ну, помощниками героев

Мы могли быть в шестнадцать лет?

Мне райком дал сердце второе -

Комсомольский родной билет!

Если первое сдаст в дороге,

То второе силы дает

Одолеть любые отроги

И любую из всех работ!

Ведь такое же, ведь такое

Зое тоже вручал райком!…

На завод мы входили строем,

Чтобы фронту помочь трудом!

Ух, и здорово мы устали,

Ох, и сильно ныла спина:

Разгружали в тот день детали

На «десятке» мы дотемна.

И таскали к станкам болванки,

Не жалели ни сил, ни рук.

Физик вдруг распрямился:

– Танки! Да, гудела земля вокруг!

Физик встал на ящик:

– Не видно! Даже сплюнул он:

– Так обидно, Только грохот стоит один

От колонны стальных машин!

Уходили они с завода,

Уходили на смертный бой,

Чтоб пройти сквозь фронты и годы

И прикрыть нас в огне собой!

И не знали еще фашисты,

Как у танков крепка броня:

Не пробьет орудийный выстрел,

Не расплавит струя огня!

Таял быстро за дымкой мглистой

Бронированный гулкий гром…

Физик с ящика слез.

И чистил

Грязь под ногтем складным ножом.

Кто-то бросил развязно:

– Здрас-с-те, Перочинник на мой похож.

Я взглянул:

рабочий скуластый

Вынул точно такой же нож,

В чуть изогнутой рукоятке

(Вот такой бы приобрести!)

В четком, строгом, стальном порядке

Лезвий около десяти!

Физик вздрогнул слегка:

– Забавно! Вновь на нож посмотрел чужой:

– Вы купили его недавно, В магазине на Трудовой?

– Нет, в культмаге Больших Полянок» -

И последовал смачный мат,

Так что физик от грубияна

Вмиг отвел всех своих ребят.

Обронил он листок тетради,

Я нагнулся поднять листок.

Но скуластый со смехом сзади

Сбил ударом коротким с ног!

Я был лучшим боксером в школе,

Но скуластый исчез с листком!

Сжал и физик кулак до боли:

– Жаль, что с этим я не знаком!…

А листочек? Вам показалось!

Вряд ли это листочек мой!

Виновата, видать, усталость,

Значит, надо шагать домой!

Время шло. И однажды робко

Постучала в окно капель.

Это утром из леса тропкой

В город к нам прибежал апрель.

Вон следы его: лужи, лужи!

Сердце вьюгам уж не завьюжить!

В честь побед фронтовых – салют!

Пушки бьют! Слышишь?

Пушки бьют! Не спалось мне.

И как случилось,

Что на школьный ступил порог?

Ночь. А в школе окно светилось,

Там,

где новый жил педагог.

Силуэты в квадрате света…

– Сторож, тетя Паня, открой! -

Ни ответа и ни привета

На призыв слишком тихий мой.

Где же, где же ты, тетя Паня?

Спит, наверное, сладким сном?

– Если спит – до утра не встанет,

Не разбудит ни шум, ни гром!…

Чей-то голос знакомый слышу?

Кто ругается пьяно так?

Может, лестницей на крышу,

А оттуда – через чердак?

…Я вошел – и вскочили двое,

Невысокий качнулся стол.

Физик вмиг овладел собою:

– А, непрошеный гость пришел!

За победы-то выпить можно? -

Физик встал.

Да ведь он не пьян,

Он глядит на меня тревожно,

Как гранату, зажав стакан!

Кто второй?

Да ведь то скуластый!

На столе – изогнутый нож!

И припомнилось снова:

– Здрас-с-те,

Перочинник на мой похож!

Значит, были они знакомы?

Физик крикнул мне:

– Подожди!…

Я бежал без дороги к дому

И не видел, что впереди.

И толкал на бегу прохожих,

И услышал: – Вот хулиган!

И услышал еще:

– Похоже,

Мальчуган этот просто пьян!

Я считал, что сказали мудро:

«Утро вечера мудреней!»

Утром все расскажу!

Но, утро,

Сколько ты испортило дней!

Тетя Паня глядит сердито,

Сторонятся меня друзья.

Ночью в школе окно разбито?

Но при чем тут, ребята, я?

Сердце, ты не вместишь обиды?

Так, ребята, шутить нельзя:

– Физик ночью меня увидел,

Утверждает, что пьян был я?

Исключают меня? Не верю!

Все хотел рассказать, не смог:

Где-то хлопнули гулко двери,

На уроки позвал звонок.

Только Лена шепнуть успела:

– Верю, верю тебе, Андрей!

А потом сказала несмело:

– После школы… жду у дверей!

Я по школе тогда шатался,

В первый раз не пошел я в класс

И на самый чердак забрался,

Чтоб не встретить суровых глаз.

Там сидел в полутьме под крышей,

В ломкой призрачной тишине.

– Где ты, батька, откликнись, слышишь?

Как тебя не хватает мне!

Ты молчишь?

Знать, заданье дали

И садишься в свой танк опять?

Показалось, отец сквозь дали

Приказал мне:

– Не унывать!

Может, спал, может, был я болен?

Но, когда уходил домой,

Ночь в пустой и притихшей школе

Каждый шаг отмечала мой.

Я старался шагать потише,

Но, пройдя физкультурный зал,

Голос физика я услышал,

Он кому-то про взрыв сказал.

Взрыв «десятки»?

Я не поверил.

Но входные скрипнули двери,

Да ведь это скуластый, тот,

Он пошел сейчас на завод.

И припомнилось снова:

– Здрас-с-те,

Перочинник на мой похож!…

Значит, к физику шел скуластый,

И паролем служил им нож!

Сердце, бьешь почему тревогу!

Что, не веришь ты педагогу?

И услышал в ответ я вдруг

Стук не сердца -

морзянки стук!

Не решалась трудней задача:

Взрыв? Завод? Передатчик прячет!

Я-то знал, что стране сданы

Все приемники в дни войны!

Вновь припомнил вокзал и холод,

Частый чистый и крупный снег.

Неспроста вместе с ночью в город

К нам чужой вошел человек?!

И недаром почти полгода

Он ребят расспрашивал всех:

– Как у брата дела на заводе?

– Как работает мамин цех?

…В снег проваливаясь по колено,

Торопился я не домой:

Нужно, нужно мне непременно

Сообщить, чтоб пришли со мной!

Лишь успеть бы, чтоб над заводом

Не ударил вдруг столб огня!

Две фигуры у перехода

Молча двинулись на меня.

Я не помню, как было это,

Ведь была же пустынной даль?

Но сверкнула полоска света,

Превратясь в ножевую сталь!

Я не чувствовал боли дикой,

Лишь в груди моей горячо!

Да как будто небо от крика

С шумом рухнуло на плечо!

Только тело вдруг ослабело,

Я упал, полсугроба взрыв,

И услышал в метели белой

Снова страшное слово:

– Взрыв!

Сколько бед в этом слове? Сколько?

Развалилось оно, звеня!

И, как будто взрыва осколки,

Буквы падали на меня!

Нет, не русский – балтийский

немец,

Он проник в партизанский стан,

Подружился почти со всеми,

Чтоб предать потом партизан!

Зря считал он себя счастливым!

К нам явившись для темных дел,

Если б знал, мечтая о взрывах,

Что не он один уцелел,

Что пробились два партизана,

Несмотря на голод и раны.

И от них прилетели к нам

Волны, волны радиограмм.

И к нему уж люди шли,

Вы лишь с Леною помогли!

Значит, физик меня услышал?

Значит, все же меня догнал!

Вновь увидел звезды, крыши

И, наверное, застонал!

Но на сердце – сердце второе;

Комсомольский родной билет!

Ну, на много ли старше Зоя?

Не намного! Конечно, нет!

– Врете, все-таки доползу!…

Кто-то стер со щеки слезу.

– Лена, ты?

Я вздрогнул невольно.

Вся в снегу? Вся белым-бела!

Видно, ты у дверей у школьных

Целый день меня прождала? Ты все видела?

Так беги же! Расскажи?

И еще – про взрыв!…

Я не умер тогда, я выжил,

И, глаза поутру раскрыв,

Я увидел:

лежу в палате,

Что похожа на школьный зал,

И сидит надо мной в халате,

Словно лунь, седой генерал!

Он с улыбкою мне сказал:

– Молодец! Ты врага поймал!

Вот и все.

Через год к вокзалу

Лена шла меня провожать.

Паровоз прогудел устало,

Запыхтел и затих опять.

О вокзальный знакомый запах,

Ветер юности и весны!

Поезд мой уходил на запад,

Где гремел еще «бог войны».

Вот на цифрах прощанья встанут,

Вздрогнув, стрелки у всех часов,

С детства я не люблю расставаний

На вокзалах у поездов,

Этой фразы: «Я не забуду!»

Все мне кажется: вместе с ней

Уезжают не просто люди,

А частицы судьбы моей!…

Лена, где ты?…

Гурьбой веселой

Ребятишки бегут ко мне.

– До свиданья, родная школа,

На окраинной стороне!