Уральский следопыт, 1958-06

Секреты реки

ОЛЕГ СЕЛЯНКИН Рис. А. ТУМБАСОВА

В порту

На высоком обрывистом берегу раскинулся город Пермь. Отсюда, от реки, видны и дома, и зеленые сады, и трубы заводов. Они словно торопятся сбежать с гор, спешат занять лучшие места у самой воды.

Но посмотрим на реку. У самого берега замерли вереницы пароходов и барж. Кое-где они стоят по три в ряд.

Это порт. Шумно и людно здесь. И куда ни взглянешь, везде видны вытянутые шеи кранов, везде дрожат ленты транспортеров. Без видимого усилия мощные краны вынимают из трюмов барж и пароходов тяжелые грузы, бесшумно переносят их на берег и ставят в склады или прямо на платформы поездов, вытянувшихся тут же, почти у самой воды.

А по вздрагивающим лентам транспортеров к складам и поездам ползут ящики, мешки, рулоны бумаги. Чего только нет среди этих грузов! Тут и железо, сваренное на наших заводах, и зерно, и каменный уголь, и руда, и удобрения для колхозных полей, и соль, и многое-многое другое.

Сказочно богато Прикамье! И богатства его собрались в порту не случайно: отсюда по живой дороге-реке они поплывут и в Москву, и в Ленинград, и к седому Каспию, и к лазоревому Черному морю…

Между кранами, транспортерами и другими машинами снуют люди. Люди – вот кто настоящие хозяева здесь. Им подвластно все. Стоит человеку нажать кнопку – и перестанут вздрагивать ленты транспортеров, замрут краны, остановится поток грузов. Нажал другую кнопку – все пришло в движение!

А ведь совсем недавно не было здесь машин. Тогда по сходням, осторожно ступая, вереницами шли грузчики. На согнутых спинах они несли мешки с солью, железные листы, разные ящики. Разве сравнишь тех грузчиков с людьми, которые сегодня работают в нашем порту?

Пароход на крыльях

А теперь поднимемся на палубу одного из пароходов, что стоят у причалов. Это необыкновенный пароход. У него под водой крылья…

Почему же?

Долгое время речные суда не могли ходить так же быстро, как, например, поезда. Причина таилась и в машине, которая была слаба для большого парохода, но главная беда – вода очень плотная, упругая. Она неохотно расступается перед пароходом. Да каждый, наверное, и сам замечал, что в воде ходить значительно труднее, чем по земле.

Чего только ни делал человек, надеясь увеличить скорость парохода! Он ставил колеса и сзади, и с боков его. Не помогало. На смену колесам пришел винт. Дело пошло лучше. Потом паровые машины были заменены дизелями, электрическими моторами. И все-таки это было не то: пароход еле-еле проходил двадцать километров в час. И вот талантливые советские инженеры с Сормовского завода предложили установить подводные крылья. Теперь, когда – пароход начинает двигаться, вода, скапливаясь под крыльями, давит на них и приподнимает судно. Пароход не раздвигает всю толщу воды, а скользит в ее верхнем слое. Скорость его сразу увеличилась до шестидесяти километров в час. Можно соревноваться с поездом!

Верные помощники

Много людей любуются пассажирскими пароходами, белоснежными лебедями, скользящими по рекам…

Ну, а что, кажется, интересного в буксирных пароходах и катерах, день и ночь снующих по реке? Между тем, каждый из них – верный и надежный помощник человека.

Взять хотя бы вот этот катерок. Позади его рубки, в которой стоит у штурвала рулевой, торчат две черные колонки, закрытые крышками. Это газогенераторный катер. Он просто незаменим для сплавщиков: они работают обычно в таких районах, куда очень трудно завезти бензин или другое топливо. А газогенераторному катеру ничего и не надо! Его топливо – обыкновенные бревна, распиленные на чурки.

А вот другой помощник сплавщиков – водометный катер. Пока их еще мало, но через несколько лет на многих реках только они и будут плавать. Чем же отличаются водометные катера от других? Прежде всего, тем, что движутся они при помощи… воды. Внутри такого катера устанавливается специальная машина, которая всасывает воду, а потом с силой выбрасывает ее. Эта вода и толкает катер. Чуть касаясь воды, несется он по реке. Его осадка так мала, что ему не страшны ни мели, ни частые встречные бревна.

Теперь взглянем вон на тот-пароход. Не очень большой, выкрашенный в серый цвет, он скромно прижался к дебаркадеру. На палубе парохода, словно зенитные пулеметы, смотрят в небо брандспойты. Этот пароход – пожарник. Если случится несчастье, если вспыхнет на рейде пожар, он первый бросится к огню, сомнет его струями воды.

А что такое рейд?…

Об этом – разговор дальше.

Вечер на рейде

Не все пароходы и баржи могут сразу уместиться у причалов. Так где же им стоять, ожидая своей очереди на погрузку или выгрузку? Их отводят в сторону от того пути, где ходят пароходы, и ставят там на якоря. Вот этот участок реки и называется рейдом.

Вереницей стоят на рейде длинные узкие баржи с будочкой на корме. Это самоходные баржи. Им не надо парохода-буксировщика: в корме под будочкой у них своя машина.

А вот баржи, непохожие на самоходные: сидят они в воде так глубоко, что волны взбегают на палубу; над палубой на тонких ножках возвышаются маленькие домики.

Что это за баржи?

В них перевозят нефть, бензин. Медленно идет пароход с такими баржами… Зато сколько груза он сразу тащит! В каждую из барж налито восемь тысяч тонн бензина, а барж – три. Значит, буксир тащит за собой двадцать четыре тысячи тонн. В одну железнодорожную цистерну можно влить двадцать тонн бензина. Следовательно, чтобы освободить эти баржи, потребуется тысяча двести железнодорожных цистерн.

Улица на реке

Пароход отходит от пристани и быстро бежит вниз по реке. Вот города уже и не видно. Пароход плывет между берегов, покрытых хвойным лесом. Кама здесь широкая, а пароход почему-то придерживается правого берега. Почему? Как он находит дорогу?

Оказывается, и капитану дорогу показывают. Он ведет свой пароход между деревянными пирамидками, которые называются бакенами. Красные – у правого берега, а белые – у левого. Стоят они над опасными для судов местами.

Иногда разбушуется река, большие волны с косматыми гребнями налетят на бакен и сорвут его. Но за бакенами внимательно следит бакенщик. Живет он обычно в маленьком домике на берегу реки. Рядом с домиком – шест и красный флажок, а у самой воды – новые бакены. Их делает сам бакенщик.

Больше тысячи бакенщиков наблюдают за Камой-рекой. Днем и ночью, в жару и бурю отыскивают они безопасную дорогу и показывают ее пароходам.

Есть на реке и такие участки, где чуть собьешься в сторону – сразу посадишь пароход на мель или камни. Значит, идти нужно точно по какой-то линии. Какими же знаками показать капитану парохода эту линию? На воду ставить нельзя: тут и так тесно.

И решил человек использовать створные столбы. Что это такое? Два обыкновенных полосатых столба поставлены на берегу. Оба они заканчиваются треугольниками, вершины которых обращены друг к другу. Стоят эти столбы не рядом, и, кроме того, задний столб делается выше переднего.

Столбы и треугольники выкрашены яркой краской, а поэтому видны издалека. Найдет их капитан и будет вести пароход прежней дорогой до тех пор, пока столбы не окажутся на одной линии, пока не соединятся вершины их треугольников. Оказались столбы на одной линии, соединились вершины их треугольников – пароход поворачивает точно на них. Это и есть та линия, по которой нужно ему плыть.

Эти столбы речники называют створными знаками, а местные жители – «глазастыми столбами», из-за фонарей, освещающих ночью треугольники. Не будь этих фонарей – не нашел бы капитан ночью створных знаков.

Если внимательнее присмотреться к бакенам, то можно заметить, что они неравномерно расставлены по реке: в одном месте между ними больше километра, а в другом – вся река в пятнах бакенов. Почему?

Дело в том, что вся река похожа на цепочку озер, соединенных между собой протоками. В этих своеобразных озерах-плесах – большие глубины, течение ровное, спокойное. Разумеется, здесь для обозначения судового хода не надо много бакенов.

Другое дело на участках реки, соединяющих плесы. Речники их называют перекатами. Здесь глубины значительно меньше, чем на плесах, течение быстрее. Попробуй-ка тут найти путь, безопасный для парохода!

Такой путь на перекате называют корытом.

Как углубляют корыто

Хорошо, если корыто глубокое и прямое. А если оно мелкое и извилистое? Что же делать в таких случаях? Только одно из двух: отыскать новое корыто или углубить старое. Но как, чем углубить? С лопатой сюда не полезешь.

Есть для этого специальный пароход. Он широкий, как баржа, и весь черный; стоит неподвижно, а на нем все грохочет, скрежещет, скрипит.

Это землечерпалка. Посредине. ее возвышается башня, а днище в носовой части прорезано, словно окно. Из этого окна к башне друг за другом ползут большие ковши. Они соединены между собой, как цепь велосипеда: сколько ни крути, все равно конца не будет.

Землечерпалка ходит по реке, останавливается на перекатах, где глубина так мала, что опасно плавать пароходам, и вынимает ковшами со дна реки песок, поднимает его в башню. Оттуда по железным лоткам песок стекает в баржи, а те отвозят его в сторону от фарватера.

Только углубила землечерпалка фарватер – бакенщик тут как тут! Он оповещает пароходы, какая глубина на этом перекате, какая ширина фарватера. Для этого у перекатов ставятся мачты. Полосатые, ярко выкрашенные, они видны издалека. У вершины мачты – поперечина. На одном конце ее висят доски, большие черные и маленькие красные шарики. Глянет капитан на них и сразу скажет, какая здесь глубина: каждая доска – один метр, черный шар – двадцать сантиметров, красный шарик – пять сантиметров.

На другом конце поперечины – ромбы и шары. Они показывают ширину фарватера. Каждый ромб – пятьдесят, а шар – двадцать метров.

Вода работает

Вода очень сильна, коварна и своенравна. Но человек гораздо сильнее ее, настойчивее. Он властелин. И сколько ни пыталась вода бунтовать, человек всегда побеждал ее.

– Хватит воде безобразничать! Пусть на меня работает! – решил человек, и поставил на перекатах маленькие заборы – плотины из камней, натыкал плетней. Встретила вода на своем пути новое препятствие, разозлилась и бросилась на него. Но не тут-то было! Не уничтожить ей творения рук человеческих! И пришлось воде идти вдоль каменных заборчиков, вдоль плетней. А человеку только того и надо: он все препятствия так расставил, что большая часть воды вынуждена идти по корыту. Идет вода по указанной ей дорожке, со злости песок подмывает, а того и не замечает, что своими струями углубляет фарватер!

Вода не только размывает берега и плотины. Она стремится проникнуть внутрь пароходов, разрушить их изнутри. Особенно сильно достается от нее деревянным баржам. В их трюмах вода – частый гость. И снова задумался человек:

«Сама вода в трюмы лезет, пусть сама себя и выкачивает. Не буду тратить на нее свою силу!»

Установил он в трюмах барж насосы, но не присоединил к ним ни паровых машин, ни электрических моторов, а спустил за борт колесо с лопастями. Теперь бежит вода вдоль борта баржи, крутит колесо с лопастями, а оно соединено с поршнем насоса. Он засосет воду из трюма, да и вытолкнет ее за борт.

И, чем быстрее вода крутит колесо с лопастями, тем быстрее движется поршень насоса, тем больше воды выкачивается из трюмов. Вот и получается, что вода сама себя выкачивает.

Водяная лестница

Пароход подошел к плотине электрической станции. Величественное сооружение! Такую реку перегородить плотиной, такую силищу заставить на себя работать!

В тело плотины заложены турбины, вода вращает их, и по толстым проводам бежит электрический ток…

А пароходу плотина, наверное, помешает?

Нет. Пароход обходит ее по шлюзам.

По ту сторону плотины вода поднялась более чем на десять метров. Как же поднять пароход на такую высоту? Для этого построили водяную лестницу – шлюз. Он состоит из нескольких камер. Каждая камера – ступенька водяной лестницы. Попробуем подняться по ней.

Перед пароходом открываются ворота, и он осторожно входит в камеру, крепится тросами к ее стенкам. Ворота закрываются. Теперь пароход стоит в большом продолговатом ящике, стенки которого так высоки, что над ними даже мачты парохода не возвышаются.

Но что это? Почему вдруг высота камеры стала уменьшаться? Это в камеру пустили воду. Она заполняет камеру, и пароход подымается все выше, выше. Вот уж и мачты его торчат над стенками камеры.

Стоп! Вода больше не прибывает. Теперь ее в нашей камере столько же, сколько и в соседней – второй ступеньке лестницы.

Открываются ворота следующей камеры – такой же, где мы стоим. Пароход проходит в нее, снова крепится к стенкам, снова закрываются ворота, и снова начинает прибывать вода. И так будет продолжаться до тех пор, пока пароход не подымется на последнюю ступеньку водяной лестницы, пока не войдет в последнюю, верхнюю, камеру, а из нее – в реку.

Кладовая воды

Берега реки отступили, и перед нами – привольная голубоватая гладь, над которой кружат чайки. А если налетит ветер, то будут здесь, ухарски заломив белые шапки пены, разгуливать волны.

Но ведь не для красоты сделал все это человек?

Весной, когда тают снега, вода сильно прибывает, и река выходит из берегов, затопляет острова, луга и даже некоторые деревни, города. И вся эта огромная масса воды не используется. Грозным валом катится она по реке и исчезает в морских просторах.

Начинается лето, и быстро мелеет река. Так мелеет, что на некоторых перекатах ее можно перейти вброд. Трудно в это время речникам: фарватер становится узким, чуть отклонился от него – посадил на мель пароход или баржу. Вот теперь бы немного весенней воды!

Так было раньше, до постройки плотины. А теперь весенняя вода задерживается выше плотины. Здесь человек сделал кладовую воды и назвал ее водохранилищем. Весенняя вода стала служить человеку: она крутит турбины электрической станции, а потом, когда мелеет река ниже плотины, ее спускают вниз, и река снова наливается силой. Плывут по ней пароходы, и молодые речники, как сказку, слушают рассказ о том, что еще четыре года назад здесь было так мелко, что пароходы еле-еле переползали через этот перекат.

Больше стали глубины в реке – крупнее и пароходы начали плавать по ней, больше грузов они перевозят в своих трюмах.

А сколько рыбы в водохранилище! Пройдут, годы, и на берегах его вырастут рыбоконсервные заводы, в любое время года можно будет купить в магазинах свежую рыбу.

А где бакены?

На водохранилище нет бакенов. Вместо них здесь буи. Огромные, выкрашенные в яркие цвета, они лениво покачиваются на волнах.

Но кто это так протяжно и жалобно ревет? Будто корова заблудилась среди волн и зовет свою хозяйку. Но корову здесь не ищи: это ревет буй. Непогодной ночью, когда не видно огней буев, они сами напоминают капитанам пароходов о себе и охраняют суда от опасностей.

А ревет буй потому, что в корпусе его просверлены отверстия. Вот качнулся буй, приподнялся на волне – вошел в эти отверстия воздух. Опустился буй в провал между волнами, погрузился в воду – вода начинает вытеснять воздух из буя, давит на него. Воздух с силой выталкивается через отверстия, и раздается рев. И, чем сильнее волны, тем больше качается буй, тем громче его рев.

А вон на берегу стоит высокая башня. Ее видно издалека. Это – маяк. В его башне, почти под самой крышей, спрятаны сильные лампы и зеркала. Наступит ночь, включат эти лампы, и яркая звездочка маяка засияет во мраке ночи. Увидит ее капитан, посмотрит на карту и узнает точно, где находится его пароход. А как узнает – об этом не расскажешь в двух словах: будущие капитаны четыре года учатся в речных училищах искусству водить пароходы.

Заглянем в будущее

Наше путешествие по реке подходит к концу. Не все еще мы видели, не все узнали. Чтобы рассказать о всех секретах реки, нужно написать много книг.

А сейчас чуть-чуть заглянем в будущее.

Пройдут годы, и мы не узнаем географической карты нашей Родины. На ней появятся новые города, поселки, умножится паутина железных дорог, а реки вздуются, станут многоводнее. Огромные водохранилища сделают судоходными даже маленькие речки, а многочисленные каналы соединят между собой реки Советского Союза. И уже недалек тот день, когда белоснежным лебедем поплывет пароход на подводных крыльях из Ленинграда во Владивосток. И будет это не особый, выдающийся, а самый обыкновенный рейс. Кто будет капитаном речного экспресса? Может быть, даже и ты будешь капитаном дальнего речного плавания.