Уральский следопыт, 1982-01

Почетный чекист

Мария МЕНЬШИКОВА

Т. П. Самсонов

В октябре 1920 года Владимир Ильич Ленин написал записку:

«Спешно. Тов. Дзержинскому. Захвачены Болдыревские (Рассказовские) фабрики (Тамбовской губернии) бандитами. Верх безобразия.

Предлагаю: прозевавших это чекистов (и губисполкомщиков) Тамбовской губернии

1. Отдать под военный суд.

2. Строгий выговор объявить Корнсву.

3. Послать архиэнергичных людей тотчас.

4. Дать по телеграфу нагоняй и инструкции.»

Гражданская война шла на убыль. Советская Россия уже располагала вооруженными силами, способными выбросить последних белогвардейцев с захваченных ими окраин. Но после семи лет непрерывной войны почти полностью была разрушена экономика. И еще обрушилось страшнейшее бедствие – чудовищный неурожай на обширных территориях. Этим пользовались контрреволюционеры – провоцировали, организовывали вооруженные выступления. На Тамбовщиие вспыхнуло эсеро-кулац-кое восстание под предводительством правого эсера Антонова. На разгром банд были брошены крупные силы Красной Армии, командовал ими Тухачевский, эскадроны Котовского были переброшены сюда с Украины. Антоновское воинство изрядно потрепали, но изворотливые главари уходили от возмездия. Укрывали их крестьяне – неграмотные, запутавшиеся в политических событиях, запуганные бандитами. Главарей восстания можно было взять только хитростью – проникнуть в логово врага…

Получив записку от Владимира Ильича, Дзержинский вызвал к себе начальника отдела ВЧК Самсонова.

Тимофей Петрович Самсонов-Бабий родился в Бессарабии в бедной крестьянской семье, с малых лет батрачил на помещика. Юность Тимофея совпала с первой русской революцией. Он организовывал нелегальные кружки среди крестьян, с 1906 года был связан с революционерами. Несколько раз его арестовывали. Четыре года провел в тюрьмах Хотина, Каменец-Подольска, Кишинева. Одесским судом был приговорен к вечной каторге. Ссыльнопоселенец Самсонов мыл золото, работал на пристанях, ходил по Витиму и Лене. И везде сколачивал артели рабочих: жить коммуной была его страсть.

– Так можем помогать слабым, не дадим человеку умереть, вместе мы всегда защитим его. У нас будет возможность заниматься революционной пропагандой, – агитировал Тимофей Петрович за артель, землячество, за коммуну.

В 1914 году в Бодайбо Самсонова арестовали. Просидел он тогда полгода, в тюрьме был старостой политических, то есть и там организовал коммуну. Выпустили его по ошибке. А когда полиция спохватилась и ринулась исправлять оплошку – Самсонов был далеко. В то время по всей Сибири собирали молодых крестьянских сыновей на войну. Тимофей Петрович с паспортом на имя Михаила Немчинова затесался к ним и добрался до Владивостока. Там он устроился кочегаром на пароход «Новгород», отплывающий в Англию, и через три месяца сошел на берег в английском городе Ливерпуле.

Немало бед испытал он вдали от родины. Работал в порту, среди английских и русских рабочих организовывал кружки, вел революционную пропаганду. В Центральном музее Октябрьской революции в Москве хранится документ на английском языке, с английской печатью о том, что некий Мишель Немчинов был арестован и осужден ливерпульским судом на шесть месяцев каторжных работ за антимилитаристское выступление среди рабочих порта и после отбывания срока высылается в Россию.

Это было осенью 1917 года. Он прибыл в Архангельск, готовый взяться за любое дело на пользу революции, но местный эсеро-меньшевистский Совет не нашел для него работы. Вместе с другими эмигрантами Самсонова отправили в Вологду, а затем на Урал.

В Челябинске исполком городского Совета поручил Тимофею Петровичу организовать биржу труда. Он развернул здесь кипучую деятельность. От предпринимателей Тимофей Петрович требовал расширять производство. В Совет шел с предложением организовать очистку и мощение улиц, наладить заготовку дров. На одном из заседаний исполкома настоятельно предлагал «вступить в конкуренцию с спекулянтами, для этого организовать свои лавочки, продавать товары без помощи Стахеевых». Часто выступал на митингах и собраниях. На уездном съезде казаков говорил громко, образно, с характерной для тех дней цветистостью:

– Казачество не есть социальная группа. До революции в России были крестьяне, мещане, купцы, дворяне. Теперь это все лопнуло! Есть две категории – бедняки и богачи!

Тимофей Петрович много работал, ездил по деревням и казачьим станицам, выезжал в Каслинский завод, везде помогал наладить работу первых советских органов управления. В мае 1918 года Челябинский Совет посылает Самсонова на II Всероссийский съезд комиссаров труда. Там он впервые увидел и услышал Владимира Ильича Ленина.

Вот как впоследствии писал об этой встрече Самсонов:

«О чем Ильич говорил? Он говорил о том, что грозит успешному развитию революции в нашей стране. Давал глубокий анализ событиям, революции и контрреволюционным силам, говорил о том, что на чаше весов между этими силами лежит фунт хлеба, который может решить все, борьба за фунт хлеба – борьба за социализм.

Логика его доводов была так сильна, его оптимизм убедил всех, что кроме победы революции другого исхода событий быть не может».

Осень 1918 года. Самсонов в штабе 3-й армии Восточного фронта в должности следователя и инструктора военного контроля. В январе 1919 года в штаб армии прибыла правительственная комиссия, в составе которой были Сталин и Дзержинский – расследовать причины сдачи города Перми колчаковцам и для принятия экстренных мер по укреплению фронта, для наведения порядка в тылу.

На второй день Дзержинский пригласил к себе Самсонова. Феликс Эдмундович попросил доложить об обстановке в армии, в тылу и каково мнение Самсонова о причинах поражения. Попросил подготовить обстоятельный письменный доклад.

Доклад был подготовлен в срок и вполне удовлетворил правительственную комиссию. С этого времени между Ф. Э. Дзержинским и Т. П. Самсоновым установилось полное взаимопонимание. Тогда же Тимофей Петрович получил дорогой подарок – оружие и удостоверение, в котором писалось: «…мною ему подарен для ношения личный револьвер системы «Кольт» № 75350, что и удостоверяю». И подпись – «Председатель Всероссийской Чрезвычайной комиссии Ф. Э. Дзержинский». (Хранится в Центральном музее Октябрьской революции в Москве.)

Вскоре Самсонова назначили начальником Особого отдела Реввоенсовета 3-й армии.

Весной 1919 года Тимофей Петрович приезжал в Москву к Феликсу Эдмундовичу. На Восточном фронте дела поправились, и он попросил перевести его на более трудный участок – на Дон, на Украину. И его направили в распоряжение Всеукра-инского ЦК РКП(б), а конкретно – к С. В. Косиору. Но район, в который предполагалось послать Тимофея Петровича, был занят белогвардейцами, и он возвратился в Москву. А в сентябре 1920 года Самсонова назначили начальником отдела ВЧК.

Разработать план борьбы с ан-тоновщиной Дзержинский поручил Самсонову. Через бывшего министра Временного правительства Кошкина антоновцы надеялись выйти на кадетскую партию за границей, на ее лидера Милюкова. Как, каким образом свяжутся между собой антоновцы и московские контрреволюционеры? Необходимо к ним внедрить своего человека, да такого, чтоб ему доверяли и тамбовские мятежники, и московские антисоветчики. Нашел такого человека Дерибас, заместитель Самсонова.

Евдоким Муравьев [1]. Длинные волосы, небольшие усы и бородка, очки в позолоченной оправе – типичный интеллигент народнического типа.

[1 Е Ф Муравьев, член КПСС с 1921 года Пенсионер, живет в Москве]

Сын середняка, воронежский студент, левый эсер, арестовывался чекистами, заведовал губземотделом, возглавлял воронежскую левоэсеровскую организацию, то есть был с подходящей для антоновцев биографией.

На самом же деле Муравьев к тому времени отошел от эсеров, примкнул к большевикам. Но об этом знали только чекисты…

А через некоторое время антонов-ца Федорова, холеного дореволюционного барина, в Москве встречал «видный представитель деникинского штаба» – чекист Самсонов. Водил на «заседания руководителей штаба московской эсеровской организации», показывал большие склады оружия и боеприпасов, знакомил с «агентами повстанческих армий Украины и Северного Кавказа». «Спектакли» антоновцу понравились. На заключительной встрече он благодарил москвичей и восхищался слаженной работой и хорошей конспирацией «подполья».

С этого заседания его увезли в тюрьму.

Следующим в Москву прибыл сам начальник антоновской контрразведки Герасев. Его опять встречал Самсонов, но уже в t качестве «начальника штаба боевых сил Москвы».

«Заседание «московского штаба» состоялось на второй день после прибытия Герасева, – писал позже Тимофей Петрович. – Вместе с Герасевым обошли посты и проверили их бдительность и боевую готовность. Все пикеты стояли на своих местах и выглядели простыми обывателями, отдыхающими в лесу. С нами сносились по паролю. Герасев выразил удовлетворение постановкой охраны. Послушать посланца пришли пять-шесть «членов штаба». Все, конечно, как и пикетчики, были сотрудниками ВЧК.

Заседание проходило под видом пикника. На лужайке расстелили скатерть с яствами. Члены «штаба» вели себя непринужденно… Я сделал доклад о внутреннем, и международном положении России. Знал бы Герасев, что доклад читал и визировал… председатель ВЧК!

Герасев, в свою очередь, обстоятельно доложил «штабу» о положении дел в армии Антонова, о ее трудностях и намерениях. Бандит особенно яростно доказывал необходимость оказания самой экстренной помощи Антонову».

Все выложил, ничего не утаил, прихвастнул только в отношении силы и значения банды. Когда стали расходиться, он выразил желание познакомиться с Москвой. Самсонов был его проводником.

Герасев тоже был водворен в тюрьму.

А военного руководителя антоновского штаба Павла Эктова, прибывшего в Москву с двадцатью головорезами за «обещанным оружием», чекистам удалось склонить на свою сторону.

Самсонов выехал в Тамбов для встречи с Григорием Котовским, которого он знал еще по Бессарабии, встречался на тюремных этапах и даже, был случай, почти неделю сидел с ним в одной камере.

Отряд кавалеристов из бригады Котовского под видом «повстанцев Дона и Кубани» послали на помощь антоновцам. Командовал отрядом Григорий Иванович. Рядом с ним для пущего доверия был военный руководитель штаба Эктов под контролем пяти чекистов, одетых в крестьянскую одежду. Был с ним и Евдоким Муравьев.

Это был последний решительный удар по антоновским бандитам.

В те же месяцы под непосредственным руководством Самсонова петроградские чекисты выявляли и разоблачали подлинных вдохновите» лей кронштадтского мятежа. Некоторые документы по кронштадтскому мятежу Самсонов посылал лично Владимиру Ильичу Ленину.

Самсоновым был раскрыт заговор кадетов, который возглавлял бывший министр Кншкин, этот контрреволюционер пристроился в комитете… помощи голодающим и через него имел связь с заграничной контрреволюцией,

В Киеве Самсоновым был арестован последний подпольный съезд правых эсеров. Арест облегчил работу Высшему трибуналу республики, судившему правых эсеров. Это был громкий процесс. Защитником на суде выступал известный бельгийский социалист Вандервельде, приезжали на суд и другие европейские социалисты.

Лидер меньшевиков Дан в книге «Два года скитаний» и лидер эсеров Чернов в журнале «Революционная Россия» писали, что Самсонов своей чекистской работой нанес опустошающий вред их рядам. Претендентов на роль вождей революции особенно бесило, что расправлялся с ними не ортодоксальный большевик, а тоже в прошлом член другой партии – анархистской.

В феврале 1919 года Тимофей Петрович Самсонов выступил с заявлением в газете о том, что порывает всякую связь с анархистами и вступает в коммунистическую партию. А в действительности же он отошел от анархизма значительно раньше.

За отличную работу в органах. ВЧК и ОГПУ Тимофей Петрович Самсонов был награжден орденом Красного Знамени и ему было присвоено звание «Почетный чекист».

В те годы Самсонов часто слушал Владимира Ильича Ленина на митингах, на съездах, на заседаниях Совнаркома, были и личные встречи. Зимой 1921 года Дзержинский поручил Самсонову подыскать и подготовить подходящую усадьбу, где бы Владимир Ильич мог спокойно отдохнуть. Самсонов такую усадьбу нашел в селе Костиио. Встречал Владимира Ильича Самсонов.

«Зима 1921 года была многоснежная, студеная, лютая, – вспоминал впоследствии Тимофей Петрович. – Середина января. Бушевал буран. Валы огромных снежных сугробов засыпали дороги, деревни? леса. Пурга слепила пешеходам очи, В такое бездорожье, стужу редко кто передвигался из одного населенного пункта в другой.

Хотя погода была несносная и Владимир Ильич был уже серьезно болен, он все же решился приехать в Костино…

Чем ближе час приезда Ильича, тем больше возрастало мое волнение. Мне хотелось сохранить внешнее спокойствие, но мои усилия были тщетны. Я сам замечал свое волнение, но побороть его никак не мог.

И в самом деле. Приедет Ленин! Я буду с ним вести беседу. Не на собрании, а так просто, как разговаривают между собой обычно знакомые люди.

Вышел за околицу. Всматриваюсь в лесную дорогу. Из-за косматых заснеженных елей вынырнула машина. Она с трудом буравила снег, пробиваясь вперед. Наконец машина подъехала, остановилась. Дверца распахнулась, вышел Ильич…

Приветливо улыбаясь, Владимир Ильич спросил;

– Замерзли?

– Нет, не замерз, – ответил я. – Надо полагать, что продрогли вы, Владимир Ильич. В этакую пургу выехали.

– О, нет, – сказал Ильич, – я привык к морозам, да и одежонка на мне теплая.

Я предложил Владимиру Ильичу зайти в избу, но он не согласился. Решил осмотреть сперва хозяйство. Мы шли рядом. Ильич спокойно осматривал строения хозяйства. Заглядывал во все уголки его. Зашли в парк. Поднял глаза на вековечные липы. Усмехнулся. Мимоходом промолвил: «И возраст у них солидный. Нам их не пережить».

За усадьбой начинался перелесок, а еще дальше синели леса. Ильич взглянул туда. Страстное сердце охотника заговорило в нем. Он как-то особенно тепло промолвил;

– Балуетесь?

– Редко, – ответил я.

– Зайчишки?

– Есть, но мало… Бывает птица. – Поживем, увидим, – сказал Ильич.

Зашли в избу. Натоплена она была крепко.

– Основательно натопили, как в бане,- заметил он.

Ильичу я предложил крепкого кофе. Но он отказался.

– Вы лучше чайку налейте.

Во время завтрака Владимир Ильич продолжил деловую беседу; о хозяйстве, о предстоящей посевной кампании, готовы ли у нас сельскохозяйственный инвентарь, семена, есть ли люди, а главное, есть ли умелые рабочие и технические руководители. Я давал нужные пояснения. Ильич глядел на меня добродушно-просто… Чуть-чуть прищуренный глаз, казалось, видел в человеке все насквозь.

Робость и волнения мои улеглись, как дым. Мне казалось, что с Ильи-чем я знаком всю жизнь.

…Великое, доброе дело Ленина, его великий гений, пламенная любовь к человеку, к людям как луч солнца своим мощным светом, теплотой озарили других людей».

Самсонов работал с Дзержинским и в ВСНХ СССР, был начальником отчетно-ревизионного отдела. В период очень важной для народного хозяйства кампании за режим экономии неоднократно в «Торгово-промышленной газете» и в «Правде» печатались его статьи.

В, 1927 году Самсонова назначили управляющим делами Центрального Комитета партии. Затем Самсонов работал управляющим делами Коминтерна под непосредственным руководством Георгия Димитрова…

После войны был директором издательства Академии наук СССР, заместителем директора Всесоюзной книжной палаты, заведовал производственным отделом Госполнтиздата, был заместителем директора по кадрам. Вышел на пенсию в 1955 году в возрасте 67 лет – за два месяца д© смерти. В, некрологе, опубликованном в «Московской правде», товарищи его писали, что человек этот «всю свою сознательную жизнь посвятил служению Советской Родине и Коммунистической партии» и что «в годы Советской власти особенно ярко проявились его организаторские способности».

Да, это был энергичный, разносторонне развитый человек. Хорошо знал всемирную историю, литературу, дружил с поэтами, писателями. Его близким другом был Всеволод Пудовкин.

«Геноссе Самсонову» подарил свою книгу Мартин Андерсен Нексе. И вообще в его библиотеке много дарственных книг с надписями; «Видавшему виды при русском царе и английском короле», «Пламенному большевику», «Дорогому товарищу» – надписал Федор Никитич Самойлов, большевик, депутат IV Государственной думы, в последние годы жизни директор Государственного музея Революции.

Тимофея Петровича и самого всегда тянуло к чистому листу бумаги, он пробовал писать стихи. В 1933 году в издательстве «Товарищество московских писателей» вышла его книга «Вне закона». Писал он историческую повесть о Дмитрии Кантемире, подбирал материал к «Варяжскому вопросу в русской историографии». Мечтал написать книгу о Дзержинском.

Евдоким Федорович Муравьев не раз настаивал;

– Зря ведь не пишешь о своей жизни! Ты ведь много знаешь! С какими людьми встречался и работал! Знал Есенина, Косиора, Тухачевского. Знал видных деятелей партии, первых чекистов!…

Тимофей Петрович соглашался, что надо и об этом писать, однако откладывал эту работу до лучших времен, вернее, другие дела и замыслы захватывали…