Уйти нельзя остаться

Глава 10

Утром к нам подсела попутчица, девушка лет двадцати с большой переноской для животных. Мы как раз закончили завтрак.

— Доброе утро, — протиснулась внутрь купе тоненькая, словно тростинка, девушка. Она поставила на пол клетку и представилась, — Олеся.

Андрей перевел взгляд с дочери на попутчицу.

— Ксения, Любаша, Андрей, — почему-то ответил за всех он.

— Вы позволите, я под стол запихну? — Олеся кивнула на свой багаж и ловко подоткнула его носком кроссовка. Изнутри раздалось возмущенное «Мяу».

— Потерпи, сейчас я тебя выпущу, — пообещала она животному, которое томилось в заточении.

Мне пришлось пересесть к Андрею и Любаше. Втроем мы с любопытством взирали, как на полке появляется огромный рыжий кот, а следом за ним три такие же копии поменьше. Это же мама-кошка с детками, догадалась я. Такие хорошенькие.

Любаша заерзала на месте, привлекая мое внимание.

— Надеюсь, ни у кого нет аллергии? — оторвалась от своих питомцев Олеся, и я поняла причину нервозности Любы.

— Есть, да? — обратилась я к девочке и та кивнула.

— Пойду поговорю с проводником, возможно, удастся поменяться с кем-то из пассажиров местами, — тут же отреагировал Андрей. А я полезла проверять свою сумочку.

С некоторого возраста женщина носит с собой вместо косметики лекарства. Особенно если у нее двое детей. То, что в небольшом кармашке у меня лежат таблетки от головы, давления и расстройства живота я уверена на сто процентов. А вот есть ли что-то от аллергии, это надо смотреть. Хотя, может, они и не понадобятся, проводник найдет другое купе.

Но, увы, нам не повезло, никто не соглашался меняться. Как назло, ехали семьями, поэтому найденное от аллергии средство пришлось очень кстати.

— Простите — похоже, что Олеся чувствовала себя неловко, хотя ее вины однозначно здесь нет. Все документы на зверье оформлены по правилам, ветпаспорт имеется, а то, что у кого-то из попутчиков может оказаться аллергия, так всего не предусмотришь.

То ли таблетки оказались хороши, то ли организм Любаши оказался крепок, но ни через час, ни через два, никаких негативных последствий от присутствия пушистиков не наблюдалось. И, осмелев, Любаша даже погладила одного из котят. Смешные, лопоухие, едва раскрывшие глазки они жались к мамке, ища защиты. Люська, так звали маму-кошку, не спускала глаз со своих деток, готовая защитить их от любой угрозы.

Мы разговорились с Олесей, и та рассказала, что занимается помощью бездомным животным. Специально ездила забирать эту красотку. А поскольку она только родила, то пришлось задержаться, оформляя все документы на потомство.

— Кстати, вам котенок… — ой, точно у вашей дочки же аллергия, — осеклась волонтер.

— У моих дочерей нет аллергии, — ответила я, — поглядывая на котят и раздумывая, а не завести ли питомца.

— Да? — обрадовалась Олеся, — А я решила, что вы ну? — она указала глазами на Андрея и Любашу, которая уже вовсю возилась с пушистыми комочками. — Так это же замечательно! Возьмите себе котика?

Видимо, она прочитала на моем лице сомнение, потому что в следующую секунду подхватила одного из котят и сунула мне на колени. Мелкий вцепился коготочками в мои брюки, чтобы не соскользнуть на пол.

— Разве можно их от мамки сейчас? — засомневалась я. Пусть своих питомцев у меня никогда не было, мне казалось, что эти котята слишком малы для переезда в новый дом.

— Конечно рано, — подтвердила мои догадки Оксана, — У меня дома еще есть, — она тут же достала телефон, поводила по нему пальчиком и протянула мне, — Вот, полистайте.

Любаша с интересом рассматривала фотографии котят, черные, белые, полосатые, большие и маленькие, сменяли друг друга на экране. Я равнодушно просматривала, пока не увидела того самого, которого захотелось оставить себе. — Ага! — восторженно воскликнула волонтер, наблюдавшая за мной, — ну-ка, кого? Да ну, уверены? — увидев на ком остановился мой взгляд, уточнила она.

Уверена ли? Нет. Вообще ни разу. Я еще со своей жизнью не разобралась. А тут ответственность за чужую. Но и остаться равнодушной, глядя на ушастое, полосатое и косоглазое создание, я не могла. До чего нелепый и забавный.

— Это помесь ориентала, кошка соседская принесла. Оттого и окрас такой, дворянско- помоечный. Глаза косые, да цветом зеленые. Но до чего ласкучий.

— Тебе нравится? — спросила Любашу и та шепнула.

— Очень.

Андрей замер, изумленно глядя на дочку, словно впервые услышал ее голос. Непонятные у них отношения, ну да это не мое дело.

— Тогда беру! — решила я, будет моим девчонкам сюрприз осенью.

Оксана пожала плечами, мол, как хотите, этого так этого, и принялась рассказывать об особенностях породы. Все же наполовину этот зверь — ориентал со своими повадками.

Между прочим, Любаша тоже слушала с интересом. И мне показалось, что она сама не прочь завести себе такого же. Но с ее аллергией это кончено, невозможно. Раздав «ЦУ», Оксана отвлеклась на звонок мобильного и вышла в коридор.

— Если хочешь, ты можешь приходить ко мне в гости навещать котенка, — предложила я девочке. И ее глаза вспыхнули радостью. Впервые за наше недолгое знакомство вместо тоски в них отразилась совершенно иная эмоция. Очевидно, что то же самое заметил и Андрей, улыбнувшись.

— Ты где живешь? — спросила я девочку, потому как если выяснится, что живет она на другом конце города, то вряд ли мое предложение уместно. А Любаша вдруг растерянно заморгала, словно не знает своего адреса. На выручку ей пришел отец.

— В Озерках.

— Тогда мы почти соседи, — облегченно вздохнула я. — Думаю, мама разрешит тебе приезжать?

В купе повисла тишина, а потом глаза ребенка наполнились слезами. Боже, да что у них в семье происходит? Любаша вскочила и унеслась в коридор, всхлипывая. А Андрей тяжело вздохнул.

— Ее мама умерла, — сказал он, и все вдруг встало на свои места. Вот и причина странного поведения, тоски во взгляде. — Я не знал, что у меня есть дочь. Мы с ней еще не наладили контакт.

— Вот оно что, — что еще сказать я не знала. Бедная девочка, получается, что она едет с малознакомым мужчиной, отцом, которого увидела впервые несколько дней назад? В незнакомый город, где у нее нет никого? Вот уж никому не пожелаешь такого. Бедный ребенок.

Когда я потеряла родителей, то была немногим старше Любаши, но у меня были рядом друзья. А здесь она совершенно одна. Мне хотелось пойти и утешить ее, но ведь рядом отец, почему он сидит на месте?

— Вам надо пойти за ней, поговорить. — Уставилась я на Андрея.

— О чем? Что я ей скажу? — он растерялся от моих слов. — Может лучше дать ей возможность успокоиться?

— Там это, девочка ваша, она... — вошла в купе растерянная Олеся, и мы, не сговариваясь с Андреем, рванули в коридор.

— Плачет в тамбуре, — закончила мысль волонтер, но мы уже не слышали, неслись на поиски Любаши, отгоняя плохие мысли.

Любаша нашлась в тамбуре, обхватив себя за худенькие плечи и вздрагивая от рыданий, она стояла у окна. Мне не пришло в голову ничего иного, как обнять девочку, которая не сопротивлялась, продолжать реветь. И прижать крепко к груди. Андрей замер, а потом нерешительно положил ладонь на голову и погладил дочь. Не знаю, сколько мы так простояли, я прижимала ее к себе, а отец гладил по волосам. Но Любаша, наконец успокоилась, вытерла слезы и вывернулась из моих рук.

— Сейчас станция будет, — видя, что поезд замедляется, произнесла я, — Хочешь, прогуляемся?

Любаша согласно кивнула.

Воронеж, очень кстати, удачно и стоянка длинная, и местечко я знаю замечательное.

— Ты знала, что мы с твоим отцом и по дороге на юг были попутчиками? — отвлекала я девочку разговором, — так вот у него остался гештальт.

Мне вспомнился разлитый кофе и недоеденные эклеры. Услышав неоднозначное слово, Андрей удивленно вскинул бровь.

— Предлагаю исправить эту ситуацию.

И не вдаваясь в подробности, ухватила Любашу за руку.

— Идем, — позвала Андрея, — Или тебе опять принести в поезд?

Догадка осенила его лицо и, улыбнувшись, он отправился с нами.