Уйти нельзя остаться

Глава 31

Алиса подвезла меня до парадной и умчала в роддом на плановый осмотр. А я вошла в подъезд и уткнулась в раскрытые двери лифта, стоящего на первом этаже. Подъемный механизм часто ломался — ничего нового для меня. Но это не третий этаж, как дома, а восьмой, придется попотеть, взбираясь по ступеням. Надеюсь, что Андрею не пришлось тащить все покупки пешком.

Пока я шагала по лестнице, навстречу попался Алискин сосед сверху. Рядом с ним послушно прижималась к ноге немецкая овчарка Джесси — с виду грозная, а внутри очень добродушная собака. Мои девчонки очень радовались, если встречали ее на прогулке. Игра в мяч доставляла удовольствие как Джесси, так и моим дочерям. Но все это, разумеется, с разрешения хозяина. Увидев меня, Джесси вильнула хвостом, но это все, что она могла себе позволить без команды. Ее хозяин приветственно кивнул, разговаривая по телефону, и поспешил дальше вниз по лестнице. До меня долетали обрывки фраз, предназначенные его собеседнику:

— Серег, ну ты же знаешь, что у внуков аллергия, конечно нет. Да, я сам…

Аллергия?! Черт! Ведь у Любаши аллергия на кошек, я совсем забыла. Ускорила шаг, потому что не была уверена, что у Алисы в квартире осталась аптечка. А у меня в сумочке как раз есть необходимое средство.

Но мои опасения оказались напрасны. Стоило мне войти в квартиру, как я увидела в коридоре Любашу. Девочка, прижимая к лицу питомца, заливисто смеялась на то, как он фыркает и пытается вырваться на свободу. Андрей стоял рядом и улыбался, глядя на дочь. А я с тревогой осматривала ее на предмет проявления аллергической реакции на длительное пребывание в одном помещении с пушистиком. Но ничего не заметив, выдохнула.

— Ты чего? — Любаша, заметив, что я внимательно ее рассматриваю, уставилась на себя в зеркало.

— Волновалась, — честно призналась я, снимая обувь, — хорошо, что вы сами догадались принять лекарство.

— Какое лекарство? — удивленно отреагировал Андрей, целуя меня. И это оказалось так естественно, так приятно, словно я вернулась домой, к семье, где меня ждали и скучали.

— От аллергии, конечно. — Судя по их реакции, никаких таблеток они даже не искали. Странно, почему тогда у Любаши все в порядке? Нет, меня это очень радует, но и удивляет тоже.

Воспользовавшись моментом, котенок вывернулся и, спрыгнув на пол, со всех ног рванул в комнату.

— Барсик! А ну стой, негодник! — Любаша помчалась следом.

— Я забыл, — предсказуемо и очень похоже на мужчин, — хреновый из меня папаша получается, — расстроился Андрей.

— Отличный, — я не могла с ним согласиться, — за такое короткое время из нелюдимого подростка Любаша превратилась в нормальную девочку, и это полностью твоя заслуга.

Если вспомнить, какой я увидела Любу впервые — грустную, молчаливую, подавленную, — то сейчас это совершенно другой человек.

— Надо бы тест на аллергию сдать, — высказала я предложение, — может, и нет аллергии никакой? Зачем зря лекарствами пичкать?

Пока меня не было, Андрей собрал кошачьи хоромы и поставил их в комнате, которая когда-то была детской. Там и нашелся Барсик, спрятавшийся в домике. Любаша пыталась его достать, но котенок никак не желал вылезать.

Весь остаток дня Люба провела со мной, ну почти. Ее больше интересовал котенок. Андрей уехал на работу, а я принялась за работу над портретом. Все-таки первый заказ — это очень волнительно. Я осторожно разложила материалы на столе, стараясь не отвлекаться. В голове крутились мысли: «А получится ли? Смогу ли я?» Кажется, именно в такие моменты начинаешь по-настоящему ощущать ответственность художника. Мои пальцы дрожали, когда я брала кисть в руки, но как только первый мазок коснулся холста, напряжение начало утихать. Я позабыла обо всем и погрузилась в работу. Не отвлекалась ни на что, даже когда Любаша позвала есть, что-то пробурчала в ответ, похожее на:

— Да-да, иду, — но тут же забыла об этом.

Очнулась лишь тогда, когда в дверь постучали. Точно! Надо бы звонок починить. Вспомнив, что он не работает, подумала и отправилась в комнату. Проходя мимо детской, заглянула и увидела умилительную картину: свернувшись калачиком, Люба спала на диване, обнимая Барсика.

Андрей вернулся с работы, и мы поужинали тем, что приготовила Любаша: яичницей. Обычная глазунья, но то, что ее приготовила девочка специально для нас, сделало ее самым вкусным блюдом на свете. Будить Любу мы не стали, она весь день носилась с Барсиком и, конечно, очень устала. Пусть спит до утра. Я размышляла, будет ли приличным предложить и Андрею остаться, но, похоже, что ему не нужно было ничего говорить — он все прекрасно понимал сам.

— Мой дом там, где ты, — обняв меня, шепнул он. — Если ты пока не готова переехать ко мне, я подожду. Но не надейся, что я оставлю тебя теперь одну. Всегда буду рядом.

Время до развода пролетело мгновенно. Занятая написанием портрета, я вставала с первыми лучами и ложилась за полночь. Неизменно рядом были Любаша и Андрей. На удивление они с пониманием отнеслись к тому, что я занята, и старались не мешать. Мне кажется, что даже мимо моей двери ходили на цыпочках. А, быть может, увлеченная работой, я не замечала ничего вокруг.

Каждый вечер после ужина я показывала, что получилось за день. Отец и дочь долго смотрели, кивали и… хвалили.

Непривычная к доброму слову о своей «мазне», я смущалась, краснела, но мне нужно было мнение со стороны — все-таки я рисую на заказ.

— Вот увидишь, скоро к тебе очередь будет на месяцы вперед, — улыбался Андрей, глядя, как я волнуюсь.

Эти слова грели душу и придавали сил. Иногда я ловила себя на мысли, что начинаю верить в собственные возможности. Страхи и сомнения постепенно отступали, уступая место вдохновению.

В положенный день Андрей сам отвез меня к зданию суда, где должен был состояться развод. Глядя, как он помогает мне выбраться из машины, Алиса многозначительно переглянулась с Андреем. На что он коротко кивнул, вызывая довольную улыбку подруги. Спелись, голубчики, что-то они замышляют. Но этим двоим я верила безоговорочно, и что бы они ни придумали, это вряд ли мне навредит.

Стоило войти в здание, как я увидела Виктора. В мятой одежде, небритый, с мешками под глазами он злобно смотрел на наши переплетенные с Андреем пальцы, поднял взгляд выше и усмехнулся. Ненависть, раздражение и что-то темное читались в глазах. И мне бы, наверное, надо испугаться, тем более что я отчетливо вспомнила нашу последнюю встречу с мужем. Но присутствие рядом Андрея придавало мне уверенности и спокойствия. Я знала, что он защитит.

— Ну что, — прохрипел Виктор, — пришла за свободой?

Я не стала отвечать. Вместо этого сделала шаг в сторону ожидавшей нас женщины, той самой, что принимала у меня заявление в прошлый раз.

Алискин Иван — настоящий волшебник. Не знаю, какие у него связи и как он это сделал, но от нас потребовалось только поставить подписи в документах и забрать уже готовое свидетельство — «билет в новую жизнь», как его называла Алиса.

Виктор первым вылетел из зала суда, обматерив попавшуюся на его пути пожилую пару и приложив дверями о стену так, что посыпалась штукатурка.

Выйдя на улицу, я вдохнула полной грудью теплый летний воздух. Сегодня он пах восхитительно — свободой!