В клетке у зверя

42. ♀

Валерия

Сама выхожу в гостиную, не дожидаясь, пока Света меня позовет. Подбородок вверх, плечи расправлены. Я не ветеринарша, а ветеринар, которая вовремя пришла на помощь Агате, и общаться со мной надо соответствующе!

У порога стоит Ольга. Не подаю вида, что удивилась. Я думала, Волжский к ней поехал. Но, раз она тут, значит, это не так? Хотя он все равно мог провести с ней ночь, а наутро разъехаться по делам.

— Я тут, Ольга, — произношу строго, подходя к ней. — Что хотели?

— Тебя-то мне и надо! — она говорит взбудораженно, будто её кто-то знатно разозлил или накрутил.

А меня взрывает от обращения на ты. Мы с ней не подружки, чтобы так сокращать дистанцию.

— Вам Вадима не достаточно? — спрашиваю язвительно. — Надо к его женщине на порог заявиться?

— Так ты его… женщина?! — Ольга звереет. — С каких это пор ты с ним спишь?

— У него спросите! — рычу в ответ. — Скажите, что вам нужно, или уходите.

Не знаю, откуда у меня столько смелости. Я безмерно устала, что с момента, как я оказалась в этом доме, меня регулярно смешивают с помоями. До моих границ вообще никому дела нет. Пора с этим кончать.

— Ну ты и борзая, — Ольга качает головой с видом «это ты зря». — Зазвездилась девочка. Высоко взлетела. Больно падать будет.

— Узнаю, если упаду, — отрезаю. — Что вам нужно?

— Нужно получить выплаты по страховке, — она сбавляет тон. — Прочитай заключения врачей, проверь, чтобы все правильно было, и я отправлю документы в страховую.

Киваю ей на диван в гостиной, рядом с которым стоит журнальный столик, и ловлю на себе любовный взгляд Светы. Похоже, ей Ольга тоже не по душе.

— Светлана, можно нам чаю? — спрашиваю вежливо.

— Мне кофе, — добавляет Ольга.

— Чаю и кофе, пожалуйста, — меняю показания.

Светлана рапортует согласие и уходит в кухню готовить.

Ольга выкладывает на столик бумаги, я быстро пробегаю их глазами. Ничего нового не нахожу. Света приносит напитки, и я киваю ей в благодарность. Ольга делает вид, что не заметила.

Мне никогда не понять такого отношения. И что, что Света — домработница? Ей не нужна благодарность за выполненную работу? «Спасибо» не деньгами измеряется. Припоминаю, как Волжский с ней общается… Он все-таки благодарит. Не каждый раз, но хоть кивком всегда отмечает её работу. Только я каждый раз выражаю благодарность. Наверное, потому что мы с ней одного поля ягоды — простые люди, соль земли, далекие от общества богатеев.

Получив подтверждение, что все верно, Ольга собирает бумаги и уходит, даже не тронув кофе. Тварь. Такое пренебрежение к работе Светы…

Отношу ей грязную посуду вместе с невыпитым кофе и ловлю то же ощущение, что и с Амелией за ужином вчера. Что-то изменилось. Света благодарит меня за помощь, но не сухо, а по-настоящему. Искренне. Она приняла меня наконец. Виной ли тому моя агрессия в адрес Ольги или участливое отношение к самой Свете, я не знаю. Но у меня появляется чувство, что теперь я не услышу от неё безучастного тона, который был вначале. Приободряет.

Понедельник проходит мимо. Ничего не происходит. Волжского нет, и в доме в принципе спокойно. Вечером мы снова гуляем с Амелией, и она активно расспрашивает меня о работе ветеринара. Не уверена, но возникает ощущение, что она прониклась ко мне уважением. Я могу это допустить, ведь именно мое образование и опыт избавили её от сокрушительного гнева отца.

Волжский возвращается во вторник и сразу зовет меня в кабинет. Снимает мой телефон с зарядки, протягивает мне.

— Трифонов тебя потерял. Назначь свидание, — сцепляет пальцы и смотрит на меня с коварной улыбкой.

Разблокирую телефон и вижу только уведомление о нескольких пропущенных от тети Зины. Сердце пропускает удар. Тетя Зина — подруга моей мамы. Если звонила она, значит, мама не могла. Что с ней случилось?

— Вадим Романович, можно я сначала позвоню? — спрашиваю, борясь с дрожью в голосе.

— Трифонову? — невозмутимо спрашивает он.

— Нет, подруга мамы оставила несколько пропущенных, — меня затопляет тревога.

— Сначала дело, потом позвонишь, — отрезает он.

Нет! Он не может мне запретить!

— Но… мне это важно! Пожалуйста! — добавляю голосу жалости.

— Лера! — рычит Волжский. — Сначала дело!

Гад!

— Что писать? — выговариваю злобно, кликая на сообщения.

Открываю верхний чат — Олег туда изрыгнул кучу ругательств. Допёр, что бижутерия новая, а на броши обнаружил кровь, только она свежая. Да, она моя. Досадно вышло.

— Что ты ошиблась, теперь ты точно нашла верный тайник, там есть эта брошь, — тоном русички, которая читает текст диктанта, произносит Волжский и выкладывает на стол подлинную заколку в виде стрекозы. — Сфотографируй и отправь, как подтверждение.

Так и пишу Олегу. Сообщение уходит, и я напряженно жду развития. Телефон вибрирует входящим звонком. С того же номера. Волжский делает знак ответить, я сразу включаю громкую связь.

— Тебе концепция мобильной связи не доступна, да? — гневно спрашивает Олег сходу.

— Я редко оказываюсь одна, — скриплю в ответ с досадой в голосе.

— Говоришь, настоящий тайник нашла? — раздраженно доносится из трубки. — Откуда мне знать? Может, просто объявить тебя в розыск?

— Нет! — вырывается против воли испуганно. — Честно, я ошиблась, но теперь все точно. Хватит меня пугать! — выпускаю эмоции, давая слезам собраться в глазах. — Вы толкнули меня на ужасные вещи! Вы заставили меня спать с женатым мужчиной! Я и так сделала больше, чем должна была!

— Я решу, сколько ты должна сделать, — гневно парирует Олег. — Привезешь брошку?

— Сегодня Волжский отпустит меня в город. Тот же ресторан, — бросаю на свой страх и риск. — В то же время. В четыре.

— Хорошая сучка, — отвечает Олег сально. — Встретимся.

Отрубает звонок. А меня колбасит. И от оскорблений, и от беспокойства за маму. Но Волжский сразу забирает у меня телефон и прячет в ящик стола.

— Справилась, — цедит сквозь зубы. — Виктор поедет с тобой, и в поместье вы вернетесь вместе с Трифоновым. Ясно?

Киваю.

— А позвонить дадите? — теперь в своем голосе слышу искреннюю мольбу. Уже не разыгрываю.

— Вечером, когда все закончится, — снова твердо, как приговор, выговаривает Волжский и указывает мне на дверь.