5bf5c4780bdeb5f7f988f1bb881a4f16

могла запятнать его фасад. Еще у него было сильное чувство соперничества. Никто не мог

встать у него на пути.

- Я заметила, что вы говорите о нем то в настоящем, то в прошедшем времени. Вы

думаете, он жив или мертв?

- Жив. То-есть, он должен быть где-то, если вы не слышали чего-то противоположного.

Смерть срывает все маски, вам не кажется? Живой, он может быть кем угодно, где угодно.

Мертвого его должны опознать, как только проверят его отпечатки.

- Он есть в системе?

- Думаю, что да. Если он подавал заявление на водительские права.

- Почему Слоан была для него такой угрозой?

- Если он когда-нибудь объявится снова, я спрошу.

- Я не могу понять внутреннюю динамику между ними. Вы понимали, что происходило?

- Я знал о ссоре. Не знал о его намерениях, если они у него были.

Появился Эллис с еще одной “кровавой Мэри”. Байярд поблагодарил, и он вернулся в

дом.

- Вы никогда не догадывались? Никаких подозрений, во что выльется размолвка?

Он пожал одним плечом.

- Остин прекратил бойкот. По всем признакам, все закончилось. Если он затаил какую-то

враждебность, то не показывал этого. Он сам пригласил ее на вечеринку. Если он был на

нее сердит, зачем было это делать?

- Может быть, его план состоял в том, чтобы заманить ее в горы, чтобы убить.

- Зачем он хотел убить ее?

- Вот об этом я и спрашиваю вас.

Байярд немного подумал.

- Наверное, его план, если он существовал, был импровизированным. Не думаю, что он

хотел ее смерти. Он хотел, чтобы она покорилась. Она выступила против него. Он думал

напугать ее, чтобы она отступила.

- Что объясняет могилу, выкопанную заранее.

Байярд внимательно посмотрел на меня.

- Я забыл об этом.

- Могилу не нашли, пока не обнаружили тело. Там он закопал ее, точнее, вы закопали, потому что вы все участвовали.

- Правильно. До этого, насколько я могу сказать, ничего зловещего не происходило. Конец

учебного года. Мы веселились. Любая интуиция была заглушена алкоголем и травкой.

- По крайней мере, вы не приукрашиваете вашу роль в этом.

- Я бы хотел получить похвалу за искренность, но я не такой уж невинный.

- Расскажите мне о пленке. Что это было такое?

- Вообще-то, розыгрыш. Это была шутка, знаете? Мы хохотали, как сумасшедшие.

Учитывая требования шантажиста, можно сказать, что это привело к неожиданным

результатам. Плохо для Фрица.

-Фриц сказал, что вы занимались монтажом. Что случилось с вырезанными кусками?

- Понятия не имею. Я всегда думал, что Остин забрал их с собой.

- Кто-то говорил, что отец оставил вам большое наслдство.

- Очень большое. Я безобразно богат.

- Я удивляюсь, почему шантажист не обратился с тем же требованием к вам.

- В этом не было бы смысла. Я ни разу не появился перед камерой, так что, если

несчастный дурачок охотился за мной, он бы понял, что я неприкасаем.

- Откуда Слоан узнала о пленке, если ее там не было?

- Я рассказал ей.

- Вы?

- Конечно. Я посоветовал, чтобы она ее украла и использовала как рычаг воздействия.

- Неужели.

Мне было трудно поместить его откровения в общую картину. Байярд одновременно

казался беспощадным к себе и совершенно небрежным, что заставляло меня сомневаться в

его мотивах. Я не могла понять, действует ли он под сознанием вины, из рационализма, или по какой-то другой причине.

- Ей не нравилась идея, но я ее уговорил.

- Как вы относитесь к этому сейчас?

- Вы спрашиваете, стыдно ли мне за роль, которую я сыграл? Конечно, но с этим мне

приходится жить. Я бы хотел, чтобы все произошло по-другому, но нет.

Я ждала, не торопя его. Я думала, что могу услышать больше, если дам ему решить, куда

двигаться дальше. Он немного помолчал.

- Вот кое-что, чего я никогда никому не говорил. После смерти Слоан я спросил, не могу

ли я забрать ее пса. Он абсолютно невероятное животное, и я бы с удовольствием о нем

заботился, но ее мать не разрешила. Я думаю, что все мы до сих пор ищем пути удержать

Слоан. Поппи пишет об убийстве. Трой искупает вину добрыми делами.

- Какими добрыми делами?

- Когда он вышел из тюрьмы, он собрал деньги, чтобы учредить стипендию ее имени.

- Хорошее дело.

- Типично для Троя. Держать свет под спудом, что, вообще-то, искаженная цитата из

Библии. “Зажженный светильник, не ставят под сосуд, но на подсвечник, и светит всем в

доме.” В эти дни нам рекомендуется сохранять скромность по отношению к нашим

достижениям, что портит все удовольствие.

- Впечатляет, что вы можете это процитировать.

- Скромность меня бесит. Я держу цитату наготове, на случай, если кто-то разложит

передо мной это дерьмо.

- Как насчет Айрис? Как она сумела продержаться?

- Легко. Она помолвлена с Джои Сеем.

- Сводным братом Слоан?

- Господи, да. Я первый, кто упомянул об этом?

- Она говорила, что собирается замуж. Не сказала, за кого.

Байярд наградил меня искоркой в глазах, и было ясно, что он рад позабавиться за ее счет.

- Интересно, что за игру она ведет, - сказал он. - Если подумать, она ответственна за все, что тогда происходило. Из-за того, что она украла тест, Трой и Поппи сжульничали.

Потому что они сжульничали, кто-то их выдал. Потому что Остин обвинил в этом Слоан, ей был объявлен бойкот, и она использовала пленку, чтобы ему угрожать.Потому что

Остин отомстил, она умерла. Причина и следствие. Как плод с ядовитого дерева.

- Если все представить так, мать Слоан вряд ли счастлива, что Айрис войдет в их семью.

- Вы должны спросить ее. Может, она не складывает события в таком порядке. Наверное, мы все видим то, что хотим видеть.

- Но как они познакомились? Айрис и Джои. Все кажется таким запутанным.

- Вовсе нет. Они познакомились в государственной школе Санта Терезы, куда отправили

Айрис после того, как выгнали из Климпа. После смерти Слоан два мальчика решили

переехать к отцу. Джои оказался с ней в одном классе. Его брат, Джастин, на два года

моложе.

Байярд взглянул на дверь, где стоял Эллис.

- Вас к телефону, - сказал он.

Байярд отодвинул стул и встал.

- Извините. Оставайтесь, если хотите.

- Ничего. Спасибо за ваше время. Может быть, продолжим разговор, когда я переварю

информацию.

- В любое время.

Эллис проводил меня до входной двери, и я вернулась к машине. Посидела несколько

минут, делая записи на каталожных карточках. Оглянувшись на дом, я увидела в окне

Мэйси. Ее голубые глаза встретились с моими. Я выдержала взгляд, недоумевая, и она в

конце концов разорвала контакт.

Что это было? Я засунула карточки в сумку, включила зажигание и отъехала. Когда я

снова взглянула на окно, ее не было.

17

Я провела большую часть четверга, прочесывая мотели в Винтерсете и Коттонвуде.

Прочесывание, как и наблюдение, безжалостно скучны. Так часто результаты не имеют

никакого отношения к энергии, которую ты потратил. Я могла сидеть часами в

припаркованной машине, надеясь увидеть своего субъекта, и все без толку. В другой раз

мне удавалось напасть на след почти случайно. Главное - терпение.

Нет смысла ворчать по поводу задания, потому что это - часть работы.

В данном случае для меня было таким облегчением убраться подальше от Байярда и

Мэйси, что грех было жаловаться. Это что-то говорит о состоянии современных

отношений, когда охота за хладнокровным убийцей кажется приятней, чем быть

свидетельницей романа.

Винтерсет находится в восьми километрах к югу от Санта Терезы и занимает примерно

четыре квадратных километра, поднимаясь на высоту сорок метров над уровнем моря.

Население, по последней переписи, составляет меньше тысячи двухсот душ. Бунгало в

стиле Кейп Код, расположившиеся вдоль холма, теперь продаются больше чем за миллион

за штуку, а когда-то были летними домами для белых мигрантов среднего класса, которые

приезжали из Лос-Анджелеса.

Коттонвуд, в десяти километрах южнее по шоссе 101, известен своими выходами битума, которые заметила испанская экспедиция в 1769 году. Происходящая из нефти смола

черного цвета, отсюда и выражение “черный как смоль”. Индейские племена использовали

эту дурнопахнущую субстанцию, чтобы конопатить свои каноэ.

Просачивание нефти до сих пор можно увидеть в этом районе, где находятся несколько

плавучих нефтедобывающих платформ. Местная индустрия процветает, создавая

продукты, которые удаляют мазут с ваших подошв после пребывания на пляже в

Коттонвуде.

“ Естественно появляющийся асфальт или битум, тип смолы, который является

вязкоупругим полимером”.

Я это знаю, потому что вычитала в энциклопедии, которую обманом соблазнил купить

мою тетю Джин бродячий тоговец. В четвертом классе я написала доклад об этом

предмете, который был точным, потому что я списала его слово в слово.

“Даже если этот полимер кажется твердым при комнатной температуре и может разбиться

от падения, это по-настоящему - жидкость и перетекает в течение времени, но очень

медленно. Эксперимент с “каплей смолы” был проведен в университете Квинсленда и

продемонстрировал движение образца битума в течение многих лет. Для эксперимента

битум был помещен в стеклянную воронку и ему позволили течь. С начала опыта в 1930

году упало только восемь капель. Недавно было подсчитано, что битум имеет вязкость

примерно в двести тридцать миллиардов раз больше, чем вода.”

Я получила за доклад единицу и лекцию о плагиате, что стало для меня новостью. Я

вернулась и добавила кавычки, но мисс Маннинг не повысила мне оценку. Черт. Чего она

ожидала? Мне было девять лет.

Вместе Винтерсет и Коттонвуд могли похвастаться одним отелем, двенадцатью мотелями

и тремя гостиницами. Эти заведения расположены достаточно далеко друг от друга, чтобы

мне приходилось ехать от одного до другого.

Еще я останавливалась у сетевых кафе, столовых и заправочных станций, раздавая

фотографии Неда, краткое описание его пресуплений и свои визитки. В четырнадцати

заведениях, которые я посетила, было не о чем рассказывать, хотя работники

демонстрировали подобающее беспокойство при мысли о том, что они предлагали свои

услуги серийному маньяку.

Служащим предпоследнего мотеля был мужчина по имени Бредли Бено: белый, лет

семидесяти, с густыми бровями и веснушчатой лысиной. Когда я подтолкнула бюлллетень

к нему через стойку, он вежливо толкнул его обратно.

- Дайте мне сказать вам кое-что, юная леди. Закон Калифорнии требует от служащих

отелей и мотелей собирать и хранить данные об их постояльцах в печатной или

электронной форме. Запись должна включать имя и адрес постояльца, количество гостей

на его вечеринке, модель и номер его машины, если машина припаркована на территории

отеля, дату и время прибытия и предполагаемую дату отъезда, номер отведенной комнаты, сумму уплаченных денег и метод платежа.

Я собиралась вмешаться, но он только разогревался.

- Вдобавок, мы обязаны предъявить эти записи по требованию органов защиты

правопорядка. Я не вижу никаких причин подчиняться, если это заставляет владельцев

бизнеса собирать личные данные наших клиентов и отдавать без надлежащих ордеров или

согласия. Как граждане, мы имеем право на защиту и не должны от него отказываться

просто потому, что путешествуем. Вы знаете, что это нарушает?

- Понятия не имею.

- Четвертую статью конституции Соединенных Штатов.

Я постучала пальцем по полицейскому бюллетеню.

- Вы видели этого джентльмена? Он разыскивается в связи с похищением, изнасилованием

и убийством нескольких девочек-подростков. Так что, в то время как я аплодирую и

поддерживаю вашу точку зрения, на самом деле меня не заботят эти конституционные

права. Все, что мне нужно, это узнать, видели ли вы его. Подойдет простое “да” или “нет”.

- Я не видел.

Я протянула ему визитку.

- Спасибо за ваше время.

- Не нужно дерзить, - ответил он.

В последнем мотеле мне повезло больше.

Служащий по имени Себастьян Пэлфри узнал Неда, но сказал, что тот выехал три дня

назад. Так же, как и предыдущий клерк, Себастьян был белым и ему было около

семидесяти. Может, это была новая тенденция среди пенсионеров. На нем были очки в

проволочной оправе, а длинные седые волосы собраны в хвост. Второй и третий пальцы

на правой руке стали золотистыми от табачного дыма.

- Он использовал имя Нед Лоув?

- Не думаю, но могу проверить.

- Спасибо.

Он вытащил стопку регистрационных карт.

- Это может занять минуту. Они разложены по датам.

Вот он. Гувер. Джей.Э. Гувер.

- Джей Эдгар Гувер. Очень мило. Можно взглянуть на адрес?

Он повернул карточку, чтобы я могла видеть, а потом протянул мне листок бумаги.

- Наверное фальшивый, - отметил он.

- Никогда не знаешь. Он такой наглый, что может вбросить правду, просто для

развлечения.

Я записала адрес, который был в Луисвиле.

- Он показывал документы?

- Водительские права из Кентукки, которые выглядели нормально, но моглли быть

поддельными. Я никогда не видел настоящих, так что не мог его уличить, даже если бы это

пришло мне в голову.

- Не знаете, почему он выбрал именно этот мотель?

- Комнаты сорок девять долларов за ночь, что дешевле большинства мотелей. Он заплатил

наличными, прожил три дня и выехал в понедельник.

- А на чем он приехал?

Он повернул регистрационную карту.

- Видите, у нас есть строчка о машине и модели. Он оставил ее пустой.

- Вы не видели машины, припаркованной возле его комнаты?

- Мне не пришло в голову посмотреть. Мы не берем денег за парковку, так что мне все

равно. У него был рюкзак, теперь я вспоминаю. Легкая алюминиевая рама и красный

нейлоновый спальник, закрепленный сверху.

- Если он путешествовал пешком, похоже, что он обратил бы на себя внимание в таком

районе.

Пэлфри пожал плечами.

- Он сказал, что проходил мимо. Учитывая его обувь и принадлежности для кэмпинга, предполагаю, что он шел пешком. Он мог направляться к началу туристской тропы.

- Не думаю. Он объявился в Санта Терезе в понедельник днем. Он упоминал о своей цели?

- Ни слова. Это был молчаливый парень. Я люблю поболтать с гостями, потому что это

создает для них дружескую атмосферу вдали от дома. Он был вежлив, я был вежлив, вот и

все.

- Если вы вспомните еще что-нибудь, можете сообщить?

- Буду рад. Хотел бы предложить больше.

- Вы очень помогли.

По дороге обратно в Санта Терезу мне было не по себе. Попытка проникновения в мой

офис в понедельник сходилась с тем, что Нед съехал из мотеля и отправился на север. Я

видела его недалеко от дома во вторник вечером, что точно помещало его в Санта Терезу.

До сих пор полиция и бездомные друзья Перл не обнаружили никаких его следов.

Нед был как ядовитая змея - лучше держать на глазах, чем выяснять, где он может напасть

в следующий раз. Должен быть способ разыскать его.

Мне пришло в голову, что нужно побеседовать со второй женой Неда, Филлис, которая, как я слышала, жила в Пердидо. Я узнала о ней, когда ныне покойный детектив Пит

Волинский первым догадался о патологии Неда. Пит составил список женщин, которые

были с Недом в близких отношениях и поплатились за это.

Я знала Пита давно и была о нем невысокого мнения, пока не поняла, каким

проницательным он был, раскапывая историю Неда.

Первой в списке была школьная подруга, которой Нед не давал прохода, и ей пришлось

уехать в другой штат. Следующей была девушка, на которой он вскоре после этого

женился, и которая умерла при туманнных обстоятельствах.

Его второй жене, Филлис, хватило силы и ума, чтобы развестись с ним. Психолог, по

имени Тарин Сиземор, которая встречалась с Недом два года, тоже сумела от него

отвязаться.

В течение примерно двадцати пяти лет он использовал свое хобби, фотографию, чтобы

представляться фотографом из Нью Йорка, который ищет на юго-западе свежие таланты

для индустрии моды. Два последних имени в списке Пита оказались двумя юными

девушками, которых он убил. Он держал слово, делая их фотографии, и отбирал их жизни.

Полиция обнаружила сотни фотографий в темной комнате, которую он покинул под

покровом ночи. Не все объекты фотографии были убиты, и не было видимой системы для

тех, кто выжил. Тогда он был женат на третьей жене, Селесте, которую спасли друзья, вскоре после того, как его преступления вышли на свет.

С этого момента вся ярость служб охраны правопорядка дышала ему в затылок. Но до сих

пор он умудрялся избегать ареста.

Я никогда не встречалась с Филлис лицом к лицу. Я представляла ее крупной блондинкой, но возможно, ошибалась. После смерти Пита я разговаривала с ней по телефону.

Она рассказала, что Нед обычно ухаживал за уязвимыми женщинами, с которыми было

легче доминировать. Когда они познакомились, она недавно развелась, сидела без работы, страдала избыточным весом и нервным заболеванием, из-за которого у нее прядями

выпадали волосы.

В начале романа он включил обаяние, которое переродилось в требование внимания, а

вскоре стало убийственным. Он приобщил ее к асфиксофилии, милой практике удушения

партнера в постели до состояния потери сознания, чтобы улучшить секс. Она со стыдом

призналась, что он ее удерживал этим, потому что к тому времени она находила его

отвратительным во всех остальных аспектах их совместной жизни.

Я достала записную книжку и нашла ее телефон. Набрала номер, и она сразу сняла трубку,

выпалив название своего бизнеса, которое я не разобрала. Я знала, что она была

бухгалтером.

- Филлис. Это Кинси Миллоун из Санта Терезы. Мы разговаривали шесть месяцев назад.

- Вы - частный детектив. Я помню. Надеюсь, вы звоните сказать, что Нед Лоув мертв.

- На этот раз не повезло. Его заметили в этом районе, и я подумала, что вы должны знать.

- Ладно, спасибо за предупреждение. Я слышала, что он разыскивается в пяти штатах, и

поддержала бы кого-то, кто хладнокровно застрелил бы его.

- У нас у всех есть надежды и мечты.

- Я бы сказала “застрелил, как собаку”, но не хочу порочить наших четвероногих друзей.

- Как насчет Селесты? Я бы хотела предупредить, что он может появиться на ее пороге. Не

знаете, как можно с ней связаться?

- Хороший вопрос. Как вы узнали, что он вернулся?

Я заметила, что она обошла вопрос насчет Селесты, но решила подождать.

- Он пытался проникнуть в мой офис. Я установила сигнализацию шесть месяцев назад, так что он немногого добился, только разбил камнем окно. Это было в понедельник.

Во вторник вечером, в мое отсутствие, он заходил ко мне домой и расспрашивал обо мне

друзей.

- Меня тошнит от этого. Я думала, мы его больше не увидим, но ясно, что нет. Надеюсь, что полиция им занимается.

- Они делают, что могут. Патрулируют и показывают его фото в мотелях и отелях в районе

пляжа. Еще они известили полицию в Пердидо и Олвидадо. Пара моих бездомных

приятелей предупредили местные приюты. Я только что вернулась из Винтерсета и

Коттонвуда, раздавала флаеры с его фотографией и кратким описанием, за что он

разыскивается. Менеджер одного из мотелей опознал его. Сказал, что он там

останавливался на три дня и съехал в понедельник утром.

- Откуда у них фотография? Я не знала, что его задерживала полиция.

- Он напал на молодую девушку в Бернинг Оукс. Это было лет шесть назад. Его

арестовали, оформили, сфотографировали и сняли отпечатки пальцев. Он вышел под залог.

Девушка вскоре исчезла, и дело закрыли. Насколько я знаю, это был его единственный

контакт с полицией.

- Подлый сукин сын. Не знаете, что он задумал?

- Об этом я сама себя спрашиваю.

- Выкажу мою догадку. Он хочет свои сувениры.

- А. От девочек, которых он убил. Помню, Селеста рассказывала о его так называемых

сувенирах. Она нашла ключ от запертого ящика и вытащила их, пока он был в

командировке.

- Не думаю, чтобы она оценила всю важность. Она только думала, как он разъярится, когда

узнает, что она сделала.

- Я так понимаю, что вам она ничего не отдала.

- Конечно, нет. Вы шутите? Это улики. Если бы она отдала их мне, я отнесла бы их в

полицию. Она, должно быть, оставила их у себя.

- Ну, я знаю, что она не отдавала их Питу Волинскому до его смерти. Нед приложил

большие усилия, чтобы обыскать дом его вдовы, и ничего не нашел. Что меня удивляет, как он умудрился так быстро исчезнуть из вида. Это как цирковой фокус. Сейчас вы его

видите, а сейчас уже нет. Он должен быть где-то поблизости.

- Вы можете проверить трейлерные парки. Он любит таскать свой дом с собой. Как рак-отшельник.

- Хороший совет. Спасибо. А что насчет дома, который был у них с Селестой в

Коттонвуде? Что с ним случилось?

- До сих пор на месте, насколько я знаю. Если бы банк выставил его на продажу, я бы

увидела объявление в газете.

- Думаете, это возможно, что он поселился там?

- Возможно, - сказала она без убеждения. - Коммунальные удобства отключены, так что у

него была бы крыша над головой, но больше ничего.

- Как насчет его друзей?

- У Неда нет друзей.

- А знакомые? Он должен знать кого-то в этом районе.

- Сомневаюсь. Никто бы не разрешил ему остановиться в своем доме, ни в каком случае. В

нашем Неде нет ничего теплого и пушистого. Это робот, который научился имитировать

человеческое поведение, без всяких эмоций внутри. Поэтому он такой хороший

манипулятор. У него есть сверхъестественный радар на твои сокровенные желания, и он

кормит тебя чепухой так удачно, что ты убеждена, что нашла родную душу. Я сама

купилась на это, хотя всегда считала себя умной.

- Вы знаете, где сейчас Селеста?

- Вы уже спрашивали меня.

- Я прекрасно знаю об этом, Филлис, и поэтому спрашиваю еще раз.

- Послушайте, она изменила свое имя и переехала. Даже с новым именем, ее телефона нет

в справочниках. Она не хочет рисковать.

- Она должна была с вами контактировать, или бы вы не знали этого.

- Она звонила мне однажды, чтобы сообщить, что с ней все в порядке. У меня где-то было

ее имя и адрес. Я записала на клочке бумаги и положила в коробку. Я переехала шесть

недель назад, и у меня в спальне до сих пор лежат нераспакованные коробки.

- Когда вы найдете эту бумажку, почему бы вам не позвонить ей и не рассказать, что

происходит? Таким образом вы не обманете ее доверие.

Я услышала, как на ее конце зазвонил телефон.

- Вы хотите ответить?

- Автоответчик ответит. У меня идея. Почему бы вам не заглянуть ко мне на бокал вина и

небольшой ужин? Мы сможем поговорить о Неде и, может быть, до чего-нибудь

додумаемся.

- С удовольствием. Когда?

- Сегодня я занята. Как насчет завтрашнего вечера?

- Не подойдет. Я приглашена на день рождения.

- Как насчет субботы?

- Хорошо. Могу принести вино, если хотите.

- Не волнуйтесь об этом. У меня его достаточно. Я только что купила кондоминиум в

огороженном микрорайоне. Я оставлю ваше имя охраннику, и он покажет дорогу. Дома

стоят в ряд. Кажется, что все они соединены, но они построены парами, так что под этим

номером нас два, А и В. Когда вы окажетесь в здании, войдите в вестибюль и нажмите

кнопку под моим именем. Я наверху услышу звонок и направлю к вам лифт. Или, если

лифт внизу, вы нажмете кнопку внутри, представитесь, и я подниму вас. Приходите около

пяти, и мы сможем сидеть на балконе и любоваться закатом. Я что-нибудь приготовлю. Я

не очень хорошо готовлю, так что не питайте особых надежд.

- Я вообще не готовлю, так что, что бы вы ни сделали, будет хорошо.

- Запишите мой адрес.

Я записала и подтвердила, что приду в субботу в пять.

Мы положили трубки, и я продолжала сидеть, обдумывая вопрос о местонахождении

Неда. У меня уже появились сомнения насчет совета Филлис о трейлерных парках.

Быстрая проверка телефонной книги обнаружила десять парков для мобильных домов

поблизости: два поближе к центру города, а остальные восемь - в Колгейте. Хотя совет

звучал превосходно, я не могла представить себе Неда, покупающего или берущего

напрокат передвижной дом. На самом деле, мобильные дома не такие уж мобильные.

Такой дом функционирует только в специальном месте, с подсоединением к воде и

электричеству, и обычно имеет адрес, а его владельцы вносят плату за аренду участка, на

котором он бросил якорь. Нед был последним человеком в мире, который устроился бы

жить в местности, где он разыскивался за убийство.

Похоже, он покинул мотель пешком, и он точно шел пешком, когда я заметила его на

Албани вечером во вторник. С рюкзаком и спальным мешком он, скорее всего, расположился лагерем где-то неподалеку.

Я не могла исключить возможность, что в его распоряжении была машина (своя, взятая

напрокат или краденая), но тогда он рисковал обратить на себя внимание нарушением

правил дорожного движения или парковки.

Я включила сигнализацию, заперла офис и отправилась домой.

Кот Эд сидел на тротуаре перед калиткой.

- Что ты здесь делаешь?

Эд не был настроен беседовать, так что я наклонилась, подняла его и отнесла во двор.

Выпустила к Генри в кухню и вернулась к себе. Переоделась в спортивный костюм и

использовала пробежку как медитацию на тему Неда Лоува.

Каким был его мыслительный процесс? Ему нужно было убежище, по крайней мере, место, где он мог укрыться от посторонних глаз. Он должен был есть, а это значит

заведения с быстрой едой, кафе или рестораны. Скорее всего, местный магазин, где он мог

затариться припасами. Ему нужно было пользоваться туалетом, что подсказывает

заправки, общественные туалеты на пляже или в парке, которые также могут предоставить

укрытие.

Где бы он не был, мне нужно найти его как можно скорее, ради собственной безопасности

и безопасности других. Хотя я тогда не знала об этом, это была мысль, которая вернется, чтобы преследовать меня позже.

18

Айрис и Джои

Четверг, 21 сентября 1989 года.

Айрис и Джои остановились на общественной парковке за “Часовым механизмом” и

прошли на Стейт стрит, где находилась входная дверь. Годами здесь тусовались подростки, заведение, в основном, торговало прохладительными напитками и дешевыми закусками, создавая иллюзию бара без алкоголя. Они продавали пару видов дешевого пива и красного

и белого вина, если вы предъявите весомое свидетельство своего возраста.

Большинство завсегдатаев в эти дни были моложе восемнадцати, которые притворялись

взрослыми, не неся никакой ответственности.

Джои открыл дверь и придержал ее для Айрис. Они остановились у входа, рассматривая

толпу в поисках Фрица. Место было темное и дымное, стены выкрашены темно-серой

краской, освещение состояло из зеленых и фиолетовых неоновых трубок.

С высокого потолка свешивались огромные абстрактные части часового механизма: анкер, колесо спускового механизма, шестеренки и пружины.

Два года назад владельцы обновили заведение, в котором теперь был полный бар. Они

купили соседнее помещение и прорубили в него вход. Это позволило вдвое увеличить

пространство, которое теперь включало вторую комнату с музыкальным автоматом, шестью бильярдными столами и шестью пинбольными машинами.

Был вечер четверга, и народу было битком. Толпа была неутомимой и шумной, что

создавало атмосферу странной интимности. Айрис заметила Фрица, сидевшего в

одиночестве в кабинке слева от них.

- Вон он.

- Вижу, - пробормотал Джои.

Фриц увидел их и заулыбался, энергично размахивая рукой, как будто иначе они его бы не

заметили.

Айрис не сводила глаз с Фрица, с застывшей улыбкой. Шепотом она сказала:

- Ненавижу этого парня. Посмотри на его тупую ухмылку. Спорим, он до сих пор гордится

собой, из-за того, что со мной сделал.

Джои положил руку ей на спину, мягко направляя к столику Фрица.

- Не надо этого, Айрис. Все должно быть мило и легко. Насколько он думает, мы - лучшие

друзья. Счастливы снова видеть его среди нас.

- Не смей оставлять меня с ним наедине.

- Не волнуйся. Спокойно.

Фриц приподнялся со своего сиденья, слегка покачнувшись. Джои пожал ему руку, а

Айрис сделала неохотное движение, чтобы поцеловать его в щеку. Фриц курил сигарету.

Рядом стояла наполовину наполненная пепельница и почти пустой стакан. Он

промахнулся мимо пепельницы и положил окурок на стол. Снова уселся, возможно, чуть-чуть более резко, чем хотел.

- Привет, ребята. Не ожидал вас увидеть.

- Айрис захотелось куда-нибудь сходить, и вот мы здесь. Что ты пьешь? Я угощаю.

- Cемь и семь. ( Seagram’s Seven and 7 - коктейль из виски и “Севен ап”, прим. перев.) Джои повернулся к Айрис.

- А ты, детка?

- Пиво подойдет. Я схожу. Можешь посидеть и поболтать с Фрицем.

- Ты уверена?

- Нет проблем. Сейчас вернусь.

Джои дал ей двадцать долларов, и она пошла к бару, пробираясь через толпу.

Джои уселся напротив Фрица.

- Давно ты здесь?

Фриц раздавил сигарету в пепельнице.

- Около часа. Не могу оставаться дома. Предки все время докапываются.

Он поднял руку и изобразил большим и остальными пальцами рот марионетки.

- Ля-ля-ля. Понимаешь, о чем я?

- Нам с Айрис повезло. Нам не нужно терпеть это дерьмо.

- Я ухожу при любой возможности. Тусуюсь у Стрингера и Берга, это здорово. Мы с

ребятами вот так.

Он показал скрещенные пальцы.

- Что там с этим делом насчет пленки?

Фриц состроил гримасу.

- Ничего хорошего. Они не заплатят.

Джои наклонился вперед.

- Ты шутишь! Они не будут платить? Так и сказали?

- Конечно. Говорят, если заплатят сейчас, парень вернется за добавкой. Вот такая хрень.

- Ты серьезно? Он сказал, если не получит денег, передаст кассету в прокуратуру.

- А им-то что? Они не пойдут в тюрьму. Мы с Троем за все заплатим. Не знаю, сколько раз

я должен это повторять.

Появилась Айрис с двумя бутылками пива и коктейлем для Фрица, который она подвинула

ему через стол.

- Спасибо, Айрис, - сказал Фриц.

Айрис села рядом с Джои.

- Что я пропустила?

- Родители так и не хотят платить, - сказал Фриц мрачно. - Наняли детектива.

- Детектива? - переспросила Айрис.

- Какую-то женщину, - ответил Джои. - Помнишь? Он говорил нам о ней у Байярда.

Айрис поморщилась.

- Это глупо. Что она должна делать?

- Откуда я знаю? Наверное, бегать вокруг и задавать вопросы.

- Погодите минутку, - сказала Айрис. - Я ее знаю. Эта женщина приходит в магазин, говорит, что она журналистка, и заявляет, что публике до сих пор интересна смерть Слоан.

Расспрашивает о всяком дерьме, включая, не я ли украла тест. Потом начинает говорить о

пленке. Я просто обалдела.

- Когда это было?

- Кажется, в понедельник. Она стояла и говорила мне, что это было сексуальное

надругательство. Называла это изнасилованием и спрашивала, заявила ли я в полицию.

Я сказала, что это была шутка.

Фриц нахмурился.

- Я сказал то же самое. Знаете, что мы просто валяли дурака. Трой сказал, что подтвердит.

Фриц безуспешно пытался зажечь сигарету, и Джои тактично взял зажигалку и помог ему.

- Как насчет Байярда? - спросил Джои.

Фриц пытался выпустить колечко дыма.

- Конечно. То-есть, это не он рискует задницей, но он подтвердит, что мы скажем. Мы все

говорим то же самое. Это была шутка. В любом случае, дело в том, что мои предки готовы

заплатить большие деньги, чтобы узнать, кто нас трясет, но не заплатят ни цента, чтобы

снять меня с крючка. Трой просто выезжает за мой счет. У него нет денег, так что это не

его забота.

- Повезло ему, - сказал Джои.

- Очень повезло.

Айрис подняла руку.

- Я не понимаю. С одной стороны, ты говоришь, что пленка безобидна, потому что мы на

самом деле ничего не делали.

Фриц кивнул.

- Правильно. Я сказал им, что мы валяли дурака. Между съемками мы ржали до упаду.

Просто импровизировали.

- Ладно, но потом ты поворачиваешься и говоришь им заплатить, чтобы ты не попал в

тюрьму. Как ты можешь попасть в тюрьму, если это шутка?

- Хороший вопрос, Айрис, - сказал Джои.

Фриц отмахнулся.

- Потому что они говорят, где доказательства? Я должен предоставить вырезанные сцены.

А я им говорю, не могу. Остин забрал, когда сбежал.

- Это хорошо. Мне нравится, - сказала Айрис.

Джои положил руки на стол.

- Это поэтому они наняли детектива? Чтобы найти вырезанные куски?

- Понятия не имею. В любом случае, не волнуйся насчет нее. Моему папаше она не

нравится. Потеря времени, так он говорит. Могу поспорить, он ее уволит. Он любит

увольнять людей. Я когда-нибудь говорил вам? Демонстрирует свою власть.

- Так ты сможешь их уговорить, чтобы заплатили? - спросил Джои.

- Мне лучше бы это сделать. Или это, или найти способ заполучить деньги. Ха. Мои

родители бросают меня в беде. Вот найду двадцать пять тысяч, только меня и видели.

- Господи, это, наверное, сводит тебя с ума, - сказала Айрис.

- Да. Я все время на взводе, даже спать не могу. Я лежу и все время об этом думаю. Знаете, как будто помешался на том, где взять двадцать пять тысяч, чтобы спасти свою шкуру.

Джои фыркнул.

- Как ты собираешься достать такие деньги? Это невозможно.

- Может, я ограблю банк. Иначе этот шантажист будет дышать мне в затылок. Если пойдет

не по его, я получу копов на пороге.

Джои помотал головой.

- Черт, даже не знаю, что сказать тебе, дружище. Ты в глубоком дерьме.

- Они должны заплатить, ты не думаешь? - сказала Айрис. - Ты же знаешь, что у них есть

деньги.

- Без вопросов. У них очень много денег.

- Я бы на твоем месте от них не отставал, - сказал Джои.

- Я стараюсь. Должен, или я пропал.

- Что ж, - сказала Айрис, - если мы можем чем-нибудь помочь...

Фриц порывисто накрыл ее руку своей.

- Ой, ребята. Я просто хочу сказать, как много это для меня значит. Иметь вас в своей

команде.

Его голос дрогнул.

- Только с вами я могу поговорить об этом...вы знаете... дерьме, которое происходит в моей

жизни. Это пипец. Я серьезно. Не знаю, что бы делал без вас.

Айрис освободила руку.

Джои похлопал Фрица по руке и сжал ее своими.

- Не парься, чувак. Мы с тобой. Серьезно. В любое время.

- Спасибо.

Фриц отвернулся, вытирая глаза рукавом.

19

Пятница, 22 сентября 1989 года.

Утром в пятницу я не поехала в офис, а отправилась в Хортон Равин. Я позвонила

Маргарет Сей накануне вечером. Наш телефонный разговор был коротким. К моему

облегчению, разговаривать с матерью погибшей девочки было проще, чем я думала.

Я представилась и спросила, не можем ли мы встретиться, чтобы поговорить на тему, связанную со смертью ее дочери.

- Каким образом связанную?

- Это насчет видеопленки.

Она сразу замолчала, а потом сказала:

- Я свободна в восемь завтра утром, если это не слишком рано для вас.

- Хорошо, - ответила я, уточнила адрес и положила трубку.

* * *

Маргарет до сих пор жила в доме, который разделяла со своим тогдашним мужем, Полом, десять лет назад. Дом сответствовал моему представлению о среднем западе: двухэтажный, каркасный , выкрашенный в веселый желтый цвет, с белыми ставнями и

отделкой. Крыша была из металлических пластин, которые, должно быть, создавали

чудесный звук во время дождя, если когда-нибудь нас снова вознаградят дождливой

погодой.

Вдоль входа тянулась широкая веранда с белыми деревянными качелями, белой плетеной

мебелью и красной геранью в белых ящиках. Я припарковалась на подъездной дорожке, подошла к двери и позвонила.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти. Она придержала дверь, не говоря ни слова, и я

вошла в прихожую.

- Спасибо, что согласились встретиться.

- Уже давно никто не спрашивал о Слоан. Это мой приемный сын, Джои.

Молодой человек, которого она представила, выглядел так, будто еще учился в старших

классах, в джинсах, кроссовках и кожаной куртке. Его волосы были влажными и

тщательно расчесанными, несколько прядок торчали на макушке. Уши оттопыривались, а

лоб пересекали озабоченные морщинки, что было странно для кого-то, выглядевшего так

молодо.

Это был сводный брат Слоан, тепрь помолвленный с небезызвестной Айрис Леман.

Я протянула руку.

- Приятно познакомиться. Я - Кинси Миллллоун. Надеюсь, что не помешала.

- Вовсе нет, - сказала Маргарет. - Все в порядке. Он обычно заходит утром, по дороге на

работу.

Она приложила руку к его щеке.

- Поговорим позже.

- Я позвоню. Приятно познакомиться с вами тоже.

Он слегка помахал мне и вышел.

- Какой работой он занимается?

- Он менеджер проекта, работает в компании своего отца. Ему на работу к восьми

тридцати, что дает нам время выпить кофе.

Я последовала за ней в гостиную. Такое расположение комнат я видела много раз.

Гостиная справа, столовая слева и лестница вверх из прихожей на второй этаж.

Я представила себе кухню за столовой, а за ней - комбинацию прачечной и раздевалки, выходящую на заднее крыльцо, которое, возможно, простирается вдоль всего дома.

Кабинет или солярий, соответствующий по размеру столовой, соединяется с гостиной.

Симметрия была приятной. Стены были выкрашены в мягкий белый цвет, а мебель

представляла собой составленную со вкусом комбинацию традиционной и старинной.

Диван был обит тканью с цветочным узором сочных цветов, а кресла - однотонной, соответствующих цветов. Все это было безупречным.

Маргарет Сей была примерно моего роста - 167 сантиметров, но более крепкого сложения.

У нее была короткая модная стрижка, которая могла показаться неподходящей для ее

возраста, если бы идеально ей не шла. Она носила очки в темной оправе со слегка

затененными стеклами. У нее были темные глаза, темные волосы и чистая кожа, почти без

макияжа. Украшений на ней не было. Она была одета в синее шелковое платье до колен и

шелковый жакет более темного оттенка. Ее туфли на низком каблуке, возможно были

выбраны из-за комфорта. Она казалась серьезной и внимательной, не из тех, кто много

улыбается.

- Пожалуйста, садитесь.

Она уселась в маленькое кресло с овальной спинкой, обитой рубиновым вельветом.

Ее ноги ровно стояли на полу, а руки она сложила на коленях, как будто позировала для

официального портрета.

Я устроилась в похожем кресле. Только тогда я заметила лежавшую неподалеку собаку.

Это должен был быть Бутч, пес Слоан. Я никогда не видела пиренейских горных собак, но

этот парень был большим, с белой шерстью, пушистым хвостом и жестким воротником из

длинной шерсти на шее. Его морда была седой, и шерсть вокруг глаз стала молочной с

годами. Он поднялся и вежливо постоял, потом подошел неловкой походкой, которая

говорила об артрите. Он положил подбородок мне на колено. Я подумала, что его зрение

угасает, ограничиваясь светом и темнотой. Почувствовала, как подступают непрошенные

слезы. Дала ему обнюхать свои пальцы, хотя подозревала, что обоняние он тоже теряет.

Я погладила его шелковистые уши и улыбнулась, увидев, как он закрыл глаза от

удовольствия.

- Это Бутч?

- Да.

- Какой милый. Сколько ему?

- Тринадцать, что много для такой большой собаки, но он в добром здравии. Он очень

милый и добрый, не знаю, что бы я делала без него.

- Я сама не особенно люблю собак, но он чудесный.

Видимо, с точки зрения Маргарет, это была достаточная прелюдия.

- Вы пришли, чтобы спросить о кассете, которая по слухам была у Слоан на момент ее

смерти.

- Что вам об этом известно?

- Только то, что она могла быть мотивом для стрельбы. Однако, должна вам сказать, что

полиция обыскала ее комнату и ничего не нашла. Почему это так важно через столько лет?

- Вы знаете, что Фриц вышел из тюрьмы.

- Я читала об этом в газете. Надеюсь, вы не собираетесь говорить мне, что он хороший

друг.

- Вовсе нет.

- Тогда, какое это имеет отношение ко мне?

Я немного помолчала, чтобы определить, как много я могу ей сказать.

- Обычно я не стала бы обсуждать свою работу без разрешения клиента, но не знаю, как

просить вас доверять мне, если я не доверяю вам.

- Достаточно честно. Я хорошо умею держать язык за зубами.

- Надеюсь, потому что рассчитываю на ваше благоразумие. Меня наняли родители Фрица

Маккейба, потому что кто-то угрожает послать копию этого видео в прокуратуру, если

Маккейбы не заплатят двадцать пять тысяч долларов. Еще раз напомню, это

конфеденциально. Я рассказываю вам, потому что надеюсь, что вы сможете помочь.

- Я не знаю, как, - сказала она в недоумении.

- Я говорила с Поппи Ерл, и она рассказала, что вы решили открыть комнату Слоан пару

недель назад и избавиться от ее вещей. Время примерно совпадает с освобождением

Фрица.

- Вы думаете, что одно связано с другим?

- Это возможность, которую стоит изучить. Я думаю, что его выход на свободу вызвал

попытку шантажа. Чего я не знаю, это хранил ли кто-то кассету все эти годы, или она

обнаружилась при освобождении комнаты Слоан.

- Могу вас заверить, что полиция в свое время перевернула ее комнату вверх дном и

ничего не нашла. Я заперла дверь в ту же минуту, как они ушли. Вы видели пленку?

- Да.

- Вы расскажете, почему она может принести такой ущерб, если ее послать в прокуратуру?

- В общем, там записано сексуальное нападение на несовершеннолетнюю. Это было

изнасилование, и возможно, что участники будут привлечены к ответственности даже

через столько лет. Мне сказали, что это была шутка, порнографический розыгрыш, но

сцены, которые подтвердили бы это заявление, были вырезаны.

- Я так понимаю, что Фриц Маккейб был одним из участников.

- Правильно. Я знаю, что Поппи помогала освобождать комнату Слоан. Интересно, участвовал ли кто-нибудь еще?

- Два сводных брата Слоан, Джастин и Джои, которого вы только что встретили. Это Джои

меня уговорил на это. Он старший сын Пола. Он сказал, что сохранение ее комнаты

неприкосновенной не вернет ее назад. Другие говорили мне то же самое, но до меня

полностью не доходило, пока я не услышала это от него. Он ее обожал, и если решил

отпустить, я знала, что должна сделать то же самое. Я не могла справиться с работой сама, так что попросила некоторых ее друзей помочь. Четверо согласились.

- Что вы сделали с ее вещами?

- Я спросила этих друзей, хотят ли они взять что-нибудь на память. Трое выбрали по

предмету. После этого Джои и его невеста организовали распродажу во дворе, от которой

выручили пару сотен долларов. То что не продалось, они отдали в благотворительную

организацию.

- Вы помните, кто взял вещи на память?

- Поппи Ерл была одной из них.

- Неужели. Мне она не сказала.

- Они со Слоан много лет дружили. Она расстроилась, когда снова увидела эту комнату.

Наверное, это вызвало воспоминания.

- Можно узнать, кто были остальные трое?

- Конечно. Патти Гибсон, Стив Рингер и Роланд Берг. Это был очень эмоциональный опыт

для них.

- А как насчет вас? Как вы продержались все эти годы? У меня нет детей, так что я не могу

даже представить, через что вы прошли.

- Спасибо на добром слове. Мы с Полом развелись через год после смерти моей дочери.

Он сказал, что не может продолжать жить со мной. Некоторые говорят, что он был

бессердечным, но я его не виню. В те дни я была невозможной. Я сильно пила все годы, когда Слоан была подростком. Когда ее не стало, я поняла, чего ей это стоило, но я не

могла найти искупления. Я даже не могла попросить у нее прощения. Я бросила пить в

день похорон, что потребовало всех сил, которые у меня были. Кроме этого у меня ничего

не осталось, чтобы отдать.

Два моих приемных сына переехали к нам в первый год, а когда Пол ушел, они, конечно, выбрали жить с ним. Когда Слоан умерла, им было тринадцать и пятнадцать, и их

присутствие только вызывало у меня боль.

- Горе -коварная штука. Когда моя тетя Джин умерла от рака, я почувствовала облегчение.

Она была сложным человеком и воспитывала меня согласно своим странным взглядам.

Облегчение не было долгим, и на его место пришла боль, но по крайней мере, я знала, что

она умирает. Насильственная смерть - другое дело. Не знаю, как вы примирились с этим.

- Я никогда с этим не примирюсь. Слоан была моим единственным ребенком, и она

мертва. Я говорю так потому что это главная часть моей жизни. Ее нет десять лет, и она

будет мертва все оставшеся время. Она умерла, когда ей было семнадцать, и это вся жизнь, которая у нее была. В газете Фриц заявил, что вернул свой долг обществу, но он не вернул

свой долг мне. Он называет то, что сделал “ошибкой”, которая теперь позади, и он может

продолжать жить дальше. Ловкая увертка с его стороны, но он не соскочил с крючка.

Почему он должен наслаждаться счастьем, когда мое у меня отняли?

Я знала, что она не ждет ответа, но у меня мурашки побежали по коже.

Она продолжала обманчиво мягким тоном, учитывая содержание.

- Я долго думала об этом и поняла, что месть не должна быть око за око. Расплата может

принимать разные формы. Она не должна быть грубой или явной. Смысл в том, что боль

должна быть эквивалентной, не зуб за зуб, а что-нибудь сравнимое.

- Я не совсем понимаю.

- Это просто. Когда Фриц убил Слоан, он отнял у меня то, что я любила больше всего на

свете. Можно подумать, чтобы расплатиться, я должна убить человека, которого он больше

всего любит, но есть другие способы разрушить чью-то жизнь. Я думаю, что бы сделала с

ним, если бы могла. Я хочу получить свое.

- Даже после десяти лет?

- Время не имеет значения. Сейчас меня заботит только найти способ заставить его

страдать, как страдала я. Не такая же потеря, но то, что будет иметь такой же вес. Я

планирую, как замести следы, что я буду говорить, если придет полиция.

- Вы поймете, что это труднее, чем вы думаете. Вина заставляет руки трястись. Кровь

отливает от головы. Вдруг вы оказываетесь не такой крутой и собранной, как

рассчитывали. Я побывала по обе стороны закона, и вы не захотели бы идти по этой

дороге.

- Мне так и говорили. Друзья уговаривают меня простить, но это смешно. Слоан нет, и она

никогда не вернется, так что, какая разница, если я плету свои маленькие фантазии?

- Никакой, если вы не воплотите их в жизнь.

Произнеся эти слова, я увидела их применение. Маргарет не была совсем невероятным

кандидатом в шантажисты. Не око за око, а несчастье за несчастье.

- Дорогая, в воплощении в жизнь нет смысла, потому что игра закончится. Если я

откажусь от надежды на месть, то потеряю право на злобу, которая лучше, чем боль.

- Если бы вы нашли кассету, что бы вы сделали?

- Я бы прямиком отправилась в офис прокурора.

- Вы бы не подумали обменять свое молчание на двадцать пять тысяч?

- У меня и так есть все деньги, которые мне нужны. Чего у меня нет, так это

удовлетворения. Для этого, видимо, придется подождать.

- До каких пор?

- Пока последний кусочек не встанет на место, что бы это ни было. Пока что, я нахожу

способы чем-то заниматься. Звоню редакторам газет, беседую с журналистами. Рассылаю

копии статей о преступлении.

- Надеюсь, вы не возражаете, если я спрошу, зачем вы это делаете? Нет никакой тайны в

том, кто это сделал.

- Признаю, что со временем становится труднее вызывать интерес к истории. Иногда я

перечитываю стенограмму суда, просто чтобы напомнить себе, что происходило. Это

старые новости, но какой выбор у меня есть? Я буду продолжать до тех пор, пока не нашли

Остина Брауна. Если я буду сохранять историю живой, есть шанс, что кто-то увидит его и

выдаст. В любом случае, вы пришли не для того, чтобы слушать мою печальную песню.

Есть что-нибудь еще, с чем я могу помочь? Боюсь, мне нечего сказать о том, где была

кассета.

Я почувствовала, что мотаю головой.

- Думаю, что дело в том, что тот, у кого была кассета, увидел освобождение Фрица из

тюрьмы как способ заставить его попотеть. Я бы хотела узнать, как связаться с Джои и

Джастином.

- Надеюсь, вы не думаете, что кто-то из них стоит за угрозами Маккейбам?

- Вовсе нет. Просто надеюсь, что у кого-нибудь из них есть что-нибудь полезное, чтобы

поделиться. Я еще хотела бы поговорить с Патти, Стивом Рингером и Роландом, если вы

поможете мне с ними связаться.

- Конечно.

Я вручила ей свою визитку, в обмен она дала требуемые имена, адреса и номера

телефонов. Добавив пять игроков в список, я не могла сказать, что сужаю поиски, но

фокус сделался резче.

20

Вечеринка у бассейна

Июнь 1979 года.

Слоан пробежала обычный круг по дорогам Хортон Равин. Бутч скакал рядом. Она

держала его на поводке, хотя в этом не было необходимости. Он привык к ее ритму и

шагам и наслаждался утренним воздухом вместе с ней. Она предпочитала бегать

пораньше, самое позднее в шесть, но в это утро проспала, редкая роскошь для нее.

Школьный год закончился, и через две недели она начнет работать помощницей

воспитателя в церковном лагере, который располагался в сорока километрах к северу, в

долине Санта Инез. Луга будут солнечными и горячими и пахнуть шалфеем и лавром.

В тени гор будет прохладней, хотя русла ручьев будут сухими, а уцелевшая трава иссохнет

до желтой дымки.

В восемь часов этим утром ее родители уехали в Тусон, чтобы забрать Джастина и Джои.

Сыновья Пола были от его первого брака. Мальчикам было тринадцать и пятнадцать, и

они поедут на первую двухнедельную смену в церковный лагерь, как и предыдущие три

года. Пока что четверо - Маргарет, Пол и два мальчика, планировали отправиться из

Тусона на север, в Большой Каньон, где собирались провести несколько дней до

возвращения в Санта Терезу. Слоан была рада остаться одной. У нее был список книг для

прочтения летом, и она предвкушала проводить дни в гамаке в патио, с Бутчем, задремавшим в тенечке. Они с Байярдом планировали путешествие на велосипедах, но

дата отправления была назначена через неделю.

Слоан достигла Рэнделл роуд, которая поднималась вверх длинной пологой аркой, и вела

к ее дому. Она тяжело дышала после подъема, пот заливал лицо и скапливался на

пояснице. За спиной послышался шум мотора. “Running on Empty” Джексона Брауна

ревела на полной громкости.

Слоан отодвинулась вправо и оглянулась, когда появился грузовичок Троя. Голова и плечо

Остина высовывались из окна с пассажирской стороны. Он отбивал ладонью ритм по

стенке машины. Трой притормозил и поехал вровень с ней, глядя на нее с водительского

места, а Остин лениво улыбался.

- Вечеринка у бассейна, - сказал он. - Окончание учебного года. Мои родители предложили

использовать хижину, так что мы приехали спросить, свободна ли ты.

- Сегодня?

- Ты совершенно права.

Слоан остановилась, тяжело дыша, и наклонилась, упершись руками в колени. Помотала

головой.

- Не могу поверить, что ты меня приглашаешь. Последний раз, когда мы разговаривали, мы были готовы вцепиться друг другу в глотки.

- Это полностью моя вина. Насколько я понимаю, у нас перемирие. Я прекратил бойкот, так что одно дело сделано. Отдай кассету, и мы в расчете. Все сложилось хорошо.

- С чего это вдруг?

- Это я веду себя как взрослый. Ты можешь сделать то же самое. У тебя уже есть

преимущество. Так что ты скажешь?

- Я подумаю.

- Да ладно, малышка. Без обид, хорошо?

- Мы просто простили и забыли?

- Почему нет? Сейчас лето. Жизнь слишком коротка, чтобы собачиться. У тебя есть что-то

другое в твоем загруженном расписании?

- Нет. Мои предки уехали. Мне нужно накормить собаку и принять душ.

- Нет проблем. Мы едем за продуктами, а потом заберем бочонок с пивом. Я возьму

мамину машину. Трой заедет за тобой через час. Захвати купальник.

- А где находится хижина?

- Вверх по 154. Хорайзон роуд уходит налево, недалеко от вершины. Коттедж через три

километра.

- Дай мне адрес, и встретимся там. Я лучше возьму свою машину.

- Не получится. Парковка ограничена. Мы стараемся свести число машин к минимуму, чтобы соседи не вопили. Стрингер привезет народ в своем минивэне. Всего нас будет

человек двенадцать, так что развлечемся. Можем гулять до утра, если захотим.

На самом деле, у Слоан не было настроения, но казалось невежливым отказаться, когда он

предлагал мир.

- Хорошо, но ненадолго. Пару часов.

- Ничего. У Поппи семейные дела, так что она уедет в четыре. Уверен, что она тебя

подвезет.

- Это подойдет. Принести что-нибудь?

Остин помотал головой.

- Спасибо, все есть. Чао!

Машина отъехала, и Слоан смотрела ей вслед. Бутч глядел на нее в радостном ожидании.

Что бы она ни делала, он был всегда готов и счастлив. Она посмотрела в его глаза с

улыбкой.

- Давай малыш. Пошли домой.

Они медленно пробежали оставшийся путь до дома. Слоан отвела его на задний двор, где

налила ему воды, наполнила миску сухим кормом и оставила жевать, пока закрывала

калитку. На пару часов с ним будет все в порядке. Его будка была рядом, и он сможет

укрыться от солнца, если нужно.

Слоан вошла в дом через заднюю дверь и взбежала по лестнице, на ходу снимая футболку.

Она хотела взять кассету на вечеринку, но решила оставить ее на месте, пока не убедится в

искренности Остина. Он был способен манипулировать кем угодно, но если он говорил

серьезно, она была готова совершить сделку. Он был прав насчет того, что жизнь коротка.

Борьба отнимает энергию, а у нее есть занятия получше.

Приняв душ и одевшись, Слоан собралась сушить волосы, когда услышала звонок в дверь.

Черт. Трой приехал рано. Она отложила фен и закрепила влажные волосы большой

заколкой. Она все равно собиралась поплавать, так что не было смысла волноваться об

этом.

Слоан сунула расческу в спортивную сумку, вместе с купальником, и понесла с собой, сбегая по ступенькам.

Открыв дверь, вместо Троя, она увидела стоявшую на крыльце Поппи. Она, казалось, похудела, ее футболка и шорты болтались на тоненькой фигурке. Ее светлые волосы были

разделены пробором, длинные тонкие пряди. В руке у нее были ключи от машины, а ее

бледно-зеленый “тандерберд” стоял на дорожке.

Родители подарили Поппи машину в сентябре, когда ей исполнилось шестнадцать. Она

дважды заваливала теоретическую часть экзамена на вождение, поэтому у нее не было

учебного разрешения садиться за руль. Так что Слоан начала водить машину раньше нее.

Это было целую жизнь назад, когда между ними было все хорошо.

Они с Поппи до сих пор считались подругами, но дистанция между ними была ощутимой.

Слоан изобразила лучезарную улыбку.

- Эй. Это сюрприз. Как дела?

- Нормально. Надеюсь, ничего, что я сначала не позвонила.

- Нет проблем. За мной скоро заедет Трой. Ты ведь идешь на вечеринку к Остину? Они

сказали, что ты там будешь.

Поппи кивнула.

- Я заеду за Айрис. Сейчас я еду к ней, а оттуда - в коттедж. Она должна быть у меня, так

что лучше, если ее родители не узнают, а то я влипла.

- Остин сказал, что у тебя семейные дела в четыре, и я надеялась, что ты меня подвезешь

на обратном пути.

- Конечно.

Поппи отвела глаза, потом снова взглянула на Слоан.

- Не возражаешь, если я зайду?

- Ой, конечно заходи. Извини.

Слоан придержала дверь, и Поппи вошла.

- Где Бутч? - спросила она.

- На заднем дворе, наверное, спит. Я не хотела оставлять его в доме, пока меня не будет.

Слоан прошла в гостиную, Поппи последовала за ней. Комната была прохладная и

прибранная, отделанная в нейтральных тонах. Слоан села в качалку своей матери, а Поппи

устроилась на диване. Они едва разговаривали последние месяцы, и Слоан молилась, чтобы Поппи не начала расспрашивать ее о кассете. Насколько она знала, очень мало

людей видели пленку, но слух прошел, и было много предположений о ее содержании.

- Хочешь кока-колы?

- Нет, спасибо. Я не могу задерживаться. Просто хотела повидаться. Ты снова едешь в

лагерь?

- Да, через две недели. А как ты? Работаешь?

- Может быть, неполный день в Макдоналдсе. Я еще жду от них ответа.

Слоан вытащила из волос заколку, собрала несколько выбившихся мокрых прядей и

заколола снова.

- Я должна высушить волосы, пока не закрутились мелким бесом.

- Мне нужно у тебя кое-что спросить, - сказала Поппи.

На ее бледных щеках выступил румянец. Слоан уже чувствовала себя загнанной в угол и

боялась того, что будет дальше.

- Я слышала, как Кенни Баллард и другие парни хихикали насчет видео, которое сняли

ребята. Кто-то сказал, что у тебя есть копия.

Слоан выпалила то, что первым пришло в голову.

- Я ее не смотрела. Даже не знаю, как она ко мне попала.

Ее тон был небрежным, но заявление звучало настолько неубедительно, что она ожидала, Поппи уличит ее.

- Правда? Совсем ничего не видела?

- Может, секунд пятнадцать. Фриц курит косяк и строит из себя умника. Это показалось

глупым, и я выключила.

- Может, после вечеринки я могу зайти и посмотреть вместе с тобой? Можем уйти около

трех, и у нас будет достаточно времени.

Слоан не могла поверить, что Поппи будет настаивать. Она никогда не видела ее такой

встревоженной и беззащитной. Это Слоан всегда была неуверена в себе, но теперь их роли

поменялись. Она не любила врать, но какой у нее был выбор? Никому не поможет, если

она скажет Поппи правду.

Слоан ответила, как она надеялась, в небрежной манере, хотя не могла смотреть Поппи в

глаза.

- Кассета не здесь. Она в другом месте, и мне ее отдадут не раньше, чем через пару дней.

- В другом месте? Ее уже все смотрят?

- Нет-нет. Я оставила ее там по ошибке, поэтому у меня и не было шанса досмотреть до

конца. Ребята просто валяют дурака. Это должно было быть пародией.

- Ты уверена?

- Нет, я точно не знаю. Просто я так слышала.

Поппи нахмурилась.

- Мне сказали, что Трой занимается сексом с Айрис.

- Правда? Это странно. Кто тебе сказал?

- Не знаю. Кто-то упомянул мимоходом. Я совершенно обалдела, но когда спросила Троя, он вел себя как ни в чем не бывало. Я не знаю, кому верить.

- Знаешь что? Мне не нравятся все эти сплетни. Это плохая идея. Вот так начинаются

слухи, и смотри, что случилось со мной.

- Это не сплетни, Слоан. Я прошу об информации.

- Почему ты не спросишь Айрис? Это с ней тебе нужно поговорить.

- Я спрашивала, но она говорит, что была пьяная и не помнит.

- Зачем беспокоиться об этом? Ты знаешь, что Троя она не интересует. Пленка, это просто

дурацкая штука, которую они сделали. Как розыгрыш или шутка.

- Но зачем кому-то говорить, что он ее трахал, если это не так? Я слышала, что Фриц тоже

участвовал, что, по-моему, вообще жалко и отвратительно.

- Я согласна, но просто то, что люди что-то говорят, не делает это правдой. В любом

случае, зачем приходить ко мне? Я тоже ничего не знаю.

- Я не знаю, кого еще спрашивать.

Взгляд Поппи был настойчивым и умоляющим.

- Когда ты получишь кассету назад, скажешь мне? Я могу прийти в любое время.

- Поппи, просто забудь, ладно? Ты знаешь, чего стоят эти сплетники.

- Ты думаешь, если я спрошу Байярда, он мне скажет? Он был оператором, разве нет?

- Ну, да, но все равно...

- Я буду чувствовать себя дурой, если приду на эту вечеринку, где все знают о чем-то, чего

я не знаю. Как будто я предмет шутки. Поклянешься, что говоришь мне правду?

- Обещаю, - ответила Слоан. Она посмотрела на часы.

Поппи поняла намек и встала.

- Я лучше отпущу тебя. Спасибо, что успокоила. Скажи, когда получишь назад кассету.

Она порывисто наклонилась и подарила Слоан одно их тех неловких объятий, когда один

человек сидит, а другой наклоняется. Слоан похлопала ее по спине, ощущая острое

неудобство. Она встала с качалки и проводила Поппи до двери. Помахала ей, когда та села

в машину и отъехала. Закрыв в конце концов дверь, она на секунду оперлась на нее, чувствуя себя совершенно разбитой.

Трой подъехал в час дня и просигналил. Слоан вышла со спортивной сумкой и захлопнула

за собой дверь. Когда она подошла к машине, Трой наклонился и открыл дверцу с

пассажирской стороны. Слоан прыгнула на сиденье и закрыла дверцу.

- Ты никогда не поверишь, что сейчас случилось, - сказала она. - Появилась Поппи и

пытала меня насчет пленки. Я не знала, что ей говорить.

- Черт.

Трой застонал и притворился, что стучит головой о руль.

- Она пристает ко мне все время, и что я должен ей сказать? Я половины не помню, кроме

того, что там не было ничего хорошего.

Он показал на спортивную сумку.

- У тебя кассета с собой?

- Не с собой. Я не идиотка. Что, если Остин загребет ее и продолжит обращаться со мной, как с дерьмом? Давай посмотрим, как он держит слово.

- Я бы не волновался на твоем месте. Сейчас лето.Ты не можешь бойкотировать того, кого

не увидишь три месяца. В любом случае, это уже всем надоело.

- Приятно узнать. Не то чтобы это помогало так поздно.

Трой завел мотор и отъехал. Проезжая через ворота Равин, он сказал:

- У тебя хватило духу угрожать Остину. Он - чокнутый сукин сын.

- Как еще я могла от него избавиться? Это была единственная возможность.

- Ему должно было понравиться.

- Ну, это сработало, разве нет? Чего я не понимаю, зачем вы, ребята, вообще это сделали?

Это мерзко!

- Это не должно было быть серьезно. Мы просто валяли дурака.

- Это не выглядит как “валяние дурака”. Вы с Фрицем голые, а Айрис обкуренная или

пьяная. Выглядит как самое настоящее изнасилование.

- Остин сказал, что это должна быть пародия. Я не вижу ничего плохого.

Доехав до конца Стейт стрит, он остановился у светофора.

Слоан посмотрела на него с возмущением.

- Правда? Вы трахали бедную девчонку, когда она полностью вырубилась, и ты не видишь

в этом ничего плохого?

Загорелся зеленый свет, и он проехал через перекресток, ведущий на дорогу 154.

- Думаю, это вышло из-под контроля. В любом случае, она не настолько вырубилась.

- Ага, конечно. Я могу сказать.

- Это правда. То, что ты видела, было смонтировано, все ляпы вырезаны. Мы все время

ржали до посинения. Никто не мог удержаться. Один раз Фриц уронил косяк на колени и

чуть не поджег себе волосы на лобке. Потом Айрис шмякнулась на задницу, когда

пыталась показать стриптиз. Я так смеялся, что у меня пиво потекло из носа. Мы думали, что это очень смешно.

- Да, конечно. Три ха-ха. Что случилось с вырезанными сценами? Потому что ничего этого

нет на моей копии.

- Байярд занимался монтажом. Он должен был убрать все неподходящее.

- Ой, да ладно. Это ерунда. То, что я видела, было ужасно. Трой, если это видео попадет к

копам, вы с Фрицем окажетесь в тюрьме. Остину тоже не поздоровится. Он сидит и

скучает в пиджаке и галстуке, командует вами, как будто он слишком хорош, чтобы

участвовать. Но потом слышно, как он называет себя “автором”.

- Боже. Почему бы тебе не сделать нам одолжение и не уничтожить эту чертову штуку?

- Хороший план. Я так и сделаю. Лучше для всех, включая меня.

- Только не говори Поппи.

- Что если ей расскажет кто-то другой?

- Тогда я пропал.

- Можно я скажу что-то на другую тему? Ты же знаешь, что я не имею никакого

отношения к этой анонимке, правда? Я бы никогда тебе такого не сделала.

- Конечно нет. Я никогда не верил Остину. Я забыл, как вышло, что он показал пальцем на

тебя, но когда идея ушла в массы, каждый присоединился к мнению большинства. Сейчас

это не имеет значения, но из-за этого я уже не мог соревноваться за памятную награду

Климпинга.

- О, и я тоже, если преподаватели подозревают, что я виновата. Я могу быть невиновна по

всем статьям, но уже запятнана обвинением. Никто не любит доносчиков. Это повлияет на

мнение преподавателей, доказано, или нет.

В ту минуту, когда слова слетели с ее языка, Слоан ощутила маленький восклицательный

знак, который загорелся в ее мозгу. Ей не приходило в голову обдумать, почему вообще

анонимка была послана в школу. Она была так занята своей защитой, что не понимала

мотива, или того, что было поставлено на карту. До нее вдруг дошло, что Остин явно

выигрывал от этого. На памятную награду Альберта Климпинга были выдвинуты пять

одиннадцатиклассников, и Остин среди них. Патти Гибсон и Бетси Ко не были сильными

претендентками. Слоан могла постоять за себя, но Трой был впечатляющим кандидатом в

свете его общественной работы. Он проводил занятия с детьми из малоимущих семей.

Помогал в приюте для бездомных и участвовал в программе по предоставлению

праздничных обедов для нуждающихся. Выдав Троя, а потом обвинив ее, Остин

эффективно избавлялся от основных соперников.

Ей хотелось поделиться идеей с Троем, чтобы посмотреть, что он думает, но она решила

промолчать, частично потому, что не была уверена, как сможет это доказать. Обвинение

было серьезным, и ей нужно было все обдумать. Она не знала, что предпринять, даже если

она была права, но был смысл исследовать предмет, прежде чем делать что-нибудь еще.

Слоан уставилась на дорогу перед собой, и что-то тяжелое поселилось у нее в груди.

21

Пятница, 22 сентября 1989 года

По дороге через город, после того как покинула Маргарет Сей, я остановилась в книжном

магазине, подумав, что книга будет идеальным подарком для Рози, день рождения которой

отмечался этим вечером. В книгах нет нежелательных калорий, и не нужно волноваться

из-за размера, лишь бы содержание интересовало получателя.

Больше всего Рози нравилось готовить. Ну, еще командовать людьми, но я не думала, что

книга о диктаторах была бы подходящей. Я заметила кулинарную книгу, посвященную

венгерской кухне, и быстрое перелистывание страниц обнаружило рецепты таких же

омерзительных блюд, какие она любила. Я вытащила кредитку, и с удовольствием

заплатила два лишних доллара за подарочную упаковку.

После этого я поехала в офис, вошла, заперла дверь и включила сигнализацию. Как часто

бывало, мое ощущение продвижения вперед перекрывалось бормотаниями иного рода.

В какой-то момент за последние пару дней что-то вошло в мое сознание, чего я не могла

толком определить. Я никак не могла вспомнить, где была в этот момент. Помнила

смутное ощущение узнавания, но потом мое внимание отвлеклось на другое, и я не

ухватила смысл.

Я знала, что откровение не было связано с Маргарет Сей или со Слоан. Эхо отдавалось в

моем мозгу, но я не схватывала значения. Я села за стол и покрутилась в кресле, которое

издало восхитительный скрипучий звук. Закрыла глаза, надеясь приглушить дребезжание

у себя в голове. Трудно настроиться на шестое чувство со всем этим бормотанием.

Что такое я слышала, во что не врубилась вовремя?

В моменты сомнений моя стратегия - вернуться назад и пересмотреть свои записи, что я и

сделала. Информация - старнная штука. Факты могут выглядеть по-разному, в

зависимости от того, как их расположить. Иногда я перетасовываю свои каталожные

карточки, а потом раскладываю их в произвольном порядке, независимо от того, как я их

собрала.

Иногда я раскладываю их как пасьянс, или воображаю, что предсказываю свою судьбу по

картам Таро. В этот раз я сгруппировала карточки в зависимости от предмета

расследования, сделав одну кучку из заметок о пленке, другую - о скандале с тестом и

третью - об убийстве Слоан.

Я взяла стопку, которая касалась пленки , что было сутью моего расследования. Потом

рассортировала карточки по основным игрокам: Айрис Леман, Фриц Маккейб, Трой

Рэйдмейкер и Байярд Монтгомери. Я переворачивала их одну за другой, давая глазам

плыть по записям, которые я делала после каждого разговора.

Я выпрямилась, смущенная своим запоздалым пониманием того, что было сразу очевидно.

Описывая причины создания пленки они все использовали одни и те же слова и фразы.

Это был розыгрыш. Мы все хохотали, как сумасшедшие.

Не думаю, чтобы четверо понимали, что повторяют комментарии друг друга, или

обращали на это внимание.

Я взглянула на часы, удивляясь, куда пропал день. Было около пяти, и я надеялась успеть

что-нибудь съесть, принять душ и переодеться до вечеринки. Собрала карточки и

перетянула резинкой. Схватила сумку и опустила карточки в ее глубины, отыскивая ключи.

Прошла через ритуал включения сигнализации и запирания двери и, направляясь к

машине, размышляла, какой головной болью стали все эти меры предосторожности.

Я могла начать разговор с любым из четверых, но Трой был самым ответственным. Кроме

того, они с Керри жили не особенно далеко, у приморского парка.

Близость к океану должна была сделать район популярным, но дома были построены в

1950-е годы, и их похожесть один на другой вызывала депрессию. Стены покрывала

штукатурка цвета крашеных пасхальных яиц, которая давно выцвела. Крыши нуждались в

ремонте, а отделка облупилась. Алюминиевые рамы покрылись пятнами от соленого

морского воздуха, как и древние кондиционеры, звук которых был слышен издалека.

Дворики были маленькими и голыми. В большинстве случаев засуха оставила их лысыми, с редкими пучками травы там и сям.

Мне пришло в голову, что Камилла и Иона живут в этом же районе, но я отбросила эту

мысль.

Я вышла из машины и подходя к двери Рэйдмейкеров, почувствовала запах дюжины

обедов из соседних домов. Постучала. После недолгого ожидания Трой открыл дверь.

Он принял душ и переоделся из рабочего комбинезона в футболку и шорты. Он был бос.

Его взгляд не был гостеприимным.

- А, вы.

- Извините. Я знаю, что это не идеальное время, чтобы зайти, но у меня есть вопрос, который займет только минуту.

Он вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.

- Насчет чего?

- Насчет пленки.

- Блин.

Ему надоело, или он раздражен, я не могла понять.

- Не возражаете, если мы сядем?

Он не казался счастливым, но показал на два белых пластмассовых стула, такие продавали

в аптеках.

Усевшись, я открыла сумку и вытащила свои карточки.

- Я просматривала свои записи, и наткнулась на кое-что, что показалось мне странным.

- Вы не могли позвонить, чтобы рассказать об этом - какого хрена там у вас?

- Я подумала, что лучше поговорить лицом к лицу, - ответила я, внутренне содрогнувшись

от его грубости. Обычно я не реагирую, но меня покоробило это, учитывая его прошлое

дружелюбие. Я не могла понять, что изменилось. Это не был тот самый Трой, с которым я

разговаривала два дня назад. Тот парень казался открытым, честным и порядочным.

Я явно ступила на опасную почву, но раз уж я была здесь, мне ничего не оставалось, как

двигаться дальше. Я перевернула первую карточку.

- У Маккейбов, во вторник вечером, когда Фриц говорил о пленке, то назвал ее шуткой и

игрой. Цитируя его, вы ребята, просто “валяли дурака”. Айрис тоже сказала, что вы валяли

дурака. Когда мы в среду разговаривали с вами, вы сказали, что это была шутка, сатира и

пародия.

Трой посмотрел на часы.

- Когда я разговаривала с Байярдом, он сказал, что пленка была розыгрышем.

- Ладно.

Я приподняла карточки.

- Трое из вас использовали одинаковые фразы. Вы говорили, что “это была шутка” и что

вы “хохотали как сумасшедшие”.

Он уставился на меня.

- Ну и что?

Я внимательно посмотрела на него и сказала:

- Это было прикрытие, разве нет?

Подождала, и когда он ничего не сказал, продолжила.

- Не знаю, кому из вас пришла в голову эта идея, но ясно, что вы сговорились, если кто-то

спросит, говорить, что вы валяли дурака. Я думаю, что вы и Айрис уговорили. Тогда она

была пьяная, или обкуренная, или и то и другое, но теперь, каким-то чудом, поет ту же

песню, что и вы.

Трой молчал, уставившись в пол. Я ждала, думая, что он борется со своей совестью. В

конце концов, он поднял глаза.

- Знаете что? Я больше не буду с вами разговаривать.

- Почему это вдруг стало проблемой? Если я неправа, так и скажите.

- Мы не будем разговаривать. Я рассказал Керри, что вы заходили в мастерскую, и ей это

не понравилось. Совсем. Она говорит, у вас нет никакого права задавать мне вопросы.

- Мне жаль, что она так считает. Лорен Маккейб думала, что вы можете помочь.

- Может быть, помочь Фрицу, но на меня ей плевать. Она бы бросила меня волкам, если бы

думала, что это будет полезно ее сопливому сыночку. Можете ей передать, пусть засунет

“помощь” себе в задницу. А сейчас я хочу, чтобы вы убирались к чертям от моего дома.

Его тон был мертвым, а взгляд холодным. Меня парализовало от стыда. Последнее, чего я

ожидала, что он меня выгонит. Конечно, было наивным думать, что он подтвердит мою

теорию и с облегчением во всем признается.

Я не помню, как ушла, но это не было грациозным. Трой стоял на крыльце, уставившись

на меня, до тех пор пока я не включила мотор и не отъехала. Рубашка на пояснице

промокла от пота.

* * *

Пока что мой день был странной смесью озарений и разочарований, и я ждала дня

рождения Рози для комического финала и облегчения. У меня как раз осталось достаточно

времени, чтобы принять душ и переодеться. Выходя из студии в водолазке, юбке и

колготках, я была удивлена, увидев Лаки у своей двери.

Он привел себя в порядок, воспользовавшись щедростью Генри. Он был свежевымыт, выбрит и распространял запах одеколона. Рядом в инвалидном кресле сидела Перл, одетая

в джинсы и широкую блузку, которой я раньше у нее не видела. Киллер сидел возле

палатки и смотрел на меня.

- Вы выглядите нарядно.

- Спасибо, - ответила Перл. - Думаю, мы можем принарядиться, если нужно.

Лаки, похоже, смущался, переминаясь с ноги на ногу.

- В честь дня рождения Рози я не пил шесть часов.

- Молодец. Надеюсь, ты сможешь продолжать.

- Проблема в том, что я все время думаю - нужно это дело отметить.

Пора прекратить говорить об алкоголе, подумала я.

- Где Генри?

- Он ушел раньше, чтобы помочь, - сказала Перл. - А мы решили подождать тебя.

- Спасибо.

- Смотри, что я сделала, - сказала она.

На коленях она держала буханку домашнего хлеба, которая выглядывала из фольги.

Корочка была золотистой, а верхушка только слегка перекосилась. Запах был райский, как

будто она только что достала его из духовки.

Потом я заметила, что Лаки держал в руке сверток.

- Тоже сделал подарок для Рози, - сказал он застенчиво.

- Я не знала, что вы друзья.

- О, конечно. Мы с Перл часто заходим туда . Она всегда добра к нам, даже если мы

поддатые. Вчера она дала каждому по миске своего нового блюда. Тушеные свиные почки

с клецками.

- Вкуснятина, - заявила Перл с энтузиазмом. - Много кусочков, которые можно долго

жевать.

Я взглянула на Лаки.

- Что ты сделал?

- Это, вроде, секрет.

- Что ж, я не могу дождаться. А что насчет Киллера? Он идет?

Лаки помотал головой.

- Департамент здравоохранения не разрешает. Я брал его пару раз, но Рози сказала, что у

нее будут большие неприятности, если разрешит ему остаться. С ним все будет в порядке.

Уложим его спать пораньше, закроем в палатке с его куклой и большой суповой косточкой.

Я подождала, пока Лаки завел Киллера в палатку, что потребовало подталкивания в зад, а

потом мы втроем проследовали полквартала до Рози, маленькая разношерстная процессия, каждый со своим подарком.

Когда мы пришли, приготовления шли полным ходом. Вилльям снова был на ногах после

борьбы, как он клялся, с бактериальной дизентерией.

- Только не тропической, - торопился уточнить он.

Для празднования он советвал повесить на дверь объявление :"Закрыто на частное

мероприятие”, но Рози не хотела об этом слышать. Мнения разделились : хочет она

поддержать бизнес или иметь в своем распоряжении группу энтузиастов, которые

создадут веселье в ее честь. Поскольку вечеринка должна была начаться после ужина, Рози была освобождена от необходимости готовить для гостей, что дало нам всем причину

для ликования.

Родственники Генри из Мичигана решили не приезжать, потому что это было бы тяжело и

дорого. Его сестра, Нелл, еще не оправилась после перелома бедра, а ее братья, Чарльз и

Льюис, не хотели ехать без нее. Все остальные были там: Анна Дэйс и Чини Филлипс, Моза Ловенштейн, Иона Робб и две его дочери, Кортни и Эшли. Камиллы не было видно, что, как я подумала, стоило отпраздновать само по себе. Соседи и дневные пьяницы

толпились там же, в надежде, что бесплатное шампанское будет литься рекой, что оно и

делало. Представители полицейского департамента тоже присутствовали, некоторые в

форме, некоторые - в штатском.

Рози щеголяла в новом балахоне лавандового цвета, который каким-то образом смягчал ее

лицо.

Генри приготовил два галлона ванильного мороженого и слоеный торт, достаточно

большой, чтобы накормить целую толпу. Все складывали завернутые подарки на стойку

бара, и после того, как мороженое и торт исчезли, Вилльям усадил Рози на ее обычный

стул, чтобы она смогла открыть их. В придачу к венгерской кулинарной книге, которую

подарила я, Рози получила темно-красную кашемировую шаль, легкую, как перышко, с

вышитым посередине нарциссом и набор духов и пудры с запахом ландыша.

Вилльям преподнес ей голубую ночную рубашку и такой же халат, что вызвало свистки и

аплодисменты. Еще он купил подарочный сертификат на обед для двоих в отеле

Эйджуотер, с доставкой на лимузине туда и обратно.

Чтобы продемонстрировать оптимизм, Генри подарил осадкомер, шляпу от дождя и

зонтик. Кот Эд подарил пару больших плюшевых шлепанцев в виде трехцветных кошек.

Мы редко могли видеть легкую и игривую ипостась Рози, но она купалась во внимании, краснея, как девица, что разрушало ее обычный образ сержанта-инструктора по строевой

подготовке.

Она открыла подарок Лаки последним, и я поднялась на цыпочки, чтобы рассмотреть, что

он сделал. Рози подняла ожерелье из перевитых кусочков материи, красивые мягкие тона

ржавого, темно-синего и лавандового, смешанные с белым.

Она повернулась к Лаки с удивлением.

- Сам сделал?

Вмешалась Перл.

- Он настоящий художник. В приюте есть такой контейнер со старыми футболками, если

кому-нибудь нужно переодеться.

- Я их сначала постирал, - поспешил добавить Лаки. - А потом я делаю свою магию.

Каждое ожерелье непохоже на другие. Я обрезаю низ футболки и растягиваю петли, пока

стороны не закрутятся вот так. Я видел, что ты носишь эти цвета, и я подумал, что они

подходят к твоим волосам.

Он одел ожерелье ей на шею с такой гордостью, что Рози была вынуждена промокнуть

глаза краем салфетки.

Во время этой трогательной сцены и появилась Камилла Робб, как злая фея на крестинах

Спящей Красавицы. Я смутно заметила, что наружная дверь открылась и закрылась у меня

за спиной, впустив порыв холодного воздуха. Я решила, что это запоздавший гость, и даже

не обернулась посмотреть. Генри стоял лицом ко мне, и его удивленная реакция

свидетельствовала о том, что что-то не так.

Ярость - как чихание. Если вы чувствуете, что кто-то вот-вот сорвется с резьбы, а вы

находитесь в радиусе двух метров, лучше постараться защититься. Я пребывала в

блаженном неведении, не понимая, что угроза неизбежна.

Когда Камилла материализовалась справа от меня, я была удивлена, но не встревожена.

Помню, что заметила, насколько она ниже ростом, чем я думала. Еще отметила тот факт, что ее бесформенное шерстяное пальто персикового цвета добавляло ее фигуре добрых

десять килограммов. На бедре она придерживала своего трехлетнего сына. На другое

плечо она повесила сумку, но ремешок оказался слишком коротким, и сумка соскользнула

в самый неожиданный момент. Баннер был слишком большим, чтобы носить его на руках, и его ноги болтались почти на уровне ее колен.

Попытка удержать ребенка и поймать сумку отвлекли ее, но недостаточно, чтобы смягчить

ее злость.

Как глупо я вела себя в этой ситуации. Даже когда Камилла оказалась прямо передо мной, до меня не дошло, что назревает конфронтация. В начале это, кажется, не дошло ни до

кого. Генри был встревожен - я видела, как нахмурились его брови, но с Рози в ценре

событий добродушное настроение гостей не нарушалось.

Когда в конце концов Камилла издала свой вопль, ее голос был настолько полон гнева, что

слов было почти не разобрать. С ростом громкости и тембра общий гул голосов стих.

Эффект был такой же, как от постепенно гаснущих огней в зрительном зале перед

раскрытием занавеса.

У нее в руках был смятый листок бумаги, которым она трясла перед моим лицом.

- Ты нарочно это сделала, стерва! Не думай, что тебе все сойдет с рук...

Я глянула через плечо, чтобы понять, на кого она визжит. Все остальные смотрели прямо

на меня.

Ее голос упал.

- Я знаю твой тип. Притворяешься такой невинной. Что ж, подумай еще, милочка, потому

что меня тебе не обдурить. Я знала, что ты до сих пор трахаешься с ним. Я ЗНАЛА это.

Я выключила ее. Не могла удержаться. Как будто прозрачное стекло встало между нами. Я

смотрела, как двигались ее губы. Я впитала ее оскорбления, ничего не понимая. Я

чувствовала, как жар поднялся по позвоночнику и остановился у основания шеи. Я

приросла к месту, и мое восприятие обострилось.

Я никогда не видела Камиллу вблизи. В нескольких случаях, когда наши дорожки

пересекались, она всегда была в отдалении, обычно в компании Ионы и детей. Учитывая

ее воздействие на него, я предполагала, что она была красавицей, наделенной неотразимой

комбинацией харизмы и сексапила.

Это было не так. Ее тело было толстым, остаточный эффект последней беременности.

Кроме того (за исключением голубых глаз, слегка навыкате), она была бесцветной.

Неудовлетворенность нарисовала морщинки между ее глазами и создала скобки по обеим

сторонам рта. Можно было сказать, что когда-то она была хорошенькой, возможно, в

седьмом классе, когда они встретились с Ионой и соединились, как термиты.

Это малоизвестный факт, что в колонии термитов некоторые виды формируют связи на

всю жизнь, “королева” и “король”, которые дают рождение всему королевству.

Странно, но этот момент между нами ощущался интимным. Все другие разговоры

унеслись прочь, как от колдовства. Мы с Камиллой с таким же успехом могли быть одни.

Я сфокусировалась на скомканной бумажке, которая оказалась счетом. Это был случай, когда моя способность читать вверх ногами пригодилась больше, чем ясновидение.

Это был бланк женской клиники Санта Терезы, где врачи специализировались на

гинекологии и акушерстве. Я моргнула, когда вернулся звук.

- ...это старый трюк, как тебе только не стыдно. Иона - женатый мужчина, если ты не

слышала. У него есть своя семья, которую он обожает, так что ты никогда не сможешь

соревноваться с этим. Никогда.

Ее последний комментарий относился к Баннеру. Я вполне была готова согласиться с ним.

Мы все знали, какое место занимал в сердце Ионы его младшенький.

Погодите минутку. Акушерство?

- Вы думаете, что я беременна?

Если бы у Камиллы была свободная рука, она залепила бы мне пощечину. На мое счастье, чтобы это сделать, ей нужно было положить сумку или ребенка, и любое действие

испортило бы эффект.

Мое оцепенение, хоть и было искренним, казалось, завело ее на высокие обороты. Горячие

розовые пятна на щеках подчеркнули цвет ее пальто.

- Не строй дурочку со мной, дорогуша. В ту минуту, когда я это увидела, я позвонила в

клинику и сказала, что счет не мой. Сказала, что я не их пациентка и никогда не была в

этом чертовом месте. Она поклялась, что я была там десятого августа и еще раз в среду, на

этой неделе! Я сказала, что точно не была, и что за чушь она несет? Она сразу

разозлилась, и знаешь, что выяснилось? Тест на беременность, консультация врача, витамины. И тогда она нашла ошибку. Упс. Они не должны были присылать счет, потому

что визит был оплачен сразу.

Я не могла ничего придумать, чтобы ответить ей. Я не была беременна. Обвинение было

нелепым, но я не могла его опровергнуть без того, чтобы не предложить дурацкое

оправдание: я не была сексуально активной больше года! Ха-ха-ха. Этот неопровержимый

факт никого не касался, и я не чувствовала, что должна оповестить всех и каждого, даже

для самозащиты.

С Баннера уже было достаточно материнской истерики. Его личико сморщилось, потом он

открыл рот и завопил. Его всхлипы сопровождались большими театральными слезами.

Кортни протолкалась через толпу и забрала его у матери. Она погладила его по голове, поставила на ноги и увела в дальний конец бара, где один из трех телевизоров

транслировал футбол. Взяла пульт и переключала каналы, пока не остановилась на

древнем сериале “Я люблю Люси”. Баннер сразу заинтересовался Люси больше, чем

драмой, которая разыгрывалась неподалеку. Сестра посадила его на стул и устроилась

рядом. Поставила перед ним корзиночку с попкорном, и его заботы окончились.

В это время Камилла, которая собиралась начать следующий раунд, сбилась с мысли. Что

она могла сделать с четырьмя словами, которые я изрекла? Немного, что вынуждало ее

повторяться. Ясно, что заплакавший ребенок сбил ее кураж.

- Камилла, хватит, - сказал Иона.

Я повернулась с благодарностью, думая, что как раз вовремя кто-то вступился за меня.

Иона подошел к Камилле, взял ее за локоть и повел к двери. Она выдернула руку, когда

они выходили на улицу, но он явно руководил. Я думала, что она снова может начать

кричать на улице, но когда дверь за ними закрылась, наступила тишина.

Внутри момент застывшей тишины растянулся до переломной точки. Моза Ловенштейн

была глухой, и не могла понять, что происходит. В растерянности она заглядывала людям в

лицо, в надежде, что кто-нибудь объяснит. Рути уставилась на меня с недоверием. Она

была медсестрой, и могла бы предложить мне профессиональный совет.

Генри избегал смотреть мне в глаза, возможно представляя алую букву А, написанную у

меня на груди. Они с Вилльямом выросли в эру, когда об адюльтере не говорили в

приличном обществе, и словесное буйство, как у Камиллы, считалось бы низким классом.

Даже упоминание о беременности было слишком личным для смешанной компании.

Мы все стояли смущенные, не зная, что будет дальше.

Учитывая кратковременность нашего коллективного внимания, веселье возобновилось

секунд через пятнадцать. Мы пришли сюда чтобы есть торт и мороженное, пить и

праздновать. Никому не было дела до Камиллиных грязных обвинений, особенно если

шлюхой назначили меня.

У каждой толпы есть свой разум. Кто-то может подавиться креветкой, подвергнуться

неудачному приему Геймлиха, за которым последует импровизированная трахеотомия с

помощью шариковой ручки, и реакция будет такой же. После того, как пациента увезет

скорая, последует то же молчание и коллективное пожатие плечами. Потом вечеринка

продолжится с того момента, как ее прервали неприятные события.

Обличительную речь Камиллы прервали, и теперь ее не было на сцене. Вмешательство

Ионы, должно быть, было для нее таким же сюрпризом, как для меня. Я не думала, что

ему хватит духу выступить против нее. За время, что я его знала, он вынес столько

унижений, что я удивлялась, как он выжил. Ясно, что у парня были нетронутые резервы

сил, и я была наполнена восхищением. Через секунду я замерла.

Погодите минутку!

Если я не беременна, тогда кто?

Первым делом напрашивалась мысль о роскошных дочурках Ионы. Обе были

великолепны, помешаны на мальчиках, и несомненно являлись предметом влажных

фантазий своих одноклассников. В возрасте пятнадцать и семнадцать они были главными

кандидатками для нежелательной беременности, венерических заболеваний и других

отталкивающих последствий неуемных либидо.

Я бросила быстрый взгляд сначала на Кортни, а потом - на Эшли, но ни одна не выглядела

пристыженной или испуганной. Кортни занималась Баннером, а Эшли решила, что ее

хвост будет лучше выглядеть в виде французской косички, которую она заплетала, наклонив голову и подняв руки.

Я заметила Чини, и мой взгляд переместился с его огорченного лица на Анну. Это она

выглядела пристыженной и испуганной, что вполне имело смысл. Они с Чини встречались

несколько месяцев. Я точно не знала, сколько, но видимо, достаточно. Она приехала за

мной в Санта Терезу из Бэйкерсфилда год назад. Вскоре после этого копы мигрировали из

Кафе Кальенте к Рози, и тут их тропинки пересеклись.

Недавний эмоциональный срыв Анны вдруг получил объяснение. Мешковатый свитер не

был данью моде - она маскирорвала свой животик. Иона, должно быть, возил ее в клинику.

Может быть, Чини был занят, а Иона помог другу. Чего я не могла понять, зачем Иона

сделал такую идиотскую вещь, как указать свой адрес в бумагах Анны. Зачем выставлять

себя на линию огня, когда Чини купался в деньгах и мог отвезти ее куда угодно?

Я подумала О, господи, и правда открылась передо мной, как грязная яма.

У Анны и Чини не было интрижки, а была она у Анны и Ионы. Чини был прикрытием.

Они втроем создали оптическую иллюзию, и я купилась на это. Как могла я пропустить

очевидное? Естественно, она притягивала Иону. Я никогда не видела мужчину, которого

она бы не притягивала. Даже Генри и Вилльям становились немножко легкомысленными в

ее присутствии. Бедный Иона изголодался по привязанности и пониманию.

В то время, когда Анна вошла в наши жизни, Камилла (нехороший человек) все еще была

где-то, пользуясь преимуществами “открытого брака”, который был хорошей идеей, если

относился только к ней. Ионе не разрешалось участвовать.

Его короткая связь со мной ни к чему не привела, только наполнила его чувством вины.

Потом появилась Анна, которая не была заинтересована в отношениях. Что может быть

идеальней? Она не собиралась замуж, и ее пугала идея иметь детей.

Я прекрасно помню, как она связывала перспективу материнства с самоубийством

Вирджинии Вульф, которое она совершила, наполнив карманы тяжелыми камнями и войдя

в реку. В общем, Анна заявляла, что лучше утопится, чем родит.

Не сомневаюсь, что она ясно дала понять Ионе, что свобода для нее важнее всего. Она

хотела путешествовать. Она тосковала по приключениям. Она копила деньги, чтобы

переехать в Нью-Йорк, где надеялась сделать карьеру модели или актрисы. И что теперь?

Я не могла представить, как она оступилась, но была уверена, что услышу об этом.

Конечно, больший вопрос, как она собирается исправить ситуацию.

Или она уже это сделала?

22

Было непохоже, что вечеринка когда-нибудь закончится. Я подождала какое-то время и

выскользнула за дверь, не попрощавшись. Генри уже ушел. Я пыталась поймать его взгляд, но он упорно избегал меня. Рози, обычно резкая и осуждающая, посылала мне

сочувственные взгляды. Я подняла указательный палец и отрицательно покачала им туда-

сюда, как метроном, надеясь, что она поймет послание о недоразумении. В ответ она

погладила себя по груди, чтобы показать, как тронута.

Было слишком шумно для разговоров, и один раз, подойдя достаточно близко, она взяла

мою руку и сжала ее своими.

Вилльям при виде меня принимал скорбный вид, возможно, вычисляя вероятность моей

смерти от родильной лихорадки.

По понятиям этих людей, если я не стояла на столе и не требовала тампоны, я была “с

ребенком”. Это было слишком утомительным, чтобы объяснять. В конце концов, все

разъяснится, но хорошие новости разносятся медленно. Это потому, что хорошие новости

слишком скучны, чтобы их повторять.

Холодная твердая правда упадет на каменистую почву, когда самый дурацкий слух

расцветет и заколосится.

Я прошла полквартала до дома, зашла через калитку и свернула во двор. Дом Генри был

полностью темным. Я знала, что он был дома, но единственным свидетельством жизни

был Эд, чей бледный силуэт, казалось, светился в темном окне кухни. Он смотрел на меня, со своей маленькой милой мордочкой. Как он мог разбить мне сердце, не издав ни звука?

Перл и Лаки остались на вечеринке, где будут поглощать халявное спиртное, пока не

упадут. Киллера не было видно, и я представила, что он уютно дрыхнет в палатке, с

куколкой в лапах.

Я вошла в студию и заперла за собой дверь. Обличительная речь Камиллы оставила меня

без сил. Я не привыкла к словесным оскорблениям в своей личной жизни. В

профессиональной - ладно. Моя халтура - вручение повесток, проявляет самое худшее в

человеческой натуре. Сообщение о выселении, судебные повестки, приказ явиться - это

способы жизни проинформировать вас, что вы сильно облажались, и настала пора

расплаты.

Враждебность Камиллы - другое дело, и я не смогла защитить себя.

Я плюхнулась на диван, слишком усталая, чтобы взбираться по лестнице.

Послышался стук в дверь. Я быстро закрыла глаза и помолилась, чтобы это был Генри.

Представила себе, что он слишком беспокоился, чтобы заснуть, и в конце концов пришел, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Мне отчаянно хотелось разъяснить

недоразумение о моей несуществующей беременности и оправдаться в его глазах.

Я подошла к двери, включила свет снаружи и заглянула в глазок.

На крыльце стояла Анна, руки в карманах темно-синего шерстяного пальто. Она явно была

в мрачном настроении.

Я сняла цепочку и открыла дверь.

Когда я впустила ее, она показала на меня пальцем.

- Ни слова обвинений или критики.

- И не собиралась. У меня один вопрос - как ты могла так облажаться?

- Не хочу об этом говорить.

- Черт, кто бы захотел?

Я закрыла дверь и показала на одну из кухонных табуреток.

- Почему бы тебе не присесть?

Анна сняла пальто и огляделась, не зная, куда его положить. Я взяла его и набросила на

спинку кресла. Даже при стрессе своего положения, она была красива. Голубые глаза, темные волосы, кожа как сливки. Они с Ионой разделяли те же неотразимые цвета глаз и

волос.

Я почувствовала сдвиг в своем отношении к ней. Что бы она ни наделала, ей удалось

поставить на колени Камиллу Робб. Одно очко в пользу нашей команды. После всего, мы

были родственницами.

Анна села на табуретку, вытянула руки на столе и приложила щеку к холодной

поверхности.

- Могу я уговорить тебя налить мне бокал вина?

- Категорически нет.

- Я согласна на все. Жидкость для прочистки раковин?

- Я нагрею воду для чая.

- Без кофеина, если есть. Я стараюсь следить за этим, пока не решу, что делать.

- Я думала. что ты уже решила.

- Я держу свои возможности открытыми.

- Эй, погоди минутку. Разве я не видела тебя с джином и тоником во вторник вечером?

- Это была содовая с лаймом. Иона заплатил за нее.

- Ну, это лучше.

Я поставила чайник, достала чайные пакетики и сахарницу, вместе с двумя кружками. Мой

пакет молока был только двух недель от роду и до сих пор пахнул прилично.

- Чего хочет Иона? - спросила я.

- Оставить, конечно. Пока что никто не знает, кроме него, Чини, и теперь тебя.

- Как насчет толпы у Рози?

- Люди на вечеринке думают, что это ты.

- Камилла не думает. Конечно, Иона ее уже поправил.

- Я не говорила с ним. Он отвозит семью домой. Не ее. Она приехала на своей машине.

Я не могла понять, какое значение имеют транспортные средства, но в моменты кризиса

мы обычно фокусируемся на мирском или незначительном.

Анна подняла голову и подперла подбородок ладонью.

- Надеюсь, я могу рассчитывать, что ты оставишь новости при себе.

- Не будь смешной. Я расскажу Генри при первой возможности.

- Ерунда. Он расскажет Вилльяму, а там и Рози узнает.

- Какая разница? Ты все равно беременна. Ты должна думать об этом.

- Я думаю. Вроде бы.

Мы слушали звук закипающей воды.

- Какой у тебя срок?

- Пятнадцать недель.

- Это сколько, три месяца?

- Скоро будет четыре.

- Если думаешь прерывать, время поджимает.

- Еще как.

- Что ж, я сочувствую.

- Правда?

- Ни капельки. Я подумала, что это хорошо звучит.

Я положила пакетики в кружки.

- Что пошло не так? Ты слишком умна, чтобы так попасться.

- Я не виновата. Помнишь, летом мы все болели, как собаки? У меня был бронхит, от

которго было никак не избавиться. Я прошла через два разных курса антибиотиков, и

никто мне не сказал, что они снижают эффективность противозачаточных таблеток.

- Я не знала. Запомню.

- Оказалось, что это неправда. Я спросила доктора, и она сказала, что это бабушкины

сказки.

- Так что тебе просто не повезло? Ты принимала таблетки и все равно забеременела?

Она состроила гримасу.

- Хм, не совсем так. Я принимала экстракт святого Джона. Это средство на травах, которая

продается как пищевая добавка.

- Средство от чего?

- От депрессии.

- Я не знала, что у тебя депрессия.

- Ну, теперь да.

- Почему бы доктор стал выписывать экстракт святого Джона? Это кажется странным.

- Не доктор. Женщина, которая работает в магазине здоровых продуктов.

- О, прекрасно. Специалист.

- Ну, она вела себя, как будто знала, о чем говорит. Я сказала ей, что нервничаю и устаю и

у меня нет аппетита. Я и спала плохо, часа два или три за ночь. Она сказала, что это

похоже на депрессию, и мне нужно купить бутылку экстракта святого Джона.

Теперь я узнала, что если ты это принимаешь, нужно подстраховываться с

противозачаточными средствами...ну, знаешь, как презерватив или что-то такое.

- Тебе не приходило в голову, что пищевая добавка может иметь негативный побочный

эффект?

- Кинси, оно органическое. Не то что фармацевтическая компания производит. Растение

растет в лугах и по сторонам дорог. Оно полностью натуральное.

- Так же как ядовитые грибы и листья олеандра.

- Ты сказала, что не будешь критиковать.

- Я такого не говорила. Ты сказала.

Я налила кипятка в кружки.

- Так что мне делать? - спросила Анна.

- Это зависит от тебя.

- Не вредничай.

- Я не собираюсь говорить тебе, что делать!

- Хорошо, пускай. Что бы ты сделала на моем месте?

- Откуда я знаю? Есть выбор, который ты делаешь в теории, но когда доходит до практики, кто знает, как поступит любой из нас? Одно тебе скажу: какое решение бы ты не приняла, тебе придется с этим жить до конца жизни.

- Блин, я жалею, что спросила.

Исчерпав тему, мы допили чай, а потом я проводила ее до дома Мозы и пожелала

спокойной ночи. Вернулась к себе в студию, провела ритуал по мерам безопасности и

отправилась в постель. Я не ожидала, что засну. Слишком много эмоционального

беспорядка в воздухе.

* * *

Меня разбудил телефонный звонок. Моей первой реакцией было раздражение, потому что

я подумала, что только что задремала. Посмотрела на часы, которые показывали 7.22.

Я вспомнила, что была суббота, и звонок лишил меня возможности пребывать в спячке до

полудня.

Я сняла трубку и выдавила хриплое алло, пытаясь звучать так, будто давно проснулась.

Не знаю, почему мы все отрицаем, что нас выдернули из сладкого сна, когда это вина

другого человека.

- Кинси, это Лорен.

Я протерла глаза.

- О, здравствуйте. Что случилось?

Я не была счастлива услышать ее голос, и если бы знала, что последует, чувствовала бы

себя еще хуже.

- Вчера вечером нам позвонил Трой Рэйдмейкер, - сказала она, как будто в нашей жизни

было полно других Троев. - Он говорит, что вы явились к нему вчера, обвиняя - вместе с

Байярдом и Фрицем, могу добавить - во лжи, когда они заявляли, что пленка была

розыгрышем.

- Так оно и есть.

- Я так не думаю, дорогая, - сказала она ледяным тоном. - Есть то, что вы уволены.

Она швырнула трубку.

Я положила трубку и накрыла лицо подушкой, хотя знала, что в этом не было смысла.

Я проснулась и могла бы встать, принять душ и начать свой день. Что из того, что сейчас

выходные, а я осталась без работы? Бывало и похуже. Не то чтобы я могла сразу

припомнить такие случаи.

К тому времени, когда я почистила зубы, приняла душ, побрила ноги, вымыла голову, оделась, спустилась по винтовой лесенке и проглотила миску хлопьев, я увидела

положительную сторону того, что могло сначала показаться оскорблением. Лорен Маккейб

оказалась болью в заднице. Я была рада избавиться от нее, да и от Холлиса заодно. Фриц

был первоклассным придурком, и что с ним будет впредь меня не касалось.

Я вымыла миску и ложку и положила в сушилку. Потом взяла ключи и сумку и поехала в

офис, достаточно остывшая, чтобы принять все меры предосторожности и убедиться, что

Нед Лоув не прячется в кустах, когда я отперла дверь и отключила сигнализацию. Весь

ритуал казался дурацким, но я поборола желание ослабить бдительность. Снова заперла

дверь, включила сигнализацию, подошла к столу и достала пишущую машинку.

Нашла бланк, копирку и другой лист бумаги и сделала аккуратный бумажный сэндвич, который заправила в машинку. С целью оформить изменение наших отношений я

напечатала следующее:

Мистеру и миссис Холлис Маккейб

Согласно нашему телефонному разговору

сегодня утром, я пишу, чтобы подтвердить,

что наши профессиональные отношения

были прекращены.

Прилагаю чек на две тысячи пятьсот долларов,

который представляет собой аванс, выплаченный

мне за услуги, которые вы сочли неудовлетворительными.

С этого дня, 23 сентября 1989 года, деловое

соглашение между нами отменяется.

С уважением

Я расписалась с завитушкой, сложила письмо и нашла конверт, на котором напечатала

имена и адрес. Достала чековую книжку и выписала чек на две с половиной тысячи.

Вложила письмо и чек в конверт, заклеила его и наклеила марку. Села в машину и доехала

два квартала до почты. Когда ее двери открылись в десять, я была первой в очереди.

Отправила письмо заказным, с требованием подписи.

Сделав это, отправилась домой, где устроила большую осеннюю уборку. Наверное, я

сильнее расстроилась из-за увольнения, чем думала, потому что мой комплекс Золушки

завелся на высокие обороты. Я отодвинула мебель от стен и протерла плинтусы.

Пропылесосила. Отскребла ванны, раковины и унитазы, протерла полы. Вытерла пыль с

жалюзи. Взяла зубную щетку и вычистила промежутки между плитками.

Когда студия засияла надлежащим образом, я переоделась в спортивный костюм, пробежала пять километров, а потом отправилась в спортзал, где поднимала тяжести в

течение часа. После этого вернулась домой и погрузилась в сон, который имел все выгоды

комы, без того, чтобы находиться при смерти.

В 3.45 я выползла из кровати, почистила зубы, еще раз приняла душ, потом надела те же

самые колготки, юбку и водолазку, в которых была вчера. С экономией одежды и

отсутствием косметики наведение красоты заняло тринадцать минут. Выходя из студии, я

увидела Перл, в ее инвалидном кресле, с ногами на одном из складных стульев. Она

грелась на солнышке с закрытыми глазами, но повернула лицо в мою сторону, когда

услышала, как я захлопнула и заперла дверь.

- Генри просил смотреть, не появится ли Эд. Его не было с прошлого вечера.

- Правда? Это беспокоит.

- Ты знаешь его. Генри обошел все окрестности, звал его, но безуспешно.

- Ну, если он скоро не объявится, скажите, и я присоединюсь к поискам.

- Он, наверное, вернется, но на всякий случай, присматривайся.

- Хорошо.

Поездка в Пердидо, которая должна была занять двадцать пять минут, заняла пятьдесят.

На 101 в это время пробки, даже в выходной, и я знала об этом достаточно, чтобы выехать

с запасом времени. С океаном по правую руку и осенним солнышком, склонявшимся к

закату, я почувствовала, что расслабилась впервые за день. Засуха окрасила чапарраль в

призрачно-серый цвет, клочки растительности, настолько сухие, что они образовали

серебристый туман над холмами, которые тянулись вдоль берега.

Изрезанные горы, которые поднимались прямо над шоссе, считались молодыми, геологическая запеканка из песчаника и глинистого сланца, с редкими вкраплениями

известняка на западной части гряды. Пять миллионов лет назад эти горы были подняты в

результате геологического разлома Сан Андреас, который растянулся вдоль Калифорнии

больше, чем на тысячу километров, как зазубренный хребет какого-то доисторического

чудовища. Прибрежное плато Санта Терезы настолько пронизано трещинами, что

удивительно, как у нас не происходят каждый день землетрясения, достаточные, чтобы

сбросить посуду со стола.

Я сверилась со своим справочником, чтобы найти адрес, который дала мне Филлис, и

воспользовалась съездом на Си Сайд бульвар. Поехала по дороге к заливу, где процветал

небольшой район с ресторанами и пляжными магазинами. Ее жилой комплекс

располагался в двух кварталах от воды, двадцать два здания, которые по архитектуре

больше напоминали Новую Англию, чем Калифорнию. Они были симметричными, с

балюстрадами и мансардами. Сайдинг был серого цвета с белой отделкой. Линии крыш

были необычными и интересными. Здания были трехэтажными и стояли плечом к плечу, с

остроумно устроенными двориками, которые не были видны от соседей. Возможно, уединение было иллюзорным, потому что конструкция позволяла распространяться

звукам, иногда усиливая их, от одного кондоминиума к другому.

Меня предупредили, что комплекс огорожен, и мне пришлось подождать у ворот, пока

охранник нашел мое имя в списке. Он объяснил мне, куда ехать, и я осторожно считала

правые и левые повороты, потому что все строения были одинаковыми.

Я нашла нужную улицу и номер дома. Мне показалось странным, даже при самом

поверхностном наблюдении, что электронные ворота, похоже, были только для вида.

Територия не была полностью огорожена, и если машины пропускались после должного

контроля, любой мог войти пешком с соседних улиц.

Я заметила неохраняемые задние ворота, которые открывались выезжающими машинами, но время до закрытия было достаточным, чтобы позволить беспрепятственно въехать

непроверенной машине.

Трехэтажные строения были соединены по два, с гаражами на уровне улицы и с двумя

местами парковки для гостей для каждого. Крытый проход вел от парковки к внутреннему

садику, откуда дверь вела в вестибюль, а из него был проход в небольшое лобби. На стенах

были зеркала, чтобы зрительно увеличить пространство. Там были искусственные

растения и несколько предметов псевдо-колониальной мебели. У двух встроенных

почтовых ящиков внизу было место для посылок.

Двери лифта были открыты. Внутри кабины была панель с двумя кнопками вызова, для

каждого владельца. Интерком позволял гостю и хозяину пообщаться, прежде чем было

дано разрешение на вход.

Ф. Джоплин было написано слева, и Э.Прайс - справа. Там была кнопка Вверх, но когда я

на нее нажала, ничего не случилось. Я решила, что жители пользуются лифтом с помощью

ключа. Если нужно кого-нибудь впустить, хозяин посылает лифт со второго этажа вниз.

Иначе двери остаются открытыми, а кнопка подъема не действует.

Так же как и наружные меры безопасности, внутренние больше были иллюзией, чем

реальностью. Я не заметила камер ни в лобби, ни в лифте, значит жители имели только

голосовой контакт с пришельцами, но никакого визуального подтверждения.

Компания, владевшая комплексом, проделала большую работу, чтобы создать чувство

безопасности, но пренебрегла настоящими мерами.

Мне было тревожно думать, что Филлис не знала о недостатках системы, и ее идея об

огороженном комплексе позволяла ей чувствовать себя в безопасности.

Я нажала ее кнопку и подождала. Когда ответа не последовало, я посмотрела на часы. 5.10.

Я позвонила еще раз, но ответа не было. Я толкнула дверь во двор и посмотрела налево.

Свет горел на втором и третьем этажах ее квартиры. Я не была уверена в расположении

комнат, но имело смысл представить себе общие помещения - гостиную, столовую, кухню

и балкон - на втором этаже, а на третьем - спальни для хозяев и гостей и, возможно, офис

или кабинет. Быстрый обзор соседних зданий показал наличие балконов на втором и

третьем этажах, что подтверждало мои предположения.

Я вернулась к лифту и нажала ее кнопку еще раз. Возможно, Филлис забыла о нашей

встрече, или что-то случилось и она пыталась позвонить уже после моего отъезда. Или она

в последнюю минуту вспомнила, что что-то нужно купить. Или она “отошла на минутку”, то-есть была в туалете. Или что? Могло быть еще полдюжины разных причин, почему она