Василиска 8

Глава 16

Красный Песок прибыл на пятый день рождения ребёнка, как будто специально подгадал.

— Едут… — радостно прокричали со смотровой площадки.

Ехал не просто караван Красного Песка, за ним ехали на своих кто на горбатых нарах, кто на чешуйчатых буях, главы как минимум десяти поселений и их войска. Встретили орки обоз сородича и некоторые даже обрадовались ему. И всё потому, что вождю поселения некуда возвращаться. И весь товар ему придётся отдать другим на невыгодных для себя условиях. О-о-очень радостно они это проговорили, наперебой предложили выбрать любое другое поселение и вступить туда простым рядовым охотником. Товар как раз поспособствует, чтобы их всех приняли. Пойдёт оно приданным. А там видно будет. Все прекрасно понимали, что без вот такой торговли они не выживут. И Красного Песка с его отрядом можно будет использовать и дальше. Но уже с выгодой для себя.

Сначала Красный Песок перепугался за своё поселение, за свою семью, но когда ему сообщили, что вошедшие в его поселение пастухи увидели песчаную сирену, и убежали, правда, не все, некоторые всё-таки погибли от рук тварей, зашёлся хохотом. Понимая, кого они за нечисть приняли. А вот то, что Лиска кого-то убила, надо разбираться. Предполагал он, что белобрысую и красноглазую девушку, действительно, могли принять за сирену, напасть, а она дала отпор и, защищаясь, кого-то убила. Никто не будет её винить, обвинять, мстить. Она женщина, она его жена. Убила воина-орка, значит, он был не достоин жить. Слабому нечего делать в этом мире. Нет ничего позорнее для орка, чем погибнуть от руки женщины.

К открытым воротам гружёные телеги подъехали к вечеру. Процессию встречал Курт. Ему отвечать за произошедшее. Если решит Красный Песок отрубить ему голову, он с честью примет такое наказание.

Красный Песок встал перед оставленным заместителем.

— Приветствую тебя, Красный Песок! — склонив голову, поздоровался с главным Курт. Сообщил, что жителей в поселение прибавилось на четверых. И за время отсутствия вождя никто не умер. Стадо находится за вторым перевалом и за ним присматривают орки другого поселения, ящеров-буй и корма для них расхватали прилегающие поселения. И раз тут как раз главы и совет, вот они пусть и объяснять, зачем они забрали чужое.

У Курта и поселения Красного Песка нет доказательства, что на их поселение готовилось вероломное нападение. Лискино слово — ничто! Даже записи — ничто. Во-первых, она не орк! Во-вторых, — девочка! За слова у орков отвечают, вызывая, на праведный бой. С Лиской поговорили, и попросили, не вмешиваться в их дела. Они сами разберутся.

Чужаки не спускались на землю, озирались по сторонам, оглядывались. И убедившись, что под ногами нет признаков присутствия песчаной нечисти, спрыгнули со своих ездовых животных и подошли. У-у-у… как от них злостью веяло, что провели их, как детей.

— Требуем выдать убийц пастухов, что проходили здесь! — решили они обвинить жителей этого посёлка в том, что у них погибли несколько крепких воинов. — Вы на них напали!

— Мы ни на кого не нападали!.. — положив руку на древко топора, сквозь зубы проговорил Курт. — Десять дней назад ворота у нас были открыты. И все претензии к Красному Песку, это он взял в жёны настолько страшную девятнадцатую жену, что от одного вида на неё слабые нервами воины убегают без оглядки, опуская топоры на голову друг другу. Мы признаём, что нашли три трупа неподалёку, загрузили их на ездовых нар и отпустили. Девятнадцатая жена Песка целитель, она даже нара со сломанной ногой вылечила и отпустила. Но больше к нам никто не приходил за это время, чтобы объясниться.

Сбежать от страха — позор! Глухое рычание разразилось над головами орков.

— Неужели за долгое время к вам никто не приходил? — старший из советников орков окольными путями решил кое-что для себя выяснить, хоть претензию насчёт принятия изгоя предъявить. Или получить выплату.

— Почему никто? — простодушно ответил Курт. — Наг пришёл из Зелёного города, изгой из вашего поселения, дракон.

— Дракон?.. — дёрнул орк поводья на своём животном, вытянув шею, заглядывая в ворота. Информацию про изгоя он проигнорировал. «Дракон?» — Врёшь!

Курт ехидно оскалился. Перевёл взгляд на своего главу.

— Распрягай, — скомандовал Песок своим ребятам. Десять огромных повозок напоминали пятитонные контейнеры на железных колёсах.

Скомандовал, водрузил на плечо мешок с подарками, побежал к себе в хижину. Друг дал знак, что всё хорошо, что у него родился сын. И он торопился увидеть его. За Песком в ворота вошли в поселение и гости. Вечером будет праздник и они приглашены.

Всё поселение ещё несколько часов назад узнало о возвращении главы. Приготовили большие котлы еды. Достали с запасов всё самое вкусное, сытное. Все ждали…

— С возвращением… — прокричал народ бегущему к дому орку.

Остановился Песок перед хижиной на несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Воткнутый над дверью топор вызвал радость. Душу переполняла нежность.

— Белли, Елли, — достал он два подарка замотанных в ткань. Из хижины вышла первая жена с малышкой постарше, вторая вышла с младшей дочкой. Обняли, поцеловали главу семейства. Получили презент. Отошли в сторонку. Построились, дожидаясь, когда выйдут все.

Ведь вот такое вызывание жён из хижины, это не прихоть. Это ритуал, признания жён, признания детей, после долгого отсутствия. И Тарика нервно переминалась в тени хижины, дожидаясь своей очереди, покачивая карапузика. Она, конечно, не сомневалась, что Красный Песок позовёт её, примет на руки своего малыша, тем самым признает его перед всеми сыном, даст имя. Но всё равно нервничала. Нервничала и Лиска. Первый раз у неё такое. Девушки объяснили, что если она не выйдет, когда он её позовёт, значит, она отказывается от него, как от мужа. Нехорошо это!

Все девушки были практически одинаково одеты. Одна тканевая лента завязывалась топом на груди или перекручивалась крест-накрест на груди, чтобы удерживала пышные груди, и завязывалась на шее. На бёдрах завязывалась лёгкая ткань, в один, или два оборота. У орков были в обиходе и туники, и лёгкие платья. Но наличие простой ткани имело высокий статус. Значит, муж и любит, и обеспечивает. И украшения… у всех било по несколько украшений. И бусы, и браслеты. Конечно, не из дорогих материалов. Хотя, золота в землях орков оказалось достаточно. И как его добывать они знали. И умели. Не сомневалась Лиска, что в подарках всем, и новая ткань, и новые украшения Красный Песок положил. Потом она в этом убедилась. Но в её мешочке кроме всего прочего оказались ещё и семена неизвестного ей растения. Добытчик!

— Лиска… — выкрикнул орк, держа в руке предпоследний свёрток. Ждала, ждала, а дыхание спёрло. Белянка думала, что именно её он вызовет последней. Испуганно посмотрела она на мнущуюся Тарику с малышом. Молодая мама, увидев нерешительность девушки, подтолкнула ту к выходу.

Кроме всего прочего, Лиска завязала на голову платок, скрыв тем самым белые волосы. Теперь ничто не отличало её от местных представительниц. Кожа загоревшая, даже обгоревшая, красная. Рисунки змеиные. Так в вечерних сумерках они и не заметны были. И глаза её…

Гибкой ланью выскочила белянка с хижины, подбежала к Красному Песку, повисла у него не шее, поцеловала в горячие губы. Получила свой подарок, встала в строй. Сердце трепетало в груди, обняла она свёрток. А на глаза слёзы наворачивались. Он ей подарок сделал, значит, думал о ней. Вот! И немного надо ей для счастья.

— Тарика… — выдохнул Красный Песок. Мир, показалось, замер. Народ за спиной вождя притих. Молодая мама, переполненная чувствами, с глазами, полными слёз, вышла последней. На мгновение остановилась, набираясь духа, и шагнула к мужу.

Лиска уж думала, что она на колени упадёт. Но нет! Просто подошла и протянула голенького малыша на ладонях. А он крупный, тяжёлый. Но то, какие руки подстраховывали женщину, державшую малыша, то новорожденный смотрелся крохой. Перехватил орк сына на свои руки. Поднял его над головой.

— У меня сын! — срывающимся от напряжения голосом прокричал Красный Песок. — Нарекаю его Гором.

Тарика прижалась к мужу, пряча слезы на его груди. Переложил многодетный папаша ребёнка на изгиб локтя, и второй освободившейся рукой обнял и нежно поцеловал свою женщину.

За трогательной сценой смотрели все жители поселения и практически все гости. Некоторые гости хотели увидеть его страшную жену, о которой Курт говорил. Оценивающе посматривали на женщин, скрипя зубами, что наглый вождь бабского поселения забрал себе самые нежные «цветы», некоторые из которых были обещаны другим мужчинам, но посмевшие сбежать.

Пока прибывшие отдыхали, а женщины их кормили, Красный Песок выяснял подробности последних недель. Всё из-за слуха началось, что его, якобы, нет в живых. Плохо, когда наступает понимание, что жизнь не просто поселения, не просто семьи, но и новорожденного ребёнка зависит только от него. А ведь он много раз за эти несколько лет мог погибнуть. И нападение нечисти это было не первое.

Гости с нескрываемым любопытством осмотрели оставшиеся шрамы на телах соплеменников после нападения тёмной нечисти. И на Красном Песке. И на том крупном парне, с разорванной шеей. Зажил укус, но шрам хороший остался. Сама Лиска огорчённо вздохнула. Красивый парень, и такое…

Скотину им вернут. Песок не сомневался. Смерти у его поселения на него навешать не смогут. Небесный хранитель их покарал.

Лиска не присутствовала при отчёте его зама и других. Даже Сивира позвали. А младшего мужа она обработала. На прихваченном артефакте она показала ему те земли, где требовался хозяин. В городе Большие луга сам Красный Песок бывал и не раз. И ту самую долину смерти видел. Проходил.

Поставив повозки полукругом к стене снаружи деревни, получился загон для тягловых ящеров. Разгрузили только один воз, и накрыли на улицы стол вкруговую. Столами служили расстеленные кожи животных. Стульями — топчаны, набитые сухой травой. Посередине горели костры. Музыканты набивали ритмичные звуки, женщины пели и танцевали, мужчины показывали умелую фланкировку топорами. Долго, конечно, праздновать не собирался никто. Кормильцы с дороги. Устали. Да тут дома такое потрясение. Предательство.

Розовый наг «масло в огонь подлил» своим присутствием на празднике. А что его прятать? Гость! Как и изгой. Хотели главы других поселений возмутиться. Но Сивир показал свою метку младшего мужа. А сопровождать жену, даже если она временно гостит в поселении орков он может. Попыхтели, попыхтели и притихли недруги. Возможность выгоды пересилила возмущение.

— А Курт сказал, что у тебя девятнадцатая жена страшнее смерти, — не вытерпел подвыпивший гость-орк, так и не увидевший чудо-юдо чудное. Во все глаза смотрел. А зрелища всё нет и нет!