Ведьма и эльф

Глава 29

Благодаря магии Кэлеана и Альвэйру, следившему за мной, я смогла встать на ноги через несколько дней. Слабость всё ещё была слишком сильна, но я медленно шла на поправку.

В очередной визит жрец констатировал:

- Я вынужден извиниться. К сожалению, ваше здоровье уже никогда не будет таким, как прежде. Может быть, мне удастся найти способ в будущем…

Я подняла руки, призывая жреца остановиться. Любому было понятно - чудо, что я вообще жива. Нет вины Кэлеана в том, что отравление не пройдёт для меня бесследно. Быть может, мне удастся сделать что-нибудь при помощи дикой магии, которая пока спала. Она и моя ментальная сила тлели где-то глубоко, и сейчас я была всё равно, что обычный человек.

- Всё в порядке. Я обязана вам многим.

Будь я эльфийкой, мне стоило бы дать жрецу какую-нибудь личную вещь или украшение, которое могло бы Кэлеану помочь показать другим, что я его должница и поддержу лорда в случае конфликта. Но я была для эльфов никем, это лишь повредило бы моему новому родичу.

Поэтому я просто сказала:

- Если вам понадобится помощь, я готова буду её оказать.

Кэлеан склонил голову и с интересом на меня взглянул. Эльфы не очень-то ценили человеческое слово, отчасти справедливо считая, что мы не умеем его держать. И, похоже, сейчас он пытался понять, говорю я это, как человек, бросающий обещания на ветер, или как член эльфийского общества.

Альвэйр говорил, что я не вижу настоящего Кэлеана. Его ответ мог бы дать мне подсказку.

- Вы понимаете, насколько серьёзно это обещание? Я жрец. Не сочтите, что хвастаюсь, но я спасаю жизни регулярно. Не подразумевается, что я получу за это плату. Если б каждый обещал отплатить за это, у меня хватило бы должников, чтобы стать новым королём. Потому что возвращать долг за спасение жизни, если уж собираешься это делать, надо сполна.

Я представляла, что он имел в виду. Эльфы очень чтили долги, и считали, что каждый из них должен быть оплачен по справедливости. Но, если следовать букве закона, пациенты ничего не были должны целителям и жрецам. Касты обязывали их помогать другим. Это было их место в эльфийском обществе. Поэтому те, кто получал от них помощь, обычно никак не благодарили своих спасителей. Потому что, если бы они признали свой долг, то должны были бы заплатить равную стоимость.

Долг за спасение жизни – самый важный и ценный из всех. Вечно живущие, плетущие свои интриги, не станут по своей воле признавать его за собой, если можно этого не делать.

Но я отчего-то считала свои слова правильными.

- И всё же я клянусь в этом.

Одновременно произошло сразу две вещи. Эльф вздрогнул, а внутри меня, там, где спала дикая магия, будто бы раздался тихий звон.

- Хорошо, я принимаю ваше обещание, - медленно произнёс эльф. Серый глаза мужчины затуманились. Казалось, он прикидывал, как может использовать новое преимущество. – Однако мне хотелось поговорить вот о чём…

Он замолчал, будто сомневаясь, что следует поднимать разговор об этом, но всё-таки продолжил:

- Вы, и правда, не знаете значения своего имени?

Лицо эльфа стало непривычно напряжённым. И хотя я пока не могла улавливать чужие эмоции, мне отчего-то передалось его волнение.

- Ни на языке людей, ни на языке эльфов нет цветка эльрис, но на драконьем наречии это не совсем бессмыслица. Хотя едва ли кто-нибудь ещё из эльфов сумел бы уловить эту связь.

Мимолётная и отчего-то холодная улыбка скользнула по лицу беловолосого жреца. Похоже, он то ли считал своих собратьев недостаточно сведущими в древнем языке, то ли слишком высокомерными, чтобы изучать язык исчезнувшей расы.

- Видишь ли, язык драконов похож на ваш. Вы, люди, можете вырвать по кусочку из разных слов и слепить из них новое, смысл которого, скорее всего, будет понятен даже тому, кто ни разу не слышал его, но знает слова, откуда заимствованы его части… Я не слишком сложно объясняю?

Я отрицательно помотала головой, примерно представляя, что он имеет в виду. Так дети иногда коверкают и соединяют разные слова, придумывая свои собственные обозначения.

- У эльфов всё не так просто. Но сейчас не про нас. Так вот. Цветка эльрис у драконов тоже нет, но тем не менее, мне понятно, какое растение имеется в виду, потому что я вижу… составные части слова. И, прямо скажу, мне не нравится значение вашего имени.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

- «Эльр» - это обрывок слова «цветок», а «ис» - могила. Получается…

- Могильник!

Я поражённо застыла, осознав неприятную истину.

Моя мать назвала меня в честь невзрачного цветка, растущего на могилах.

- Мы называем его иначе, но его значение от этого не меняется. Если толковать буквально, то эльрис будет символизировать - «подношение мёртвым». И, честно сказать, я не могу представить, какая мать пожелает назвать своего ребёнка таким именем…

Я не слышала, что жрец говорил дальше. Пульс стачал в висках, дыхание перехватило, а горло сдавило спазмом.

Мне хотелось убедить себя, что Рива ничего не знала. Просто прельстилась красивым звучанием или неправильно поняла значение.

Если иначе, я не знала, как мне быть.

Откуда Риве знать язык драконов? Она была умна и ведала многое, но всё же не производила впечатления учёного, вроде Кэалена.

С горечью я вновь осознала, что ничего не знала о ней.

Когда я была ребёнком, то считала, что всё, что заботит мать – наше благополучие и выживание. Любым её странностям и недомолвкам я находила объяснение. Пока после её смерти я не осознала, что их стало слишком много, и они погребли меня под собой.

Она никогда не говорила, откуда пришла, были ли у неё родные или место, в которое женщина хотела бы вернуться.

Редкие её фразы, касающиеся прошлого, были расплывчаты и не проясняли ситуацию.

Но что, хуже всего, мне никогда не приходила в голову мысль задавать ей вопросы.

Зыбкая неприятная догадка, что жила во мне долгое время, стала уверенностью.

Мать заколдовала меня.

Чтобы я чувствовала и думала то, что нужно ей.

***

- Вы расстроились, - заметил Альвэйр, зашедший в комнату сразу после ухода жреца.

Оба мы знали, что в присутствии лорда рядом со мной больше не было нужды. Но всё же он не проигнорировал моё состояние, а я не стала притворяться, что его общество мне неприятно.

- Да? – я постаралась, сама, не зная зачем, улыбнуться. – Должно быть, и правда, раз вы заметили это.

Он промолчал, на его каменном лице не дрогнул и мускул, но я ощутила странный прилив тепла. Будто меня закутали в тёплое одеяло. Эльф подошёл к резному стулу у моей кровати и опустился на него столь плавно и грациозно, как могли только его сородичи.

Мужчина вернулся в замок лишь некоторое время назад, но уже скинул с себя привычный чёрно-лиловый камзол и распустил хвост, который обычно завязывал перед выходом ради удобства. Если бы кто-нибудь спросил меня, какая внешняя черта моего мужа мне нравилась больше всего, то это несомненно были бы его волосы. Редкий чёрный оттенок без намёка на примесь каштанового. Чернильный, как и его глаза, в которых радужку почти не отличить от зрачка.

Мне хотелось дотронуться до идеально-гладких и мягких на вид прядей, чтобы убедиться в их реальности.

Он склонил голову, заглядывая мне в глаза. И внезапно я вспомнила, что совсем недавно он впервые назвал меня по имени. Для человека пустяк, но я теперь знала, что он признаёт меня.

- Это была принцесса, - неожиданно сказал он.

Погруженная в созерцание, я не сразу поняла, что он имеет в виду.

- Руа с момента вашего приезда добавляла вам в еду орехи кирзелля.

- Но он не ядовит, - возразила я.

- В некотором роде всё же ядовит, но не особенно опасен. Сам по себе. Однако запах люриэ, что был среди подаренных вам цветов, соединившись с накопленной в организме отравой, привёл к катастрофическим последствиям…

Альвэйр замолчал, будто силился подобрать слова.

- Если я всё верно понял, но именно запах люриэ заставил токсины кирзелля измениться и стать смертельным ядом.

- Но у люриэ нет таких свойств!

Или есть? Слишком уж много случайностей должно сойтись, чтобы эти два растения создали нужный эффект. Даже опытные травники вполне могут не знать о таком.

- У обычного растения действительно нет. Мы проверили.

- Как? – отчего-то мне казалось, что ответ Альвэйра мне не понравится.

- Руа должна была заплатить за содеянное. Не важно, из каких побуждений она действовала. Она предала Дом вереска.

Я видела твёрдость в лице лорда. Непримиримый изгиб губ, чуть вскинутый подбородок и непроизвольно сузившиеся глаза. Было странно угадывать чувства других лишь по внешним признакам.

В горле пересохло. Перед глазами стояло бледное лицо прекрасной девушки.

Нельзя сказать, что я была так уж привязана к эльфийке, но она и Лиэрот – те из бессмертных, кто был всегда рядом.

- Выпейте, - он протянул мне чашу с водой, стоящую на прикроватном столике. – Мы дали ей небольшое количество кирзелля и дали вдохнуть сначала запах обычного цветка люриэ, а затем того, что был в вашей спальне. Дальше вы можете догадаться, что произошло.

- Она мертва?

- Нет, Кэлеан был осторожен с дозировкой. Руа нужна нам как свидетель.

- Но как принцессе удалось добиться подобного эффекта? – я слышала, что Килтис маг земли, но даже предположить не могла, что такие манипуляции с растениями возможны.

- К сожалению, мы точно не знаем. Нужен маг с похожим уровнем дара. Кэлеан всё ещё ищет его.

Тут я вспомнила то, что беспокоило меня уже долгое время.

- Как двор отреагировал на произошедшее? И чем грозит это нашему Дому?

Мне показалось, что в глазах мужчины мелькнул призрак одобрения, словно ему понравилось, что я беспокоилась о таких вещах.

- Нам удалось подавить волну слухов в зародыше. Поэтому хотя знать и догадывается, что что-то произошло – мы перекрыли доступ на территорию Дома – об отравлении известно только его организаторам. Завтра мне придётся ехать ко двору, короля заинтересовало происходящее.

Эльф помрачнел на последних словах. Его несомненно ждал сложный разговор.

- Как вы думаете… он знает о том, что здесь замешана Килтис?

- Уверен, что нет. У Ольмирьяра много недостатков, но он неплохой правитель и старается поступать по справедливости.

- Как он поступил с вами? – я не смогла сдержать тени недовольства. Сомнительная справедливость – отправлять своего самого сильного сторонника под венец с ненавистным ему человеком.

Тут Альвэйр улыбнулся. Теперь я могла поклясться, что мне не показалось. Это была скупая, мимолётная, но всё же улыбка.

- Эльрис, вы можете считать себя величайшим наказанием для меня. Но это не так. Честно сказать, в ту пору мы недооценивали вас и не относились к этому союзу настолько серьёзно. Брак с вами был способом досадить мне. Не более.

Да, к тому же никто не ждал, что я останусь в живых так долго.