Ведьма и эльф

Глава 57

Много раз я думала, если бы Альвэйр действительно знал, что скрывается за моим вопросом, как бы он поступил? Сказал бы то же самое уже осознанно? Или не отпустил бы?

Но у прошлого, в отличие от будущего лишь один путь. Тот, по которому ты уже прошёл.

И на этой дороге Альвэйр окончательно отверг меня, а я сказала ему лишь:

- Тогда уходи.

Я стояла в обеденной зале, опустошённая и иссушенная, казалось, целую вечность. Пока незнакомая мне эльфийка не появилась на пороге и осторожно не спросила:

- Будут указания, моя госпожа?

- Вели приготовить мне ванну и комнату. Сегодня я переночую здесь. Предупредите лорда Кэлеана, чтобы не беспокоился.

Девушка учтиво поклонилась и покинула залу.

Я провела в гостиной всё время до сна. Бездумно смотрела на то, как удлиняются тени, а яркий дневной свет розовеет к закату.

Слёз не было, будто та часть души, что должна была истекать кровью, рухнула куда-то в пропасть. Но я слишком хорошо знала, что это омертвение и усталость лишь временное затишье перед раздирающей болью.

Я знала, что виновата в том, что случилось. Слишком торопила его, слишком много ждала, слишком жаждала получить его здесь и сейчас, опьянённая силой первых чувств и надеждой.

Могла ли я просто великодушно любить его и ничего не требовать взамен? Ждать из года в год, пока его сердце не оттает?

Не знаю, как эльфы, но я не верила, что хотя бы один человек способен на такую бескорыстную любовь. Все мы чего-то ждём, а если ожидания идут прахом, любовь легко превращается в ненависть.

Я не хотела ненавидеть Альвэйра.

Не знаю, зачем я осталась на ночь именно в этом доме. Доме, который должен был стать моим одиноким приютом на долгие века. Я не надеялась, что эльф передумает и вернётся. Просто отчего-то казалось важным, чтобы первая моя ночь в ущелье и последняя прошли под одной и той же крышей.

Чтобы круг замкнулся.

Значительная часть моей одежды осталась на месте, потому, приняв ванну, я без труда нашла чистую сорочку и отправилась в постель.

Я ждала, что сна не будет, но утомление сыграло свою роль. Беспокойная дрёма опустилась на меня под шёпот дикой магии. Теперь в нём читалось удовлетворение – сила полностью одобряла задуманное, а потому больше не изводила меня.

Проснулась я ещё ночью. Весенний сад тонул в ночной прохладе, высоко в небе застыла почти полная луна.

Оставалось ровно восемь дней до последнего дня весны. Почти ровно год пройден.

Поднявшись, я пару мгновений размышляла, стоит ли мне умыться, причесать волосы и переодеться?

Стоит ли написать пару прощальных строк Кэлеану или даже Альвэйру?

Но мысли эти упорхнули призрачными птицами. Лишь воспоминание о леди Бризелль заставило почувствовать укол совести. Она так и не исцелилась до конца.

Но полно.

Если появится такая возможность, если это всё ещё будет важно для меня, я вернусь и завершу начатое.

Тенью выскользнула из комнаты и направилась к лестнице, ведущей под крышу. Символы на коже засветились, магия тихо загудела вокруг, растворяя моё присутствие в темноте коридора.

Босые ноги ступали неслышно. Даже тонкий эльфийский слух не уловил бы и единого шороха.

Подниматься на крышу не было обязательным, но я опасалась, что дикая магия коснётся не только меня, но и слуг, мирно спящих в этот час. А в саду, куда я могла бы выйти, меня могли заметить стражи Дома вереска.

Ночное небо встретило холодом, светом ясных звёзд и луны. Взгляд мой устремился к тёмным очертаниям дворца Альвэйра, застывшего на горных склонах. Мне почудился свет в одной из башен, будто лорд тоже не спал в эту пору.

Я живо представила его бледное лицо, мрачно сжатые губы и прекрасные волосы, что эльф так беспощадно убирал в хвост или косу. Вся тяжесть потери нахлынула на меня с новой силой. Родник боли пробился наружу. Но я больше не желала пить из него.

Забыть.

Стать свободной.

С губ сорвался крик. Магия, вторя моему желанию, ожила. Я ощутила, как связь, что была между мной и Альвэйром задрожала.

Тонкая ниточка, которую я лелеяла все эти месяцы, как самую большую ценность, лопнула с надрывным всхлипом, разводя в стороны наши судьбы.

Больше не жена.

Слёзы покатились по моим щекам, а из груди в противовес тому вырвался смех. Магия полилась из меня, оплавляя кожу, будто горнило металл. Ослепляющая боль застила глаза, но ещё несколько томительных мгновений я помнила себя. Своё имя и его.

А затем меня не стало.

***

Покинув Эльрис в раздрае чувств, эльф отправился искать отца своей матери. Он не совсем понимал зачем, но сожаление от сказанных слов раздирало его всё сильнее с каждой секундой, будто он перешёл ту черту, за которую ступать не следовало.

Мужчина не знал, что делать. Как упорядочить всю ту сумятицу, что творилась в его душе, а потому он искал того единственного, с кем мог поговорить начистоту.

Альвэйр не нашёл Кэлеана дома, что было неудивительно, обязанности жреца заставляли эльфа почти непрерывно путешествовать по ущелью, поэтому лорд оставил сообщение для родича, а сам убрался восвояси.

В пустой и холодный замок, что ещё хранил воспоминания об Эльрис. Её мягких шагах, тёплых руках и негромком голосе.

Ноги сами понесли эльфа в его башню. Он не жил там, с той самой ночи, прячась от воспоминаний, будто загнанный зверь.

Усилия его были напрасны. И здесь в замке, и в промозглом лагере в лесу. И при свете дня, и в ночи. Ощущение тепла её шелковистой кожи, её запах и звуки её дыхания преследовали его, словно мстительные призраки. Словно в ту ночь она заклеймила его раскалённым железом, обрекла на вечные страдания по тому, что он не мог позволить себе получить…

- Ну и ну, впервые за сотни лет упрямый Альвэйр ищет меня, чтобы получить совет, - насмешливый голос Кэлеана прорезал тишину комнаты, в которой уже много часов неподвижно сидел Альвэйр.

Темноволосый эльф мрачно посмотрел на родича, не в силах произнести ни слова.

- Что ты натворил?

- Не знаю, - с трудом, произнёс мужчина. – Возможно, величайшую глупость в своей жизни.

Он ощущал себя больным и огорошенным. Но не мог не отметить, что при всём этом живым, не таким, каким он был до встречи с Эльрис.

- Я расскажу тебе, - его глухой голос утонул в полумраке комнаты. Альвэйр не знал, зачем ему нужна эта исповедь. Жрец говорил ему много мудрых вещей все эти века, но ни к одной из них он так и не прислушался.

Что же изменилось сейчас?

Кэлеан слушал его, не перебивая, хотя не единожды его спокойное лицо искажалось то ли нетерпением, то ли гневом.

- Возможно, я ошибся, и не так уж сильно ты и любишь Эльрис, – только и сказал он, когда голос лорда замолк.

Отчего-то эти холодные, почти уничижительные слова вспыхнули в груди Альвэйра гневом. Хотя он никогда, даже наедине с собой не признавал своих чувств, отрицание их кем-то другим было невыносимо. Будто оно оскорбляло то запретное, но от того не менее сокровенное, что возникло между ним и девушкой.

- Я считал, что в такой ситуации, выбирая между её счастьем и своими муками совести, ты выберешь Эльрис. Но, похоже, я переоценил тебя.

Жрец не собирался щадить его чувств, хотя прекрасно понимал, что Альвэйр и сам изранен не меньше девушки. Но методы убеждения Кэлеана никогда не были мягкими. Он покачал головой, понимая, что его потомок, несмотря на тысячелетия жизни и отношения за спиной, уступал менталисту-Эльрис в понимании чужих душ.

- Муки совести?! – гневный голос Альвэйра разнёсся по пустым коридорам. - А как же Олиэ?

- А что Олиэ? – сухо отозвался Кэлеан. – Она мертва. Как и твоя мать, как и моя жена, как и мой сын, как и твой ребёнок. И этого не изменить никогда. Однако, мёртвые не страдают, Альвэйр, это удел живых. Это наше сердце истекает кровью по ним. А они упокаиваются в мире, если, конечно, не превращаются в мстительных духов. Подобно твоему другу-дракону, которого ты скрывал от меня тысячелетия.

Альвэйр закрыл глаза, уже жалея, что несколько месяцев назад рассказал родичу величайшую свою тайну. Но это было такой малостью, в сравнении с тем, что мучило эльфа сейчас.

Выходит, эти века боли были нужны лишь ему одному? Он сам цеплялся за них, ища в самоуничтожении… что?

- Про Олиэ я могу сказать лишь одно, - не ведая, какие мысли блуждают в голове его потомка, Кэлеан, тем не менее, бил точно в цель. - Она была достаточно мудра и великодушна, чтобы не цепляться за боль и ненависть. Иначе её душа всё ещё блуждала бы среди Серых равнин. А ты… испытываешь вину. За то, что остался в живых. Что не умер вместе с ними. Ты вцепился в боль, будто гончая в добычу, и не хочешь получить исцеление.

- Иногда мне хочется возненавидеть тебя, - глухо признал темноволосый мужчина. - Я думаю, что связь между нами возникла лишь потому, что ты слишком сильный маг.

- Возможно. Но, знай, я рад этому. Любовь всегда благо, если она настоящая, - спокойно отозвался Кэлеан.

- А ты? – в голосе воина дрожало напряжение. – Ты спокойно принял бы новую любовь, случись она с тобой? Забыл бы свою жену? Дочь и сына, которых она тебе подарила. Всё, что было.

Кэлеан поднял на него свои усталые глаза, и лорд Дома вереска тотчас же пожалел о своих словах и замолчал.

- Альвэйр, - голос беловолосого эльфа был тих и серьёзен. - Сердце – не ларец, в которое можно положить лишь пуд любви и ни песчинкой больше. Новая привязанность не умаляет и не притесняет ту, что уже живёт в твоём сердце. Разве, называя кого-то своей женой, ты забываешь своих родителей, братьев и сестёр? А любовь к изначальной родине умирает, стоит лишь переехать на новое место? Сердце мудрее нас. Оно ширится и вбирает в себя новое. И с тем становится сильнее, менее уязвимым.

- В этом твой секрет? Поэтому ты можешь жить дальше? – голос Альвэйра был едва слышным. – В отличие от меня.

- Поэтому я не стал тонуть в ненависти, хотя и мог. Поэтому мне нравятся люди, хотя мы и враги. И если однажды я встречу ту, что полюблю, не отпущу её.

- Однако твой второй брак не сложился, - против воли на губах Альвэйра возникла едкая улыбка. Родич не мог обмануть его, Кэлеан был из тех, кто даёт мудрые советы другим, но сам не всегда им следует... Однако после разговора с беловолосым эльфом, ему всё же стало легче на сердце. Словно тот помог навести порядок в сумятице его души.

Альвэйр всё ещё не знал, как ему стоит поступить, но решил встретиться завтра же с Эльрис и рассказать начистоту, что мучает его.

- Вторую жену мне дал Ольмильяр, - холодно улыбнулся беловолосый. - Но я не полюбил её. Не помог этому и брачный ритуал...

Внезапно жрец замолчал. Тревога кольнула его сердце, но ещё до того, как он произнёс: "С Эльрис что-то стряслось", Альвэйр и сам почувствовал это.

Алая нить, которую он так долго отказывался замечать, растаяла во тьме, а вместе с ней и присутсвие Эльрис. Будто её больше не было на этом свете.