Ведьма и эльф

Глава 6

Эльфы двигались колонной - молчаливые бледные тени в светлых одеждах. Только силуэт Альвэйра, ехавшего в авангарде отряда, темнел на фоне белых, голубых и светло-зелёных одеяний. Он восседал на огромном вороном скакуне, которому не доставало внешнего изящества, зато хватало мощи, чтобы долго нести на себе седока, облачённого в полный доспех. Складки чёрного плаща, расшитые лиловой вязью узоров, спадали на заднюю луку седла. Идеально прямая спина казалась каменной. Похоже, Альвэйр из Дома вереска внушал страх не только людям, потому как и сородичи сторонились эльфийского лорда и придерживали коней.

Я ехала в середине отряда на лошади, размеренно переступающей копытами. Чуть впереди меня двигался жрец, позади держались эльфы, составляющие свиту беловолосого. Никто не разговаривал, зато я впервые за много часов смогла вздохнуть спокойнее и раскинуть магическую сеть вокруг.

Истинная ментальная магия - редкий волшебный дар. Слишком уж часто её носители становятся жертвой чужих страхов. Страшно, что большая часть трагических историй касается совсем ещё детей - они плохо контролируют магию и не умеют скрывать дар. Их палачами становятся близкие люди, погружённые в ужас перед непонятной им силой. Бывает, конечно, и наоборот – психически нестабильный маг-менталист уничтожает всех вокруг, желая вырваться на свободу. Но до обретения подобного могущества ещё надо дожить.

Мне повезло, что мать, была такой же, как и я, и держала на коротком поводке все мои эмоции до тех пор, пока я не совладала с даром. Иначе отец задушил бы меня в колыбели. Или попытался использовать, но стал бы жертвой собственных предательских мыслей.

«Она, и правда, полезна? Или заставляет меня так считать?»

Люди слабы. Мало кто из нас способен вынести такое знание о близких.

Но всё-таки защита от менталистов есть. В конце концов, это просто магия, не дикая природная сила. Да и влиять на чувства и мысли живых существ можем не только мы. Есть целая школа магии, занимающаяся разработкой ментальных заклинаний и блоков от них. Но работа обычного мага похожа на выламывание ворот тараном, а истинный менталист – тот, кто проникает с чёрного хода.

Щиты бывают разные, очень многое зависит от искусности мага и его силы. Одни очень сильны, но обойти их не составит для меня труда. Потому что они вроде одинокой стены, стоящей посреди поля. Самое оно, чтобы защититься от тарана, несущегося напролом. Но абсолютно бессмысленно против того, кто стену просто обойдёт.

У иных защита хилая, прямой ментальный удар такую и не заметит. Зато более хитрая, будто паутинка по периметру. Сунешься – увязнешь. И маг сразу догадается, что кто-то пытается покопаться в его мыслях и чувствах.

Ментальная защита – это та же магия, заметить её довольно просто, и блок нельзя держать до бесконечности.

То, что окутало Альвэйра, не было блоком. Сомневаюсь вовсе, что эту голодную пустоту и бесконечный холод можно назвать магией. Но тайны Альвэйра мне недоступны. И, честно говоря, я предпочла бы не соприкасаться с ними слишком сильно. Одно его присутствие рядом, чуть не свело меня с ума и не уничтожило саму способность нормально чувствовать. Пытаться проникнуть внутрь – смерти подобно. Мои шансы на выживание и так невелики.

Средство защиты, тем не менее, мне было необходимо. И нет лучшего меча, чем знания, поэтому я прикрыла глаза и сосредоточилась на окружающих меня существах.

Специфику работы истиной ментальной магии объяснить трудно, но я всё-таки попробую. Есть три уровня погружения в силу, которые ментальные маги проходят со временем. Первый позволяет воспринимать чувства окружающих. Ты не просто знаешь, что чувствует конкретный человек, его чувства становятся твоими.

Для неопытного мага это настоящий кошмар.

Невозможно отключиться от восприятия эмоций без ментального блока, а это умение приходит гораздо позднее. Поэтому тебя разрывают на части чувства окружающих людей. В общем потоке менталист не способен не только определить, кто излучает конкретные чувства, но даже отделить свои ощущения от чужих. Многие менталисты, не получившие должной помощи, к сожалению, сходят с ума ещё в детстве. Тут, чаще всего, и обнаруживают необычные способности ребёнка.

На втором уровне познания силы маги учатся закрываться от чужих эмоций и ставить щиты. Только теперь, чтобы там ни думали о нас простые люди, можно говорить о попытках манипулировании сознанием.

Описывать конкретные возможности, доступные магам, бесполезно. У каждого они свои. Подозреваю, что многое зависит от особенностей мышления. Моя мать, например, могла зародить в человеке искру чувства, которого не было в нём изначально, и заботливо взрастить до полной одержимости. Подозреваю, именно так она и свела с ума первую жену отца.

Мне подобное не дано. Раздуть тлеющий огонёк уже существующего чувства - пожалуйста. Но то, чего изначально в человеке нет, мне не подвластно. Зато я умею отражать и усиливать существующие эмоции.

Третья ступень мастерства – работа с мыслями, воспоминаниями и образами. Я только-только прикоснулась к ней, поэтому людские думы для меня пока потёмки. Забраться в мысли других сложно, а уж поселить конкретную идею, так, чтобы её приняли за свою, и того труднее. Иногда мне удаётсч это, но далеко не всегда.

До сих пор я говорила лишь про людей, потому что не знаю, насколько податливы моей ментальной магии эльфы. Но собираюсь исправить эту оплошность прямо сейчас.

Мой разум погрузился в подобие транса. Страх перед мужем, обида на отца, стыд перед свидетелями моего унижения исчезли. Я медленно опустила щит.

Чужие чувства устремились ко мне, словно мотыльки на огонь. Они оставляли за собой видимые лишь мне дорожки – будто струйки дыма, застывшие в воздухе. Достаточно потянуться к сизой пелене и на губах оседает вкус.

Злорадство. С едким металлическим торжеством. Я почти видела надменную улыбку мужчины, радовавшегося унижению Альвэйра. Пока моя магия витала меж всадниками, невозможно было определить, кому именно принадлежат чувства. Но я запомнила привкус эмоций этого эльфа, чтобы узнать его позднее.

Следующий дымный след, что увлёк меня за собой, был полон горечи. Источником её был, как ни странно, жрец. Он беспокоился за Альвэйра, а ещё боялся за меня. Мне не нужно было читать его мысли, чтобы понять – беловолосый не верит, что я выживу. Что-то придавало ему эту уверенность, но, что именно, понять было невозможно.

Чувства остальных эльфов были мало связаны с сегодняшними событиями. Их беспокоили собственные дела, и лишь изредка общий поток забот разбавляло любопытство. Их почему-то удивило то, что случилось на поляне. Образ одиноко стоящего на поляне дерева волновал умы эльфов.

А меня будто бы и не было. Кроме жреца, никто и не вспоминал обо мне – ни с ненавистью, ни с раздражением, ни с интересом.

Пустое место.

Я негромко вздохнула.

***

Через два часа лесная полоса закончилась, и мы выехали к подножью Арельских гор.

Небольшая долина перед ущельем наводила уныние своим запустением. Здесь эльфы не селились уже много веков. Лишь две сигнальные башни стояли на зелёном поле, да кое-где, среди буйной травы виднелись остовы былых сооружений, сейчас разрушенные до основания.

Мы проследовали мимо них к тому месту, где шрам на теле горной гряды закрывала огромная каменная стена.

Эльфы жили в Арельском ущелье уже пару тысячелетий, но закрыли его от людей не они, а ещё драконы. Именно они поставили неприступные стены с обеих сторон перевала. Сейчас это идеальное укрепление для эльфийского народа, который, впрочем, живёт не только в ущелье, но и по ту сторону горной гряды. А в этих местах, что на людских, что на эльфийских территориях тянется полоса отчуждения. Никто не хочет селиться на землях, что первыми встанут на пути врага.

Война за Эдринский лес может показаться нелепой, если не знать, что стоит на кону. В сердце зелёного моря скрыт источник последней дикой магии этого мира. И тот, кто получит его, станет подавляюще силён.

Так думали люди и эльфы.

А я вот в этом уверена не была. Как никак, тщедушное тело Эльрис Руэмар стало прибежищем для маленькой частицы той самой вожделенной магии. И мне как никому другому известно, что то, что народы жаждали получить от Эдринского леса, и то, что получат, может быть совершенно несопоставимо.

По спине пробежала дрожь, я обхватила себя руками, будто была в силах защититься от воспоминаний. Жуткие образы искорёженных рук, покрытых толстой чешуёй, всплыли в моём сознании, и я почувствовала сонный отклик спящего волшебства. Дикая магия тоже помнила тот день, и, казалось, недоумевала, почему я пришла в такой ужас.

Но волноваться нельзя. Не сейчас, когда мы приближаемся к серой глади стены, от которой разносится мерное гудение защитных заклинаний. Я сомневалась в том, что волшебство эльфов способно заметить притаившуюся искру дикой магии, но рисковать не стоило.

У драконов никаких ворот не было и в помине, они им не были нужны. Большие створки, окованные железом, поставили уже эльфы, которым несмотря на всю их красоту и величавость, как и людям, приходилось передвигаться на своих двоих или лошадях.

Хотя, казалось, что до стены рукой подать, ехали мы ещё добрый час. К тому времени на предгорье опустились сумерки, и я ощутимо замёрзла. Одеяние невесты было тонким и не предназначено для длительных путешествий. Даже невесомый покров, что мог бы дать немного тепла, остался где-то на поляне. Плаща мне никто не догадался предложить, хотя, как я заметила я, одежды эльфов были теплее моих.

Створки ворот тяжело отворились, стража поприветствовала предводителя отряда и лорда Альвэйра, на меня ни один из эльфов не бросил и взгляда.

Не знаю, чего я ожидала, но за внешней стеной оказалась ещё одна, поменьше, уже явно эльфийской работы. За ней, я не сомневалась есть и ещё одно кольцо обороны. По такому же типу строятся и человеческие крепости.

За всю историю межрасового конфликта Арельское ущелье ещё ни разу не удалось взять. Но меня не покидала мысль, что этот неприступный оплот эльфийского народа вполне мог стать и его гробницей, найдись умельцы пошатнуть близстоящие горы.

За оборонительными сооружениями раскинулся эльфийский город. На миг я позабыла об всём, поражённая диковиностью открывшейся мне картины. Высокие изящные дворцы нависали над землёй, вросшие в камень серых скал. На гладких стенах не было и намёка на кладку. Казалось, башни просто выросли из горной породы. Это впечатление лишь усилилось, когда мы поравнялись с одним из сооружений. Запрокинув голову, я тщетно пыталась разглядеть хотя бы намёк на крепления, которые помогали бы дворцам держаться навесу, но ничего не обнаружила.

Узкая долина у подножья гор тоже не пустовала – в синих сумерках белели здания, окружённые садами и беседками. Разбросаны они были хаотично, какой-либо системы в возведении домов я не заметила.

Наш отряд разделился. Большая часть эльфов, в том числе жрец, свернули на ответвления широкой тропы, вьющейся меж садов и домов. Осталась лишь я, Альвэйр и двое мужчин, что ехали чуть позади него.

Никто их них и не обернулся, чтобы проверить, на месте ли человеческая ведьма. Подобное пренебрежение мне было не совсем понятно, и дело не в статусе жены лорда Дома вереска. Не знаю, что сказал Ривер посланнику эльфийского короля, но тот не мог не поинтересоваться, какой магией я обладаю.

Если бы герцог ответил честно, то Альвэйр знал бы, что я стихийник, склонный к бесконтрольным выбросам силы. Именно так и считал мой отец. Если бы не сомнительный подарок моей матери, герцог Руэмар и не заподозрил бы во мне мага. Но дикая магия, что покинула тело Ривы с последним её вдохом, перешла ко мне, и быстро справиться с ней я не сумела. Чудо, что первым проявлением силы стал пожар. Поэтому маг, что прибыл к нам для проверки моих способностей, был заранее уверен, что я владею магией элементов с доминирующей огненной стихией. Чар для его ментального убеждения почти не понадобилось.

На месте эльфов я бы не спустила глаз с той, кто от переизбытка чувств может подпалить их дивные сады за считанные секунды. Значит Ривер солгал. Знать бы ещё, что именно.

Оглядев тощие седельные сумки, я осознала, что эльфы не забрали мои сундуки с приданным.

Вот это уже действительно плохо.

Помимо причитающегося в таком случае вороха тряпок, посуды и прочих безделиц, в сундуках лежал и запас трав, с помощью которых я варила зелья и мази, помогающие поддерживать болезненность и невзрачность внешнего вида. Эффект тех, что я использовала до отправления в путь, пройдёт не скоро, не раньше, чем токсины полностью выйдут из организма, но постараться найти ингредиенты стоило. Вдруг мне повезёт прожить дольше, чем несколько недель.

Лошадь Альвэйра остановилась возле большого особняка, утонувшего в зарослях деревьев. Хотя здание мало чем отличалось от всех тех, что мы проехали мимо – белые башни, окна-арки, застеклённые витражами, вьющиеся растения, покрывающие стены вплоть до второго этажа – выглядел дом откровенно неприветливо и хмуро. Лорд что-то коротко сказал своим спутникам, и они отправились прочь. Сам мужчина спешился и прошёл в дом, не сказав ни слова.

А мне, похоже, предстояло позаботиться о себе самостоятельно. Губы исказила болезненная гримаса - после часов, проведённых в седле, тело едва шевелилось. С трудом разжав онемевшие пальцы, сжимающие поводья, я буквально свалилась с лошади.

Если бы я не была уверена, что эльфы считают меня кем-то вроде букашки, решила бы, что всё это часть изощрённого плана. Чтобы человеческая ведьма не в силах была дать отпор и смиренно умерла от усталости.

Добились они ровно противоположного.

Отправляясь в пусть в Эдринский лес, я не знала, как мне поступить. Среди людей я уже давно приспособилась жить и исправно играла роль старой девы, присматривающей за младшими сёстрами. Единокровные сёстры хотя и любили меня, но относились откровенно снисходительно. Трудно уважать пусть и старшую, но некрасивую и недалёкую сестру. Мой магический дар роли не играл, потому что пользоваться им я, как они думали, толком не могла.

Так бы Эльрис Руэмар и состарилась, храня свою тайну, либо при отце, либо компаньонкой при одной из сестёр.

Что случилось бы, когда пришло время смерти, трудно представить. Не найдя приемника для силы, я бы сгорела в дикой магии. Она либо умерла со мной, либо всё-таки вырвалась в предсмертной агонии наружу и уничтожила бы то, до чего смогла дотянуться.

Если эльфы попытаются убить меня, то миру между двумя народами конец. В эту самую минуту, глядя на дверь, закрывшуюся за спиной тёмноволосого эльфа, я решила, что буду сопротивляться и заберу с собой стольких, скольких смогу. И даже в предсмертный миг постараюсь дать дикой магии свободу. Уж она-то отомстит. И за мою смерть, и за свою. Та сила, что живёт во мне, не способна существовать вне телесной оболочки.

Король Ольмирьяр не поверит, что люди не знали, кого направили к ним. Наш король сделает козлом отпущения отца. Дом Руэмар будет уничтожен, а земли двух народов потонут в крови.

Но в этом не будет моей вины. Я хочу жить. И мне не жаль тех, кто не пожелал даже оглянуться на меня. Ни людей, ни эльфов.