Ведьмин ключик от медвежьей клетки

19. Воссоединение

Лучана

Отстранилась от оборотня, и закусив нижнюю губу, подняла взгляд. Остановилась на его, оказывается, мягких губах, и выпалила:

— Твои все равно вкуснее!

— Не спорь со мной, девчонка, — широко улыбнулся мой фамильяр, сверкнув глазами.

А я спохватилась, вспомнив о камешке, так и зажатом в кулаке.

— Вот, посмотри, нашла в ручье.

Я протянула раскрытую ладонь.

— Хм… Какой интересный. Что это?

— Похож на янтарь. Но не уверена.

— Посмотри, — Марех поднял камешек и повернул на свет одной из сторон. — У него вот здесь маленькое отверстие. Наверное, промыло водой.

Я присмотрелась, и действительно увидела малюсенькую дырочку. Жаль. Он хоть и не правильной формы, но очень гладенький и красивый. А если немного повернуть, то внутри вспыхивает солнечный зайчик. Как будто кто-то вплавил маленькое зеркальце внутрь. Как раз его блеск я и заметила из-под воды.

Выбросить находку я все же не решилась, очень уж понравилась. Особенно эта похожесть на глаза медведя.

Остальной путь прошел без задержек, и к вечеру мы добрались до города. На улице уже смеркалось, да и усталость брала свое, поэтому рассмотреть что-либо я не смогла. Мое любопытство тихонько вздыхало где-то внутри, надеясь ещё осмотреться.

— Вот и пришли, — проговорил крупный оборотень, что нёс спящую Лауру на руках, входя в калитку.

Женщина относительно пришла в себя после моих зелий. Но идти самостоятельно могла совсем недолго. Хорошо, что прихвостней у нее было достаточно с собой — несли все по очереди.

На крыльце пришлось разбудить ведьму. Волки заметили, что посторонним войти не удастся без ее дозволения. А я, осмотрев магическим зрением двери, не заметила ничего. Похоже, заклятья были записаны от хозяйки, и с потерей ее сил просто ослабли или спали. Но все же промолчала — негоже входить в чужой дом без дозволения хозяев.

Лаура открыла глаза, устало приподняла кисть и махнула в сторону дверей.

— Входите уже. К сыну меня проводите. Нас.

— Да, госпожа.

Перед дверью, где находился её сын, женщину опустили на пол. В смысле, поставили на ноги, позволив войти в комнату самой. Постаревшая, как-то сильно притихшая и угасшая за эти дни, взволнованно осмотрела себя и чуть сморщилась. Полагаю, что дорожное платье ее смутило. Но она все же открыла дверь, и старательно держась прямо, прошла к постели. Пустой.

— Не-ет. Не-е-ет. Он ведь не…

Лаура не договорила. Ее голос сорвался. И она резко обернулась ко мне, протянув тонкий костистый палец. Где только силы взяла?

— Ты. Это все ты! Ты его убила, — зашипела змеёй женщина, глядя на меня, и сделала пару шагов. — Тьма его питала! А ты…

Ее руки тряслись, но в глазах сверкали гнев вперемешку с отчаянием.

А я растерялась. Мысли заметались в голове, ища объяснение. Не могла тьма питать никого, кроме себя. Ведь не могла же? Или, может, она успела выпить остатки сил мальчика, прежде чем я оборвала связь? А может, в нем тоже жила маленькая тьма, вроде как ребенок от большой… Но нет. В таком случае, волчонок чувствовал бы себя хорошо, и тоже мог пользоваться тьмой.

— Тш-ш-ш, — шикнул Марех, и обнял меня.

Мне сразу стало легче. А Лаура возмущенно и зло зыркнула на моего оборотня. Но сказать ничего не успела — из коридора послышались голоса.

Дожидаться мы не стали, и тут же вышли навстречу говорящим.

Тонкая, хрупкая девушка, со светлыми, чуть золотистыми волосами, в длинном платье. Она идёт, ведя под руку такого же… хотя нет, мужчина не тонок, а скорее, болезненно худ. И передвигается медленно, с трудом, словно… Ох, Великие Хранители! Почему же у меня в представлении отложился образ мальчика, если Марех говорил, что они почти ровесники с сыном ведьмы⁈

— Сын… Сарх, живой! — сорвавшимся голосом прохрипела Лаура, и пошла навстречу к приближавшимся.

Пара замерла. С удивлением осмотрела постаревшую ведьму, но потом все же узнавание пришло. И они продолжили идти к нам навстречу.

Мы с Марехом шли чуть позади охранников и хозяйки дома. А когда подошли ближе, я увидела в зелёных глазах незнакомой девушки такую глубокую печаль, что закралось сомнение в ее возрасте. Не может молодая девушка иметь такой взгляд. Значит…

— Мама… — выдохнул одними губами Марех, и сжал мою ладонь крепче.

Я почувствовала его волнение, и накрыла наши сплетённые пальцы второй ладонью.

Тем временем Лаура добралась до сына, и тот с трудом обнял мать. Охрана стояла рядом, незаметно подстраховывая обоих от падения. А между нами вдруг протиснулся Марко, и с радостным криком «мама», рванул навстречу девушке.

Ильмирия, услышав сына, распахнула свои огромные глаза, и в них, наконец, появились и другие эмоции. Страх за ребёнка перед ведьмой, и радость, что он жив. Хотя печаль так до конца и не пропала. Женщина, больше похожая на молодую девушку, обняла Марко, и начала целовать, не обращая внимание на окружающих. Волчонок же начал рассказывать о том, как скучал и что произошло.

Я потянула замершего Мареха вперёд, понимая его волнение. А обернувшись, заметила Саруза. Тот остался стоять в стороне, только одобрительно мне кивнул и улыбнулся. Значит, не хочет мешать воссоединению матери со старшим сыном.

Олеасса подняла взгляд, видимо, ища мужа. Скользнула по нам. А через мгновение вернулась, и внимательно всмотрелась в Мареха. Марко, наконец, тоже вспомнил о брате, и обернулся.

— Мама, посмотри кого мы привели! Я его нашел… Почему ты мне не рассказывала?.. — тут же добавил обиженно.

А олеасса стояла и неверяще смотрела на моего медведя. По ее щекам пролегли мокрые дорожки слез.

Я взглянула на Мареха, а потом подтолкнула его сделать оставшиеся шаги.

— Живой… Взрослый… Родной мой. Сыночек ты мой. Живой. Вернулся… зачем? — тут она снова со страхом оглянулась на ведьму, которую поддерживал один из волков.

— Мам, все хорошо. Мы победили… Ну, вообще-то это Лучана, невеста Мареха победила тьму. Она ее в клетку, представляешь?..

Продолжал болтать братишка медведя, обняв обоих.

— Мама, — наконец, с трудом произнес Марех, и вытер рукавом выступившие не по-мужски слезы.

Сарх в какой-то момент не выдержал и начал заваливаться. Ближайший оборотень подхватил его, и понес в комнату, чтобы уложить на постель. Мы отправились следом, но у дверей Лаура остановилась, и отправила всех заниматься своими делами. Кроме нас, конечно. Женщина пронзила меня своим черным взглядом, и тут я обратила внимание, что ее глаза чуточку посветлели. Если раньше они были угольно-черными, то сейчас стали карими.

— Ты, — произнесла она, ткнув в мою сторону пальцем, — осмотри моего сына. А ты, — палец сдвинулся в сторону олеассы, — расскажи, что здесь произошло.

— А я прослежу, чтобы все было спокойно. Да и мало ли, помочь чем нужно будет, — добавил Марех не терпящим возражений тоном.

Он шагнул вперёд. Лаура скривилась, но возражать не стала, и мы вошли в комнату больного.

Что тут можно сказать? Мое зрение показало неприглядную картинку: мужчина, скорее похожий на подростка, был истощен так сильно, что я вообще удивилась, что он несколько минут назад сам передвигался и говорил. Но потом матушка моего медведя подсела ближе и взяла его за руку, и я увидела…

Ее светлая сила заструилась тонкими ниточками в сторону больного. Она начала медленно подпитывать его самые слабые места, выравнивая ауру, которая вообще походила на изношенную рубаху. Значит, олеассы тоже имеют магию, только воздействуют непосредственно при контакте. Матушке будет интересно — сделала я себе мысленную пометку.

Марех

Я прошел следом и устроился у стены. Не думаю, что Лаура сейчас опасна как раньше, но я к ней доверия не испытываю ни на щепоть. А рисковать только обретенной семьёй не намерен.

Огонек замерла рядом с кроватью, рассеянно осматривая пространство рядом с Сархом. Значит, магическим зрением проверяет его состояние. А матушка присела у кровати и взяла его за руку. Зачем? Стало обидно, что не знаю о своей матери практически ничего. Что почти всю жизнь потратил на скитания и борьбу, не имея возможности прижаться к родным рукам, думая, что не нужен…

Ненависть к ведьме всколыхнулась с новой силой, но тут же улеглась, сменившись презрением. Ведь она сама не знает, что такое счастье. Привыкла с лёгкостью получать все желаемое. Использовать всех в своих целях. Может быть это ее хранители наказали, наделив таким страшным даром? Или хотели проверить справится ли? Не справилась. Чуть не погубила, кажется, единственного, кого правда любит — сына. Так может, она заслуживала смерти? А Огонек, по своей безграничной доброте, спасла.

От мыслей о любимой ведьмочке на душе потеплело.

Лучана

— Аура очень истощена, — начала я разговор первой. — Это вообще чудо, что он жив, — я взглянула на олеассу, перехватила в ее глазах волнение, и смущённо улыбнулась женщине. Ведь не должна я знать эту тайну, но в то же время, мое знание позволило не сболтнуть лишнего. — Ваша крупица силы светлая, как у меня. Вот она и поддерживает его.

— Что? Ещё одна дочь Солнца? — проскрипела Лаура. — Но на нее подействовало мое заклятье забвения! А на тебя не действует ни одно.

— Ее сила очень маленькая. Моя — большая.

— Да, я вскоре все вспомнила, — добавила олеасса, посмотрев на меня заинтересованно.

— Вот. Об этом и говорю. И скорее всего, Мареху досталась частичка этой силы, поэтому он мог быть хорошим донором. Сила восстанавливала его изнутри, когда тьма выпивала, — объясняла я ведьме, немного переиначивая правду. Все же хорошо, что Саруз рассказал мне об этом.

— А я голову ломала, пытаясь разобраться. И все бесполезно! Но почему я не вижу ее?

— Мы светлые. — Я только пожала плечами, продолжая осмотр оборотня. — А тьма… Может быть, она слепа к свету?

Я определила самые самые слабые точки ауры, и полезла в суму, чтобы достать восстанавливающее зелье. Несколько дней в пути утомили. Отыскав нужное, решительно обернулась к матушке Мареха, чтобы предложить и ей. Ведь и она эти дни вытаскивала волчонка, можно сказать, из-за грани.

Я обернулась к женщине оценить степень ее состояния, и меня окатило холодной волной ужаса. Так вот почему Лаура оставила ее присматривать! Не потому, что почувствовала в ней светлую силу. Нет. А потому, что под сердцем олеассы билось маленькое сердечко оборотня. Такого же, как Марех или Марко, с частицей крови олеасс. Вот о чем говорила эта сумасшедшая, когда отмахнулась от Марко. Она просто нашла ему замену…

— Ты! — я с ненавистью посмотрела на ведьму. — Как ты могла так поступить⁈ Ты свихнувшаяся, ненормальная старуха. Ведь и сама мать. Неужели в тебе не осталось совсем ничего человечного? — Меня впервые, наверное, переполняли такие яркие гнев и ярость.

Возможно, имей я обычную ведьмовскую силу, без сожалений лишила бы жизни эту старуху. Но… мой свет… Ведь солнечный свет — это жизнь. Но ведь в то же время слишком сильное солнце может иссушить…

С этими мыслями я быстро начала смешивать зелья и настои, создавая самое действенное для будущей мамочки. Потом опомнилась, и постаралась думать о маленьком счастье, что сейчас бьется под сердцем олеассы. И добавила заговор на укрепление, развитие и здоровье.

Протянула женщине склянку, и пояснила, что это для восстановления сил. Чтобы потраченная энергия не сказалась в будущем.

Ильмирия с удивлением посмотрела на меня, потом на молчаливого, но внимательно следящего за нами сына, получила от него одобрительный кивок и решилась выпить. Я же выпила свое, и быстро приготовив смесь для больного, помогла и ему.

— Лаура, — назвала я ведьму по имени, — эта дрянь сидела в сплетении аур, в точке оборота. Скорее всего, именно из-за этого он и не мог совершить трансформацию. Тьма вытягивала в первую очередь более предпочтительную для нее силу оборотня. Посмотри, — я указала на нужное место, находящееся за солнечным сплетением, со спины. — Видишь оборванные линии? Даже мне не под силу их восстановить. Скорее всего, — я вздохнула, понимая, что для ни в чем не повинного оборотня это приговор, — Сарх останется человеком.

Мужчина с печалью взглянул на меня, слегка улыбнулся, и прикрыв глаза, прошептал:

— Я очень благодарен вам за то, что просто не чувствую той боли. Она была постоянной. Сильной. Слабой. Но постоянной. А сейчас мне легко и спокойно дышится. И… главное, — он с трудом сглотнул, — Самому. Не за чужой счёт.

Сарх отвернулся, пряча скатившуюся по левой щеке слезинку. А ведьма присела на край кровати, и взяла его за вторую руку. Первую держала олеасса.

— Нет, не должно так быть! Мой сын — сын вожака. Он должен править стаей. А кто его допустит, если он не обернется?..

Причитала женщина, поглаживая руку сына. Даже голос ее зазвенел громче. Это и есть тщеславие? Матушка рассказывала о том, какие бывают люди, но вот это… Вместо радости, что сын остался жив, она переживает за его правление. Совершенно не сожалея о совершенных поступках. Думается, если сейчас решит, что какой-то оборотень сможет отдать свою силу, то непременно использует этот шанс.

Стало так противно, что я отвернулась. Ильмирия, наблюдавшая за мной, кивнула и тихонько сообщила:

— Когда тень в его ауре вдруг резко начала уменьшаться, она чуть было не втянула в себя остатки его жизни. Я… — замялась олеасса, бросив взгляд на ведьму, но я дала знак, что поняла. — Остановила. Потом просто постаралась удержать его жизнь. С моим первым мужем, отцом Мареха, было так же. Тень поселилась в нем и тянула жизнь. Оборвать связь я не смогла сразу, очень уж она была сильной, а позже он… ушел совсем. А здесь, уже оборванную, получилось.

— Уходите. — Лаура вдруг указала на дверь. — Пусть вас проводят в покои. С утра продолжим лечение, а сейчас всем спать.

Спорить мы не стали, ведь на улице уже ночь. Молча вышли в коридор.

Нам тут же выделили гостевые комнаты. Вот только мне не хотелось ни отдыхать здесь, ни задерживаться в принципе в этом доме.

Несмотря на то, что у Лауры не осталось сил, и все, когда-то влитое ей в эти стены колдовство, требующее подпитки, начало истощаться и таять, аура дома мне не нравится. Видимо, причиненные за многие годы страдания подопытным этой несчастной женщиной, затаились в разных уголках и закутках комнат. А сейчас давят своей тяжестью на тех, кто чувствителен. Уверена, что Ильмирия тоже это чувствует.

Олеасса тут же подтвердила мою догадку, произнеся умоляющим тоном:

— Я не могу больше здесь оставаться. Идёмте в наш домик? Там, конечно, тесно, но зато светлее.

— Да, идёмте? — подхватил Марко нетерпеливо.

Отказываться никто не стал, как и задерживать. Просто несколько оборотней ведьмы пошли нас сопровождать. Ну и, думается, охранять. Сначала, конечно, они с сомнением переглянулись, но тревожить изменившуюся госпожу не решились, и отправили более крепких с нами.

В домике Ильмирии оказалось действительно уютно и приятно. Множество цветочных кадок, горшков, ведерок.

— Я выращиваю растения, придавая им разнообразную форму, — смущённо объяснила женщина, заметив мой интерес. — Когда они готовы, то продаю на рынке. Те, кто более состоятелен, покупают для своих поместий. Иногда заказывают по своим предпочтениям.

— Но это же очень долгая и кропотливая работа, — удивилась я, но быстро вспомнила о умениях олеасс.

— Да, это медленно происходит. Поэтому и стоит недёшево. Хотя… — тут она обвела помещение руками, — все равно хватает лишь на скромное существование.

Я осмотрела несколько стоящих в ряд деревьев, достающих мне до плеча. Форма стволов одинаковая, спиралью закрученная к шарообразной кроне. И вроде бы обычный дуб, но листья мельче и ярче.

— А без вас они форму не теряют?

— Нет. Они привыкают к ней, и продолжают медленно расти так, как я научила.

— Никто не догадался, что вы…

— Олеасса? — не стала она увиливать. — Нет. Все думают, что у меня есть слабенький дар природника, и талант.

Марко, внимательно слушающий разговор, вдруг широко зевнул. Ведь действительно, ночь на улице, а мы тут о прекрасном…

— Марех, милый, — Ильмирия закусила губу, и растерянно посмотрела на сына. — Твоя комната… Марко…

— Мама, все в порядке. Я могу даже в сарае во дворе, — улыбаясь, успокоил матушку медведь.

— Ага! Мама, у нас свой «мужской» дом имеется, — выделил слово интонацией гордого мужчины, волчонок. — Сначала, конечно, это был сарай. Но потом мы с Марехом вместе его починили. А госпожа Аглайя заговорила от всех напастей.

— Марко, сынок, давай завтра расскажешь все маме, а сейчас спать пора. Идём, я провожу.

Саруз взял за руку не сопротивляющегося сына, и отправился на второй этаж.

— Сарай у меня маленький, и точно не годится. Вы можете с невестой занять нашу спальню…

Я от последних слов, кажется, вскипела. По крайней мере, щеки точно вспыхнули.

— Я не невеста. Мы просто…

— Матушка, Лучана пока ещё не свыклась с этой мыслью, — улыбаясь, перебил меня медведь, — и всё ещё считает, что я ее фамильяр.

У меня от этих слов сердце застучало в ушах. Это как это? Не свыклась с мыслью? Он что, считает, что мы действительно стали невестой и женихом? Но ведь это было… Или не шутка? Ведь он поймал мой венок, а я и не отобрала, позволив завершить обряд. Значит, я согласилась стать… невестой? Ох!