Ведьмин ключик от медвежьей клетки

20. Лечение

Рано утром, когда рассвет только начал заглядывать в окно, я вдруг проснулась. Вообще, думала, что просплю до полудня после всех приключений. Но нет. Сон сошел окончательно, когда почувствовала под рукой шевеление. С трудом отдернула руку и повернула голову, чтобы понять, что это было, ведь засыпала одна, на диване.

Занимать хозяйскую спальню мне не позволила совесть. Даже если бы я была женой Мареха… От представления этой картинки щеки тут же опалило жаром, но, кажется, я совсем не против. В общем, отказалась я, и устроилась на маленьком диване. Мой медведь ушел в комнату к брату после того, как ещё какое-то время пообщался с матушкой. А вот сейчас, скорее всего, именно его шевеление и разбудило меня.

Марех сопел в медвежьей шкуре на полу, прямо у моего диванчика. А я, видимо во сне, вытянула руку и зарылась пальцами в шерсть зверя.

«Р-ра-а-а-ау!»

Широко зевнул тот самый зверь и поднял голову. Перехватил мой ошалелый взгляд, встал на лапы, быстро лизнул мою щеку и сбежал, блеснув янтарными глазищами. Пространство хоть и небольшое, но вполне позволяет крупному зверю пройти. Все же оборотни и до моего косолапого здесь жили, и мебель стоит аккуратно, и без излишеств.

Как только проснулись остальные, мы с Ильмирией приготовили завтрак. Я подумала, что самовольно заговаривать пищу в чужом доме не очень верно, и спросила разрешения. Все же силы нужно восстанавливать, да и после приключений немного успокоить нервы. Олеасса согласилась, и даже внимательно наблюдала.

— Жалко, что я так не умею. Это так интересно и полезно!

— А разве у вас не возникает опасений? Я ведь тоже ведьма.

— Марко чувствует людей. С раннего детства. Когда брала его с собой маленького, то иногда он прятался за меня, и ни в какую не разговаривал с некоторыми покупателями. С другими наоборот. Не сразу, но я обратила внимание, что те, кого он избегает, обычно склочные, злые, грубые. А о тебе он говорит с такой теплотой, что сомнения отпадают сразу. Да и… — женщина бросила взгляд в окно, там Марех занимался с братишкой. — Я рада, что ты спасла его. И благодарность моя не знает границ…

— Не нужно, — остановила я олеассу. — Я не могла пройти мимо. К тому же, — тут я закусила губу, раздумывая, рассказать ли все? — Он вам рассказал, как мы впервые встретились? Он спас меня тогда от волка, одного из тех, что Лаура посылала за ним. Так вот после он несколько лет часто снился мне. Мне кажется, что тогда у нас создалась привязка, и когда я спасла его в ответ, он стал моим фамильяром, — созналась я, а у самой сердце заволновалось. — Я тогда не знала, что он оборотень.

— Связь вижу. Но она совсем не такая, как у вас с кошкой. Хотя и с ней она намного крепче, чем обычно у ведьм с фамильярами.

— Вы видите связи?

— Да, я же олеасса. Мы имеем силу воздействия на связи всего живого. Слабую, конечно, но все же. Соответственно, связи тоже видим. У вас с Марехом, — тут она понизила голос до шёпота, — скорее, связь истинная. Изредка вижу на улице пары с такой связью. Их видно по счастливым глазам.

Я только моргнула на предположение Ильмирии. Как это — связь истинная? Это что, мы предназначены друг другу самой Луной?

— Возможно Луной, а возможно и самим Солнцем, — улыбнулась мама… жениха?

Кажется, я думаю слишком громко… Ну да ладно, ведь матушка о таком не рассказывала, а мне любопытно! Сама же только ауры и линии силы вижу.

— А может, это после обряда? — смутилась я, но все равно продолжила: — Я думала, Марех в шутку его проводит, чтобы показать Марко. А выходит, что он и правда попросил благословения?

— Правда. И попрошу ещё раз, если понадобится.

Ворвался в помещение голос медведя.

Марех

В родительском доме оказалось уютно и спокойно, почти как в «мужском». А «почти» потому, что здесь постоянно чувствуется запах посторонних оборотней. Волки Лауры хоть и не лезут на глаза, но ощущение, что за нами пристально наблюдают, очень действует на нервы. А вот во дворе госпожи Аглайи действительно спокойно было.

Подумать только, ведь совсем недавно ненавидел всех ведьм, да и к волчьим относился с презрением. А сейчас все перевернулось. Одну ведьмочку люблю, а волчонок оказался младшим шебутным братишкой.

— Выше бей, Марко. Когда противник крупнее, нужно метить в это сплетение. Так у тебя будет шанс.

Саруз показал наглядно нужное место. Волчонок быстро ухватил информацию, и в следующий момент мне пришлось отскакивать.

— Верно. Молодец! — похвалил сына волк.

В какой-то момент я почувствовал, что за нами наблюдают. Осмотрелся, стараясь не попасться под маленькие, но уже острые клыки братишки. И точно, мама и Лучана возятся на кухне и о чем-то беседуют. Уступил место Сарузу, а сам отправился пожелать доброго утра любимым девочкам. В специальном закутке обернулся и натянул штаны с рубахой. Уже в дверях услышал, о чем разговор. Значит, Огонек до сих пор сомневается?

— Правда. И попрошу ещё раз, если понадобится.

Лучик обернулась, и снова залилась краской. Матушка тепло улыбнулась. А я понял, что счастлив.

Ситуация пока не самая лучшая, но по возвращении я попрошу руки Лучаны у ее матушки. А пока… пора в поместье ведьмы, чтобы разобраться наконец с этим всем, и вернуться в Берлогу. Точнее даже не в саму деревню, а в мой лес. За столько лет, как говорит Огонек, он принял меня как хозяина, и оберегал. Значит, я не могу, не имею права его оставить. И сон сегодняшний…

Мне снилось, что в Медвежьем лесу у меня небольшой домик, а я сижу на крыльце, и с нетерпением кого-то ожидаю. Кого-то родного и очень важного. И лес ждёт вместе со мной. А потом появляется моя рыженькая ведьмочка, зарывается своими нежными пальчиками в шерсть, и душа тут же успокаивается, наполняясь нежностью. А потом она убрала руку, и я проснулся. Оказывается, ночью, сам не помню как, перебрался к ней поближе и остался на полу, охранять. Инстинкт?

Интересно, согласится ли она жить со мной в лесу? Все же она не медведь, а человек. А людям общение важнее, чем зверю. Ладно, раньше времени не буду загадывать.

Лучана

Позавтракав, мы не откладывая отправились в поместье тьмы. Это название как-то само пристало за время разговора. Саруз не согласился отпустить жену одну, и пошел с нами. Марко, конечно, тоже взяли. Не оставлять же ребенка дома одного.

Нас встретили, проводили в просторную комнату. Не ту, где Сарх лежал вчера, а другую, более светлую. Лаура нашлась тут же, рядом с сыном.

— Долго же вы ходите, — проворчала женщина. — Посмотри, рыжая, я попыталась восстановить тот узелок в ауре, что ты показала. Последние силы потратила.

Я не стала напоминать о своем имени, просто не видя смысла. Переругиваться со старухой, которую уже не исправить? Да это то же самое, что с дворовым псом брехаться! Но в трезвом уме ещё никто не вставал на четвереньки и не лаял на собаку. Не считая, конечно, случая, когда дед Хулан по пьяни возвращался как раз на четырех конечностях. Вот тогда он повеселил всю Берлогу, облаяв своего пса, посмевшего не признать хозяина. Его жинка потом прибегала за зельем от пьянства, готовая отдать последнее в плату. Нет уж, скорее сделать все от меня зависящее, и вернуться домой. К матушке.

— Странно. Я думала, что вот эту, — указала я пальчиком на еле заметную линию, — уже не восстановить. Как тебе удалось?

— Не важно. Свои секреты я унесу с собой. А ты смотри-смотри.

Я не стала уговаривать, ведь ее секреты темные. А меня обычная ведьмовская магия не слушается.

Немного подумав, я решила смешать пару зелий, чтобы Сарх расслабился. Мне нужно, чтобы нити его силы в сплетении ипостасей стали более гибкими. Попробую стянуть.

Поставила на столик суму, и начала вынимать нужное. Вдруг между флакончиков блеснуло что-то, и я вытащила на свет камешек.

— Яроли́к! — удивлённым шепотом выдохнула стоящая рядом со мной олеасса. — Невероятно. Даже не помню, когда видела его последний раз. Где ты его нашла?

— В ручье, — ответила, радуясь, что сейчас хоть что-то о находке узнаю.

— Это очень сильный оберег, причем, не заговоренный кем-то, а посланный самим Солнцем. Он помогает скорее восстановиться, и считается, что освещает своей хозяйке верный путь.

— Хозяйке?

— Да. Он сам выбирает ее. Просто мужчинам его отыскать ещё никогда не удавалось.

— Я даже не слышала о таком. Матушка не рассказывала, — проговорила я, по-новому взглянув на кусочек солнца в ладони. — А название ему подходит.

— Потому и не рассказывала, что это редкость. Нужно оформить его в какое-нибудь украшение у мастера ювелирных дел, чтобы он был всегда с тобой.

— О, на нем есть отверстие, в которое можно продеть шнурок. Вот…

Я повернула камешек, и указала на просвет. Олеасса тут же сняла с шеи тонкую верёвочку с висящим на ней коготком. Развязала узелок.

— Вот, — протянула женщина, сняв подвеску, — возьми. Тебе нужнее, а коготок уже выполнил свою задачу — вернул мне сына. — Проследив за моим взглядом на Мареха, она добавила — Да, он в детстве умудрился сломать коготь, а я сохранила его. Когда нам пришлось расстаться, я носила его с собой, чтобы не потерять связь. Я научу тебя всему, что знаю. Возможно не все, но думаю, что твоя сила позволит тебе принять мои знания.

Я лишь обрадовано кивнула, и надев на шею новое украшение, приготовила зелье. От камешка на груди разлилось тепло, приятное, слегка щекочущее. Невольно улыбнулась ощущению, и пошла поить Сарха, не забывая заговаривать на восстановление сути. Потом, как только оборотень расслабился, взялась за линии, очень осторожно подтягивая и заговаривая краешки, чтобы срослись и восстановились. Услышать слова никто не мог, ведь я привыкла скрытно заговаривать пищу дома, чтобы матушка не узнала. Вот и сейчас лишь губы иногда шевелятся. Но все же отвлекать никто не решился. Ильмирия только сидела рядом, следя за состоянием подопечного, и снова вливая в него свою силу.

Подтягивая ниточку за ниточкой, я перестала обращать внимание на присутствующих женщин. Обе молчали. Работать с линиями жизни очень трудно, и требуется полное сосредоточение.

Не знаю точно, сколько мы провозились, но проделанной работой остались довольны. Это удивительно, но все вышло даже лучше, чем я надеялась. Я ведь думала, что нить соединяющую ипостаси, на которой держится весь узелок, не восстановить полностью. Надеялась, что Сарх сможет хотя бы на короткое время перекидываться, ведь для оборотней важно выпускать своего зверя. А иначе они медленно сходят с ума.

Матушка рассказывала, что в молодости лечила одного. Его прокляла девушка, которой он предпочел другую, и в итоге оборотень несколько лет прожил в ипостаси человека, но с любимой. Пока у него не участились приступы. Ему казалось, что его загоняют в угол, постоянно следят, то ощущение ошейника давило на шею, то капканы на руках и ногах. Когда его жинка нашла мою матушку, к которой тогда мало обращались, ведь молодая была совсем, то было уже почти поздно. Но матушка справилась. Сняли они проклятие вместе, ведь в таких делах искренняя любовь — добрый помощник. Тем более, что и проклятие замешано на эмоциях обиженной девушки, с каплей неподконтрольной ведьмовской силы.

Сейчас, конечно, случай другой. Тьма будет пострашнее проклятий, ведь она сразу вцепилась в средоточие потоков жизненной силы, и при гибели успела иссушить важные нити. Я не знаю, что сделала Лаура за ночь, но очень рада, что все обошлось.

— Первое время он будет оборачиваться ненадолго, пока не восстановится физическая оболочка. Он ведь почти всю жизнь провел в постели. А потом, когда слабость уступит место здоровью, все будет замечательно. Так что…

— Тш-ш-ш, Лучана, посмотри, — остановила мою речь олеасса, накрыв мою руку своей.

Сарх крепко спит. Как спит и Лаура, пристроившись рядом с кроватью, и продолжая держать сына за руку. И несмотря на все мое отвращение к поступкам этой женщины, картина предстала трогательной. И нам бы сейчас попрощаться и уйти восвояси, но ведь нужно дать советы по уходу, оставить травки и зелья для скорейшего выздоровления оборотня.

Я, стараясь не шуметь, обошла кровать и осторожно прикоснулась к прохладной ладони женщины, чтобы разбудить. Ладонь кольнуло таким лютым холодом, что я замерла на мгновение. Это что, ее сила так реагирует на мою? Но ведь она сама сказала, что остатки сил потратила на сына. Уж не обманула ли она? Я взглянула магическим зрением, и испуганно отскочила в сторону. Сердце застучало в ушах, отдаваясь болью в виски.

— Она…

Выдохнула я, не в силах договорить. Нет, покойников я раньше видела и не боялась, но, просто, ещё никогда не касалась их. Матушка говорила, что успеется, и нечего раньше времени касаться смерти. Оказывается, она колючая. Холодная и колючая. Для меня. Ведь люди всегда спокойно касались умерших во время прощания. А вот сама Лаура кажется такой умиротворенной, словно и не о ней я слышала столько гадостей.

— Ох, Священное Древо жизни! — выдохнула уже Ильмирия, прикрыв рот ладонью.

— Лучау, что у вас тут? Все плохоу? — спросила Мява, протиснувшись в комнату. — Мы ведь можем его к наставнице забрать, она поможет…

— Да нет, Мявочка, здесь уже ничего не поможет, — ответила я сквозь грохот взволнованного сердца своей кошке, наблюдая, как гаснет последняя ниточка, ведущая от сердца Лауры к сыну. — Кажется, я поняла. Она связала их жизни, отдав свою до последней капельки. Вот почему нам все удалось.

— Ну, это ее выбор. Ты чего ревеушь?

— Не реву я…

Тут послышался всхлип. Я взглянула на олеассу, но и она не собирается плакать. Кто тогда всхлипывает?

— Марех? Поди сюда, косолапый ты мой, — крикнула кошка в дверной проем. — Успокой Лучаночку, пока она не затопила всех нас, а то тьмау от такого жертвоприношенияу на радостяух вернётсяу, а победить ее снова и некому.

Я даже не успела возмутиться, хотя и сил-то на это не чувствую, но в следующий момент меня обняли и прижали к горячей груди. Горячей. Живой…

Слезы вдруг хлынули потоком, а в следующий момент меня подхватили на руки, и куда-то понесли. Спорить сил не осталось. Да и не хочется. Обняла своего фамиль… То есть жениха. Да. И между всхлипами постаралась услышать биение его живого сердца. Услышала. А где-то на фоне и голос Марко, но потом меня вынесли на солнечный свет, и, кажется, я уснула.

Марех

Сидя на крыльце под солнечными лучами, мы ждали, когда проснется мой Огонек. Будить никому не хотелось, ведь ведьмочка выложилась от души, потратив много сил. А потом ещё и столкнулась со смертью… Мява сказала, что раньше наставница не пускала ее близко к таким вещам. К роженицам, где риск встретиться с этой холодной особой велик, и то недавно начала подпускать. Видимо, госпожа Аглайя догадывалась, что свету Огонька будет больно. А может и ещё какие причины есть. Кто их ведьмины секреты разберет?

Но сейчас и меня отпустило волнение, что держало на протяжении всего утра, пока они колдовали над Сархом, а мы ожидали в коридоре, чтобы не мешать. Моя девочка спокойно спит. А вот ее находка, которую она успела повесить на шею, очень активно бросает мне в лицо солнечных зайчиков.

— Не морщись так, сынок, это Отец-Солнце благодарит тебя за то, что ты рядом и бережешь его дочь, — улыбаясь, сообщила мама. — Он дарит такие подарки очень редко, и только самым достойным дочерям.

— А я не вижу ничего. Как так?

Заглянул через мое плечо Марко, пытаясь поймать «зайчика».

— Ну ты ведь не жених Лучаны, потому и не видишь, — пояснила мама, продолжая улыбаться. — И сейчас Марех ее оберегает.

— Это немного не честно, — заявил братишка. — Вот если бы я ее раньше встретил, то сам бы попросил ее руки у Матушки-Луны. Я ее тоже люблю. И где я теперь такую невесту найду, если в этом мире таких больше нет?

— Раньше не попросил бы, брат. Уж прости, но я встретил Огонька несколько лет назад. Просто никак не мог решиться познакомиться.

Я улыбнулся волчонку, прикрыв глаза от очередного зайчика, а медведь внутри словно заворчал «что значит, тоже люблю? Огонек мой, никому не отдам…».

— Эх ты! А если бы кто-нибудь вперёд тебя успел, пока ты решался? Вот вы медведи неповоротливые. Ну ничего, главное успел, и Лучана теперь наша. Можно, я буду звать ее сестрой? Она же невеста моего брата!

Марко пристально посмотрел в глаза маме, а потом обернулся ко мне.

— Вот если Огонек позволит, — тихо ответил я под смех мамы, понимая, что против такого обращения ничего не имею. Медвежья душа спокойна.

Втянул носом аромат нагретых солнцем волос, и блаженно улыбнулся. Приятно до одури. Моя.