Верхум

Как выглядят мысли верхума?

Знания, ценности, правила, технологии, традиции, верования — все эти идеи, которые возникают и накапливаются в социуме, Карл Поппер предложил называть “объективным знанием”. Юваль Харари предпочитает собственный термин — “коллективное воображение”. А мне больше нравится слово, которое употребляют эволюционные биологи, — старое доброе слово “культура”.

Биологи, изучающие поведение животных, вкладывают в это слово особый смысл. Для них культура — это знания и навыки, которые одно животное может перенять от другого при жизни. Не удивляйтесь этой странной приписке — “при жизни”. Разумеется, после смерти никакое знание уже перенять нельзя, однако его можно получить до рождения. Родитель передаёт потомству свои гены, а вместе с ними — врождённые инстинкты. Вот почему биологи говорят о двух способах передачи информации — генетическом и культурном. Передавать друг другу информацию негенетическим путём способны очень многие животные — и млекопитающие, и птицы, и даже насекомые. Хотя по-настоящему развитой культурой обзавёлся только человек.

40 лет назад Ричард Докинз предложил по аналогии с понятием “ген” ввести понятие “мем”[42]. Если ген — это единица генетической информации, то мем — единица культурной информации.

Новое слово сразу всем понравилось. За годы своего существования оно успело покинуть кабинеты учёных и уйти в народ. Но народ стал его понимать не совсем так, как предлагал Докинз. В сети мем — это просто завирусившаяся картинка или видео. Впрочем, Докинз может быть доволен. Он видел аналогию между геном и мемом в том, что они умеют создавать собственные копии и при этом иногда мутируют. Интернет-мемы так и работают. Они широко расходятся по сети, если нравятся людям. То есть они самокопируются. Порой на базе старых интернет-мемов возникают новые. То есть они мутируют. Для примера я собрал на рисунке (илл. 2-01) несколько интернет-мемов с Джокондой[43].

Илл. 2-01. Мутация интернет-мема.

В учёном мире слово “мем” тоже стало популярным, причём настолько, что даже появилось отдельное научное направление — меметика. Его главная цель состояла в том, чтобы применить к мемам концепцию дарвиновской эволюции. Однако через некоторое время интерес к меметике заглох. Одной из причин этого стало упрямство учёных. Они так и не смогли договориться, как следует понимать слово “мем”[44]. Одни считали, что мемы — это идеи в головах людей. Другие настаивали на том, что мемы — это не идеи, а слова, жесты, картинки и другие символы, с помощью которых информация передаётся от человека к человеку. Мы с вами в этот спор можем не ввязываться, потому что существует третий вариант.

Мы будем придерживаться изначального определения: мем — единица культурной информации. А в слово “культура” будем вкладывать тот же смысл, что и Поппер — в своё “объективное знание”, а Харари — в своё “коллективное воображение”. Мем — это не мысль в голове и не символ, кодирующий информацию. Мем — это идея, которая существует вне мозга.

Вспомните злых инопланетян, которые не смогли уничтожить нашу цивилизацию, потому что забыли про библиотеки. Мы сумели быстро воссоздать наши машины, компьютеры и интернет, потому что осталась жива наша культура. А культура выжила благодаря тому, что библиотеки сохранили наши мемы.

И мысль, и мем — идеи. Но природа у них разная. Мысли в человеческом мозге порождаются благодаря взаимодействию нейронов и нейронных модулей. А мемы возникают при взаимодействии людей, когда они пытаются передать друг другу свои мысли.

Все компьютеры, сошедшие с конвейера, одинаковы. В них можно загрузить одну и ту же информацию, запустить одну и ту же программу и получить один и тот же результат. С мозгами так не получается. Ни один не похож на остальные. Миллиарды нейронов в мозге каждого из нас сплетены в уникальную сеть. Вот почему мы не можем просто перекачать мысль из одного мозга в другой, как информацию из компьютера в компьютер.

Посмотрите на эту старую чёрно-белую фотографию (илл. 2-02). Она вам что-нибудь говорит? Когда я бросаю взгляд на это фото, миллионы и миллионы моих нейронов начинают интенсивно трудиться. Мой мозг определяет контуры объектов, отделяет их от фона, заливает оттенками серого и показывает мне. Параллельно он распознаёт лицо женщины на этом фото, и я узнаю свою маму. Второе лицо моему мозгу распознать труднее, потому что живьём я себя в этом возрасте не помню. Но мозг роется в памяти и достаёт оттуда информацию, что это я. Ну конечно, ведь я и раньше видел эту фотографию. А потом мой мозг как-то там колдует с нейромедиаторами, и я наполняюсь теплом от маминой улыбки. И я тоже улыбаюсь, потому что в этот момент у меня в мозге срабатывают зеркальные нейроны. Потом моя улыбка становится печальной, потому что мой мозг вспоминает, что моей мамы больше нет. И меня начинает мучить раскаянье, что меня не было рядом, когда она уходила, и что я не нашёл нежных слов, когда мы прощались с ней, как оказалось, навсегда. И поверх всего этого — большое и сложное чувство любви и благодарности.

Илл. 2-02. Моя мама. Запорожье, 1958 год.

Вот что такое моя мысль о маме, когда я смотрю на эту фотографию.

Когда мы обмениваемся друг с другом словом “мама”, всем понятно, что имеется в виду. Но при этом в мозге каждого из нас возникает масса ассоциаций с этим словом, которых не найти ни в одном другом мозге. Ведь у каждого из нас мама своя — и у меня, и у вас, и у Алексея Иващенко. Почему же мы в состоянии понять друг друга? Потому что в наших мыслях о маме есть нечто общее. Эта общая идея и есть мем. То есть мем — это абстрактный смысл слова “мама”, понятный и мне, и вам, и Алексею.

Заметьте, что мемы практически не зависят от мыслей. Мемы — это общепонятные смыслы слов. Если мы будем вкладывать в известные всем слова какие-то свои смыслы, то просто не найдём общего языка с другими людьми. Вот почему мы лезем в словарь, когда сталкиваемся с незнакомым словом: мы хотим согласовать свои мысли с новым для нас мемом. Это необходимо, чтобы понимать других людей и чтобы они понимали нас.

По этой же причине мы приучаем наших детей правильно взаимодействовать с мемами. Помнится, я как-то забрал свою дочку-первоклассницу из школы. А школа была далеко от дома — приходилось ездить на двух автобусах. И вот мы с Глашей стоим у окна на задней площадке автобуса, и я развлекаю её рассказами о машинах, деревьях, людях, собаках — обо всём, что мы видим. И вдруг Глаша оборачивается ко мне с серьёзным лицом и говорит: “Папа, ты такой примитивный…” Я опешил. Мне даже стало обидно, я ведь старался… “Почему же, — говорю, — я примитивный?” А она как ни в чём не бывало отвечает: “Потому что ты всё примечаешь”. Я рассмеялся и принялся растолковывать ребёнку смысл сказанного слова. А как же иначе? Вдруг учительнице не будет смешно, если Глаша и её обзовёт примитивной.

Мы вынуждены приноравливаться под идеи, которые существуют независимо от каждого из нас. Это плата за взаимопонимание. Процесс унификации наших мыслей с мемами начинается в раннем детстве и не прекращается всю жизнь. Ему помогают наши родители, учителя, друзья, коллеги, просто случайные знакомые, а также книги, фильмы, ленты соцсетей и многие другие источники информации. Мы узнаём, какой смысл принято вкладывать в те или иные слова, и незаметно для себя подлаживаем свои мысли под мемы. В результате наши мысли настолько хорошо согласуются с мемами, что мы зачастую не улавливаем различий между ними. Нам кажется, что, общаясь, мы обмениваемся мыслями. На самом деле мы обмениваемся мемами.

Это обнаруживается, лишь когда отлаженный механизм общения начинает сбоить. Например, многие семейные и дружеские связи в России и Украине разорвались после февраля 2022 года, потому что люди потеряли возможность договариваться. Обнаружилось, что они по-разному понимают справедливость, человечность и патриотизм. Мемы перестали быть для них общими, и обмен мыслями стал невозможен.

Между словами и мемами нет однозначного соответствия. Один и тот же мем может обозначаться словами-синонимами или словами, которые звучат по-разному на разных языках. И наоборот — одно и то же слово может символизировать совершенно разные мемы.

Возьмите самое простое и всем понятное слово “луна”. Луну ни с чем не спутаешь, потому что каждый может увидеть её на небе. Но согласитесь, что для ребёнка и для взрослого луна символизирует совершенно разные понятия. Для малыша это просто “лампочка” на небе. А взрослый понимает, что Луна — это космическое тело, которое вращается вокруг Земли и вместе с Землёй вокруг Солнца, и что Луна светится не сама по себе, а отражённым солнечным светом. Среди взрослых тоже нет единого понимания. То и дело к базовому понятию добавляются какие-то специальные знания или верования. Астрономы знают о Луне подробности, недоступные простым смертным. Моряки особо чувствительны к приливам и отливам, которые зависят от положения Луны. Для влюблённых и поэтов луна наполнена романтическим смыслом. А для мусульман полумесяц — один из символов ислама, а лунный календарь задаёт даты всех постов и праздников. Мы видим, что в разных социумах одно и то же слово связано с разными мемами.

Помните — мы говорили о том, что в будущем телепатия может стать обыденным делом? Мысль будет передаваться напрямую из мозга в мозг с помощью нейроинтерфейсов. Однако для “передачи мысли на расстоянии” нейроинтерфейсы совсем не обязательны. Сотни тысяч лет назад люди научились обмениваться мыслями с помощью мемов.

Я вовсе не утверждаю, что уже в те времена люди умели говорить так же хорошо, как мы с вами. Возможно, тогда они издавали лишь отдельные осмысленные звуки. Но ведь общаться с помощью мемов можно и без слов. Мы все знаем, что приветствовать других людей при встрече — хорошая идея. Это всем приятно и укрепляет доверие. Но для приветствия не обязательно произносить слово “привет”. Вы можете пожать друг другу руки или просто помахать, или улыбнуться и кивнуть, или протянуть чашку горячего кофе. И есть ещё десятки разных способов передать идею приветствия. Чтобы обозначить мем, годится всё — мимика, жест, восклицание, мелодия, танец, рисунок, услуга, подарок. Любое действие, любой предмет можно наполнить абстрактным смыслом и сделать символом мема.

Мемы возникали сто тысяч лет назад. Они возникают и сейчас. Если в социуме достаточно людей, желающих понять друг друга, мемы появляются автоматически. С одной стороны, мемы — это продукт абстрактного мышления. С другой стороны, их порождает человеческое общение. Без постоянной передачи информации между людьми мемы не могли бы существовать.

Мемы — это не только общепонятные смыслы слов, действий и предметов. Мемом можно считать любую идею, которая живёт за пределами человеческого мозга. Например, принятые в обществе законы, правила и моральные нормы — это мемы. Мемами являются и национальные традиции, и религиозные догмы, и научные теории, и произведения искусства. Рецепт пирожков с капустой, секрет оперного пения, технология производства бензина — всё это мемы. Ценность товаров и денег — тоже мемы. На страницах этой книги мы столкнёмся с удивительным разнообразием мемов. Самые обыденные явления, в реальности которых мы не сомневаемся, на поверку окажутся мемами, то есть идеями, существующими вне мозга.

Сколько бы раз я ни повторил, что мем — это идея вне человеческого мозга, моё заявление более понятным не станет. Уж больно это странно звучит. Как могут существовать идеи без мышления? Идеи в голове — это мысли. Их думает наш мозг. А кто думает мемы?

Возможно, вам будет проще согласиться с тем, что мемы — это тоже идеи особого рода, если вы представите, что их тоже кто-то думает. И этот кто-то — социум. Если способность человека думать мы привыкли называть разумом, то аналогичную способность социума я предложил называть верхумом. Работа разума приводит в движение мысли, работа верхума приводит в движение мемы.

Давайте немного развернём аналогию:

В мозге взаимодействуют нейроны. Они обмениваются информацией и перерабатывают её. В результате общения нейронов в мозге возникают мысли. Разум думает, генерируя, запоминая и комбинируя мысли.

В социуме взаимодействуют люди. Они обмениваются информацией и перерабатывают её. В результате общения людей в социуме возникают мемы. Верхум думает, генерируя, запоминая и комбинируя мемы.

А теперь совсем кратко:

Если для вас эта фраза выглядит слишком экстравагантной, я дам вам немного времени, чтобы с ней свыкнуться. Через несколько страниц мы продолжим разговор о мыслях верхума. А пока давайте разберёмся с двумя другими загадочными фразами, которые проскользнули одним абзацем раньше.

Тыдыщ-эффект

Процитирую самого себя: “В результате общения нейронов в мозге возникают мысли. В результате общения людей в социуме возникают мемы”. Из этих туманных фраз можно уловить, что нейроны как-то связаны с мыслями, а люди — с мемами. Но что стоит за рождением идей — совершенно непонятно. Как происходит волшебный перескок от активности нейронов к мыслям и не менее волшебный перескок от общения людей к мемам?

Сразу скажу, что подобные волшебные перескоки случаются не только с мыслями и мемами.

20 лет назад я создал студию “Аэроплан” — одну из первых в России студий 3D-анимации. С тех пор “Аэроплан” произвёл 2 полнометражных мультфильма и больше 200 эпизодов сериала про фиксиков — маленьких человечков, которые живут в машинах и приборах. Но тогда до этого было ещё далеко. В те годы мы только-только осваивали новую технологию. Чем-то она напоминала старую технологию кукольной анимации, где аниматоры двигали кукол и покадрово снимали этот процесс. Потом кадры запускали подряд, и кукла оживала. Примерно так же работает и 3D-анимация. 3D-персонажи — те же куклы, только виртуальные. 3D-модель персонажа состоит из огромного числа маленьких кусочков, которые называются полигонами. Полигоны можно группировать, деформировать и двигать с помощью контролов — виртуальных ниточек, за которые тянет аниматор, если хочет, чтобы персонаж скосил глаза, поднял ногу или улыбнулся краешком рта. Таких ниточек может быть очень много.

Илл. 2-03. Фиксики: “Тыдыщ!”

И вот, когда наша студия начала оживлять первых 3D-персонажей, я стоял за спиной аниматора и с замиранием сердца смотрел, как происходит волшебство. Правда, волшебство происходило очень медленно. В среднем аниматор успевает за день сделать всего 2 секунды анимации. Что такое 2 секунды? За это время фиксик может подпрыгнуть, выбросить вверх руку с тремя оттопыренными пальцами и выкрикнуть: “Тыдыщ!” (илл. 2-03). Но для аниматора это работа на целый рабочий день. Он тянет 3D-модель за десятки виртуальных ниточек, проверяет, что получилось, и снова тянет за ниточки, и снова проверяет. И так сотни раз, пока движения фиксика не станут естественными, а жест “тыдыщ” — выразительным.

Когда я впервые увидел, как ожил фиксик, из меня чуть не вырвался “Тыдыщ!”. Это очень странное ощущение. Если ты смотришь на процесс изнутри, то видишь, что аниматор фактически запрограммировал движение множества полигонов, каждый из которых деформируется и движется по своей сложной траектории. Чистая математика. Однако стоит взглянуть снаружи, и — ТЫДЫЩ! — происходит волшебный перескок. Ты видишь подвижного жизнерадостного фиксика, и тебе кажется, что он живой.

Кстати, с реальными живыми организмами происходит нечто подобное. Если вас сильно уменьшить и запереть внутри одноклеточного организма, то вы сможете наблюдать там только химические реакции. А если вы посмотрите на ту же клетку снаружи, то вдруг обнаружите, что это не просто клетка, а эвглена зелёная, которая как раз сейчас уловила своим глазком свет и плывёт к нему, работая жгутиком, как винтом. То есть клетка изнутри — химия, а снаружи — жизнь.

Или вот ещё пример совсем из другой области. Знаете ли вы, что морская волна бежит, только если на неё смотреть снаружи? Если вы погрузитесь в воду, то обнаружите, что частички воды никуда не бегут. Они совершают круговые движения практически на одном месте. В детстве, когда я впервые услышал об этом, то просто не мог в такое поверить. Я специально нырял под большую волну и ждал, не потащит ли она меня за собой. Так и нет. Вода тащит немного вверх и вперёд, потом немного вниз и назад, оставляя тебя почти на месте. Однако стоит вынырнуть — и ты видишь, что волна бежит. Бежит по-настоящему! Вот такой тыдыщ-эффект.

Что общего во всех этих примерах? Везде есть какие-то элементы системы: нейроны в мозге, полигоны в 3D-модели, органические молекулы в клетке, частички воды в море. Везде элементы взаимодействуют — влияют друг на друга или согласованно движутся. Везде взаимодействие элементов сопровождается появлением у системы нового свойства, которое можно заметить, если ты меняешь точку зрения — начинаешь смотреть на работу системы не изнутри, а снаружи. В мозге возникает мысль, в 3D-анимации оживает персонаж, клетка проявляет явные признаки жизни, а по морю бежит волна. В науке такие эффекты принято называть эмерджентными свойствами системы[45].

Получается, что всё зависит от точки зрения? Если смотришь на работу мозга как нейрофизиолог, то видишь только работу нейронов, которые обмениваются друг с другом химическими и электрическими сигналами. А если переходишь на точку зрения психолога, то находишь в мозге мысли. Так? И да, и нет. От точки зрения действительно многое зависит, но дело не только в ней. Попробуем вникнуть глубже.

Мне хотелось найти для вас такой пример, в котором взаимодействие элементов системы и её эмерджентные свойства были бы максимально простыми и наглядными. К счастью, долго искать не пришлось. Я вспомнил непревзойдённую по своей простоте и эффектности компьютерную модель, которую Джон Конвей изобрёл больше полувека тому назад. Автор назвал её Game of Life, или по-русски “Игра жизни”. На русский язык название модели почему-то чаще переводят как Игра “Жизнь”, но этот перевод не отражает сути, поэтому я буду пользоваться английским названием модели.

Главными действующими лицами модели Game of Life выступают клетки. Обыкновенные клетки — как в школьной тетради для математики. Клетка может “ожить” — тогда компьютер закрашивает её каким-нибудь цветом. Живая клетка может “умереть” — тогда цвет исчезает. Правил в Game of Life всего три:

• если у мёртвой клетки ровно 3 живые соседки из 8-ми, то она оживает;

• если у живой клетки 2 или 3 живые соседки, то она продолжает жить;

• если у живой клетки больше трёх или меньше двух живых соседок, то она умирает “от перенаселения” или “от одиночества”.

Модель работает по тактам. На каждом такте компьютер подсчитывает число живых соседок у каждой клетки и решает, кому жить, кому умереть.

Каждый эксперимент с моделью стартует с того, что вы расставляете на поле живые клетки и запускаете подсчёты. Клетки начинают оживать и умирать, а вам остаётся только наблюдать и удивляться тому, что происходит. Очень рекомендую скачать какое-нибудь приложение для смартфона или зайти на какой-нибудь сайт, где вам дадут возможность поэкспериментировать самостоятельно. От начальной расстановки зависит всё.

Если вы оживите для начала одну или две клетки, то они умрут на следующем такте. Но вот 3 живые клетки уже так просто не сдадутся. Если вы их поставите уголком, то на первом же такте они превратятся в квадратик 2 × 2 клетки. И этот квадратик будет жить вечно, потому что у каждой клетки всё время будет ровно 3 соседки. Но если на старте вы расположите 3 живые клетки в одну линию, то получите первую неожиданность. Они заработают как мигалка, на каждом такте меняя ориентацию линии. Если вы начнёте эксперимент с 6 живых клеток, расставленных в один ряд, то они довольно скоро умрут все до единой. А если уменьшите ряд до 5, то получите сразу 4 неумирающие мигалки. На анимированном рисунке (илл. 2-04) я собрал примеры нескольких долгоживущих паттернов.

Илл. 2-04. Неумирающие паттерны в компьютерной модели Game of Life.

Чтобы увидеть паттерны в движении, перейдите по ссылке (QR-код). Советую потратить на это время. Это важно для понимания идей, которые мы будем обсуждать.

Верхний ряд состоит из паттернов типа “натюрморт”. По-французски nature morte — мёртвая природа. Но пусть вас не обманывает неподвижность натюрмортов. Клетки в них живые. И компьютер всё время их тестирует. Живая клетка в натюрморте остаётся стабильно живой только потому, что на каждом такте у неё 2 или 3 живые соседки — не больше и не меньше. Если вы перешли по QR-коду, то во втором ряду видите работу паттернов типа “осциллятор”. Расстановка живых клеток в них на каждом такте меняется, но периодически повторяется. Благодаря этому наш глаз воспринимает осциллятор как единый паттерн. Паттерны в нижнем ряду называют планерами или космическими кораблями, потому что они движутся по полю. Это похоже на то, как волна катится по морю.

В целом Game of Life воспроизводит уже известную нам ситуацию. В ней есть клетки — элементы, которые взаимодействуют между собой по определённым правилам. В некоторых ситуациях взаимодействие клеток приводит к образованию устойчивых паттернов — эмерджентных объектов. Когда вы смотрите на процесс изнутри, то видите, как на каждом такте компьютер исполняет 3 простых правила. И всё. Но когда вы смотрите снаружи, то — ТЫДЫЩ! — обнаруживаете натюрморты, осцилляторы, планеры и другие устойчивые паттерны, которые никакими правилами не описаны.

Если иметь дело только с натюрмортами, то может показаться, что паттерн — это стабильная группа клеток. Но это не так. Осцилляторы показывают, что состав клеток в паттернах может периодически меняться. А планеры убеждают, что состав клеток вообще не важен. Паттерн может перемещаться с одной группы клеток на другую, оставаясь при этом самим собой. Становится ясно, что паттерн — это не сами клетки, а результат их взаимодействия.

Модель Game of Life демонстрирует ещё одно важное свойство паттернов. Паттерны реальны. Это не кино, которое вам показывают на экране. Киношный герой ни на что повлиять не может. А от паттерна зависит жизнь и смерть клеток. Если паттерн распространяется на клетку, она живёт постоянно или периодически оживает. Если паттерн рассыпается, то клетка резко теряет шансы остаться в живых. Да, паттерн — это результат взаимодействия клеток. Но он не просто иллюзия, возникающая при смене точки зрения. Паттерны образуют реальность, в которой вынуждены существовать клетки.

Я уверен, что у вас достаточно воображения, чтобы провести параллели между моделью Game of Life и другими примерами, в которых возникают эмерджентные объекты. Особенно бросается в глаза внешняя похожесть Game of Life на работу мозга.

Аналогия между нервными клетками мозга и клетками в модели напрашивается сама собой. Нейроны усиливают или подавляют возбуждение друг друга подобно тому, как это делают клетки на игровом поле. И в модели Game of Life, и в мозге возникают устойчивые паттерны активности. Если вы наблюдаете за работой модели снаружи, то устойчивые паттерны активности клеток выглядят для вас как неподвижные или движущиеся фигуры. Если вы смотрите на работу вашего мозга с высоты вашего сознания, то устойчивые паттерны активности нейронов выглядят для вас как ваши собственные мысли. Похоже — правда?

Однако очевидно, что такая прямолинейная аналогия — не более чем метафора. Мозг устроен на много порядков сложнее, чем “Игра жизни”. Нейроны передают друг другу гораздо более разнообразную информацию, чем клетки в “Игре”, а правила взаимодействия нейронов по сложности не идут ни в какое сравнение с правилами поведения клеток на игровом поле. И уж подавно модель Game of Life не приспособлена для того, чтобы на ней изучать возникновение мемов. Для этого требуется куда более изощрённое компьютерное моделирование.

Тем не менее Game of Life помогает нам понять важную особенность эмерджентных объектов. Они способны управлять реальностью. И мысли, и мемы по своей природе эмерджентны, поэтому от них следует ожидать аналогичных способностей. С одной стороны, мысль — это продукт взаимодействия нейронов, с другой стороны, она оказывает на нейронную активность обратное влияние. Примерно то же самое можно сказать и о мемах. С одной стороны, мем возникает в ходе обмена мыслями между людьми, с другой стороны, он способен влиять на мысли и поведение людей. Как это происходит, мы увидим немного позднее.

А пока мне бы хотелось сделать небольшое замечание по поводу волшебства анимации. Аниматор целый день программирует движение множества полигонов 3D-модели, а потом в течение 2-х секунд мы наблюдаем волшебный эффект. Радостный фиксик выпрыгивает высоко вверх, выбрасывает руку с тремя оттопыренными пальцами и кричит: “Тыдыщ!” И фиксик этот настолько живой, что язык не поворачивается назвать его эмерджентным объектом. Ладно, назову его “эмерджентным субъектом”. Так вот, этот “эмерджентный субъект” является не только результатом движения сотен полигонов по замысловатым траекториям, но и их причиной. Целый день дёргая 3D-модель за виртуальные ниточки, аниматор держал в голове этот прыжок и этот жест. Именно такого тыдыщ-эффекта он добивался. И добился.

Реальность мемов и реальность мыслей

Когда-то очень давно человек жил в мире девственной природы. Охота и собирательство кормили и одевали его. Правда, временами человек нарушал природный баланс. Например, с приходом сапиенсов в Австралию и Америку там исчезли многие виды крупных животных. Среди безвременно почивших — гигантские ленивцы, гигантские страусы, кустарниковые быки, мамонты и американские верблюды. Если с пищей становилось туго, люди просто откочёвывали в другое место и снова начинали жить в мире дикой природы.

Так продолжалось до изобретения земледелия и скотоводства. Несколько тысяч лет назад человек обзавёлся собаками, козами, коровами, курами и утками. Он стал выращивать пшеницу, бобы, яблоки и капусту. Постепенно сенокосы, поля и огороды начали вытеснять дикую природу из среды его обитания. Конечно, человек продолжал заглядывать на реку и в лес, но основное время приходилось отдавать делам на скотном дворе и в поле. Так человек переселился преимущественно в мир окультуренной природы.

Время шло. Наступила пора городов и машинного производства. И среда обитания человека снова кардинально изменилась. Теперь под ногами у него была не земля, а мостовая, вокруг — не поля, а стены, над головой — не небо, а потолок. Вода стала поступать из водопровода, а воздух — из форточки. Человек окружил себя машинами, инструментами, мебелью, посудой, унитазами, телефонами и другими продуктами индустрии. Типичный горожанин стал жить в мире вещей.

А теперь присмотритесь к сегодняшним людям. Где они проводят своё время, когда не спят? Всё ещё в мире вещей? Когда человек работает на компьютере, смотрит телевизор или скроллит новостную ленту в смартфоне, он, безусловно, пользуется вещами. Но это — вещи особого рода. Они соединяют человека с миром мемов. Этот мир затягивает. Он поглощает всё больше и больше нашего времени. На наших глазах и при нашем непосредственном участии происходит новое великое переселение человека. Он постепенно переселяется из мира вещей в мир мемов — мир компьютерных игр, киногероев, забавных картинок, музыкальных клипов, детективных романов, постов в соцсетях, мобильных приложений, бухгалтерской отчётности и деловой переписки.

Благодаря современным информационным технологиям мир мемов резко расширился и стал бросаться в глаза. Но вообще-то в мире мемов мы живём уже давно. Возьмите любую вещь в вашем окружении, скажем, утюг. Утюг нужен, чтобы гладить. Чтобы утюгом гладить, его надо нагреть, а чтобы нагреть, надо воткнуть его в розетку. Цепочка этих идей прочно привязана к утюгу и составляет его смысл. Без этого набора мемов утюг мало чем отличался бы от остальных вещей, например, от молотка. Что значит утюг для собаки или для малого ребёнка? Ничего. Они даже не знают, что он может больно обжечь.

Мемы — это не только поток информации в интернете. Мемы — это смыслы вещей. Благодаря мемам мы знаем, зачем нужны очки, что означает крестик на шее, как пользоваться смартфоном и почему нельзя ехать на красный. Живя в мире вещей, человек автоматически попадает в мир мемов. Но мемы позволяют осмысливать не только вещи, созданные человеком. Десятки тысяч лет назад люди уже делились полезными знаниями — как сохранить огонь, где искать ягоды, как уберечься от зверя. А значит, уже тогда, живя в мире дикой природы, человек начал жить среди мемов.

С тех первобытных времён мир мемов разросся до неимоверных размеров. По сравнению с ним личный опыт человека — песчинка. Вряд ли вы встречались с диким медведем в чаще, опускались в батискафе на дно океана или бывали на Южном полюсе. И уж точно ни вы, ни я никогда не полетим на Солнце. Но для нас и дикие медведи, и батискафы, и ледяная Антарктида, и горячая звезда с названием “Солнце” существуют благодаря мемам. Они для нас так же реальны, как знакомая ручка двери в туалет. Мир мемов, в котором мы живём, буквально необъятен и простирается от элементарных частиц до видимых границ Вселенной.

Мир мемов постепенно стал новой реальностью, которая, втиснувшись между человеком и материальным миром, продолжает разрастаться. Это именно реальность, потому что в ней человек живёт и в соответствии с ней действует. Даже если вас никогда не било током, вы всё равно будете избегать оголённых проводов, поскольку знаете, что электричество опасно. Так некогда усвоенный вами мем оберегает ваше здоровье. Вы меняете узкие штаны на широкие или широкие на узкие, следуя за модой, хотя мода — всего лишь мем. Правила приличия и государственные законы — тоже мемы. Но вы вынуждены с ними считаться, потому что мемы реальны. Если их игнорировать, то можно пострадать.

Приведу лишь один пример, чтобы показать, насколько мемы реальны и какую власть они имеют над людьми. В апреле 2022 года ученица 6-го класса Маша Москалёва нарисовала в школе рисунок, на котором мама защищает дочку от летящих ракет, на небе светит солнце, а на российском флаге написано “Нет войне!”. В общем, рисунок отразил сразу несколько антивоенных мемов.

На Машину беду, урок рисования проходил в российской школе в небольшом городе Ефремове уже после того, как в Уголовный кодекс РФ была внесена статья о дискредитации Российской армии[46]. На следующий день в школу пришла полиция. Разумеется, Уголовный кодекс нельзя было применить к несовершеннолетней, поэтому гнев полиции, ФСБ и судей обратился на Машиных родителей, вернее, на её папу, потому что мама с ними не жила. Я не буду углубляться в детали этого дела. Просто напомню, чем оно закончилось. По решению суда Машин отец Алексей Москалёв был отправлен в тюрьму на 2 года, а сама Маша попала в приют.

Думаю, история Маши и Алексея Москалёвых достаточно красноречиво говорит о реальности мемов — как антивоенных мемов, заложенных в детском рисунке, так и мемов-законов, заложенных в Уголовном кодексе.

Мир мемов реально существует, и мы это хорошо чувствуем. Но если уж мы взялись проводить параллели между мемами и мыслями, то было бы интересно понять, насколько реальны мысли. Влияют ли мысли на жизнь нейронов подобно тому, как мемы влияют на жизнь людей?

Каждый нейрон обрабатывает большое число входящих сигналов и выдаёт сравнительно небольшое число исходящих. Так же поступает и каждый нейронный модуль. И нейроны, и нейронные модули как бы сжимают информацию. Основной мыслительный процесс в мозге идёт от частного к общему, от конкретного к абстрактному. Скажем, работа мозга по распознаванию зрительных образов начинается буквально с анализа пикселей — данных, получаемых от сетчатки глаза. А закончиться она может узнаванием лица вашей подруги. Оцените степень обобщения информации: на входе — больше 200 миллионов пикселей[47], на выходе — решение типа “да/нет”. Процесс выглядит как улица с односторонним движением. Но это только на первый взгляд.

На самом деле процесс мышления — это улица с двухсторонним движением. Обработка информации идёт как снизу вверх, так и сверху вниз. В этом вы можете легко убедиться на собственном опыте. В 80-х годах прошлого века Вилейанур Рамачандран провёл серию остроумных психологических экспериментов с яйцами и ямками[48]. Нет, он не заставлял испытуемых раскладывать яйца по ямкам. Он просто показывал им картинки с кружочками, затенёнными с одной стороны. Примерно такие, как на рисунке (илл. 2-05).

Илл. 2-05. Яйца и ямки

Сколько вы видите яиц и сколько ямок? 6 выпуклых и 2 вогнутых кружочка, да? А теперь переверните рисунок вверх тормашками. Что изменилось? В таком положении вы видите только 2 яйца и 6 ямок. Когда я впервые это увидел, то долго вертел книжку и так и эдак.

В чём секрет фокуса? В том, что это — не фокус. Это нормальная работа нашего мозга по осмыслению действительности. Рамачандран объясняет эффект тем, что мышление человека формировалось в условиях естественного освещения. Солнце обычно светит сверху, поэтому кружочки, затенённые снизу, воспринимаются нами как выпуклые, а затенённые сверху — как вогнутые. Получается, что изображение, которое мы видим, формируется не только снизу вверх — от пикселей, но и сверху вниз — от абстрактных идей, которыми полон наш мозг.

Чаще всего такие идеи представляют собой совсем маленькие мысли, которые генерируются отдельными нейронными модулями и не осознаются человеком. Но они могут появляться и на уровне мозга в целом в результате сознательных умозаключений. Все эти большие и маленькие мысли складываются в единый комплекс идей — внутреннюю модель мира[49]. Причём эта модель отражает как действительность, окружающую человека, так и самого человека, которому принадлежит мозг. В первой главе я сравнил эту модель с кино, которое наш мозг показывает нашему сознанию. Но разумеется, она намного сложнее движущихся картинок. Мысленная модель мира включает в себя обобщённые данные от глаз, ушей, носа, языка, кожи, мышц, желудка, вестибулярного аппарата — от всех наших внешних и внутренних сенсоров. В ней также находит отражение и наш жизненный опыт, и приобретённые знания, и плоды наших раздумий.

Иметь в голове мысленную модель мира — очень экономное решение. Мозгу не нужно ежесекундно перерабатывать весь объём информации, поступающей извне. Ему достаточно обращать внимание только на те сигналы, которые не соответствуют предсказаниям модели. Скажем, если информация от глаз не добавляет ничего нового, то мозг не тратит усилия нейронов на её обработку. Но если в небе появился самолёт или на футболке — грязное пятно, то в работу включаются нейронные модули, необходимые для осмысления новой информации. И кино, которое наш мозг показывает нашему сознанию, корректируется с минимальными затратами. Так мысленная модель мира регулирует активность нейронов.

В мозге происходит примерно то же, что и в модели Game of Life, где паттерны упорядочивают жизнь клеток. Каждой мысли в мозге соответствует свой паттерн нейронной активности. И эти паттерны заставляют нейроны упорядоченно возбуждаться и тормозиться. Более того, один из главных принципов нейрофизиологии гласит, что между нейронами, которые регулярно взаимодействуют, возникают устойчивые связи[50]. Грубо говоря, силой мысли можно “прокладывать провода” между нейронами или “перерезать” их.

Именно на этом построены многие методы психотерапии. И когнитивно-поведенческая терапия, и гештальт-терапия, и медитация, и классический фрейдистский психоанализ используют пластичность мозга, то есть его способность перестраивать связи между нейронами. Все подобные методики лечения психических расстройств исходят из того, что необходимой перестройки связей в мозге можно добиться упражнениями, беседами или размышлениями, то есть работой мысли. И эти методы во многих случаях работают[51].

Мысленная модель мира в голове человека представляет собой своего рода виртуальную реальность, в которой человек живёт. От неё зависит, как мозг интерпретирует информацию от органов чувств и какие команды даёт телу. Она предопределяет, на что человек обращает внимание, как реагирует на других людей, к чему стремится, чего боится, какие принимает решения. Мысленная модель мира может сильно искажать действительность, содержать ошибочные представления, предрассудки и суеверия. Но она позволяет человеку ориентироваться в окружающем мире и эффективно взаимодействовать с ним. Как ни крути, виртуальная реальность мыслей на поверку оказывается не такой уж и виртуальной.

Мир мыслей и мир мемов — это две реальности, которые “втиснулись” между человеком и материальным миром. Без них человек не может обойтись. Причём человек часто не чувствует границ между этими тремя реальностями. Ему бывает трудно понять, что из ему известного существует в материальном мире, что представляет собой мем, а что — не более чем его фантазия. Я приведу только один пример, чтобы проиллюстрировать зыбкость границы между реальностью мыслей и реальностью мемов.

Значительная часть нашей внутренней модели мира формируется на основе личного опыта. Но она включает также очень большой массив информации, которую мы почерпнули у других людей, из книг, фильмов, соцсетей и прочих источников. Иначе говоря, очень большая часть наших мыслей порождается мемами. Процесс превращения мемов в мысли протекает для нас абсолютно естественно, а порой и незаметно. Интернет нас избаловал. Достаточно протянуть руку к смартфону — и любая информация становится доступной. Зачем её запоминать? Зачастую мы её и не запоминаем, но считаем, что знаем. Возникает иллюзия знания.

Чтобы оценить степень иллюзорности знаний человека, психологи применили оригинальную методику. Они просили американцев оценить в баллах от 1 до 7, насколько хорошо они разбираются в актуальных политических проблемах — реформа налоговой системы, борьба с глобальным потеплением, увеличение пенсионного возраста, введение санкций против Ирана. Потом им предлагали определить своё отношение к этим проблемам и подробно аргументировать это отношение. После этого их снова просили дать оценку своей осведомлённости. Люди в своём большинстве не могли внятно описать суть проблемы и обосновать способ решения, на котором они настаивали. Естественно, их оценка собственного знания падала. В среднем окончательная самооценка оказалась ниже предварительной в 2 раза[52]. Остаётся только удивляться, насколько категорично люди высказываются о проблемах, по которым они так сильно переоценивают свои знания.

Подобные исследования показывают, что люди переоценивают свои знания по очень широкому кругу вопросов — от устройства застёжки-молнии до понимания, что такое ДНК. Доступность мемов играет с нами злую шутку. Нам представляется, что они уже у нас в голове, хотя на самом деле это не так. Каким бы обширным ни казался нам мир наших мыслей, он не идёт ни в какое сравнение с обширностью мира мемов, который существует независимо от нашего сознания.

В русском языке выражение “реальность мыслей” может быть понято двояко. С одной стороны, мысленная модель мира — это реальность, в которой живёт каждый из нас. С другой стороны, мысли реально влияют на работу нейронов нашего мозга. Оба утверждения справедливы. Выражение “реальность мемов” тоже имеет двойной смысл. Его можно прочесть как синоним выражения “мир мемов, в котором мы живём”, а можно истолковать как утверждение, что мемы способны реально влиять на жизнь человека. И то и другое верно.

Как мемы влияют на человека? Институты

В своё время Чарльз Дарвин, говоря об эволюции, имел в виду эволюцию живых организмов. Его знаменитая книга так и называется: “Происхождение видов”[53]. В этой системе координат гены — всего лишь механизм наследственности, который обеспечивает сходство между поколениями живых организмов[54]. Ричард Докинз в своей нашумевшей книге “Эгоистичный ген”[55] предложил взглянуть на биологическую эволюцию с другой стороны. В его интерпретации эволюционируют именно гены. Они программируют развитие живых организмов, а живые организмы — это всего лишь “машины” для выживания и распространения генов.

По аналогии с геном Докинз ввёл в науку понятие мема и, естественно, ждал, что мемы будут вести себя столь же эгоистично. По его мнению, мемы подобно генам должны подчинять себе мысли и поведение людей и с их помощью распространяться. И в самом деле, такая точка зрения имеет право на существование.

Мемы — это идеи, которые понятны многим. Они возникают, когда люди пытаются передать друг другу свои мысли. Но, однажды возникнув, удачный мем начинает действовать независимо от воли каждого отдельного человека. Более того, он сам направляет мысли разных людей в общее русло. Это происходит совершенно естественно. Каждый из нас приспосабливает свои мысли под общепринятые смыслы слов и жестов просто потому, что мы хотим быть понятыми и понимать других. Мемы превращаются в своего рода “механизм наследственности”, который порождает сходство мыслей разных людей. Можно даже метафорически говорить о каких-то “эгоистических интересах” мемов, которые используют людей для собственного выживания и распространения.

Ну что ж. Давайте встанем на позицию Докинза и зададимся вопросом: как влияют мемы на людей? Я попробовал ответить на этот вопрос в лоб и проанализировал наугад несколько десятков мемов. Боюсь разочаровать Докинза, но мой ответ несколько портит нарисованную им картину. Подавляющее большинство мемов влияют на наши мысли никак.

Судите сами. Каждая статья Википедии посвящена минимум одному мему. Как я уже сообщал, в английской Википедии больше 7 миллионов статей. И их число продолжает быстро увеличиваться. Это значит, что число мемов на Земле никак не меньше 7 миллионов. Но сколько из них доходит до обычного человека? Вы можете поставить тот же эксперимент, что я провёл на себе. В Википедии есть пункт меню “Случайная статья”. Вы кликаете на него и попадаете на какую-то статью, выбранную случайно. Я кликал десятки раз сначала в английской Википедии, потом в русской — там всё-таки выше шанс наткнуться на что-то знакомое. И в том и в другом случае результат меня огорчил. Практически ничего знакомого мне не попалось. А ведь я считал себя неплохо информированным человеком…

Посёлок в Узбекистане, средненемецкий диалект, русский коннозаводчик, вид ночных бабочек, сталевар-передовик, село на Амуре, специальный лингвистический термин, гусарский полковник, шведская блэк-метал группа, опустевший посёлок в Самарской области, советская пловчиха, лунный кратер, результаты футбольного турнира в Океании, польский физикохимик, название какого-то гена, мелкий персонаж древнегреческой мифологии, депутат армянского парламента, мечеть в Австралии… Буквально всё, что я случайно накликал в Википедии, было мне неизвестно и никогда бы до меня не добралось. Подозреваю, что и до вас тоже.

Люди совместными усилиями породили многие миллионы мемов, которые до каждого из нас по отдельности просто не доходят. А если и доходят, то в голове не задерживаются. А если и задерживаются, то никак не цепляют. Нам от них, что называется, ни жарко ни холодно.

Лишь сравнительно небольшая часть всех мемов как-то на нас влияет. Но по меркам одного человека число этих мемов огромно. Это фундаментальные знания, которые определяют наше мировоззрение. Это лайфхаки, которые помогают нам меньше тратить, вкуснее готовить и поддерживать здоровье. Это специальные знания, которые делают нас профессионалами в своём деле. Это информация о событиях, которые где-то случаются, и о местах, где что-то происходит. Это сведения о людях, с которыми нас сводит судьба. Это знание товаров, которые мы покупаем. Это мемы типа романов, фильмов и песен, которые наполняют наш досуг…

Подобные мемы не диктуют нам свою волю, не требуют безусловного подчинения. Они скорее мягко направляют наши мысли, выполняя роль советчиков. Да, мы можем прислушиваться к ним, а можем игнорировать, тем более что их советы порой противоречивы. Однако проблема в том, что других советчиков у нас нет. Эти мемы обладают “мягкой силой”, потому что формируют картину мира у нас в голове.

Среди мемов-советчиков есть и такие, что не просто дают советы, а настоятельно рекомендуют. Лет 20 назад я заинтересовался брендами — мемами, которые активно влияют на предпочтения людей. Это меня настолько увлекло, что я решил построить бренд своими руками. Ну разве не увлекательно создать культурный миф и сделать его материальной силой?

Эту сверхзадачу я держал в голове, когда начал заниматься мультфильмами. И мне сразу страшно повезло. В 2005 году я познакомился с Александром Татарским[56] — знаменитым режиссёром-мультипликатором, создателем анимационной студии “Пилот”. Мы быстро обнаружили, что не только симпатичны, но и полезны друг другу. В те годы делать мультики в России было совершенно нерентабельно. Продав мультфильм на телевидение, можно было компенсировать не более четверти затрат на его производство, а в интернете мультфильмы тогда практически не продавались. Александр мечтал о больших проектах, но денег на них не было. Поэтому мы быстро нашли общий язык, когда я предложил построить анимационный бренд, который будет зарабатывать не столько на самих мультиках, сколько на связанных с ними мемах.

Дело было за малым, но самым важным — надо было найти идею для мифа. И Александр это “малое” нашёл. Он вспомнил, что у Эдуарда Успенского есть сказка о маленьких человечках, которые живут внутри машин и приборов и чинят их изнутри[57]. Мы приобрели у Успенского лицензию и начали “сотворение мифа”.

Во-первых, нашим героям нужно было придумать название. Амбиций нам с Татарским было не занимать, поэтому мы прицелились сразу в международный рынок и придумали новое английское слово — fixie. Это комбинация из слова pixie (гномик) и fixer (ремонтник). А потом мы просто перевели придуманное слово на русский язык, и получился “фиксик” — маленький ремонтник.

Во-вторых, надо было понять, как фиксики выглядят, чем они питаются, во что одеты, где учатся, какие у них инструменты, почему люди их не замечают, и ответить ещё на очень многие вопросы. Мы спорили, искали, отвергали эскизы художников, отлаживали технологию 3D-анимации. Подготовительный период растянулся больше чем на два года… Увы, Александр Татарский так и не увидел первого мультфильма с фиксиками. В 2007 году у него отказало сердце.

Но его идея сработала на 100 процентов. Анимационный сериал и полнометражные фильмы о фиксиках стали необыкновенно популярными. Их перевели на многие языки. Сейчас общее количество просмотров “Фиксиков” в интернете уже в несколько раз превышает число жителей Земли[58]. Конечно, это не потому, что их смотрят собаки и инопланетяне. Просто если ребёнку понравилась одна серия, он смотрит и вторую, и третью, и десятую. Кроме того, детская психика так устроена, что ребёнок может с удовольствием смотреть одно и то же по многу раз (илл. 2-06).

Илл. 2-06. Для тех, кому любопытно взглянуть на фиксиков, даю ссылку на одну из серий. Этот мультик интересен ещё и тем, что рассказывает, как мемы передаются по цепочке от человека к человеку.

Но главное, чего удалось добиться, — заработал бренд. Его элементами стали не только сами мультики, но и логотипы, символы, песенки и, конечно, персонажи. Игрушки, журналы, конфеты, соки, мобильные приложения, карандаши, тетрадки, пазлы, куртки, кроссовки, мебель, постельное бельё — тысячи товаров и услуг были брендированы фиксиками. Поток лицензионных отчислений позволил снимать всё новые и новые фильмы, хотя сами фильмы оставались убыточными. Я уже несколько лет не занимаюсь фиксиками, а проект продолжает устойчиво развиваться. И больше всего меня радует, что во всей этой затее с брендом деньги служат средством, а не целью. Сериал с самого начала был задуман в жанре edutainment[59]. Он учит развлекая. Из каждой серии ребёнок узнаёт что-то новое о вещах и технологиях, которые его окружают. То есть бренд побуждает детей учиться.

Как бы я ни любил своих фиксиков, я прекрасно понимаю, что они не идут ни в какое сравнение с такими брендами, как Apple, McDonald’s, Microsoft, Amazon, Google, Coca-Cola, которые занимают первые места в мировых рейтингах[60]. Их стоимость оценивается в десятки, а то и сотни миллиардов долларов. Заметьте, что речь идёт не о компаниях, а именно о брендах. Смартфон Apple может собираться на никому не известном китайском заводе. Но название iPhone, логотип Apple и фирменный дизайн гаджета резко повышает его ценность в глазах покупателя, потому что они символизируют качество и престиж. Фактически покупатель доплачивает за набор мемов, идущих в комплекте со смартфоном.

Что же общего у огромного бренда Apple и скромного бренда “Фиксики”? И тот и другой влияют на выбор потребителя. То есть в обоих случаях мем управляет человеком.

Илл. 2-07. Бренды, которые по разным причинам влияют лично на меня.

Эта способность — управлять поведением человека — есть не только у брендов. Государственные законы тоже управляют нашим поведением, причём гораздо жёстче, чем бренды. На людей влияют и национальные традиции, и религиозные ритуалы, и моральные нормы, и правила хорошего тона, и представления о правах человека, и ещё очень многие писаные и неписаные правила и ценности. Всё это — мемы, но мемы особого рода. Политологи, социологи, экономисты называют их социальными институтами или просто — институтами[61]. Я тоже буду использовать этот термин. Но чтобы не возникала путаница с научными и учебными заведениями, я буду, где это уместно, напоминать вам, что институты — это особый вид мемов, который имеет власть над людьми.

Институты умеют не только настоятельно рекомендовать. Они способны предписывать и приказывать. Возьмите такой безобидный обычай, как поздравления и подарки на день рождения или на Новый год. Вы делаете их, чтобы просто доставить удовольствие близким людям, не правда ли? Но почему же тогда вам становится так неловко, если вы вдруг забыли кого-то поздравить или подарить подарок? Видимо, дело не только в удовольствии. Вы нарушили неписаное правило, о котором близкий вам человек тоже знал. И вам особенно муторно оттого, что вы обманули его ожидания. Поздравления и подарки — это мем-институт, который предписывает людям определённое поведение. Вот почему перед каждым Новым годом магазины наполняются толпами покупателей, которые сметают всё подряд.

Увы, диктат институтов не ограничивается поздравлениями и подарками. Из-за них столетиями лились моря крови. Идеи классовой борьбы, истинной веры, расового превосходства, патриотизма, дворянской чести, кровной мести — все эти мемы-институты унесли жизни миллионов людей.

Знаете, что общего у отца русской поэзии Александра Пушкина и отца американской финансовой системы Александра Гамильтона? Оба великих Александра лишились жизни на дуэли, то есть, по сути, стали жертвами мемов.

Отношение людей к дуэлям — наглядный пример того, как институты борются за умы. В Средние века поединки были обычным средством разрешения споров у немцев, англичан, русских, чехов, французов. В те времена даже суд прибегал к этому средству. Например, если свидетелей преступления было несколько, то их показаний было достаточно для вынесения обвинительного приговора. Но если свидетель был только один, а ответчик утверждал, что он лжёт, то суд мог назначить схватку между ними. Считалось, что через победу в судебном поединке вершится суд Божий.

К судебному поединку могли приговорить не только мужчину, но и женщину. Женщина с женщиной должны были биться лично, а против мужчины женщина могла выставить защитника[62]. Иногда, чтобы уравнять шансы, мужчину на время поединка с женщиной сажали по пояс в яму, как это изображено на старинной гравюре (илл. 2-08).

Илл. 2-08. Судебный поединок между женщиной и мужчиной — иллюстрации из “Фехтовальной книги” Ханса Тальхоффера (XV век).

В XV веке дворяне уже не считали необходимым привлекать сюзеренов или суды к решению споров между собой. Мода на частные дуэли быстро распространилась по всей Европе. Короли и церковь вынуждены были начать борьбу с этим кровавым обычаем, косившим ряды людей благородного сословия. В XVI веке Трентский собор католической церкви грозил отлучением всем, кто устраивал поединки и участвовал в них. Европейские монархи издавали эдикты, которые сулили дуэлянтам тюремное заключение, конфискацию имущества и даже смертную казнь. Однако официальные запреты не могли искоренить дуэли, потому что мемам-институтам, которые спускались сверху, противостояли мемы-институты, которые жили в среде дуэлянтов. Дворяне имели право носить оружие и обязанность защищать свою честь, поэтому кровь продолжала литься рекой. Формальные и неформальные институты боролись между собой ещё в течение нескольких веков.

В XIX веке один из самых просвещённых людей Америки Александр Гамильтон в свою последнюю ночь писал, что дуэли категорически противоречат его религиозным и моральным принципам. Не говоря уже о том, что они противозаконны[63]. Дописав прощальное письмо, он поставил точку и отправился на дуэль. Там он получил смертельную рану. Один из самых просвещённых людей России Александр Пушкин тоже всё прекрасно понимал. И даже оплакал бессмысленную смерть поэта на дуэли в своём “Евгении Онегине”. Но однажды утром Пушкин тоже отправился на дуэль и тоже получил там смертельную рану.

Власть мемов над людьми временами становится роковой.

Эгоистичные мемы и мем-комплексы

От чего зависит жизнеспособность мема? Конечно, в первую очередь от его полезности. Мем быстро и хорошо усваивается, если человек видит для себя выгоду в том, чтобы прислушаться к нему, или осознаёт ущерб от того, что проигнорирует.

Например, вам надо отлепить от штанов жвачку, на которую вы где-то присели. Понятно, что если её отскребать просто так, то на штанах останется след. Тогда вы лезете в интернет и находите лайфхак: жвачку надо предварительно заморозить. Немного поколебавшись, вы засовываете штаны в морозильник и ждёте. Рецепт выглядит несерьёзным и даже смешным, но вы всё равно следуете мему, потому что надеетесь удалить замёрзшую жвачку без ущерба для штанов. Вы также прислушиваетесь к мемам, которые рекомендуют не пить грязную воду и мыть руки перед едой. И это правильно. Зачем игнорировать информацию, которая оберегает вас от кишечных инфекций?

Полезность мемов действительно помогает им распространяться. Но порой мемы распространяются и начинают влиять на поступки людей, будучи совершенно бесполезными или даже вредными. Как сказал бы Ричард Докинз, в этом проявляется их эгоистичность. И откровенно эгоистичные мемы — отнюдь не редкость.

Когда мне было лет десять, я получил письмо. Оно было написано детским почерком на листке, вырванном из школьной тетради. К сожалению, то письмо не сохранилось, но я нашёл в интернете аналогичное. Привожу его с сохранением орфографии оригинала.

То были советские времена. Я воспитывался в атеистических традициях и вообще по складу ума не очень-то верил во всякую мистику. Но это письмо меня пробрало. Оно почти магически действовало на неокрепшие детские мозги. Я долго колебался, прежде чем порвал его и выбросил. А расставаясь с этим “письмом счастья”, я чувствовал неприятный холодок. Меня взволновали обещания горя. Я почему-то вообразил себе неизлечимую болезнь своих родителей. Можете представить, какого усилия мне стоило убедить себя, что всё это глупости, и не сделаться орудием мема?

Подобные “письма счастья” ходят среди людей не первый век. Сначала их просто переписывали от руки, потом стали множить на ксероксе. Сейчас их помогает распространять интернет. Исследователи “писем счастья” насчитывают сотни их вариантов[64]. При этом в таких сообщениях используются десятки разных способов мотивировать человека, чтобы он включился в распространение мема. Одни письма взывают к благочестию людей. Они сообщают, что письмо было написано каким-то святым или даже самим Богом и поэтому его надо распространить как можно шире. Другие письма призывают к человечности и солидарности, предлагая распространять информацию о благотворительных или политических акциях.

Несколько вариантов мотивации построены на жажде лёгкой наживы. Например, вас просят прислать небольшую сумму денег каждому из пяти людей, указанных в письме, и направить аналогичное письмо по пяти новым адресам. Только при этом надо убрать из списка первого человека и добавить себя последним. Несложные вычисления вдохновляют. Если ни одна из запущенных вами цепочек не прервётся, то в итоге вы получите на каждый вложенный рубль 78 000 % прибыли! Когда в детстве я впервые столкнулся с этим типом “писем счастья”, я ничего не знал ни о возведении в степень, ни о финансовых пирамидах. Поэтому расчёты меня просто ошеломили. От участия в предприятии меня удержала только хроническая нехватка пяти рублей[65].

С появлением интернета влияние мемов на человека стало более интенсивным. Фактически любой интернет-мем, завоевавший широкое внимание, работает по принципу “письма счастья”. Он распространяет себя, мотивируя людей разнообразными способами. К примеру, мы шерим мемы, если считаем их полезными для наших друзей, или важными, или интересными, или просто прикольными. Результат один — мем расширяет своё влияние.

Мы называем такое распространение мемов вирусным. И это очень точное слово. Во-первых, оно кратко и ёмко описывает механизм воздействия “заразных” мемов на людей. Вирус поселяется в живом организме, не спрашивая разрешения, и заставляет его работать на себя. Заражённый вирусом организм воспроизводит и распространяет всё новые и новые копии вируса. Так же работает и вирусный мем. Он подчиняет себе мысли человека и заставляет себя распространять.

Во-вторых, слово “вирусный” подчёркивает, что мем может оказаться бесполезным, вредным или даже смертельно опасным для человека. Мы не так давно пережили пандемию коронавируса и хорошо знаем, как это работает. Заражённый человек до того, как попасть в реанимацию, успевает заразить нескольких других. По той же схеме действуют убийственные мемы, например, мемы нацизма. Они успевают внедриться в головы массы людей и натворить много бед, прежде чем начинают убивать своих распространителей.

Итак, чтобы мем распространился, он должен быть полезен или как минимум заразен. Но эффективное распространение — не гарантия выживаемости. Тысячи и тысячи интернет-мемов распространяются со скоростью пожара, но через несколько недель от них не остаётся даже пепла. Для долгой жизни мему требуется кое-что ещё.

Вирусный мем в социуме подобен навязчивой мысли в голове человека. Тебя мимоходом унизили, а ты не нашёлся что ответить. И потом снова и снова мысленно возвращаешься к этому моменту — переживаешь, блещешь остроумием, даёшь смелую отповедь… В реальности уже ничего поправить нельзя, но мысль не отпускает, заставляя вхолостую работать нейроны твоего мозга. Потом через какое-то время навязчивая мысль куда-то испаряется. А через полгода ты уже не можешь вспомнить, из-за чего был сыр-бор.

Почему же мысль, которая ещё недавно так будоражила, забывается, как будто её и не было? Потому что она не зацепилась за другие мысли. Если новая мысль не ассоциируется с тем, что мы уже знаем и считаем важным, то она не усваивается и не запоминается[66]. Ровно так же работает мышление социума. У одиночного мема практически нет шансов выжить, если он не присоединился к какому-то устойчивому комплексу мемов.

Комплекс мемов ещё называют комплексным мемом, мем-комплексом или мемплексом[67]. Считайте, что это одно и то же. Я буду употреблять эти термины как синонимы.

Хороший пример — математика. Этот огромный мем-комплекс не уложится ни в одной голове, даже в голове самого гениального математика. Однако не вызывает сомнений, что это именно комплекс взаимосвязанных мемов. Математики всего мира неустанно созидают согласованную систему математических понятий, постулатов и выводов. Любой новый вывод проверяется на корректность доказательства и соответствие накопленным знаниям. А если обнаруживается противоречие, то либо отвергается вывод, либо система знаний перестраивается.

Вообще, любая система знаний и навыков представляет собой мем-комплекс — юриспруденция, химия, генная инженерия, архитектура, педагогика, живопись, фармакология, проектирование мостов, искусство икебаны, гончарное мастерство. Мем-комплексом является любой язык, на котором общаются люди, — и английский, и китайский, и зулу, и язык глухонемых, и “язык влюблённых”. Только важно подчеркнуть, что мем-комплекс языка состоит не из слов и жестов. Они лишь символы. Мемы — это общепонятные смыслы слов и жестов. Из них и слагается комплекс языковых мемов. Любое художественное произведение, будь то песня, симфония или роман, — это тоже мем-комплекс или, если хотите, комплексный мем. Разумеется, при условии, что это произведение кому-то известно и кто-то его понимает, кроме самого автора.

Говоря о мем-комплексах, многие авторы любят приводить пример религии[68]. Не хочу ввязываться в споры между атеистами и верующими, но пример этот действительно очень красноречивый. Он показывает, как эффективно может работать хорошо организованный комплекс мемов. В состав мем-комплекса религии входят мемы разного типа. Я бегло пройдусь по ним, и вы увидите, что у каждого — своя функция. Эти функции настолько удачно дополняют друг друга, что не оставляет мысль, будто религиозные мем-комплексы кто-то специально проектировал.

Илл. 2-09. Любая большая религия — пример комплексного мема. Вы видите символы христианства, ислама, буддизма, индуизма, иудаизма и сикхизма — у каждой из этих религий больше 10 миллионов последователей.

Первое, что поражает в больших религиях, — их вирусные способности. Они завладевают умами миллионов людей. Эффективность обычных вирусов зависит от двух вещей: способности взламывать иммунную защиту и умения распространять себя с помощью заражённого организма. Примерно так же действуют и мем-комплексы больших религий.

Мемы нашли множество способов “взламывать защиту” нашего мозга. Самый тупой способ — повторение. Таким раздражающим, но эффективным средством навязать потребителю свой мем пользуются продавцы любых товаров и услуг. Они назойливо бомбят нас рекламой. И как бы мы ни старались от неё отстроиться, внушаемые нам мемы работают. Когда на полке лежат примерно равноценные товары, мы, естественно, предпочитаем тот, о котором хоть что-то знаем. Церкви, пагоды, мечети и другие культовые сооружения — это своего рода реклама, которая изо дня в день напоминает о религии как верующим, так и неверующим. Благодаря архитектуре мы живём в постоянном контакте с религиозными мемами. Того же эффекта достигают выставленные на всеобщее обозрение православные иконы, католические распятия или статуи будды, элементы одежды типа кипы или хиджаба, нательные религиозные символы типа крестика или звезды Давида. Навязчивая повторяемость религиозных мемов рано или поздно будит к ним интерес.

Другой эффективный способ продвинуть мем — надавить на наши чувствительные точки. Например, создать чувство тревоги. Таким способом обычно пользуются новостные агентства, журналисты и блогеры. Они прекрасно знают, что лучшее средство привлечь внимание публики — это сообщить об убийстве, крушении, стихийном бедствии или какой-нибудь угрозе. Вот почему новостные ленты забиты всякими страшилками и негативом. Религия тоже умеет работать с нашими чувствительными точками. Мемы, связанные с загробной жизнью, Страшным судом или реинкарнацией, не могут не тревожить человека. Но религия идёт дальше. Она тут же предлагает мемы-лекарства от тревог. Как выразился один энтузиаст меметики, религия обеспечивает “дешёвую страховку” от экзистенциальных рисков[69]. Молитва, свечка, целование мощей, богоугодное пожертвование — всё это способы понизить уровень тревоги по поводу жизни, здоровья и благополучия себя и своих близких.

В арсенале мемов есть и более гуманный способ до нас достучаться. Они ведь могут просто рассмешить или удивить. Под этим соусом распространяется подавляющее большинство интернет-мемов. Религиозные мемы умеют удивлять не хуже. В каталоге мемов каждой уважающей себя религии обязательно найдётся несколько свидетельств о чудесах, которые сотворил Бог или ангел, пророк или святой. Например, одна моя знакомая настаивала на превосходстве православия над любыми другими версиями христианства по единственной причине. Как известно, раз в год на Гроб Господень в Иерусалиме сходит Благодатный огонь. Причём случается это в день, когда Светлый праздник Пасхи празднуют православные. А на католическую Пасху чудо свершается лишь тогда, когда она совпадает с православной. Как не увидеть в этом божественный знак? Так мем, способный удивить, прокладывает для православия путь к сердцу человека.

В мем-комплекс самых массовых религий, как правило, входят мемы, которые велят верующим обращать в свою веру неверующих. Очевидно, это и есть одна из причин широкого распространения массовых религий. Я ни в коем случае не хочу сравнивать такие мемы с вирусами гриппа, которые инфицируют здоровых, заставляя кашлять заболевших. Родители, которые стараются привить детям свою веру, или миссионеры, которые едут на край света, чтобы “нести диким народам слово Божие”, действуют из самых высоких побуждений. Исполняя свой религиозный долг, они желают своим подопечным только добра. Но то, что они делают, повышает вирусность всего мем-комплекса религии.

Вирусные мемы решают только часть задачи. Они помогают привлечь внимание к религии и расширить число её последователей. Но дальше мем-комплексу необходимо закрепиться в социуме, обеспечить собственную стабильность и не отпускать от себя людей. И эту работу выполняют другие мемы, которые тоже входят в состав мем-комплекса религии.

Стержень любой религии образуют священные тексты. Их принято учить наизусть, искать в них древнюю мудрость и постоянно цитировать. Такое бережное обращение обеспечивает комплексу мемов, который поддерживается священными текстами, постоянное и довольно точное воспроизводство. Священные тексты прекрасно выполняют главную функцию любого мема — они стандартизуют мысли разных людей, что позволяет людям одной веры понимать друг друга. Единственная проблема — это язык священных текстов. Его, как правило, трудно понять простому верующему, который не знает санскрита, латыни, арабского или древнееврейского языка. Но на то и существуют священнослужители, чтобы извлекать из древних текстов важные для верующих мемы.

Мемы имеют склонность мутировать. И с этой напастью любая уважающая себя религия умеет бороться. Хрестоматийный пример — инквизиция. Это учреждение католической церкви было призвано выявлять и искоренять ереси. Причём нередко искоренение “неправильных” мемов производилось путём физического уничтожения еретиков. Нет, инквизиция никого собственноручно не казнила. Она просто отлучала от церкви нераскаявшегося еретика и передавала его в руки светских властей. На практике это означало верную смерть. Справедливости ради надо заметить, что не католическая церковь придумала такой способ бороться с “неправильными” мемами. Афиняне приговорили к смерти своего великого соотечественника Сократа не за то, что он был слишком умным. Официальная формулировка была такая: “Сократ повинен в том, что не чтит богов, которых чтит город, а вводит новые божества”[70].

И конечно, религиозный мем-комплекс регулярно о себе напоминает и сам себя воспроизводит с помощью обязательных ритуалов, заповедей, ограничений и прочих предписаний. Например, правоверный еврей должен исполнять сотни предписаний иудаизма. Правда, состав этих правил всё ещё дискутируется богословами, но их число известно — 613. Кажется, что предписания религий случайны. К примеру, в индуизме считается неправильным есть говядину, но допустимо есть свинину, а в исламе наоборот. Однако, присмотревшись внимательней, вы обнаружите общую закономерность. Предписания всех религий касаются самых насущных потребностей — еды, одежды, секса, имущества, здоровья. Это обеспечивает религии повседневный контакт с человеком. Религиозные ритуалы обязательно сопровождают создание семьи, рождение и смерть человека. Всё время напоминать о себе и быть рядом с человеком в самые сокровенные минуты — лучшая стратегия для выживания религиозных мемов.

А теперь оцените, как эффективно все эти многочисленные мемы действуют совместно. Одни заражают религией, другие заставляют её распространять, третьи борются за её чистоту и стабильность, четвёртые регулярно напоминают о религии и побуждают людей воспроизводить религиозные мемы. Остаётся только удивляться тому, как хорошо организованы и как виртуозно работают мем-комплексы мировых религий, таких как христианство, ислам или буддизм. С другой стороны, чему удивляться? Эти религии стали самыми массовыми в мире именно благодаря эффективности своих мем-комплексов.

Миллиарды жителей Земли исповедует ту или иную религию. Религии определяют ценности и правила, по которым живут люди. Иначе говоря, религии являются очень мощными институтами. И на это стоит обратить особое внимание. Мем-комплексы работают в роли институтов гораздо эффективнее, чем отдельные мемы. Хорошо организованный комплекс мемов способен захватить власть над огромной массой людей.

Почему мы одушевляем мемы?

Готовясь запустить производство анимационного сериала “Фиксики”, я заказал социологическое исследование. Нужно было проверить, как дети и их родители оценивают внешний вид персонажей, их имена и другие элементы нового бренда. Но больше всего меня волновал вопрос, сработает ли сверхидея. Я носился с ней очень долго. Под неё была заточена и легенда фиксиков, и состав персонажей, и характер сюжетов, и даже дизайн интерьеров, в которых разворачиваются события сериала. Мне очень хотелось создать у детей ощущение, что фиксики существуют в реальности. Да-да, ни больше ни меньше.

Илл. 2-10. Ребёнок и фиксики — кадр из сериала.

Конечно, дети могли не поверить. Если в машинах и приборах на самом деле живут маленькие человечки, почему мы их никогда не видим? Даже на этот вопрос у нас уже был ответ: потому что фиксики прячутся от людей. Они не хотят, чтобы люди их ловили и ставили над ними опыты в своих лабораториях, как над мышами. И если рядом появляется человек, фиксик моментально превращается в маленький винтик.

Одно дело придумывать сказку, и совсем другое — получить заключение социологов. Фокус-группы показали, что сверхидея работает! Почти половина опрошенных детей сразу была готова поверить в существование фиксиков. И ещё столько же были не прочь поиграть в то, что фиксики существуют. Я был окрылён. Социологи подтвердили, что наш бренд будет уникальным.

И в самом деле. Много ли вы назовёте выдуманных персонажей, которых дети считают реально существующими? Спросите у ребёнка, где живёт Микки-Маус или Кот в сапогах. Он скажет что-нибудь типа: “Не знаю. Наверно, в сказке…” Из всех сказочных героев, ставших реальными, мне на ум приходит только Дед Мороз. Его дети воспринимают как живого и даже пишут ему письма. И вот фиксики попали в эту редчайшую категорию одушевлённых мемов. Дальнейшее общение с нашими зрителями это подтвердило. Когда сериал вышел на экраны, мы стали получать сотни писем и сообщений, адресованных фиксикам. И пришлось отвечать от их имени.

Вы скажете, что это пустяки: дети вырастают и прекращают жить среди иллюзий. С одной стороны, вы правы. Взрослея, наши зрители перестают писать письма фиксикам и Деду Морозу. С другой стороны, не такие уж это и пустяки. Уникальная особенность бренда “Фиксики” обеспечила ему долгую жизнь и недурные экономические показатели. Я уже не говорю про Деда Мороза, Санта-Клауса и Йоулупукки, которые каждый год накануне Рождества и Нового года трудятся не покладая рук, чтобы повысить товарооборот магазинов.

А ещё я вам скажу, что возраст иллюзиям не помеха. Готовность одушевлять мемы сохраняется у людей в любом возрасте. По мере взросления она даже усиливается. Не верите?

Представьте себе такую ситуацию. Вы нанимаетесь на работу. Успешно прошли все собеседования и подписали договор найма или договор подряда. Все волнения позади. Предприятие, которое приняло вас на работу, — солидное акционерное общество, а не какая-нибудь фирма-однодневка. Вы можете рассматривать подписанный контракт как гарантию достойного вознаграждения за свой труд. И вы чувствуете себя как если бы ударили по рукам с честным и надёжным человеком. Но с кем на самом деле вы подписали контракт? Кто дал вам гарантии?

Вы успели пообщаться с начальником вашего отдела и с сотрудником отдела кадров. Но контракт подписал совершенно незнакомый вам человек. Ну разумеется, вы можете не беспокоиться, потому что на подписи стоит печать предприятия. Правда, с человеком, который поставил эту печать, вы тоже никогда не виделись. Похоже, что гарантии дал вам не он. Тогда кто? Генеральный директор? Но до вас уже дошли слухи, что он через месяц покидает свой пост. А нового генерального вообще никто не знает. Вроде бы это некритично. У акционерного общества ведь есть совет директоров. Он главнее генерального директора. Однако совет директоров не занимается наймом сотрудников и никаких гарантий им не даёт. Так с кем же вы заключили договор?

Если вы зададите этот вопрос юристу, он, не задумываясь, ответит: вы заключили договор с юридическим лицом. Ну вот. Теперь, кажется, стало понятнее. Ведь у юридического лица по крайней мере есть владельцы. В вашем случае — это акционеры. Но проблема в том, что акционеров не удастся привлечь к ответственности, если предприятие нарушит заключённый с вами договор. Оно самостоятельное юрлицо, и акционеры за него не отвечают. Да и состав акционеров всё время меняется. Сегодня у акции один владелец, а завтра — другой.

Юридическое лицо — это нечто, одновременно существующее и неуловимое, стабильное и текучее. Оно не перестанет существовать, даже если сменятся все его акционеры, совет директоров, генеральный директор и начальник отдела кадров. И оно будет по-прежнему нести ответственность по своим обязательствам, даже если сменит вид деятельности, офис и название.

Анализируя эту ситуацию, Юваль Харари пришёл к выводу, что юрлицо — это фикция, порождённая коллективным воображением. Если перевести это выражение на более понятный нам язык, то получится так: юрлицо — это мем, точнее — мем-комплекс. Харари поясняет свою мысль так. Юридическое лицо существует благодаря нашему общему согласию вести себя так, как будто оно действительно существует. Благодаря этому оно вправе открыть банковский счет, владеть собственностью, производить товары и торговать ими. Оно обязано соблюдать законы и платить налоги. Его даже можно привлечь к суду отдельно от людей, которые в нём работают или им владеют[71].

Получается, что, нанимаясь на работу, вы подписали договор с мемом. У вас не было возможности при подписании пожать ему руку, потому что у мема руки нет. Но вы верите, что мем будет выполнять условия договора так же, как и вы. Он будет выдавать вам задания, вы будете их добросовестно отрабатывать, и мем будет оплачивать ваш труд. А если мем попытается вас обмануть, то вы сможете подать на него в суд. И мем будет отвечать по закону, как если бы он был человеком.

А теперь скажите — чем отличаются ваши отношения с работодателем от отношений ребёнка с Дедом Морозом? И вы, и ребёнок верите в реальное существование мема и вступаете с ним в деловые отношения. Ребёнок пишет мему письмо, обещает хорошо себя вести и ждёт подарка. А вы заключаете с мемом контракт, обещаете хорошо работать и ждёте вознаграждения. Отличие только в одном — ваш мем не из сказки, а из жизни. И Дед Мороз, и акционерное общество представляют собой институты, реально влияющие на жизнь человека.

Акционерные общества, общества с ограниченной ответственностью и прочие корпорации — это лишь один тип из многих мем-комплексов, с которыми мы готовы взаимодействовать как с реальными субъектами. Хорошо ещё, если мы с этими субъектами равноправны. Например, с корпорацией мы можем заключить договор, а можем не заключать. К сожалению, нередки случаи, когда мемы просто начинают нами командовать без всяких договоров.

Давайте проведём маленький мысленный эксперимент. Вы попадаете в руки человека, который требует от вас денег. Он говорит так: “Будешь каждый месяц отдавать мне часть своего заработка. И не тяни, а то включу счётчик”. Человек этот вооружён и беспощаден. Сопротивляться ему бесполезно. Как бы вы его назвали? Бандит? Вымогатель? Насильник? Терпеть такое от другого человека для нас оскорбительно. Но ровно то же самое мы покорно терпим от государства, которое требует от нас уплаты налогов.

Почему же мы подчиняемся государству и нас это не оскорбляет? Потому что мы признаём за ним право на насилие. Ещё сто лет назад Макс Вебер пришёл к выводу, что у государства должна быть монополия на применение насилия[72]. Большинство из нас, поразмыслив, с этим согласятся. Без насилия практически невозможно защитить правопорядок или собрать налоги. И если уж насилие неизбежно, то пусть оно лучше творится по государственным законам, а не по понятиям бандитов и вымогателей.

Государство — самый мощный и самый жёсткий институт, действующий в стране[73]. Это мем-комплекс, с которым шутки плохи. Он задаёт обязательные для всех правила, а потом требует их соблюдения. Причём не просто требует, а принуждает выполнять свои правила, не останавливаясь даже перед физическим насилием. Этот мем-комплекс имеет право оштрафовать вас за неправильную парковку или забрать в армию. А если найдёт достаточно оснований, то может конфисковать ваше имущество и отправить в тюрьму. Это вам не договор с корпорацией о найме на работу и не письмо Деду Морозу.

Люди во всём мире одушевляют государство, но жители России делают это с особым энтузиазмом. Что это — национальная традиция? Наследие царизма? Что бы ни случилось, мы уповаем на государство. Мы надеемся, что государство нас защитит и не бросит в беде. Мы ждём от него пенсий, пособий, хороших дорог, праздничных салютов и бесплатного лечения. А если оно нам чего-то недодаёт, мы жалуемся на него ему же. Мы многого хотим от государства и за это многое ему позволяем — устраивать переделы собственности, следить за нами через уличные камеры, прослушивать наши телефоны. Порой мы на него сердимся и обижаемся, но вынуждены уживаться, как уживаемся со своенравным начальником. Мы вступаем с государством в глубоко личные отношения, хотя мы — люди, а государство — мем.

Нет, далеко не все мем-комплексы кажутся нам одушевленными. Давайте просто доверимся чувству языка и проследим, когда у нас возникает такое ощущение.

Мы без запинки способны произнести фразу “суд вынес приговор”, а фраза “закон вынес приговор” застрянет в горле. И суд, и законодательство — это мем-комплексы, но мы чувствуем различие между ними. Фраза “церковь осуждает однополые браки” может вызвать у кого-то несогласие, но по нормам русского языка она построена вполне корректно. А вот сказать “религия осуждает однополые браки” будет как-то не по-русски. Мем-комплексы церкви и религии очень близки, но нам понятно, что в этой паре церковь — субъект, а религия — объект. Даже когда мы слышим “Макдоналдс ушёл из России”, мы понимаем, что речь идёт не о бренде, а о корпорации “Макдоналдс”. Корпорация ушла и унесла с собой бренд.

Мы одушевляем мем-комплексы, которые активны. Дети верят в существование Деда Мороза, пока он с ними взаимодействует. Когда дедушка перестаёт отвечать на их письма или когда они обнаруживают, что подарки дарит не Дед Мороз, а родители, вера уходит. Мем-комплексы из жизни, а не из сказки гораздо более живучи. Государство, корпорация или церковь — это активные субъекты, которые постоянно о себе напоминают. Они вовлекают людей в свою работу и взаимодействуют с другими мем-комплексами. Они реагируют на события окружающего мира. Они собирают, перерабатывают и распространяют информацию. Являясь мем-комплексами, они сами способны генерировать мемы.

“Ну-ну… — скажете вы. — Как могут мемы порождать мемы? Они же не люди”. Это как если бы в Game of Life одни паттерны начали производить другие паттерны. А что вы скажете, если я вам именно это и продемонстрирую? Вы, конечно, помните, что в компьютерной модели под названием Game of Life клетки взаимодействуют по нескольким простым правилам. Это приводит к возникновению эмерджентных объектов — паттернов. И вот оказывается, что некоторые паттерны способны не только воспроизводить самих себя, но и бесконечно генерировать другие паттерны. На анимированном рисунке (илл. 2-11) вы видите так называемое Ружьё Госпера. Этот довольно сложный паттерн производит другие паттерны — планеры, которые один за другим убегают в правый нижний угол поля[74].

Илл. 2-11. Ружьё Госпера — активный паттерн, стреляющий планерами. Назван в честь его изобретателя Билла Госпера.

Строго говоря, паттерны не сами порождают другие паттерны. Всё происходит несколько сложнее. Паттерны влияют на поведение клеток. Клетки начинают оживать и умирать в определенном порядке, и эта упорядоченная активность клеток порождает новые паттерны. Если же глубоко не вникать, то перед нами что-то типа станка-автомата, который штампует планеры и запускает их в полёт.

Рождение паттернов на рисунке поразительно точно иллюстрирует работу особых нейронных модулей в головном и спинном мозге. По-английски они называются central pattern generators — “центральные генераторы паттернов”[75]. Несмотря на своё мудрёное название, эти ансамбли нейронов генерируют самые насущные команды, которые позволяют нам ходить, плавать, дышать, жевать, глотать, переваривать пищу. К примеру, центральные генераторы паттернов, отвечающие за ходьбу, выдают телу сложную последовательность команд, благодаря которой человек попеременно двигает ногами, сохраняя равновесие и направление движения. Они подчиняют работу тела заложенной в них программе, действуя подобно процессорам, которые управляют роботом или станком-автоматом.

Разумеется, идущий человек способен переступать камни и обходить столбы, но это лишь адаптация ходьбы к условиям местности. Основная управляющая программа стабильна. Она передаёт свои команды по нервам к мышцам, и мышцы ей неукоснительно подчиняются — шаг левой, шаг правой, левой, правой, левой, правой… Главная особенность центральных генераторов паттернов — в их “самостийности”. Их достаточно включить, а дальше они уже сами берутся за дело, генерируя всё новые и новые типовые паттерны нейронной активности. Взгляните ещё раз на анимированный рисунок с Ружьём Госпера. Ровно это вы на нём и видите — определённым образом организованная группа клеток ритмично генерирует типовые паттерны.

Центральные генераторы паттернов и им подобные нейронные модули постоянно генерируют поток команд для органов нашего тела и поток мыслей в нашей голове. Они поддерживают в мозге модель внешнего мира и работу нашего сознания. Благодаря им мышление человека принципиально отличается от “мышления” примитивных организмов. Оно не просто реагирует на внешние стимулы. Оно планирует наши действия и старается решать проблемы до того, как они случились[76].

Аналогичные активные структуры возникают и в обществе. Очень точный пример — парламент. Его работа регулируется целым комплексом мемов — конституцией, порядком избрания депутатов, регламентом их работы, другими нормами и правилами. Собственно, этот мем-комплекс и есть парламент, а вовсе не депутаты, состав которых обновляется после каждых выборов. Главная функция парламента — законотворчество, то есть производство мемов. Вот вам типичный мем-комплекс, который порождает мемы. Способностью генерировать и распространять мемы обладают и государство в целом, и церковь, и корпорация, и Википедия, и научное сообщество и другие социумы, о которых я уже упоминал.

Что их роднит? Верхум. Каждый из этих социумов базируется на комплексе мемов, который позволяет ему мыслить мемами. Каждый из них умеет усваивать, генерировать и распространять мемы.

Эффект верхума — вот что мы чувствуем, когда имеем дело с корпорацией, церковью или государством. Мы склонны их одушевлять, потому что считаем разумными. По той же причине мы готовы взаимодействовать с ними как с полноценными личностями — интересоваться их мнением, заключать контракты, писать им прошения и даже подчиняться их приказам.

Как связаны верхум и культура? Культурный уклад

Эту главу, посвящённую мемам, я начал с упоминания о культуре. Мы стартовали с того, что вслед за Ричардом Докинзом определили мем как единицу культурной информации, а разговор о самóй культуре отложили на потом. Сейчас это “потом” наступило. Мы уже достаточно много знаем о мемах, чтобы вернуться к понятию культуры.

Культура представляет собой сложный мем-комплекс, привязанный к социуму. Каждому социуму свойственна своя культура. Накопленные знания и навыки, смыслы вещей и символов, правила поведения, технологии, бренды, произведения искусства, фольклор, предрассудки, традиции, моральные установки — эти и многие другие мемы, бытующие в социуме, образуют его культуру. Можно сказать, культура — это вся совокупность мемов, наработанных верхумом.

На культуру можно взглянуть и с другой стороны. Как мы только что видели, в состав культуры могут входить мемы-институты, влияющие на мысли и поступки людей. Комплекс таких институтов способен сплотить социум и наделить его верхумом. Выходит, что культура — это не только результат мышления верхума, но и причина его мышления.

Какими же качествами должна обладать культура, чтобы на её базе развился верхум? Разобраться в этом нам снова поможет аналогия с человеческим мозгом. Мышление в мозге происходит благодаря особой организации работы нейронов.

Во-первых, нейроны умеют обмениваться информацией с помощью химических и электрических сигналов. Каждый нейрон способен расшифровывать приходящий извне поток сигналов, извлекая содержащуюся в нём информацию. Опираясь на эту информацию, он генерирует собственные сигналы, адресованные другим нейронам. Образно говоря, нейроны владеют информационной технологией, которая позволяет им общаться между собой.

Во-вторых, общение нейронов строго упорядоченно. Они посылают свои сигналы не всем и не кому попало, а в основном тем нейронам, с которыми связаны через синапсы. И получают информацию они тоже главным образом через синапсы[77]. Группы нейронов, которые тесно связаны между собой, образуют специализированные нейронные модули. Каждый такой модуль выполняет в мозге определённую функцию, например, распознаёт какой-то зрительный образ или запоминает какую-то мысль. Модули связаны между собой и образуют более сложные нейронные сети. Если говорить о мозге в целом, то именно его коннектом — система связей между всеми нейронами — определяет, что и как мы думаем. От коннектома зависит поток мыслей, которые генерирует наш мозг.

Так устроено мышление человека, и примерно так же устроено мышление верхума. Для нормальной работы верхума необходимо, чтобы люди, как и нейроны, умели обмениваться сигналами и понимать их смысл. Иными словами, им необходима информационная технология, которая позволяет передавать мемы. Это во-первых. Во-вторых, связи между людьми, как и связи между нейронами, должны быть определённым образом упорядочены. Если так можно выразиться, социуму нужен коннектом — структура постоянных связей между людьми. Оба эти условия выполняются в обществе благодаря культуре.

Выполнение первого условия происходит совершенно естественно. Главная информационная технология у людей — это язык. Без общего языка не может существовать ни один социум. Это не обязательно должен быть язык слов. Как мы знаем, жесты, поступки, вещи, рисунки и другие сигналы тоже могут довольно эффективно переносить мемы от человека к человеку. И всё же информационная технология, основанная на словах, имеет первостепенную важность. Слова помогают не только общаться, но и познавать мир. Обычно человек усваивает значительную часть мемов по ходу овладения родным языком. Он запоминает слова и одновременно познаёт их смыслы. Он учится выражать сложные мемы, комбинируя слова. Базовые мемы, усвоенные вместе с родным языком, работают потом всю жизнь. Изучение любого нового языка лишь отчасти требует усвоения новых мемов. Большинство слов иностранного языка лишь по-другому обозначают уже известные человеку идеи.

Попадая в любой социум, человек уже знаком с изрядным числом мемов, которые понятны здесь не только ему. Но, как правило, этого мало. У каждого социума своя культура. Кроме мемов, доступных всем, в неё входят специальные знания и особые смыслы. Даже профессиональный филолог не разберётся в сути разговоров, которые ведут учёные-химики. У полицейских — свои специфические мемы, у врачей-кардиологов — свои. Двое из моих сыновей — программисты. И с каждым годом мне всё труднее делать вид, что я их понимаю, когда они заговаривают на свои профессиональные темы. Даже обычные слова имеют у них особый смысл. Хотите анекдот на эту тему?

Специфика языка характерна не только для профессиональных сообществ. В любой семье, в любой дружеской компании найдутся особые мемы, понятные только здесь. В этом смысле можно говорить о собственной культуре даже столь малых социумов. Случаи из жизни, прочитанные книги, просмотренные фильмы, общие знакомые, совместно пережитые печали и радости — подобная информация постепенно накапливается и становится основой для дальнейшего общения людей. Чем дольше живёт социум, тем специфичнее его язык.

Язык — очень мощная информационная технология, но далеко не единственная. Письменность — это тоже информационная технология, которая позволяет хранить слова за пределами человеческого мозга. И почта, и телевидение, и мобильная связь, и интернет, и облачные хранилища данных — всё это информационные технологии, которые являются важной частью современной культуры. Они помогают эффективно передавать, перерабатывать и накапливать мемы.

Очевидно, по разнообразию и мощи информационных технологий человеческое общество уже значительно превосходит человеческий мозг. Первое условие, необходимое для работы верхума, выполняется в современном социуме с большим запасом. А что со вторым условием? Что в социуме выполняет функцию коннектома?

Чтобы в социуме сформировался коннектом, его культура должна включать особый комплекс мемов-институтов, который упорядочивает отношения людей. Давайте поймём, что это за институты.

Пару страниц назад я упоминал парламент как социум, способный мыслить. Кроме депутатов в работе парламента участвуют помощники депутатов, юристы, секретари, бухгалтеры, охранники, водители и многие другие “действующие лица”. Я перешёл на театральную терминологию не без умысла. В социологии есть важное понятие — “социальная роль”[78]. Под социальной ролью понимается поведение, которого члены социума ждут от человека, имеющего определённый статус. К примеру, если ты депутат, то будь добр вести себя как народный избранник — предлагай законопроекты, обсуждай поправки, не спи на заседаниях, принимай участие в голосовании. А если ты работаешь в парламенте юристом или охранником, делай то, что положено профессионалу на твоей должности. И речь идёт не только о прямых обязанностях, но и о массе других примет твоей социальной роли — от манеры говорить до деталей одежды. Скажем, юристу полагается ходить в костюме с галстуком, а охраннику на входе — в полувоенной униформе.

Социальная роль — это мем-институт, который предопределяет поведение человека в социуме. Причём в разных социумах человек может исполнять разные социальные роли. Например, в парламенте он депутат, в семье — отец, в больнице — пациент, а на стадионе — болельщик. Благодаря этому человек способен одновременно принимать участие в работе нескольких верхумов.

Верно и обратное: одну и ту же социальную роль могут играть разные люди. Вот как, например, на этой картинке (илл. 2-12). Я собрал здесь нескольких женщин в роли бабушки и нескольких детей в роли внука.

Илл. 2-12. Разные “исполнители” в социальных ролях бабушки и внука или внучки.

В некоторых социумах человеку приходится исполнять социальную роль, которую он не выбирал. Она как бы заранее ему предписана. Родители производят на свет младенца без его согласия, а родившись, человек сразу попадает в семью, где для него уже уготована роль ребёнка. И приходится вживаться в эту роль, приспосабливаясь к требованиям родителей. В других случаях человек имеет возможность выбрать социальную роль и побороться за неё. Социологи называют такие роли завоёванными или достигаемыми. Типичный пример — депутат парламента.

Чтобы верхум заработал, недостаточно определить социальные роли. Необходимо задать правила взаимодействия между ними. Во многих социумах эти правила складываются сами собой и без формализации.

Когда я учился в Московском университете, мне пришлось жить в студенческом общежитии, в комнате, рассчитанной на троих. Общежитий в МГУ не хватало, поэтому в комнате стояли не 3, а 4 кровати. В связи с увеличенным числом кроватей стол на всех был только один. Он как раз занимал место между кроватями, и в комнате единственным свободным пространством был промежуток между двумя стенными шкафами у входа. На ночь это место приходилось занимать раскладушкой, потому что в комнате, рассчитанной на троих, мы жили впятером. Как вы понимаете, живя в таких условиях, наш маленький социум очень быстро выработал неписаные, но жёсткие правила — где хранить свои вещи, когда прекращать разговоры и тушить свет, в какой очерёдности убирать комнату и спать на раскладушке.

В более сложных социумах социальные роли и правила взаимодействия приходится фиксировать специальными документами. К примеру, у любого акционерного общества есть устав. В нём подробно прописаны права и обязанности акционеров и других действующих лиц, принимающих участие в управлении, — генерального директора, общего собрания, совета директоров, правления, ревизионной комиссии. Там же заданы правила работы каждого органа управления и правила взаимоотношений между ними — как принимать решения по тем или иным вопросам и кто кому подчиняется.

Социальные роли и правила взаимодействия людей — это институты, которые структурируют связи внутри общества. Они определяют, кто с кем и как связан, задают характер информации, которой люди обмениваются между собой. Эти институты сильно напоминают систему синапсов, структурирующих отношения между нейронами внутри мозга. И в том и в другом случае запускается мыслительный процесс. Упорядоченная активность нейронов порождает мысли, а упорядоченная активность людей порождает мемы. Хотя постойте. Что значит “запускается”? Откуда берётся сама активность, которую упорядочивают социальные роли и правила?

С нейронами всё понятно. Это — живые клетки, которые улавливают и выбрасывают нейромедиаторы просто потому, что они так устроены. Организм человека снабжает нейроны мозга питательными веществами и удаляет отходы их жизнедеятельности, а нейроны знай себе занимаются переработкой информации. Но люди — не нейроны. Что заставляет их проявлять активность — исполнять социальные роли и взаимодействовать?

Мотивы, побуждающие людей участвовать в работе верхума, очень разнообразны. Причём люди чаще всего даже не догадываются, что их активность влияет на мысли какого-то там верхума. Они просто следуют своим желаниям или исполняют чужую волю, стремятся получить удовольствие или избежать боли, хотят обогатиться или помочь другим, ищут славы или власти, а порой делают что-то от скуки, или из любопытства, или потому что так принято.

Наверное, большинство мотивов, которые нами движут, коренятся в нашей биологической природе. Нам, как и другим животным, необходимо есть, пить, остерегаться опасностей и размножаться. Но даже элементарные наши потребности видоизменяются культурой. Чтобы утолить жажду, мы не лакаем воду из ближайшей лужи. Нам доступна вода из крана и из фильтра, чай, сок, молоко и широкий ассортимент прохладительных напитков в бутылках. Культура превращает чувство жажды в конкретную идею того, как можно эту жажду утолить. И мы знаем, что в магазине нельзя просто взять бутылку с полки, опорожнить и там же оставить. Сначала за неё надо заплатить. А чтобы заплатить, нужны деньги. А чтобы были деньги… В общем, в нашем культурном обществе всё сложно.

Если вы проанализируете свои желания и устремления, то обнаружите, что практически все они так или иначе сформированы культурой. А многие ваши потребности у ваших предков просто отсутствовали. Они появились благодаря новым знаниям, новым технологиям, новым продуктам, новым идеям досуга и другим современным мемам. Скажем, фраза “я коплю на новый мобильник, чтобы смотреть видео в хорошем разрешении”, вызвала бы оторопь у человека XIX века. Он подумал бы — “какие странные желания у этого субъекта”. А сейчас такая цель вполне естественна.

Культура подсказывает цели, к которым можно стремиться, и ценности, достойные усилий человека. То есть она не только упорядочивает человеческую активность с помощью социальных ролей и правил, но и мотивирует человека проявлять эту самую активность.

Давайте ещё раз перечислим мемы-институты, которые упорядочивают связи между людьми в социуме и запускают постоянное воспроизводство мемов. Список получится коротким — всего из трёх пунктов:

• социальные роли

• правила взаимодействия

• цели и ценности.

Мем-комплекс, состоящий из этих институтов, — это как раз и есть та самая структура, которая выполняет в социуме функцию коннектома.

А теперь давайте объединим оба условия. Чтобы верхум продуктивно работал, культура социума должна включать комплекс институтов, структурирующих человеческие отношения, а также комплекс информационных технологий, обеспечивающих передачу, обработку и хранение мемов. Всю эту систему институтов и информационных технологий я буду называть культурным укладом социума или просто укладом[79].

Чёткую грань между институтами и информационными технологиями бывает трудно провести. Например, в русской культуре принято, чтобы ученики обращались к учителям на “вы”, а учителя к ученикам — на “ты”. С одной стороны, это правило представляет собой институт. Он регулирует взаимодействие людей, исполняющих разные социальные роли. С другой стороны, это — норма языка, то есть элемент информационной технологии. Я могу привести и другие примеры, но нет смысла зацикливаться на таких нюансах. Просто давайте договоримся, что и комплекс мемов-институтов, и комплекс информационных технологий — это составные части культурного уклада социума. Они одинаково важны для работы верхума.

Входящие в культурный уклад институты могут быть формальными и неформальными, строгими и не очень, писаными и неписаными. Государственные законы, корпоративные документы, нормы морали, культурные традиции, договорные отношения, правила общежития, общенациональные идеи — всё это может служить кирпичиками, из которых формируются уклады различных социумов.

У нас особое чутьё на уклад социума. Чтобы вписаться в коллектив, нам обычно не нужно изучать документы. Мы считываем социальные роли и правила поведения буквально из воздуха. Интуитивное понимание того, как устроен социум, — важный навык человеческой психики. Мы настолько часто и естественно им пользуемся, что даже не осознаём большинства усвоенных правил. Просто начинаем подчиняться укладу социума, если хотим стать частью коллектива.

Культурный уклад — сравнительно небольшая часть культуры. Но это — активная часть культуры. Культурный уклад организует жизнь социума и делает его тождественным самому себе. Как бы ни менялись люди в составе социума, он сохраняет стабильность благодаря институтам и информационным технологиям, образующим его уклад. И то, что мы называем государством, церковью или корпорацией, фактически является культурным укладом соответствующего социума.

Благодаря культурному укладу в сообществе людей возникает коллективный разум — верхум. И верхум становится генератором мемов определённого типа. Это могут быть государственные законы, или научные открытия, или семейные решения, или новости в соцсетях, или любые другие мемы, характерные для данного социума.

Вспомните мой рассказ о том, как устроена Википедия. Социальные роли и правила взаимодействия википедистов хорошо продуманы. Просветительские цели их мотивируют. И вся их активность поддерживается интернет-технологиями, которые дают им возможность обмениваться идеями и совместно творить. Эта система институтов и информационных технологий как раз и есть уклад, который превращает многие тысячи незнакомых людей в единый социум. Благодаря своему культурному укладу сообщество википедистов работает как колоссальная фабрика по производству мемов — энциклопедических статей и мультимедийных материалов. Причём создаваемый контент присоединяется к уже накопленным в Википедии знаниям и используется для производства новых знаний.

Пример Википедии прекрасно иллюстрирует взаимодействие культуры и верхума. Культурный уклад организует работу верхума. А верхум генерирует всё новые и новые мемы, которые включаются в его культуру.

Вернитесь на несколько страниц назад и бросьте прощальный взгляд на анимированную картинку с Ружьём Госпера (илл. 2-11). Вообразите, что паттерн в форме Ружья — это культурный уклад, а паттерны в форме планеров — это мемы, порождаемые верхумом. Мемы культурного уклада и порождаемые мемы в совокупности составляют культуру социума. Если вам удалось всё это вообразить, то вы наблюдаете простейшую модель верхума в действии.

Ружьё Госпера — всего лишь поверхностная аналогия. Мышление верхума, как и мышление человека, устроено гораздо сложнее. Все люди разные. У каждого свои психические особенности, свои убеждения и ценности, свои фундаментальные представления о мире и о себе. Иными словами, у каждого человека свой склад ума, свой менталитет. И то, как человек мыслит, сильно зависит от его менталитета. То же самое можно сказать о верхумах. Они все разные. Каждый верхум мыслит по-своему, потому что у каждого социума свой культурный уклад. Культурный уклад — это, если так можно выразиться, менталитет верхума.

При всех различиях людей психологи и социологи находят в их мышлении что-то типовое. Это даёт им основание говорить о национальном, профессиональном или классовом менталитете. Хотя, на мой взгляд, это не совсем корректно. Всё-таки менталитет — свойство человека, а не социума. Правильнее было бы говорить о менталитете, характерном для типичных представителей каких-то наций, профессий или классов. И с этим трудно спорить. В индивидуальных человеческих менталитетах действительно можно отыскать типические черты.

В мышлении верхумов тоже можно обнаружить типические черты. Каждому типу культурного уклада соответствует свой стиль мышления верхума. Культура рыночного сообщества принципиально отличается от культуры творческого коллектива, культура соцсети — от армейской культуры. Верхумы разных типов мыслят по-разному, но верхумы одного типа могут мыслить схожим образом. Мы скоро в этом убедимся. Вся следующая глава посвящена различным типам мышления верхума.