Весь спектр любви

Глава 12 «Тихое место»

— Так, когда ты исполнишь мое пожелание и посидишь со мной в уютном месте?

Евгений поставил одну ногу на ступеньку крохотного крылечка аптеки и внимательно наблюдал за моими манипуляциями с ключами.

Судя по виду, мужчина либо долго прогуливался, либо достаточно долго стоял на этом самом месте — пряди были влажными, что совсем его не портило, даже наоборот, они потемнели, скрыв седину. На нем были тонкое темное пальто, шарф в светлую полоску, темные брюки, черные ботинки и черные же перчатки. По мне, так темного было многовато, пальто в такую погоду жалковато, а для перчаток жарковато.

Было почти одиннадцать вечера, на улице парила мелкая водяная взвесь, отгонявшая мысли о зиме. Пешеходов, видимо, из-за той же погоды, было мало. И проспект, будто живой хищник, напрасно искал привычную «живность», переливаясь яркими красками реклам.

— Вы мне оказали огромную услугу, на которую я была не вправе рассчитывать, — начала было я, выудив из своего арсенала обороты с самым вежливым набором слов.

— Почему не вправе? — он будто и не перебивал, а пришло его время говорить, хотя я еще не все сказала. — Ты не веришь в добро?

— Слишком оценочное понятие. В каждом обществе и для каждого человека оно разнится. Я думаю, вы это лучше меня знаете.

— Да, я знаю лучше, — он не кривил душой, он так считал, и то, что я это сказала, его, кажется, удовлетворило… — Так как, готова?

— К чему?

— Поедем, я покажу тебе отличное место.

— Уже поздно, и я устала.

— Я вижу. Тогда тебе точно там понравится. Тем более, полагаю, ты вряд ли найдешь уединение в своем собственном доме, если твоя родственница с ребенком еще не съехали?

— Нет, не съехали.

Я очень люблю Олю и Митю, и, даже с учетом того, что сестра понимала некоторые мои потребности, я все же уставала все больше, ведь мне были жизненно необходимы периоды, когда вокруг меня нет людей, нет голосов, силуэтов. Только я и мои мысли, мои увлечения, мои любимые предметы.

Да, когда я приду домой, мы немного поболтаем с сестрой, потом она ляжет спать, обняв малыша, а я заберусь в свое гнездышко, но не буду чувствовать себя так, как чувствовала бы, находясь одна в комнате, отдыхая даже от физического присутствия. И хотя Вова во всю старался, уж определенно не ради моей психики, а потому, что скучал безумно по своим, что было самым лучшим стимулом, ему требовалось время, чтобы подготовить квартиру к приезду малыша и супруги.

Я же ни в коей мере никого не торопила, не намекала даже словом, не созналась бы в этом никому, как тяжело… но Евгений читал меня, как открытую книгу, и в этом было что-то подкупающее. Потому я не смогла сказать «да» в ответ на его приглашение, но просто кивнула.

Он вызвал такси, и мы покатили по ночному городу.

Во мраке салона и, что странно, в тишине, нарушаемой только естественным гулом самого автомобиля и проезжавших мимо, я чуть расслабилась. Евгений был удивительно благоразумен, он сел рядом с водителем, оставив мне все заднее сиденье большой белой машины с ярко-зеленым гребешком, дав возможность расслабиться, откинуть голову, лишь изредка приоткрывая один глаз, для того, чтобы бросить взгляд за окно, и самое главное — молчать.

Наверное, опять же из-за дурацкой погоды (ну и достаточно позднего времени для середины рабочей недели) город был мрачен и темен. Хорошо, что к новогодним праздникам его начинают украшать достаточно рано, ажурные рисунки снежинок, звезд, и прочей праздничной атрибутики скоро преобразят не только Северную Столицу, но и людей в ней живущих. Всюду будет ощущаться ь странная атмосфера того, что грядет «что-то», а что грядет? Мне бывает приятно в это время, хотя и не очень понятно. Время ведь будет течь также, и никакого странного или страшного рубежа не будет пройдено, когда в 12 часов 31 декабря пробьют часы. Но люди начинали жить этой странной надеждой, и мне нравилось смотреть на них со стороны и умиляться тому, как они верят в это придуманное чудо, и что самое главное, многие сами начинают творить настоящие чудеса.

Автомобиль остановился возле огромного гостиничного комплекса «Москва». Я решила не спрашивать, молча доверившись своего спутнику, ведь раз согласилась поехать с ним, смысл сейчас брыкаться?

Евгений помог мне выбраться из машины, и мы прошли к центральному ходу, а дальше я просто следовала за ним, как тень, бродя по коридорам, закоулками и лестницами, идя в неизвестность. Самое главное, что Евгений, практически сразу погрузил меня в мир, скрытый от обычных посетителей этого места. Все те коридор и лестницы, по которым мы шли, были пустынны.

На восьмом этаже мы, еще немного поплутав, оказались у бара, стеклянные двери которого перед нами распахнул мужчина в костюме, вежливо кивнув Евгению.

Само помещение питейного заведения не пустовало, за столиками расположилось с десяток посетителей, в основном разбившихся на пары, попивая что-то из высоких стаканов и ведя негромкие беседы.

Я следовала за Евгением, но, несмотря на тишину и покой окружившие меня в последний полчаса, в какой-то момент вдруг осознала, что начинаю отключаться от действительности. Это было плохо. Значит, я достигла лимита.

Нас встретила девушка большая похожая на стюардессу, чем на официантку, в узкой юбке ниже колен, пиджачке и белой блузке. Она улыбалась и вежливо кивала, пока наклонившийся к ней Евгений что-то тихо говорил.

В конце концов, девушка достала ключи из нагрудного кармашка и направилась в сторону едва приметной двери, мой спутник последовал за ней, и мне ничего другого не оставалось, как повторить его действия. Мы опять плутали в каких-то коридорах, а в моих руках белая салфетка превращалась в крохотный, совсем неправильно по углам сложенный конвертик.

Но время все-таки пришло, и мы попали туда, куда так долго шли.

Помещение, в которое нас привела девушка, было необычным, от пола до высокого потолка во всю стену тут было окно, возле него огромное удобное кресло со столиком.

И все…

Здесь не было запахов, кроме тех, что мы сами принесли. Не было прямого света, лишь тонкие лучики из-под столика, хоть и очерчивающие контуры предметов, но не дававшие возможность угадать ни один из цветов в интерьере… И только тут я поняла, что мир за окном… он тоже черно-белый. Ни синевы, ни желтоватых огней, ни красных фонарей машин.

— На самом деле тут нет окна, это экран, — Евгений скинул пальто, и оно сейчас отдыхало на сгибе его локтя. — Камера снимает вид и транслирует его в черно-белом формате, приглушая свет и чуть замедляя движение объектов. Здесь нет звуков и запахов. Даже наши система быстро очистит. Плюс, у транслируемого изображения есть определенный цикл повторения.

— Ты здесь отдыхаешь? — я удивительно быстро перешла с ним на «ты».

— Да, и ты тоже будешь. Сейчас Вика принесет заказ, и я оставлю тебя. Здесь несколько похожих комнат. Никто кроме тебя не зайдет сюда в течение ближайших часов. Если только пожарная сигнализация не сработает, потому что даже ее ты не услышишь.

— Я не уверена…

Это все было так странно, что даже страшно. Тревога от усталости в том числе, как скользкая противная змея, обернулась вокруг внутренностей.

— Доверься мне. Я сделал заказ, надеюсь ты оценишь мой выбор. Позже ты сможешь делать это сама. А все… Мой заказ готов. И твой тоже.

Как он это понял, так и осталось для меня загадкой.

— Если ты захочешь поговорить, я здесь, — он кивком указал на дверь. — Но думаю, через пару минут, тебе не потребуется никто.

Мужчина исчез внезапно, заставив меня в панике размышлять о том, что, видимо, я так устала, что куски реальности просто выпадают из моей памяти. Вот, например, как на столике рядом с креслом появился какой-то напиток в упаковке с трубочкой по типу тех, что в Макдональдсе… Только сверху на трубочке был маленький клапан.

Я с трудом заставив себя отложить салфетку приложись губами к угощению.

Это было невообразимо странно на вкус и невообразимо вкусно. Что-то морское и овощное перемешанное, ты его и ешь, и пьешь. Как коктейль, но нечто другое…

Что за странное место…

Я не спала, просто сидела и смотрела на «окно».

Мозг уже давно вычислил временной интервал, который записала камера, он был правильный до нельзя, мозгу нравилось это повторение, я точно знала, что крохотная точка — авто проследует из одного конца огромного панорамного окна в другой витиеватым маршрутом, и будет делать это множество раз.

Самое интересное, несмотря на отсутствие сна, мысли были четкими и правильными, они не уходили от увиденного, не переключались на заботы о завтрашнем дне. Не было ничего. Только строгая стройная система. Ничто не мешало ей.

Напряжение последних дней отпустило. Странный коктейль придал сил.

— Тебе хорошо?

Голос Евгения не уничтожил нахлынувшего спокойствия, не взволновал, даже не испугал. Хотя принес странный оттенок грусти…

— Да, очень. Что это за место?

— Мы называем его «Уголок уединения». Каждый смотрит свое, некоторым нравится, как кружится и падает на землю цветок, или качели. Я предположил, что тебе нравится определенная повторяемость, и кажется, угадал.

— Да, угадал. Спасибо…

Он окинул меня взглядом и вдруг приблизился. Шагнул. Неожиданно быстро. И замер. Нет, не касался. Даже тепло его дыхания не достигало моей кожи. Но его присутствие я ощущала так же остро, как если бы он вдруг не с того ни с сего полез обниматься.

— Не за что. Я отвезу тебя домой.

Его голос достигал моих ушей, но будто сквозь вату. Все то напряжение, что впитала в себя удивительная комната, вдруг, как магнитом, притянуло обратно. Я не понимала, нравится ли мне его присутствие или нет.

— А сколько время?

— Четыре утра.

— Боже.

Наша дорога обратно полностью повторила дорогу сюда, он опять сидел спереди. Я отдыхала на заднем сиденье. Только сил приоткрывать глаза уже было меньше. Телефон был перегружен сообщениями сестры. Я и забыла, я обо всем забыла…

Такси остановилось у моего дома и я, поблагодарив Евгения, быстро преодолела путь от дороги до знакомой парадной, в которой стояла тишина, а свет ламп еле-еле разгонял тьму.

— Ты в порядке? — Оля приподнялась на локте.

— Да. Я… Я… была…

Мне не пришлось врать.

— Там для тебя письмо на столе возле мойки.

Я удивленно нашарила в полутьме запечатанный конверт, в котором явно ощущалось присутствие какого-то тяжелого предмета. Пришлось выйти в коридор под свет ламп, прикрыв дверь, чтобы не разбудить моих. Бумага зашелестела. Надорвалась.

«Лечусь точно по вашим указаниям, доктор Таня. Уехал на стройку в область. Это ключ от комнаты. Я знаю, тебе тяжело может быть. Ну, ты поняла. Отоспись. Олег.»

Из конверта на ладонь выпал ключ. Он легко провернулся в замочной скважине, и я оказалась в его комнате. Здесь было темно. И тепло… Потому что хозяин в этот раз не только закрыл окно, но зашторил его куцей занавеской, невесть откуда взявшейся.

На кровати лежал плед, тот самый, который укрывал Олега, когда он сжался в комочек на полу, тот самый, который я стирала. В него и укуталась. Уснула я моментально, успев подумать лишь о том, что плед пах стиральным порошком и, как и полное отсутствие запахов в волшебной комнате, мне его запах был приятен.

Проснулась я удивительно рано для ночных приключений, но чувствовала себя удивительно хорошо, вплоть до момента, пока не вышла в общий коридор и не столкнулась нос к носу с той самой девушкой, с которой, по словам Оли, вполне могла бы подружиться.

— А Олег, что, вернулся? — голос ее стал резким и скрипучим, как у соседа. Она попыталась заглянуть мне за спину.

— Нет.

— А что ты тогда там делала?

— Спала, — кажется, этот ответ ввел девушку в ступор. — Олег оставил мне ключ, — я показала блестящий предмет на раскрытой ладони — Он разрешил в его отсутствие ночевать у себя пока, у меня родственники живут.

Ей это не понравилось. Уж больно резко она развернулась и исчезла в своей комнате, громко хлопнув дверью.

Конечно же сестра обрушилась на меня с вопросами, как снежная лавина, Евгений в ее глазах подрос до невероятных высот. Обрел статус моего «бойфренда». И чуть ли ни будущего мужа. У меня сложилось ощущение, что она успела обсудить это с тетей. И было странно, что мне еще не позвонила мама с расспросами. И это притом, что я, как могла, уходила от разговора о нем, точнее о том, что я о нем думаю.

В общем, следующие несколько дней были похожи на допрос, с перерывами на сон и еду, а иногда работу. И лишь комната Олега дарила мне такие краткие момент уединения. Сам сосед не появлялся. Евгений не писал и не звонил. Соседи по квартире мне принципиально не попадались. И вот наконец настал день Х, когда Владимир, радостно стиснув жену и сына в объятиях, прихватив узлы с вещами, сказал «благодарю» и исчез где-то в направлении Выборга вместе со всем своим семейством.

Комната вздохнула, как старая усталая черепаха, открыла окно и впустила поток морозного воздуха и солнечного света. Все поверхности ее были протерты, вещи встали на те места, которые им полагались. Мир вновь стал упорядоченным и правильным. Только вдруг чего-то стало не хватать.

«Хочешь погулять? Оденься потеплее»

Сообщение от Евгения внесло небольшой сумбур в мой четко распланированный выходной день, но отказывать ему после такого подарка было как-то неправильно. Я бы даже сказала, физически невозможно.

Через час автомобиль такси поднырнул под огромным Вантовым мостом и вывез нас за пределы Петербурга.

— Это Невский лесопарк. Там мало народу, по крайней мере сейчас, нет керамзита, ненавижу, как он скрипит под ногами. Парк хоть диковат, но зато немного смахивает на настоящую природу. Только там холодно. Ты взяла перчатки?

— Да.

Справа проплыла церковь, сделанная в стиле тех, что привлекают туристов в Карелии. С лепестками-деревяшкам на куполах. И мы, мерно шагая, углубились в холодный лес, где не было зелени, тонкими красными поникшими паутинками алели кусты, по дну оврага бежала, но сейчас будто застыла черным зеркалом река. Среди деревьев плутал ветер, темные ели, покачиваясь, указывали направление, в котором ему следовало лететь, чтобы выбраться из этого лабиринта. Было мрачновато. Народу действительно не было.

— Ты здесь не была никогда?

— Нет.

— Когда-то это был ухоженный ландшафтный парк. Его еще при Екатерине Великой строили для ее духовника. Потом то забрасывали, то возрождали. Говорят, когда за ним ухаживали, то система дорожек здесь была такова, что невозможно было заблудиться, — Евгений запрокинул голову и глубоко вздохнул.

Под ногами хрустел тонкий ледок, сковавший землю. Тишину нарушали далекий гул машин и крик птиц, определенно ворон, потому что никто другой, мне кажется, здесь обитать не смог бы.

— Навевает мысль о сказке про Гензель и Гретель.

— Да, есть немного, но летом здесь хорошо. Да и сейчас, несмотря на мрак, есть свое очарование. Это место сильно зависит от солнца, — он усмехнулся. — Как и все на нашей планете, включая саму жизнь. — Он пнул камушек. — В детстве я часто приезжал сюда с отцом. Этим местом он спасал меня от матери, которая не принимала и до сих пор не принимает того, кем я являюсь, считая, что это лечится, а не является частью меня.

— Это тяжело, когда тебя не понимают.

— А ты бы хотела это изменить?

— В смысле стать нейротипиком? — я пожала плечами. — Раньше в начальной школе… да. Теперь нет.

— А я долгое время хотел. Ломал свою жизнь, свое представление в угоду матери, друзьям, коллегам, женщинам, которые мне нравились. Науке. Точнее тем, кто был мне нужен для получения званий и степеней. Но лишался опоры. И почти лишился.

— Ты был женаты?

— Да и не раз. Я все искал того, кто поймет и примет меня, таким какой я есть, но это оказалось не так-то просто, потому что самим собой я по сути-то и не был. Потом я понял, что мне легче с себе подобными. И я уверен, что и для тебя подобный выбор будет более удачным, нежели кто-то из нейротипиков.

Я тяжело вздохнула.

— В моей жизни было то, что хотелось бы забыть без сожалений. Но любой опыт позволял мне застраховаться от ошибок. Учиться на них. Только в школе из-за своей доверчивости и невозможности иногда правильно интерпретировать ситуацию, я чуть не попала в неприятную ситуацию, меня спасло лишь стечение обстоятельств, но это по сей день заставляет меня с опаской смотреть на отношения. И не искать их. Ни с кем.

— Надо переступать через своих страхи. Двигаться дальше. И я уверен, что отлично подойду тебе. Тем более, что ты подпадаешь под критерии, которые лично для меня очень важны, и только с ними вписывается в мою жизнь женщина, которую мне хотелось бы видеть рядом.

— О чем ты?

— О многом. Обо всем. О твоей внешности. Натуральная блондинка. Голубые глаза. Мягкий голос. Плавные движения. Образование. Для меня важное значение имеет и образованность женщины. Хотя у тебя еще есть куда расти. Но это даже хорошо. Возраст. Умение понимать то, кем мы являемся, не стесняясь себя и точно зная, что и как надо сделать.

— Вы так говорите, будто изначально знали обо мне, хотя нас свел случай.

Мы застыли возле узкого старого моста, на другом конце которого пешеходов поджидало и рогаткой тянулось к серому небу старое толстое дерево.

— На самом деле не случай. Я чувствую, что наши встречи становятся все более продуктивными, и не хотел бы умалчивать то, что рано или поздно станет известным. Хозяин той самой злополучной квартиры, в которой произошло убийство, сказал мне о тебе.

— Что? — я открыла от удивления рот.

— Мы давно знаем друг друга. Я много сделал для его бизнеса. И он… знает мои предпочтения.

— Это невозможно… Я никогда до этого не встречалась с ним.

— Вероника дала оценку твоему состоянию.

— Психолог?

— Да, она его любовница. Тебя это пугает? — он чуть наклонил голову к плечу и смотрел сквозь меня.

— Напрягает. Словно я товар на рынке.

— Мне надо было понять, что она не ошиблась… Спектр различен, и глубина его тоже у всех разная, и мне приятно, что ты исключительно то, что мне надо. Не товар. Эксклюзив. Жемчужина среди тысяч пустых раковин.

Ноги мои невольно сделали шаг назад.

— Я не готова слушать подобное.

— Знаю, поэтому предлагаю сменить тему, — он пошел по дорожке мимо моста над темной подернутой льдом водой Черной реки.

— Мне надо домой.

Он даже не обернулся, чуть замедлил шаг.

— Я учился ставить себе определенные цели — пункты, в которых я предполагаю, что отдохну, и каждый раз расстояние и интенсивность событий между ними должны увеличиваться. Тебе тоже надо учиться этому. Мы погуляем еще полчаса, а потом поедем.

— Нет! — я сама испугалась своего восклицания, а Евгений обернулся, глаза его чуть округлились. — Мне очень холодно.

— Если мы пойдем быстрее, ты согреешься.

Он не слушал.

— Ты говоришь, что такие, как мы, лучше поймут друг друга, но ты меня даже не слышишь.

— Я знаю, как для тебя будет проще и легче. Слушайся меня.

«Мне говорили, что такие, как ты, послушные, безотказные»

Эта фраза вплоть до тембра голоса, ее воспроизведшего, вспыхнула в моей памяти. Обожгла. Причинила физическую боль где-то в районе живота. И поползла вверх пламенной анакондой.

Евгений не трогал меня, но рука там, где грубо схватил, вывернув запястье, мужской силуэт из воспоминаний, взорвалась очередным витком боли.

«Ты „нет“ не скажешь, и я тебе не скажу»

И запах, молодой, сильный, едкий невыносимо, ожег ноздри.

Я бросилась по тому самому узкому мостику к тому самому дереву.

— Татьяна!

Крик Евгения слился с приказом «Расстегни кофту», и я побежала так, как не бегала никогда, хотя нет, именно тогда я бежала также.