Виртуалка

Глава 4. Дом

Она выключила планшет и отложила его в сторону.

— Еда есть?

Мурена кивнула и пошла на кухню, принесла термосумку с пюре в пакетах. Элли после долгой игры пока можно было есть только такое.

— Спасибо!

Элли не подумала про еду, не подготовила заранее, а Мурена подумала. Хотя она была против всей этой авантюры с арендой оболочки у беззаконников.

— Пожалуйста.

Элли взяла один из пакетов, открутила крышку и попробовала. А ничего, вкус терпимый. Оболочка полного погружения замедляла всю работу организма. По сути, работал только мозг, а тело было погружено в состояние, близкое к заморозке. Элли слышала, что после изобретения этой оболочки последнего поколения учёные пытались создать на её основе анабиозную камеру для дальних космических перелётов. Не вышло. Или не успели, неважно.

— Сколько времени?

Элли вдруг нахмурилась, взглянула в сторону окна, но оно было заклеено плотной бумагой и закрыто тряпками.

— Ночь. Часа два. — Ответил Лещ.

— То-то спать охота. — Пробурчала Барракуда и завалилась на диван прямо в обуви.

Элли снова взяла планшет и посмотрела время. Три семнадцать.

Они перекусили, кто бутербродами и кофе, кто пюрешечкой, и легли спать.

Утром Элли еле успела продрать глаза и сразу схватилась за планшет.

Всё. Доска была продана. Ещё бы, по такой цене…

Чтобы ни о чём не думать и не жалеть, потому что всё равно поздно, она быстро зашла в интернет-магазин и оплатила покупки, которые давно лежали в корзине одним из списков, как раз на такой случай. Правда, она не думала, что ради этого придётся продать доску.

Сердце снова сжалось, но Элли проигнорировала его плач. Доски нет и она должна сделать так, чтобы всё это было не зря.

— Встаём. К обеду надо на склад. — Громко сказала Элли. К тому времени проснулась только Мурена.

Когда всех растолкали и позавтракали остатками ужина, то сразу вышли.

Элли не могла сидеть на месте. Она продала свою мечту, деньги уже потратила на обмундирование, и желала убедиться, что всё это было не напрасно. Убедиться как можно быстрей. Ей нужно было двигаться, что-то делать, потому что иначе она замрёт на месте и погрузится в горе.

— Какой план? — Спросил Лещ.

— Доставка через три часа в красной точке. — Элли взглянула на часы. — Не успеем. Задача — как можно быстрей забрать товар и вернуться в клан. Переночуем, на рассвете стартуем в старую лабораторию. Дома ведём себя тихо. Сегодня вряд ли будет время искать информацию, да и расспрашивать никого не стоит, если будем настырно расспрашивать про лабораторию, сразу поймут, что мы туда собрались.

— Обмундирование тогда ко мне? — Спросила Барракуда. Она единственная жила отдельно от родителей. Мурена и Лещ жили в доме со своими, Элли — с тёткой.

— Да.

— Топлива хватит? — Спросила Мурена.

— Не знаю. Вы никуда не выезжали? — Быстро спросила Элли. Она не подумала, что топливо может быть на исходе. А должна была! Лидер она или кто?

— Никуда, сидели на месте, тебя караулили.

Элли направилась в сарай, где стояли байки. Во дворе остановилась, осмотрелась. Тихо, никого, даже животных нет. Только колышутся ветви деревьев, которыми зарос почти весь двор. Половина — бесполезные, а половина — яблони и груши, на них осенью созреют плоды. По большей части они будут червивые, зато очень вкусные.

В общем, собак и волков нет. Хотя её больше волновали дроны. Но нет, за ними никто не следил. Сквозь ажурную листву было видно лишь небо и солнце. Значит, на самом деле пронесло и их даже не привлекут как свидетелей против беззаконников.

Топлива было достаточно. Вещи собраны, дом крепко заперт.

Через несколько минут они выехали за ворота, Лещ быстро соскочил с байка и закрыл их, запрыгнул обратно за спину Мурене, и Элли, которая сегодня вела первый байк, взяла курс на пункт выдачи товара.

День прошёл строго по плану. Они забрали товар и поехали домой, в клан. Дом их клана представлял собой множество коттеджей, разбросанных по большой территории на возвышенности у реки. В центре посёлка располагалась площадь и несколько общественных зданий. Стандартная схема проживания клана. Только у них большая часть коттеджей была заброшена, потому что народу становилось всё меньше. Впрочем, эта беда коснулась всех кланов. Численность человечества продолжала неуклонно уменьшаться. Некоторые кланы время от времени объединялись в более крупные, потому что свободных людей давно не осталось. Но это касалось совсем пустых кланов, а их ещё поборется.

— Вот и дом! — Радостно прокричал Лещ, когда дома выросли на горизонте.

Элли тоже было приятно вернуться. Она тут выросла. Ходила в школу, излазила все улицы, знает каждого жителя. В каждом доме обедала, с каждым здоровалась, всех умерших помнит. И рождённых, конечно, но их запомнить несложно, потому что после Леща родилось всего четверо. Младшей девочке Сигизмунде полтора года. И все эти полтора года она — центр внимания всего клана. Избаловали и засюсюкали так, что у ребёнка, наверное, травма на всю жизнь останется. Но что поделать, других детей не намечалось. Хотя тут, конечно, не угадаешь. Бывает, образуется пара, начинает всем рассказывать, как хотят детей — а детей нет. Год, два, пять, десять… Хотя физически здоровы. Значит, женщина на самом деле не хочет. Часто пары после этого распадаются. А бывает наоборот. Сигизмунду, к примеру, вдруг родила Виталина, которой было на тот момент тридцать девять. Просто однажды заметили, что она беременна… а то так бы и не знали до родов, потому что она и слова о своём желании стать матерью не говорила.

На улицах, как всегда, было пусто и тихо. Только бегали по тротуару, почти полностью заросшему тонкой травкой, две рыжие козы, да на газоне перед домом деда Анатолия лежал и грелся на солнышке огромный хряк. Несколько лет назад дед Анатолий пожелал разводить генетически чистое мясо и купил двух поросят. Самка погибла почти сразу, а самец вымахал весом под полтора центнера. Но забивать его дед Анатолий не стал и другим не позволил, потому что “ум у него как у собаки” и с тех пор кабан Анатошка живёт в своё удовольствие на свободном выпасе и в ус не дует.

Козы и хряк проводили байки любопытными взглядами.

— Как в деревне какой-то забитой! — Недовольно пробормотала Барракуда за спиной Элли. Та улыбнулась. Да уж, по сравнению с некоторыми кланами их городок выглядит, мягко говоря, не презентабельным. Те же Менделеевцы… городок ненамного больше, но словно с картинки. Свежий асфальт, палисадники один в один и даже дома покрашены одного цвета краской, чтобы общий вид улицы не портился. И уж хряка увидеть на центральной улице у них точно не получится.

Элли завернула к дому Барракуды, проехала сквозь дыру в заборе и припарковалась у чёрного входа. За ними припарковалась Мурена. Они резво перетаскали сумки со снаряжением на кухню дома и Барракуда пошла искать ключи, чтобы всё это добро запереть. А остальные разъехались по домам. Надо было показаться родным на глаза и усыпить их бдительность.

Эллина тётка Анфиса Александровна была на работе. Сегодня её очередь следить за переработкой мусора. Элли заглянула в планшет, увидела расписание и сразу поехала на пункт переработки, который располагался в паре километров от самого посёлка. Сразу за домами дорога нырнула за забор из штакетника и пошла по свалке. Конечно, тут оставался только полезный хлам — металлы, пластик и переработанные удобрения. Хряк, конечно, неплохо их подъедал, но всё равно удобрений, которые получались в процессе переработки биологических отходов, получалось слишком много. А их клан ни животных не выращивал, ни растения. А продавать их было невыгодно ввиду дорогой транспортировки. Вот и копились удобрения, похожие на тёмно-сизые кирпичи, на свалке. Их складывали пирамидами и сейчас таких было штук семь — каждая в два Эллиных роста. Из них можно было несколько домов уже построить, если бы кирпичи имело смысл использовать в строительстве. Но этого, конечно, не делали, кирпичи легко растворялись в воде. Поэтому пирамиды были сверху прикрыты плёнкой от дождя.

Элли проехала дальше и затормозила у длинного приземистого здания, с одной стороны которого были настежь открыты ворота. Выключила байк. Перед тем, как войти, осмотрела себя. Тётка жутко не любила, когда Элли грязная. Прям из себя выходила, стоило ей увидеть пятнышко на одежде или на лице. Или дырку какую-нибудь. Хм. Ну а чистой Элли после всего произошедшего с ней за последние дни никак остаться не могла.

Она даже подумала, может, лучше вначале было бы домой смотаться, душ принять, переодеться, а только потом к тётке идти.

Но поздно. Её уже заметили.

— А! Элли! Явилась-таки! И осень не наступила!

Тётка вышла из ворот и остановилась. Руки упираются в обширные бока, рубашка завязана концами на выпирающем животе. Джинсы на бёдрах еле сходятся. Глаз на пухлом лице почти не видать.

Тётка любила покушать. Элли вздохнула.

— Привет. Как ты тут?

— Как видишь, не похудела.

Она захохотала и одновременно заколыхалась.

Элли очень любила тётку и очень боялась за неё. Тётке уже минуло шестьдесят и её вес, который перевалил за сто тридцать килограмм, Элли пугал. Ей казалось, тётка вот-вот помрёт. А Элли очень не хотела, чтобы та помирала.

Было пару раз, когда тётку прихватывало сердце, она бледнела и оседала прямо там, где стояла. Оба раза Элли чуть с ума от волнения не сошла. Уговаривать тётку худеть или как-то ограничивать себя в еде было бесполезно. Оставался последний метод, кардинальный — операция. Полная очистка организма от жира, обрезание желудка и формирование нового кожного покрова. Тётка ни за что не хотела ограничивать себя, но на операцию со скрипом согласилась.

Только вот операция стоила как космолёт. Или даже больше. Остались ли космолёты, неизвестно, а вот операция была вполне доступна. Нужно только накопить.

Это было основной причиной бесконечных попыток Элли заработать. Конечно, и самостоятельность никто не отменял. Конечно, ей также жутко хотелось быть независимой, это своего рода свобода… но тётку хотелось вылечить тоже.

Элли никогда и никому не признавалась, насколько это для неё важно. Если посмотреть со стороны, они и тётка общались так, будто друг друга недолюбливали. Но это только казалось.

— Не видела по дороге хряка. Неужто ты его сожрала? — Спросила Элли.

— Его сожрёшь! — Тётка с восторгом расхохоталась. Потом осмотрела Элли. — А ты из какой помойки выбралась? Там теперь, наверное, совсем чисто.

— Я тоже рада тебя видеть.

Элли подошла и поцеловала тётку в щёку. Та мгновенно растрогалась, обняла Элли за плечи.

— Да, зайчик мой. Вас долго не было. Я волновалась.

— Ты же знаешь, во время игры нельзя отвлекаться.

— Да знаю я, знаю. Просто тяжело это, когда дети вырастают.

Она погладила Элли по голове, потом шутливо оттолкнула.

— Ну всё! Иди мойся. А то перепутаю тебя с мусором и отправлю в переработку.

— И в процессе я буду так вонять, что ты этого никогда не забудешь!

— Иди уже.

Тётка чмокнула Элли в лоб и отпустила.

— Я испекла профитроли, они в секретном шкафчике.

— Спасибо!

— Все не ешь, мне оставь.

— Это как выйдет.

Элли отступила на шаг, тётка шутливо поджала губы и покачала головой.

По дороге к дому Элли позвонила Мурена и пригласила на ужин. Барракуда тоже обещала прийти. Элли ответила, что подумает.

Дома было пусто и тихо. Кошка, которая жила у них последние пять лет, где-то гуляла. Тётка шутила, что у неё две рыжих напасти — племянница и кошка. И обе постоянно гуляют где хотят, пока она за них переживает и нервничает. И заедает стресс.

Элли вошла в дом и остановилась. Тихо. Она вроде бы привыкла к тишине, они долго жили с тёткой вдвоём, но после того, как появилась команда… как они начали играть… тишины в её жизни почти не осталось. И теперь Элли прислушивалась к ней, как к чему-то чужому и незнакомому.

В доме не было никого.

Тогда Элли побежала в свою комнату. Достала чистую одежду из шкафа и пошла в душ. Тётка до сих пор стирала и гладила её вещи. Это приятно, конечно, но иногда раздражает. Почему Элли не может ходить, в чём хочет? Да, однажды она посмотрит в ящик для белья и не найдёт там чистых трусов. Да! Значит, сама будет выкручиваться. Но зачем тётка до сих пор стирает её бельё? А потом жалуется Элли, что та сама ничего не делает? Да как бы она сделала, если уже всё сделано?!

Элли ставило это в тупик, но она давно перестала спорить. Пусть.

Она приняла душ, переоделась. Снова позвонила Мурена, но Элли отказалась приходить на ужин. Она решила поужинать с тёткой.

Как только высохли волосы, Элли пошла в кулинарию. Сегодня там дежурили два брата Васильевых — оба древние развалины. Но готовили они неплохо. Элли спросила, чего есть готового и ей посоветовали пиццу.

“Ну уж нет”, подумала она первым делом. Пиццу они как раз готовить не умели. Они считали, что всё должно быть строго по канону и ориентировались на какие-то непонятные рецепты, например, добавляли в пиццу сладкий соус. Бе.

— Можем сделать пирог, если будешь ждать. — Проскрипел старший Васильев.

— Не, ждать не могу. — Элли выглянула на улицу — там уже темнело.

— Тогда бери пиццу или суп. Суп вчерашний.

Суп-то вчерашний, но его готовила Олеся Петрова, а она — лучший повар во всём клане.

— Суп. — Сказала Элли.

Васильевы недовольно морщились, но налили суп и подогрели, и Элли спрятала его в терморюкзак и поехала к тётке.

Они поужинали вместе. Сидели за столом который кто-то сварганил из куска фанеры и остова от ящиков, на стульях, выкопанных из хлама. Кто-то украсил эти стулья вязаными салфеточками, которые теперь красовались на сидениях.

Тётка была счастлива. И суп тебе, и кофе, который Элли привезла в термосе, и любимые профитроли.

Наверное, многие выбрали бы цивилизованный ужин — в гостиной у родителей Мурены, за столом со скатертью и цветами, с домашними блюдами из настоящего сервиза.

Но Элли выбрала ужин с тёткой на свалке.

— Ох, как же я не люблю эту работу. — Повторяла тётка, хлебая суп из ёмкости большой ложкой. Элли досталась вторая ложка, маленькая, и это ещё повезло, что ложка вообще была, а то пришлось бы пить суп через край.

— Ненавижу переработку. Вонь, грязь, скука.

Элли покивала, соглашаясь с каждым словом. Да, работа на переработке не айс. Она сама тут, бывало, работала, когда совсем никого из свободных взрослых не было. Обычно у них делят работу, решают заранее кто что будет делать. Но переработка и готовка всегда нужна, тут дежурства круглосуточные. И ещё один круглосуточный водитель на случай, если случится что-то непредвиденное.

Так вот, переработка мусора не столько грязная работа, сколько скучная. Просто сидишь и нажимаешь кнопку, которая открывает заслонку и в кабину переработки выбрасывается очередная порция мусора, который автоматически сортируется и перерабатывается. Что-то сжигается, что-то разбирается на металлы, биология компонуется в удобрения.

Только вот машина переработки у них старая и порции загружать можно только небольшие, иначе она захлебнётся и вообще остановится. Поэтому загружать приходиться круглосуточно и если пропустить даже несколько часов, мусор начинает накапливаться. Элли в детстве рассказывали жуткую историю, когда переработка два дня стояла без дела и в результате вонь была по всему посёлку.

В общем, работа нудная. Сиди, следи, загружай, если застряло или что-то не так, прочищай. Прочистка тоже автоматическая, но в особо сложных случаях надо брать железный прут, лезть на машину, откидывать люк и проталкивать то, что застряло, вручную.

Вот это, конечно, жуткий ужас. Но Элли проносило, ей не пришлось делать этого ни разу. Работали подростки нечасто. А потом вообще начали играть, отсутствовать, и их совсем оставили в покое. Впрочем, работать их не принуждали никогда, только просили кого-нибудь сменить в случае крайней необходимости. За это она любила свой клан ещё больше. Им дали шанс выбора! Вот у клана Табачных королей после восемнадцати подростков сразу отправляют на обучение, даже не спрашивают, хотят или не хотят, а после двадцати одного будешь пахать наравне с остальными. Хотя там и клан, конечно, повёрнут на работе. У них тут легче, все ленивые, зато счастливые, как говорит тётка.

— А ночью я вообще не могу, засыпаю! — Продолжала жаловаться тётка. — Скука смертная сидеть тут и смотреть, как эта машина еле фурычит.

— Угу.

— Говорила я, давайте накопим на нормальную машину переработки! В клане, который на севере за Старой Сибирью, там такие на заказ делают. Два раза в сутки загрузка. Представляешь? Утром загрузил — и до вечера гуляй свободный! Но нет! Дорого! Сложно!

— Угу.

— А сидеть сутками и на индикатор пялиться не дорого?

— Неа.

— Да что ты всё угу да неа! Парня когда заведёшь?

— Парня? — протянула Элли растерянно и затравленно осмотрелась — но бежать было некуда.

— Парня, парня. Живого, не виртуального.

— У меня нет виртуального.

— Вот-вот! У тебя даже виртуального нет! Говорила тебе — установи уже приложение для знакомства! И пользуйся им!

— Хорошо! Установлю! Отстанешь тогда? — Рассердилась Элли. Эти разговоры её всегда раздражали. Вот заняться нечем, только парня искать!

— Ладно, не злись. — Тут же пошла на попятную тётка. — Скажи вот лучше… Ты когда на играх своих токены начнёшь зарабатывать?

— Я стараюсь. — Сквозь зубы ответила Элли.

— Новенькое там есть чего? Я сколько в эти игрушки не играю, всё какое-то одинаковое.

Так и было. Эллина тётка любила лишь одну игру — кулинарное кафе с еженедельными кулинарными битвами. Там можно было попробовать разнообразную еду. Всё остальное её не интересовало, хотя в молодости тётка, как и все остальные люди в мире, сутками не вылезала из виртуала.

Но конечно, ничего принципиально нового с тех пор не придумали.

— Нету ничего новенького. Какую-то игру планируют выпустить в клане Игроделов, говорят, там нужны будут настоящие физические данные и отличная реакция. Но ты понимаешь, реклама такая реклама…

— Ага. Может, это и есть ваш шанс. Вы молодые, резкие. — Тётка захихикала. — В общем, давай быстрей уже, заработай нам миллион. Первым делом — обучение врача, потом сразу машину переработки! Эта кроме того что маленькая, она ведь ещё и старая. Может взять и сломаться.

Тётку даже перекосило, когда она представила последствия. Сломается машина — мусор будет копиться. А это же ужас что такое. Что с ним делать? Не в землю же зарывать? Это просто экологическое бедствие какое-то наступит!

А Элли обратила внимание на другой момент в её словах. Нахмурилась.

— Подожди… Что значит, вначале врач? Врач же уже… на врача же уже накопили! Мурена должна была…

— А, так ты же не знаешь…

Тётка стала грустной и последнюю профитролину сунула в рот безо всякого удовольствия.

— Что?

— Отменили наши запрос. Деньги назад забрали.

— Но почему?!

— Так, это… — Тётка замялась и вздохнула. — Плохо всё у нас.

Элли сковал страх.

— Что случилось?

— Сигизмунда.

— Что с ней?!

— Она… ты же не знаешь, кто её отец?

— Нет.

— Это Серёга Петренко.

Серёга Петренко… Смазливый мужичок, гроза всех женских сердец, кочует по кланам и кадрит всех женщин, которых видит. Вполне может быть и отец, почему нет. Только одно но. Ему едва исполнилось тридцать. А Виталине сорок. Хотя… Не такая должно быть и разница.

— И что? — Не поняла Элли.

— Они с Виталиной, оказывается, кузены.

— И что? Да говори ты толком!

— Они — кузены с одним гадким геном, который передался обоим и соединился в Сигизмунде. У неё серьёзное заболевание — кишечник перестал работать. Так что нужна срочная операция.

— Ладно. — Элли кивнула. Конечно, жаль, что придётся отложить обучение Мурены, но здоровье Сигизмунды всяко важней.

— Это не всё.

— Что ещё?

— Это не просто лечение… Оно возможно только на втором континенте.

— Что?! Но…

— Да, да, это очень далеко и дорого.

— Нашим хватает денег?

— Нет. Та сумма, которая сейчас на счетах, покрывает всего восемьдесят процентов необходимого. Нужно не просто на второй континент. Такое заболевание лечит лишь один клан, в котором есть нужное оборудование, а главное — люди, которые ещё умеют с ним работать. Мы платим не столько им, сколько за ингредиенты, части ДНК, которые делают в другом клане… из сложных биологических материалов, которые добывают только в ещё одном клане. В общем, как в сказке про петуха и бобовое зёрнышко — чтобы сделать лекарство, придётся ещё цепочку из десятерых поставщиков оббежать. На всё, понятно дело, нужны деньги. Поэтому сейчас обсуждают возможность займа. И чтобы его отдать… работать придётся всем, Элли, зайчик. Я знаю, что вы пытаетесь… по-своему, но долги — это уже серьёзно. Нам придётся впахивать всем. И вам тоже.

— Я поняла.

Ну вот… судьба словно лишний раз намекает, что попытка у Элли всего одна. И проигрыш уже не только потеря доски и команды… а и самой возможности играть.

Даже жутковато как-то, что всё случается сразу. Падает тебе на спину сразу. Даже передохнуть не успеваешь, как получаешь ещё и ещё.

Больше они на серьёзные темы не разговаривали и Элли вскоре уехала домой. Там она завалилась на свою кровать, но сон, несмотря на усталость, не шёл. Она задумалась.

Через несколько минут вскочила и судорожно принялась искать планшет. Хотя… она же дома. Она бросилась в кладовку, где была обустроена игровая комната. Простенькая оболочка, но Элли улучшила её как могла. Да и любая оболочка лучше планшета.

Она быстро залезла в пластиковый корпус, легла, закрыла глаза и подключилась к сети. Элли выбрала место назначения — игровой холл их территориальной зоны. Хотя нет, рано.

Она вызвала калькулятор и быстро стала чиркать рукой цифры, которые зависали перед ней и слегка светились. Вот эта сумма нужна Сигизмунде. Вот столько стоит обучение врача. Столько выигрыш в Заводской игре… А ещё доска, которая тоже нужна, это ведь основной игровой помощник Элли, без доски она бесполезный балласт. Хотя бы минимальную, без апгрейда.

Потом всё сложила.

Зрелище было печальным.

Выходило, что даже если она выиграет… и даже отложит покупку новой доски, то не покроет нужной суммы на лечение и врача. Что уж там говорить про тётку, операция которой снова отодвинется не неопределённое время.

Элли молча смотрела на цифры, которые горели всё ярче.

Эти деньги их не спасут. Не спасут.

Но если… если поднять ставки, то сумма выигрыша поднимется в несколько раз.

Чёрт.

Она закрыла глаза. Что там Мурена говорила про репутацию? Тут без скандала не обойтись.

Элли поморщилась и не стала представлять, чем ей это грозит. Или она ступит на этот путь и уже не сойдёт — или ждать манны небесной. Выбор очевиден.

Она закусила губу, вызвала виртуальную клавиатуру и сделала то, что должна была сделать.

Перед тем как лечь спать Элли отправила остальным сообщение, что сбор в четыре часа у Барракуды. Ответ даже не стала ждать, заснула.

В результате к четырём часам к Барракуде она приехала последней. Остальные были уже на месте. Причём Лещ бодренький такой, не сидел, как ждун, а прохаживался по двору и что-то пел себе под нос. Барракуда почти спала, привалившись головой к двери, а вот Мурена тихо сидела на ступеньках и смотрела в одну точку.

Элли и не знала, что Мурена так сильно хотела учиться на врача. А сейчас глянула и всё поняла.

— Вы знаете? — Спросила Элли.

Лещ покосился на неё с крайним неодобрением, видимо, обсуждать новости заново ему не хотелось. Мурена лишь слегка кивнула, а Барракуда зато проснулась.

— Ты про операцию Сигизмунды и что скоро мы все должны будем пахать без сна и отдыха? Как рабы на галерах? Знаем. И что даже наш выигрыш ничего не изменит. Вчера мы посчитали… Но, конечно, лучше хоть что-то взять.

— Хоть по лаборатории прогуляемся напоследок. — Сказал Лещ. — Будет что вспомнить.

Мурена молчала.

— Вчера я кое-что сделала. — Элли не нашла подходящего места и осталась стоять.

Особого интереса к её словам никто не выказал.

— Вчера в сети я бросила Менделеевцам личный вызов. Я написала, что они на первых позициях только благодаря деньгам клана. Что они не начинали с нуля. Они всё получили на халяву, без труда, поэтому не могут считаться реально командой, на которую всем стоит ориентироваться. Они недостойны своих игровых мест. Я написала, что один на один в равных условиях сделала бы каждого из них. Написала, что докажу это. Готова в любой момент, когда они пожелают. Но я сомневаюсь, что они рискнут, потому что они трусы. Пустое место. И ничего сами по себе не стоят.

— Ты… ты это сделала? — Вытаращилась Барракуда. Тут же покачала головой. — Не верю. Это даже для тебя слишком.

— Зачем ты это сделала? — Очнулась ото сна Мурена. — За что ты их так?

— А что, неправда? — Вступился за Элли Лещ. — Вы сами так не думаете? Что они взлетели на верхние строчки рейтинга из-за денег клана?

— Даже если так! — Мурена покачала головой. — Они же не выбирали, где рождаться. За что их унижать? Элли, ты хочешь сказать, что на их месте не воспользовалась бы поддержкой клана? А? Играла бы, как мы, карабкаясь со дна? Можно на них злиться… но оскорблять…

— Зачем ты это сделала? — Спросила Барракуда. — Не то чтобы я осуждаю, просто… зачем?!

— Ну конечно потому что я стерва и жутко их ненавижу. — Огрызнулась Элли. Потом открыла на планшете таблицу и развернула к ним. — Видите? Я разместила свой вызов вчера ночью. Видите кривую просмотров? В пятнадцать раз выше! А ВИПов? Видите? Теперь представили, на сколько вырос приз?

Лещ восхищённо вздохнул.

— Офигеть!

Барракуда молча таращила глаза.

— Теперь, если я… если мы выиграем, нам хватит на всё.

Они молчали. Элли ещё раз посмотрела на график. За время, пока она сюда ехала приз стал ещё больше. Она молча закрыла изображение.

— Я бы ни за что не додумался. — Покачал головой Лещ, тараща глаза.

— Но теперь если мы проиграем… — Тихо заговорила Мурена.

— То ничего не изменится! То есть, что мы бы проиграли небольшой приз… что сейчас. Мы должны выиграть. — Упрямо ответила Элли.

— Если бы ты не бросила им вызов, то даже после проигрыша смогла бы играть! А теперь тебя даже наёмником не возьмут! После такого-то поведения. Никто не захочет рисковать, а вдруг ты и их грязное бельё наружу потащишь? Тебе больше ничего не светит. Ты понимаешь?

— Я всё понимаю. — Элли деловито сунула планшет в рюкзак. — Нам пора ехать.

— И ты опять никого не спросила. — Угрюмо отметила Барракуда.

— Некогда было. Времени было в обрез, надо было решать сразу. Не волнуйся, если я проиграю, то только себя опозорю, вы сможете играть дальше. Клички смените да и всё.

— Я не об этом! — Рассердилась Барракуда. — Почему ты думаешь, что я беспокоюсь только о своей шкуре?

— Стоп. — Элли закрыла рюкзак и выпрямилась. — Я рискую лишь своей репутацией. Я всё решила и уже сделала. Нам надо ехать, чтобы всё это было не зря. Надо хотя бы попробовать.

Барракуда подняла брови и почесала пальцем нос. Задумчиво произнесла:

— А они ведь даже не знают, что им кто-то вызов бросил. Да ещё так нагло.

Она ещё пару секунд помолчала и расхохоталась.

— А потом выходят такие из игры… и нате вам! Элли бросила им вызов. Оскорбила хорошенько, опустила ниже плинтуса и привлекла к их клану много внимания. Ставки поднялись в десятки раз. Все таращатся, жрут попкорн и ждут дальнейших разборок. А они сидели в игре и всё пропустили.

Барракуда смеялась. Лещ немного помедлил и присоединился к ней. Только Мурена оставалась серьёзной.

— Хватит. — Поморщилась Элли. — Пожалуйста. Не думайте, что мне это очень нравится. Но я не знаю, что ещё делать. И ничего не делать тоже не могу!

— Да. — Мурена подняла на неё глаза. — Ты права. Барракуда жалуется, что ты никого не спросила, но думаю, это ещё сложнее — решать одной. Правильно или нет, думать будем потом. Пора.

Элли молча накинула рюкзак и пошла к байку.