XXXIII. Над пропастью

Отъехав шагов двадцать по скалистому обрыву, он увидел внизу поляну и на ней чьи-то силуэты… Быстро подавшись вперед, он дернул Моро за челку - за отсутствием узды он таким способом останавливал лошадь; Моро вмиг остановился, и Галлер с отчаянием вгляделся в грозную группу.

Там было две лошади - мустанги - и при них индейцы. Оседланные лошади стояли спокойно на поляне; продетый сквозь кольцо одной из них аркан был обмотан вокруг кисти индейца свободным концом. Индеец - очевидно, второй часовой - сидел на земле, прислонившись спиной к утесу, и по позе его было видно, что он спит. Оружие лежало около него, тоже прислоненное к утесу.

Что делать? Убить спящего?… Моро не допустил этого. Обеспокоенный нерешительной остановкою всадника на таком опасном месте, он фыркнул и ударил копытом о скалу. Этого звука было довольно для тонкого слуха индейских лошадей: они тотчас заржали, индеец проснулся - и крик его, а затем и крик его товарища на верхней площадке утеса доказали Галлеру, что оба одновременно заметили его.

Галлер увидел, что верхний часовой схватил свою пику и начал быстро спускаться, но внимание его больше привлек другой часовой, схвативший лук и вскочивший с быстротою молнии на спину мустанга, помчавшись с диким криком по поляне вверх, по узкой тропинке навстречу бледнолицему врагу. На бегу он выпустил стрелу, но второпях плохо прицелился, и она просвистела мимо головы Галлера.

Через секунду лошади наскочили друг на друга и остановились головой к голове, обе с налитыми кровью глазами; у обеих валил пар из раздувавшихся ноздрей; обе бешено фыркали, как будто сознавая, что и им, как и их всадникам, предстояла борьба не на жизнь, а на смерть - и что одной из двух придется полететь вниз головой с тысячефутовой высоты на каменистое дно ручья, потому что ни разъехаться, ни повернуть назад было некуда.

Момент был трагический. В этом положении Галлер не мог воспользоваться своим томагавком, между тем индеец мог пускать в него стрелу за стрелой. Но Галлер не растерялся, а, наоборот, обострившейся при крайней опасности мыслью тотчас решил, как надо действовать, и принялся за осуществление плана.

Быстро соскользнув со спины Моро и избегнув этим внезапным движением второй стрелы индейца, Галлер прошел по узкому, как нитка, краю обрыва, тесно прижимаясь к боку коня, и перескочил на выступ скалы, где сидел на мустанге индеец. Мустанг, как будто почувствовав злой умысел, фыркнул в ужасе и хотел подняться на дыбы, но лезвие топора Галлера уже вонзилось в его череп, и через секунду конь полетел в пропасть, увлекая за собой отчаянно пытавшегося отмотать аркан и соскочить индейца.

Настала жуткая, зловещая тишина.

Галлер мысленно следил за падением, с содроганием рисуя себе каждый фут воздушного пути человека и животного… Вот донесся громкий всплеск… шум падения двух тел в воду…

Но предаваться чувствам содрогания или сожаления было некогда: другой часовой вскочил на площадку и, не останавливаясь ни на секунду, побежал на Галлера с протянутой пикой.


Уклониться от удара пики здесь не было надежды; оставалось попытаться отпарировать ее или быть пронзенным ею. Галлер начал отбивать ее взмахами томагавка и ему удалось не только отпарировать удар, но и выбить копье из рук индейца. Тогда и индеец выхватил свой томагавк, и в течение нескольких минут оба сражались ими, то промахиваясь, то нанося друг другу легкие раны, причем Галлер старался все больше и больше отодвигаться от края утеса, оттесняя и противника, пока оба не очутились на площадке.

Здесь было больше простора для битвы томагавками, и оба противника, словно спеша воспользоваться удобными условиями боя, одновременно взмахнули топорами и с такой силой, что они, звякнув друг о друга, вылетели у обоих из рук. Тогда противники схватились и через несколько минут повалили друг друга на землю.

Галлер не мог отдать себе отчета, сколько времени длилась эта борьба с почти равным для обоих противников успехом или неуспехом, но вдруг почувствовал превосходство мускульной силы индейца; совершенно обессилевший, он лежал на спине, не в силах не только возобновить нападение, но даже защищаться; тяжелое колено индейца давило ему на грудь, и сильная, железная рука сжимала ему горло так, что Галлер начинал терять сознание.

Но Галлеру суждено было находить спасение в своих четвероногих друзьях. В самую критическую минуту, серьезно грозившую стать для него роковой, откуда-то выскочил Альп, одним бешеным прыжком бросился на индейца - и через мгновение Галлер почувствовал себя свободным: зубы Альпа обезвредили его противника, метавшегося по земле, изловчившегося на миг стать на ноги, но тотчас снова свалившегося от яростного нападения сенбернара.

Вид искусанного, окровавленного и изнемогавшего противника был так ужасен, что Галлер, собравшись с силами, готов был сам спасать его от ярости обезумевшего Альпа; но в ту же минуту послышались подозрительные звуки, заставившие его снова сосредоточиться на своем положении. Прислушавшись, Галлер понял, что его преследователи достигли каньона и гонят лошадей к скалистому выступу.

Подбежав к лошади и усевшись на нее, Галлер все же отозвал Альпа, но тот, по-видимому, уже не помнил себя от ярости, не слушал или не слушался голоса хозяина, и Галлеру ничего иного не оставалось, как предоставить и несчастного индейца, и самого Альпа своей судьбе до того момента, когда подъедут индейцы.

Миновав утес и, следовательно, самую опасную часть пути, Галлер мчался с горы с чувством избавления от опасности.

Когда он выехал на равнину, то оглянулся и увидел, что его преследователи спускаются по хребту Сиерры; но Галлер был все же впереди на целую милю и бодро продолжал скакать полным галопом по прерии, направляясь к снеговой горе.

Через некоторое время Галлер с изумлением увидел бегущего рядом с Моро, тяжело дышащего от утомления и перепачканного в крови Альпа. Вид его возбуждал в измученной душе Галлера смешанное чувство радости о том, что он вернулся невредимым, благодарности за свое спасение и неприязни за слишком жестоко истерзанного врага.

Загрузка...