Воспоминание о войне

7 Ноября 1941

7-го ноября с болью подумал, как я грустно встречаю праздник Октября. В этот день нам даже не дали еды. Это было плохим признаком. Я стоял возле водокачки и думал, что делать. В это время к водокачке подъехала подвода с высокими бортами. На ней сидел крестьянин, который вывозил из лагеря грязную солому. Он попросил напиться. Я протянул ему котелок. Он напился, поблагодарил и тронулся в путь. Подвода была не полностью загружена, заднего борта не было. Меня осенило: вот она, возможность убежать из лагеря!

Я быстро залез на подводу сзади, прикрылся соломой. Так и выбрался с территории лагеря. Часовой сидел и курил, никакого внимания на подводу он не обратил.

Отъехали мы па приличное расстояние, и я вылез. Кругом никого не было. По обеим сторонам дороги росла кукуруза выше человеческого роста. Я осторожно ушел по дальше от дороги, вышел к какой-то деревеньке, и зашел в первый попавшийся старенький домик. Там сидела женщина с ребенком. Я попросил, чтобы она дала мне гражданскую одежду и, если можно, что-нибудь из еды. Женщина дала мне старые брюки, рубашку и телогрейку. Я переоделся. Хозяйка накормила меня. И тут же я двинулся в путь: долго оставаться здесь, вблизи от лагеря, было опасно.

Соседнее село было недалеко. Я еле двигался — уж очень ослаб от голода. Шел медленно, с большими передышками. Попутных подвод не было, но я не жалел об этом так как боялся расспросов: откуда, мол, иду и куда?

Увидев первый же дом, я вошел. Находившаяся здесь, молодая женщина испугалась:

— Уходи, мил человек, отсюда поскорее. Мой муж — полицай, если он застанет тебя здесь, будет плохо. А я не хочу брать грех на душу.

Взглянув в окно, она запричитала:

— Ой, лышенько, он идет сюда с товарищем, полицаем… Быстро идем со мной!

Она завела меня в сарай, говоря:

— Спрячься здесь. Я постараюсь их задержать, а тебе дам знак, чтобы ты скорее ушел в соседний хутор. Там нет немцев и полицаев.

Вскоре она подала мне знак, и я быстро ушел из этого проклятого дома. На хуторе я не смог переночевать: люди боялись оставлять на ночлег чужих. Мне посоветовали идти в близлежащее село к старосте, он, мол, может дать разрешение на ночлег. С трудом я добрался до этого села, постучался в дом старосты. Он выслушал меня и указал на дом, где живет хорошая семья.

Пошел туда. Хозяин дома — дед Дмитрий — пустил меня на ночлег, но разговор начал с расспросов: кто я и откуда.

Рассказал ему придуманную мною легенду: мол, я из Харькова, был на окопных работах, во время бомбежки был ранен, отлежался у людей, а теперь из Нежина иду домой. Дед внимательно посмотрел на меня и сказал: «Видно, тебе здорово досталось, уж больно ты худой…» Велел старухе изжарить яичницу с салом. Я пожаловался, что боюсь жирное кушать, уж очень болит живот, понос донимает. «Я тебя, сынок, подлечу — ответил дед, через пару дней ты будешь здоровым и сможешь дальше идти в свой Харьков»

Дед дал мне настой на самогоне и немного еды. Ночью я почти не спал — 2 раза пришлось бежать в туалет. Но утром почувствовал значительное облегчение. За завтраком дед опять налил мне какого-то настоя, дал яичницу и крепко заваренный чай.

Когда я закончил трапезу, дед присел рядом.

— Ты, Ваня, — сказал он, — мне, как родной сын, ибо твой отец, тоже Дмитрий. Несколько дней поживешь у меня, поправишь здоровье, окрепнешь, а тогда и пойдешь домой…

Дед Дмитрий дал мне немало дельных советов, как вести себя в пути. Предупредил, чтобы я не шел по шоссейным дорогам — по ним едут немецкие машины, солдаты, развлекаясь, могут и застрелить случайного путника. Остановки надо делать только в маленьких деревнях — там нет вражеских солдат, и обязательно — в домах попроще проситься на постой, в них живут люди добрее. Не следует продолжать путь вечерами — днем легче ориентироваться. Нельзя останавливаться и заговаривать с подозрительными людьми — среди них может оказаться и предатель, прислужник немцев…

Пять дней я спокойно прожил в этом доме, почувствовал, что немного окреп. Решил продолжать свой путь. Дед подарил мне добротную одежду, дал еды на дорогу. Сердечно поблагодарил хозяев. Они пожелали мне успешно добраться домой.

…На улице было холодно, накануне выпал небольшой снег. Начало смеркаться, когда я подошел к окраине деревни. Решил, где ни будь переночевать, а утром двинуть- он дальше. Подошел к какому-то дому, постучался. Вышла женщина лет 50—55. Я попросился на ночлег. Хозяйка ответила, что не может меня пустить, ибо она одна в доме, а к тому же власти не разрешают принимать незнакомых людей.

Решил разжалобить ее и наугад сказал, что, мол, возможно и ее сын находится в таком же положении, как и я, и чужие люди принимают его, он, возможно, сегодня или завтра вернется домой, а мне предстоит дальняя дорога до Харькова. Женщина в конце концов пожалела меня, пустила в дом, но предупредила: если ночью кто-то постучит, я должен тут же спрятаться в сарае.

Спать лег не раздеваясь, чтобы в случае опасности смог быстро выскочить в сарай. Только я уснул, как раздался стук в дверь. Быстро спрятался. Потом услышал мужской голос и радостный голос хозяйки. А минут через десять хозяйка позвала меня в дом. Тут она сказала, что я точно предсказал: вернулся ее сын!

Мы все трое выпили за возвращение ее сына по стаканчику самогона. Вася, сын женщины, рассказал, как он попал в окружение и в одиночку выбирался в безопасное место. Вася дал мне, как и дед Дмитрий, несколько хороших советов, как вести себя в дороге.

Утром пришла соседка повидаться с Васей. Хозяйка рассказала ей, что это я предсказал ей возвращение сына. Соседка попросила, чтобы я сказал что-нибудь о ее муже. Я ответил, что не занимаюсь предсказаниями, но могу заверить, что все будет в порядке и ее муж скоро вернется домой. Мне было жалко этих людей…

Когда соседка ушла, Вася сказал, что надо немедленно уходить: мол, эта женщина, расскажет другим односельчанам, что она услышала здесь, сюда начнут ходить люди, а это привлечет внимание полиции. Мы быстро позавтракали, Вася проводил меня до околицы села и рассказал, через какие деревни следует идти дальше.

Я двинулся в путь. Вскоре увидел человека, который ремонтировал трактор. Он подозвал меня, стал расспрашивать, куда иду, дал закурить. Вдруг он вскрикнул:

— Немедленно лезь под трактор, будто ты помогаешь, мне с ремонтом. Идет староста с немцами…

Подъехала машина, спросили, как идет ремонт. Староста сказал, что дело теперь должно пойти быстрее, так как помощник. Они уехали. Тракторист обрадовался:

— Хорошо, что ты задержался возле меня, а то они встретили бы тебя на дороге и стали проверять документы…

Документов у меня не было.

Я пошел дальше, останавливаясь по деревням на день или два. Шел, фактически не зная куда. В одной деревне мужик посоветовал мне пойти в соседний поселок, где до войны был совхоз, там, мол, председатель — хороший человек, он принимает всех, ибо ему нужна рабочая сила. Там можно перезимовать, в уже весной продолжить путь к дому. Послушался я этого совета, а потом пожалел…

Быстро я дошел до поселка. Па улице встретил какого-то мужика — он как-то нехорошо посмотрел на меня. Но я спросил, где находится контора и можно ли устроиться здесь на работу. Он указал мне дорогу, а сам поспешно, оглядываясь, ушел. Я почувствовал неладное. Предчувствие не обмануло: едва я подошел к зданию конторы, как услышал позади себя шаги. Оглянулся и увидел того мужика и немецкого солдата, которые бежали ко мне.

Я остолбенел, но тут же подумал, что надо стараться быть спокойным, вдруг и на этот раз пронесет. Немец подошел и на ломаном русском языке спросил, что мне здесь нужно. Ответил, что хочу поступить на работу.

— Это хорошо. Идем я провожу тебя к начальнику.

В сопровождении солдата я зашел в кабинет. На вопрос, что мне нужно, немец ответил, что, мол, этот тип хочет работать. Начальник спросил, откуда, как сюда попал? Я повторил свою «легенду». Мне сказали, что дадут работу, есть общежитие и столовая.