Возвращение

Прогнозист

Человечество потерпело поражение.

Человечество восторжествовало.

В основе парадокса лежит порядок, а в основе порядка — парадокс.

И только Сила может подчинить его себе.

Библиотеки Жатвы,

автор неизвестен

АмбуМед «Кривой Шоколадки» начал вызывать Тартуса вскоре после его прибытия в сектор 33 Сторожевой Башни, расположенный в дюжине световых лет от Тестера в направлении Галактической Границы.

Полет предстоял скучный. Вокруг было пусто, не считая далекой планетарной туманности IC 2003 — простой туманности с ярким центром, открытой тысячи лет назад в эпоху ПЭ. Единственной неподвижной точкой здесь была сторожевая башня связи — то есть станция, принадлежащая Пограничной Страже, — отмеченная дополнительными локаторными буями и оснащенная основной полезной нагрузкой. Сразу за ней находилась старая система Энох, принадлежащая княжеству Гатларк — пространство, в которое влетел Тартус, также называлось его пограничным сектором — и далекая туманность IC 351, лежащая почти на границе созвездия Персея. На ее фоне — как и вдоль видимой здесь части Галактической Границы — простирался Луч, память об Ушедших.

Великие. Значит, достаточно добраться до сторожевой башни.

Вот только что-то было не так.

Еще до того, как сигнал АмбуМеда вызвал его к Царе, Фим заметил, что он здесь совсем один. Либо сами Пограничники, либо Элохимы должны быть на галактической границе — и уж точно рядом со станцией Пограничников. Однако система не показывала ему ни сигнатур черных кораблей, ни белых пузырьков с отметками подразделений секты. Если корабль и был пристыкован к стыковочному отсеку станции, то, возможно, он пристыковался с другой стороны, или же его ядро было погашено для более эффективной зарядки. В любом случае эта пустота не казалась чем-то необычным. Здесь, где Луч был таким интенсивным? Здесь должен патрулировать хотя бы один Пограничник. Не считая тех призрачных психов после генотрансформации.

Ну, если их нет — тем лучше. Тогда на станции будет работать только кастрированный ИИ, хотя в последнем Фим сильно сомневался. Место было слишком удобным, чтобы обойтись без постоянного жителя, занимающегося сканированием здешнего Пограничья. Да и вообще, что мне до этого… Мне даже выходить не надо. Я просто подключусь, расплачусь и все. Если только у них достаточно хорошая автоматика, чтобы мне не пришлось самому подключать силовые кабели под ядром. Такое иногда случалось.

Размышляя о последствиях возможного выхода с «Кривой Шоколадки», Тартус настроил автоматический запрос на стыковку с подписью прыгуна и только тогда услышал звуковой сигнал.

АмбуМед, понял он, быстро вставая из-за навигационной консоли. В конце концов, он же не разбудил ее… Я специально все так устроил… Борясь со своими мыслями, он трусцой побежал к маленькой каюте, где лежала наемница. Вернее, там, где она должна была лежать.

Ее воскресило, подумал он, с ужасом глядя на накренившийся полог АмбуМеда. Как такое возможно? Ведь я настроил его так, чтобы он не будил ее…

Он не разбудил ее. Но и не блокировал воскрешение.

Когда он поместил Цару Дженис в устройство, то действительно заблокировал пробуждение, исцелив ее от шока. Однако после этого был очень занят. Он с трудом выбрался из Выгорания и, нащупав ключ, полетел к буям местонахождения Тестера. Затем установил глубинный прыжок к сторожевой башне 33, и система ввела Цару, а затем и Фима в стазис. Так что АмбуМед, как и было предписано, не стал будить ее во время операции, а после введения в стазис провел последующее воскрешение. И все из-за гребаной автоматики!

С меня хватит, понял он.

АмбуМед все еще пищал — от этого назойливого звука Фима бросило в пот. Оружия при нем не было. Это было какое-то безумие. Вернуться за ним? Он нервно облизнул губы. Если бы он мог добежать до оружейного склада… нет, именно туда в первую очередь отправилась Дженис. Она уже ждет меня, вооруженная до зубов. Единственное оружие, к которому он имел доступ, осталось в стазис-навигаторской. Электроклинок и лазерный пистолет Малкольма — оба были отобраны у наемницы, когда он нашел ее лежащей на астероиде.

Он сделал шаг назад и тут же услышал кашель. Подавив в себе стон страха, вытянул шею и увидел наемницу, лежащую по другую сторону АмбуМеда.

Похоже, она была в полубессознательном состоянии. Ее тело сотрясалось — побочный эффект трудного воскрешения, возможно, результат полученной ранее травмы головы. АмбуМед не полностью исцелил ее? Невозможно… и все же, если бы Фим не подождал, пока она придет в себя, и не ввел в стазис перед прыжком…

Она уязвима, признал он. Но подходить к ней без оружия казалось ему безумием. Он уже видел, как Цара поднялась, все еще кашляя, и взгляд ее прекрасных зеленых глаз стал почти стыдливым. ВНИМАНИЕ — в тот же момент он увидел значок АмбуМеда, мигающий с его стороны рядом с красной лампочкой на панели. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ. Ниже шли более мелкие, плотно набитые буквы, но у Фима не было времени их читать. Он выскочил из кабины и нажал кнопку, чтобы закрыть дверь, которая бесшумно задвинулась на место.

— Тартус! — услышал он крик, наполовину смешанный с кашлем. — Тартус!

— Заткнись! — простонал он, открывая панель у двери, за которой находился пульт управления.

Он услышал, как наемница встала: быстро, быстрее, чем он мог ожидать, и побежала к входу. Дрожащей рукой он выбрал опцию блокировки и подтвердил. С той стороны послышался глухой звук и новый крик. Только тогда он почувствовал, что ноги под ним подкашиваются.

Он медленно сполз на пол, продолжая слышать приглушенные крики и стук в дверь, которую не мог открыть его запертый ангел.

Он вдруг понял, что с другой стороны находится панель, и поднялся на ноги. Думать, что Цара не станет с ней разбираться, граничило с наивностью. Дверь в маленький медотсек не была тюремной, поэтому Фиму пришлось включить более глубокую блокировку с навигационной консоли. Иначе, если Дженис что-то повредит, система отключит питание, когда обнаружит неисправность, и тогда дверь элегантно распахнется обратно.

Тартус побежал к СН, спотыкаясь об оставленный давным-давно хлам, валявшийся в коридоре прыгуна, — старые банки из-под пива, сгоревшие карты памяти или реген-пакеты. Физическая форма у него была неважная, но на этот раз он побил все возможные рекорды, добравшись до консоли и активировав соответствующую программу кастрированного ИИ. Не вдаваясь в подробности, он выбрал аварийную блокировку всех проходов на «Кривой Шоколадке», обычно используемую при разрыве обшивки. Этого, конечно, было недостаточно — пришлось еще отключить доступ к компьютеру АмбуМеда, изолировав всю каюту от остального корабля.

Это означало, что Цара оказалась в мертвой зоне, которая, однако, не могла длиться вечно — отключив все, он также перекрыл ей доступ воздуха. Оставался только канал связи.

— Слушайте, — заговорил он, наклонившись к микрофону, чтобы его голос доносился до каждого уголка корабля. — Вы не выберетесь оттуда. Если вы не сделаете то, что я скажу, то рано или поздно задохнетесь.

Она не ответила, но он был уверен, что она его слушает.

— Я хочу, чтобы вы вернулись в АмбуМед. Пока что вы не будете лечиться, — уточнил он. — Вы должны войти в жесткий стазис. Только в этом случае я позволю… Я оставлю вас в живых, вы поняли?

— Пошел ты, — услышал он холодный, пропитанный ненавистью голос. Что ж, именно такой реакции он и ожидал. Он снова склонился над микрофоном.

— Я отключил компьютерную связь с вашей каютой, — объяснил он. — Воздуха у вас осталось примерно на пару часов. Дверь уже загерметизировалась. Но я не буду проверять, когда вы потеряете сознание от недостатка кислорода. У меня нет возможности это сделать. Вы умрете. Если хотите жить, вам придется войти в жесткий стазис.

— Пошел ты.

— Я спас твою жизнь, — сказал он. Сам не знал, зачем он ей это рассказывает, но, начав, уже не мог сдержаться. — Я вытащил тебя с того астероида. Хотя ты хотела меня убить. И это не я убил… твоего мужа. Он умер, когда преследовал меня. Должно быть, в него что-то попало.

— Пошел ты.

— Как хочешь, — ответил он. — Однако если ты не засунешь себя в стазис, то больше никуда не пойдешь, — добавил он и только после этого, завершив связь, полумертвый опустился в капитанское кресло.

***

Напасть их всех дери!

Эверетт Стоун ожидал многого, но не этого. Он знал, что к нему явится посланник, но не ожидал, что перед ним предстанет Вальтер Динге, вытащенный из самых глубин ада. Может, он и не знал его толком, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: тот, кто стоял перед ним, одновременно был и не был бывшим сотрудником Контроля.

Проклятая Напасть! Как? Каким чудом? Ведь Динге должен был погибнуть вместе с остальными на борту «Няни»! Как он оказался у них? Он продался им? Невозможно!

— Мне необходимо сообщить вам о возможности технического спасения, прежде чем мы начнем официальное обсуждение дальнейших действий, — заговорил киборг компьютеризированным голосом. — Спасение — это чистота. Предлагается полное достижение чистоты. Избранные индивидуумы могут получить техническое спасение альфа-степени, сохранив спецификации именования и получив функцию в высшем симуляционном техническом регистре интеллекта постчеловечества. Как, например, присутствующий здесь посланник.

— О, чтоб тебя, — простонал Стоун в сердцах.

— К сожалению, я вынуждена отказаться, — проговорила представительница Жатвы. — Тем не менее, пользуясь случаем, я хочу сделать встречное предложение. С распростертыми объятиями мы готовы принять в Жатву всех и каждого из присутствующих здесь стрипсов, предлагая им не только чистоту, но и путь познания.

— Лично я также скажу вам спасибо. Полагаю, единственный, кого может заинтересовать любое из этих предложений, — это господин Хакс, который присутствует здесь с нами, — не без иронии заметил Ирт Соде. — Что вы думаете об этом, господин секретарь? Не желаете ли технического спасения?

— Увы, увы. — Маленький человечек развел руками. — Учитывая мое положение и мою работу, спасение мне не светит. Такая процветающая и с такими большими амбициями секта, как Стрипсы, также нуждается в ком-то обычном, для кого техническое спасение пока недостижимо, чтобы представлять ее интересы… Вы понимаете.

— Очень хорошо, — хихикнул секретарь Клана Науки, глядя на Хакса из-за очков. — Короче говоря, вы не торопитесь?

— Пока что нет.

— Я так и предполагал.

— Необходимо возобновить предложение, чтобы получить ответ от секретаря управления Эверетта Стоуна. — Киборг повернул обеспокоенное лицо к Эверетту, который быстро покачал головой.

— Нет, — задохнулся он. — Мне это неинтересно. Мне очень жаль, — добавил он, отвернулся от киборга и быстро направился к средней палубе с ее сегментом гостевых кают.

Он видел киборга один раз и уже был сыт им по горло.

Через некоторое время после прибытия Стрипсов на «Божественную Пропорцию» капитан Анабель Локартус пригласила всех, кто принимал решения, на совещание в свою каюту, расположенную по правому борту СН. Помещение было просторным и мало походило на те, к которым Эверетт привык на обычных крейсерах Контроля. Прежде всего, она казалась чрезвычайно стерильной. Почти пустая, если не считать большого стола, двери в — предположительно небольшую — спальню, спрятанной где-то кофеварки, маленького капитанского камбуза с несколько испуганным стюардом, стоящим рядом, и неостекла с компьютерной поддержкой. Последнее сейчас было испещрено линиями и расчетами из Сердца. Казалось, капитан редко бывала здесь; большую часть времени ей приходилось сидеть в стазис-навигаторской или перемещаться по кораблю.

Она могла бы и подождать, подумал Стоун. С какой стороны ни посмотри, среди них все равно не хватало представителей Штатов и Лиги — и встреча номер два, состоявшаяся после приветственного собрания, казалась неуместной. Даже если принять во внимание «присутствие» отображаемых голоэмиттером фигур капитана Бата Токкаты и убитого горем паренька в форме, который, должно быть, был ни кем иным, как знаменитым Пикки Типом — командиром крейсера «Гром». Командира фрегата «Терра» не было. Может быть, старшие капитаны собирались провести с ней брифинг позже на совещании?

Вопреки предположениям Стоуна, капитан Локартус не заставила себя долго ждать. Она вошла в свою каюту быстрой солдатской походкой. Эверетт заметил, что из-под капитанской фуражки виднеется короткая, слегка непокорная черная челка. Однако на этом игривая внешность закончилась. Капитан Анабель, возможно, и была красива, но ей больше подходил термин «привлекательность», а не «красота», и ее внимательные голубые глаза, казалось, холодно оценивали собравшихся.

— Леди и джентльмены, — начала она, встав за голоэкраном и сразу же введя данные в планшет персонали, извлеченный из кармана униформы Контроля, — это будет долгий полет. Мы направляемся к NGC 6644, планетарной туманности в созвездии Стрельца. К сожалению, она находится на расстоянии около двух тысяч световых лет от Терзана-10, а это значит, что весь флот, даже синхронизированный с «Горизонтом», совершит сто тридцать три прыжка. — Голоэкран отобразил участок Галактики, указав текущее местоположение и первую точку назначения К-флота. — Как вы, несомненно, заметили, туманность находится как бы на заднем плане Выжженной Галактики, или, если смотреть с этой точки зрения, чуть ниже ее. Она также имеет довольно сложную структуру. Это мультиполярная туманность, характеризующаяся несколькими симметричными долями. Учитывая емкость ядер отдельных единиц нашего флота, я предполагаю, что по пути нам придется трижды останавливаться для подзарядки. Отдельные станции связи, а также буи для определения местоположения расположены в следующих путевых точках. — На столе появились соответствующие знаки, которые тут же погасли, и фокус вернулся в глубины Галактики. — Найти путь к далекому NGC 6644 крайне важно, поскольку за 2Mass-GC01, шаровым скоплением в созвездии Стрельца, находится незарегистрированная глубинная искра. Искра простирается более чем на тысячу сто световых лет, или примерно на двести вглубь самого скопления.

— Еще одна незарегистрированная искра? — полюбопытствовал Ирт Соде, но достаточно тихо, чтобы капитан не услышала его невольного бормотания. — Нам сказали, что здесь три, а не четыре искры… и червоточины.

— Время для вопросов будет позже, — отрезала командир к явному удивлению секретаря Научного Клана. — Все, что я могу сказать сейчас, это то, что этой искры нет в данных из-за ее высокой нестабильности. Информацию о ней предоставила представительница Жатвы. Вместе с «Горизонтом» и при сотрудничестве с Прогнозистами нам удастся войти в нее в нужный момент, гарантируя успех.

— А не лучше ли сразу лететь к этому шаровому скоплению? — вмешался Хакс. Анабель Локартус посмотрела на него холодными глазами.

— Нет, — ответила она. — Мы сэкономим несколько сотен световых лет, имея уже установленную траекторию полета. Пожалуйста, не перебивайте меня больше. — Через мгновение она продолжила: — Нас интересует Скопление Мессье 24, лежащее в IC 4715. Мы достигнем этого скопления в созвездии Стрельца, совершив буквально несколько прыжков с 2Mass-GC01. Ширина скопления составляет шестьсот световых лет, его также называют Звездным облаком Стрельца или просто Облаком. Я сообщаю об этом, потому что планы немного изменились. В Облаке мы встретимся с силами Штатов, о чем нам уже сообщил глубинный зонд. К Флоту-К присоединятся крейсер «Аватар», эсминец «Рассвет» и фрегат «Лист». Это будет наша следующая длительная остановка, необходимая для рекалибровки «Горизонта». Кроме того, это будет наша первая основная подзарядка не на станции связи, а на полнофункциональной орбитальной станции «Мадонна», расположенной над Хабитатом — планетой Федерации в системе Брандо. — Голоэкран увеличил изображение лениво вращающейся коричнево-желтой планеты и парящей над ней черной точки станции. — Вопросы?

— Как долго мы там пробудем? Можно ли спуститься на поверхность? — Стоуну было любопытно.

— Я бы предпочла, чтобы вы остались на станции, — заявила капитан. — Среда обитания все равно не обеспечит вас достаточным количеством развлечений. Это пустынная планета со скудными удобствами.

— Вы шутите, — фыркнул Хакс. — Так близко к Ядру? Насколько я понимаю, система Брандо находится в Рукаве Центавра, где-то к галактическому востоку от лежащего выше, выжженного сектора Терра в Рукаве Ориона? Она должна наслаждаться прелестями цивилизации…

— Необходимо отметить, что Хабитат — военная планета Федерации, — неожиданно холодным голосом произнес киборг.

— А? — полюбопытствовал Ирт Соде.

— Вальтер Динге знал о значении различных планет благодаря своей работе по экстраполяции прыжков Машинных Призраков, — продолжил Стрипс. — Эти данные теперь известны Симуляционной технике развития интеллекта постчеловечества. Эти данные также известны Контролю.

— Эта информация, — услышали они неохотный голос Пикки Типа, — является служебной? Если да, то ее разглашение повредило не только интересам Контроля, но и интересам Согласия.

— Секрет, — с некоторым удовлетворением произнес Соде.

— На вашем месте я бы не был так счастлив, — полусерьезно заметил Хакс. — Этот Динге был сотрудником Контроля, а Контролю известно не только о каждой из сил Триумвирата, но и о Научном Клане, к которому принадлежите вы. Думаю, участие господина Вальтера пойдет на пользу нашим будущим переговорам, — добавил он с явным удовлетворением.

Стоун, наблюдавший за ним со стороны, заметил, что секретарь едва удержался от рефлекса потереть руки.

Что ж, теперь моя очередь, подумал он, поднимая руку. Когда капитан Анабель предоставила ему слово, Эверетт встал и посмотрел на киборга, стоявшего у стола. Стрипс не сел — его фигура почти трехметрового роста не помещалась на стуле. Он может прикончить нас всех, прежде чем Локартус вызовет охрану, понял Стоун, но такие размышления ни к чему не вели.

Он хмыкнул.

— С этого места я хотел бы заверить собравшихся представителей сил, сект и кланов Триумвирата, — начал он. — Контроль всегда осознает риски, связанные с привлечением одного из его наиболее важных сотрудников, и в случае смерти, исчезновения или… технического спасения, этот человек тщательно проверяется на предмет наличия у него информации. Контролер Согласия Вальтер Динге был особым случаем, но его знания носили довольно беглый, теоретический характер, ссылаясь на исторические данные. Я не отрицаю этого: Контролер Динге был одним из доверенных сотрудников, но не настолько, чтобы ему передавали какую-то ключевую информацию. — Он снова хмыкнул и пробежался взглядом по собравшимся. — Как вы, кстати, знаете, спасение высокопоставленного сотрудника одной из сект вызвало бы дипломатический конфликт или привело бы к другим, более серьезным последствиям. Вальтер Динге никогда не был старшим сотрудником, — подчеркнул он, глядя в мертвое, вытянутое лицо киборга на механическом шаре «головы». — Именно поэтому мы готовы сотрудничать с сектой стрипсов. Вам не нужно ничего бояться. Мы знаем, что находимся в безопасности, — заключил он, гадая, достаточно ли уверенным был тон его голоса.

— Если вопросов больше нет, я закрываю собрание, — сказала Локартус спустя мгновение. — Вход в Глубину состоится через три часа. Через два с половиной будет установлен счетчик. Следующая информационная встреча состоится уже над Обиталищем. Спасибо, — добавила она и погасила голоэкран.

***

Меньше чем через двадцать минут, потягивая легкий, едва ли двенадцатипроцентный напиток, Эверетт услышал звук зуммера. Кто-то стучал в дверь каюты. Он намеревался не обращать на это внимания, пока не посмотрит в глазок компьютерной системы. Только тогда он вздохнул, опустил стакан и нажал кнопку открытия.

— Спасибо, — сказала Представительница Жатвы. — Можно мне?

— Конечно, — пробормотал он. — Извините за беспорядок, — беззлобно хихикнул он, бегло оглядывая каюту.

Она была просторной, как и большинство гостевых кают на «Пропорции», но Стоун уже успел оставить на письменном столе немного хлама: разбросанные плитки памяти, старый галактический кристалл и папку с отчетом о заговоре, который все еще анализировался.

— Вы и это читаете, — заметила она.

— Да, — признал он. — Профессиональный рефлекс Контроля. — Он немного неискренне рассмеялся. — Хотите чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — ответила она. — Я здесь с другой целью.

— Да?

— Могу я присесть? — спросила она и, когда он кивнул, села в его кресло. — Благодарю вас.

Не желая отказываться, он отодвинул стул от стола и тоже сел, разглядывая собеседницу. Когда-то она, должно быть, была очень красива. Она и сейчас выглядела привлекательно, но длинные белые волосы и белая мантия, казалось, прибавили ей лет. Он также увидел, что она не подвергалась никаким омолаживающим или корректирующим операциям: в Жатве отдается предпочтение естественности во всех ее проявлениях, как положительных, так и отрицательных.

— Так чем я могу вам помочь? — спросил он. Представительница молча смотрела на него, пока наконец не закрыла глаза и не объявила:

— Я хочу поговорить с вами о холоде.

— Я не понимаю…

— Вы его не чувствуете, — сказала она, — а я чувствую. В Жатве придается большое значение предсказанию будущего, как вы сами прекрасно знаете. Одна из характеристик такого предвидения — постоянное ощущение холода или жары. Если есть холод, а не тепло, это нехорошо. Вы понимаете?

— Нет. — Он покачал головой. — Простите меня, но мне это немного непонятно.

— Может быть, я скажу по-другому. Вы знаете, что такое Сила для нас?

— Сила, значит… власть, да? — спросил он. Если она собирается спасать меня здесь, я ее вышвырну, решил он. Он кое-что слышал об агрессивных психологических приемах Жатвы: лучшие аколиты секты умели промывать мозги в первом же разговоре. Может, они и не спасали так, как Стрипсы, но умели делать это не менее эффективно.

— Есть тепло и есть холод, — повторила Представительница. — Энтропия, ведущая к вечному холоду, и ее противоположность, заключенная во взрыве Вселенной. Смерть в ледяном безмолвии и первая вспышка тепла, предвестник новой жизни. Сила находится между этими двумя проявлениями. Она не заключена ни во тьме, ни в свете. Она существует благодаря тому, что не является ни одной, ни другой. Это третья сила, заключенная в возможности существования.

— Простите, но я хочу продолжить…

— Пока вам достаточно того, что предвидение — это одно из ее проявлений, — сказала она. — Я могу объяснить больше, если вы пойдете со мной.

— Я действительно не думаю, что…

— Не сопротивляйтесь. Я не собираюсь вас спасать. Хотя не отрицаю, что это было бы заманчиво. Секретарь Контроля, аколит Жатвы… Нет, — с улыбкой ответила она, заметив выражение его лица. — Все так, как вы сказали. Мы соблюдаем условия этого неофициального соглашения, как и другие секты. Мы не трогаем эти «высшие уровни». И трудно представить себе кого-то выше вас. — Она все еще улыбалась, и Стоун подумал: она знает. Она знает о Тански.

Но откуда?

— Хорошо, — сказал он через мгновение. — Куда мы пойдем?

— Недалеко. В мою каюту.

Это безумие, подумал он, выходя вслед за ней в коридор корабля. Расположенный здесь же экран счетчика по-прежнему показывал мертвые, неподвижные цифры. Скоро его включат, и мы снова полетим, — заключил он. Мне следует заняться подготовкой, ведь Напасть знает, когда нас снова воскресят. А пока я позволил себя втянуть в это. Твердолобый рационалист, секретарь Контроля Согласия, потворствует завзятой сумасшедшей. Абсурд.

— Это здесь. — Представительница Жатвы нажала кнопку открытия, и дверь, как и в каюте Стоуна, с тихим шелестом скользнула в стену корабля. — Пожалуйста, входите.

Секретарь несколько неуверенно переступил порог и через два шага замер, словно застигнутый врасплох. Возможно, он и ожидал этого, но все равно от представшего зрелища его пробрала неприятная дрожь.

Гостевая каюта была больше его комнаты. В центре ее находился резервуар, напоминающий слегка увеличенную версию АмбуМеда. И именно в нем лежал Прогнозист Жатвы, плавая в какой-то молочной субстанции, подключенный к чему-то, похожему на стазисные инъекторы.

Не считая неотделимых очков, которые выглядели почти как часть его лица, Прогнозист был совершенно голым. Его бледное худощавое тело словно растворялось в белой субстанции.

Это Белая Плесень, понял Эверетт. Этот… мутант плавал в стазисе.

— Его зовут Сигма, — пояснил представитель.

— А где второй? — сухо спросил Стоун. Ему не хотелось смотреть на резервуар, но он не мог отвести взгляд.

— Он находится в СН, подключен к консоли. Вам нездоровится? — спросила она. И тут же заявила: — Вы его боитесь.

— Нет. Что вы…

— Это потому, что вы знаете, — перебила она его, подойдя к аквариуму и коснувшись его стеклянной поверхности. — Говорят, что человек, который хоть раз тонул, испытывает страх перед водой. Вы боитесь того, что услышите. И правильно делаете.

Стоун молчал, и через мгновение она взяла слово:

— Это не сработает. Мы пытались донести это до Согласия еще тогда, когда они начали планировать всю эту операцию. Усилия по захвату Машины бессмысленны. Конечно, мы поддержим Согласие в его начинаниях. В конце концов, именно поэтому я здесь. Но вы потерпите неудачу.

— Почему? — спросил он, безуспешно пытаясь придать своему голосу ироничное звучание.

— Во-первых, потому что мы являемся частью более глубокого плана, в котором участвует сама Сила. А во-вторых, необходимо раскрыть правду о человечестве.

— Какую правду?

— Мы с вами вряд ли ее узнаем. Но если узнаем, правда изменит всё, во что верит человечество. Этих двух причин уже достаточно, но третья и последняя будет говорить с вами. Вполне обыденно, — добавила она, коснувшись пальцами панели, вмонтированной в резервуар. Секретарь Контроля услышал тихое бульканье белой плесени. — Вы — последний, — сказала Представительница. — Капитан Локартус не интересуется этим пророчеством, как и силы Федерации, Научный клан или стрипсы. Они утверждают, что оно туманно и не поддается однозначному толкованию. Однако Сила знает.

— То, что у меня есть… — начал он, но тут услышал голос Прогнозиста. Он был похож на голос ребенка, но сходство было весьма слабым.

— Холод, — совершенно отчетливо произнес Сигма.

Секретарь сделал полшага назад.

— Стоун — донеслось из бака. — Стоун. Я здесь. Стоун. Холод. Очень холодно.

Я знаю этот голос, подумал Эверетт.

— Ушедшие, — прошептал Прогнозист. — Почему здесь так холодно? Сидия. Ты здесь?

— Я ухожу отсюда, — прошептал Стоун. — Жалкие, дешевые трюки!

— Я не могу его найти, — снова раздался из громкоговорителя голос капитана Анабель Локартус. — Я не могу. Пожалуйста, — добавил голос, переходящий в тон Хакса. — Холод. Хвала…

— Выключите его!

Представительница Жатвы коснулась панели, и все стихло. Однако Эверетт все еще слышал ледяной шепот. Его отголоски надвигались на него, как холодный туман. Он все еще хотел уйти, но ноги слегка дрожали, и он боялся, что они откажутся ему повиноваться.

— Теперь вы знаете, — сказала представительница. — Тогда задержите его. Сделайте это, пока не поздно.

— Что задержать? — пробормотал он.

— Флот.

Нелепость ее требования заставила Стоуна избавиться от смутного страха. Он посмотрел на женщину.

— Я не знаю, что это за фокусы и чего вы хотите добиться, но то, что вы требуете, нереально, — объявил он. — Минуточку… Кажется, я начинаю понимать. Речь идет о… Речь идет о секте Стрипсов, не так ли?

Видя, что представительница молчит, он продолжил:

— Вам нет дела до элохимов. Они слишком чуждые и относительно малочисленны. Чтобы попасть в них, нужно очень захотеть. Пройти несколько стадий инициации, подвергнуться генотрансформации. Элохимы не представляют для вас никакой угрозы. В конце концов, вы провозглашаете, что являетесь сектой, ориентированной на трансгрессию духовности и человеческого разума. По вашему определению, элохимы уже даже не люди. Они ушли слишком далеко. Стрипсы — совсем другое дело.

— Вы ошибаетесь.

— Чего бы вы добились, если бы вам удалось получить Машину четвертой степени? Ничего особенного. Вам это безразлично, как вы сами сказали. В конце концов, она полностью противоречит вашим убеждениям, как и Элохимы. Но если она попадет в руки стрипсов или стрипсы получат ее техническую документацию благодаря своему вкладу в эту акцию, все будет иначе. Симуляционная техника развития интеллекта постчеловечества может значительно вырасти в силе и совершить ментальный прорыв, хотя и не в том направлении, которое вас интересует. Вы подозреваете, что появится некое новое машинное Единство.

— Сами вы в это не верите.

— Скорее, это вы, похоже, убеждены, что я поверю в какую-то сказку. И достаточно уверены в себе, чтобы реализовать это… представление. Откуда у вас данные о моей жене? Информация о личной жизни членов Лазурного Совета и их близких является секретной! Вы зашли слишком далеко! — прорычал он, непроизвольно сжимая кулаки. От гнева ему стало намного легче. — Можете быть уверены, что я приму меры.

— «Пропорция» будет уничтожена, — спокойно сказала представительница, и, возможно, именно это спокойствие заставило Эверетта замолчать.

Женщина смотрела прямо на него.

— Мы все умрем, — добавила она, но Стоуну этого было достаточно.

Не говоря ни слова, он повернулся и вышел из каюты, оставив за собой открытую дверь.