Возвращение

Психофизия

Количество глубинных прыжков зависит от умелого использования энергии ядра. Конденсированная энергия вбрасывается в глубинный привод в режиме контролируемой вспышки. Поэтому мы включаем энергию ядра в расчет прыжка только тогда, когда энергетические ресурсы корабля на исходе и мы вынуждены преобразовать конденсированный заряд в обычный — так называемый «легкий» заряд. К сожалению, это не означает, что мы получим больше «легкой» энергии, поскольку сам процесс преобразования энергии приводит к значительной потере «тяжелой» энергии. Без потерь мы можем только конденсировать энергию. Вот почему, несмотря на процесс автоматической самоподзарядки ядра в том виде, в котором мы его знаем, станции связи так важны.

Мыслитель Роберт Бек,

Экономика Выжженной Галактики, 4-е изд.

Потребовалось всего поллазурного часа, чтобы Просветитель Научного Клана Аркад Павлючук начал от души пресыщаться Персеей Блум.

Он прибыл в назначенный ему сектор города Прим на служебной тачке на автопилоте, занятый целительным салатом. Шел дождь, и антигравы работали хуже, чем обычно, из-за чего путь становился все длиннее. Сквозные коридоры над Примом были пусты, и под ровный гул дождя педагог начал засыпать. Он проснулся только когда машина подала звуковой сигнал, сообщив, что он достиг Светлого района, расположенного над небоскребом Тридцать четвертой общины.

— Напастная работа, — пробормотал Павлючук, вытягивая рукоятку управления и отключая автоматику.

Тачка была слишком современна для сцепок, которыми обросли стены здания, а Просветитель уже успел узнать, что навигационная программа, напичканная ненужными данными, может поцарапать его корпус.

— Небоскребные общаги, — пробормотал он, подлетая к выбранной опоре и аккуратно устанавливая машину на погнутые штыри. — Страдания коммунальной жизни нахлынули, — добавил он, выключил машину и открыл дверь в проходной коридор.

Проход выглядел профессионально сделанным, но его это не обмануло: повсюду виднелись изъяны. Город Прим — подарок Согласия Гатларку — выглядел так, словно был построен халтурно, и Павлючук не горел желанием посещать его районы. Как типичный гатларец, он скорее ценил ленивую сельскую жизнь в учебных корпусах, возведенных у леса. Будь все иначе, он бы поселился вместе с этими незадачливыми безумцами в глухом современном городе и попытался бы получить более высокую клановую должность. Но если у него и были какие-то сомнения в своих жизненных убеждениях, то их быстро развеяла Персея Блум.

— Садись сюда. Вот, милый, — проворковала она, почти толкая его на раскладной диван, покрытый пластиком. — Я тебе сейчас кое-что дам, буквально через минуту! Как прошла поездка? Кажется, шел дождь! Дождь шел и шел!

Сумасшедшая, констатировал Павлючук, пытаясь спрятаться в углу дивана. Я еще поговорю об этом с Эдом. Простой приказ, — сказал он, занося его в реестр… Подожди, я вернусь, ксенозасранец!

— Персея Блум? — уточнил он, с отвращением оглядывая бедно обставленную квартиру. — Мне понадобятся ваши генетические данные. Если вы не возражаете…

— Да, да! О, у меня здесь такое варево. Через минуту, буквально через минуту…

— Простите, но у меня нет на это времени, — холодно сказал он. — Не могли бы вы убрать свои вещи с этого стола? Я запущу голоэмиссию.

— Сейчас, сейчас! — завизжала она, почти подбежала и свалила стопку журналов и пепельницу для палочек. — Держи, милый. Вот! Уже готово!

— Кирк Блум, — сказал Аркад через мгновение, выводя на плоскую поверхность стола прямоугольное голоизображение. — Вы захотите сравнить данные… Если все совпадает, пожалуйста, подтвердите.

— Не совпадает, — довольно трезво заметила госпожа Блум. — Вот. Отца здесь, к сожалению, нет. Уже два года. Он бросил нас одних на произвол судьбы!

Не может быть, с отвращением подумал Павлючук. Он кивнул и наклонился, чтобы ввести соответствующие данные, как вдруг заметил, что Персея Блум присела рядом с ним, придвинулась ближе и начала что-то шептать. Он моргнул.

— Что, простите?

— Они убили его, — шепотом сообщила ему госпожа Блум. — Он подключал и подключал эти проклятые компьютеры. И я сказала ему: оставь эту Напасть, или она сожрет твои мозги! И она сожрала!

— Что вы говорите…?

— Да! Он сказал, что что-то узнал. А я ему твердила: ты копаешь, копаешь, и в конце концов найдешь, идиот! И он нашел. Я возвращаюсь домой с работы… а в комнате для уединения… ничего современного, и мой муж, мой бедный дорогой, подключен к этим мониторам с кабелями… — Персея придвинулась еще ближе, пока воспитатель не почувствовал запах дешевых духов. — А на мониторах — белое! Он потрескивал повсюду и даже прожег пол. И вот он сидит, мертвый… хотя все еще на брачном контракте, — оговорилась она, слегка повысив голос. — Но все было кончено, мой мальчик. С ним было покончено…!

— Насколько я понимаю, вы сообщили об этом в Департамент планетарного контроля? В службу безопасности?

— Я сообщила, сообщила. Генокомпьютеры, сказали они. Поток. Напряжение, скачок. Какой еще скачок! Он что, не часто подключался к розеткам? И он был так взволнован, так хвастался тем, что нашел что-то… А потом он полностью изменился, полностью!

— Хм…

— А моя маленькая Кирк… Вы знаете, что ее тоже уже тянет к компьютерам? Такая маленькая, а уже… прямо как папа! И поэтому я не хочу, чтобы она… вы понимаете. Вы не можете отдать ее в образовательный блок, понимаете, господин педагог… чтобы у нас не было этих компьютеров. Они сломали нам жизнь… мне и моему дорогому сокровищу…

— Это возможно, — заметил Павлючук. — Теоретически можно отказаться от образовательного теста и пойти в сторону общего образования. Как правило, от тестов отказываются, когда у человека есть… сомнения в способностях ребенка. Тогда хочется дать ему шанс развить свои возможные навыки в рамках основной образовательной программы.

— О да! Именно так я бы и хотела, дорогой! Именно так я бы и хотела!

— Однако вы должны знать, что базовая программа не дает вам шансов на стипендию, — добавил педагог, с некоторым удовлетворением глядя на внезапно расширившиеся глаза Персеи Блум. — Дополнительные средства на обучение вашего ребенка выдаются только после того, как он пройдет тестирование и будет приписан к определенному образовательному блоку.

На мгновение воцарилось неловкое молчание.

— А эти ресурсы, о которых вы говорите, сокровище, что они собой представляют? — неожиданно спросила Персея, и не успел Павлючук ответить, как она тут же вернулась к прежнему лепету. — Потому что, видишь ли, дорогуша, я не совсем в здравом уме… уже было несколько снимков, не снимков, несколько глиом… со мной что-то происходит… и лекарства сейчас дорогие, эти наниты… Понимаешь, дорогуша, я хочу, чтобы у моей дочери все было хорошо в жизни, а что будет, когда мамы не станет? Только эти компьютеры и компьютеры! А компьютеры меняют людей… Если она увлекается компьютерами, как этот мой муж, то ему плевать на людей… его ничего не интересует, только эти компьютеры, стримы и подобные глупости… И если что-то случится с другим человеком, он даже не наклонится к нему… И я бы не хотела, чтобы Кирк была такой… потому что я люблю свою дочь, свое сокровище… Так скажите мне: она изменится или не изменится в этом Блоке? Изменится или нет?

Готовь свою задницу, Эд, думал разъяренный Павлючук, смертельно улыбаясь Персее Блум. Потому что, когда я вернусь, я так ее тебе надеру, что ты вылетишь за пределы Галактической границы.

***

Они летели, преследуемые флотом Элохимов.

Первую волну преследования они заметили на траектории полета к NGC 1624 — глубинной дыре, известной также как Прихожая Куртизанки. Элохимские корабли — монстры, прыгуны и обмылки — почти сразу после нескольких легких внутрисистемных прыжков преградили им путь, так что пришлось развернуться и под огнем снова прыгнуть в противоположном направлении. Однако это было только начало.

Когда флот секты настиг их на автоматической станции связи, они первым делом заметили крейсер элохимов: раздутый белый шар, окруженный эскортом серафимов, истребителей, вооруженные дроссельными пушками. Тогда им удалось спастись почти чудом, и то лишь потому, что станция находилась рядом с буем.

Похоже, они стали главной целью секты во всем Рукаве Лебедя.

— Ничего этого не будет, — сообщила Кирк Блум на третью неделю после побега, отключившись от системы навигационной консоли. — Я не смогу прорвать эту напастную нанитовую блокаду, даже если бы у меня была тысяча лет на это. Самое большее, мы сможем продолжать пукать в них ослепляющим ЭМИ и исчезать в прыжках. Тетка?

— Да, дорогая?

— Ты уже получила статистику?

— Да, — с явным удовлетворением сообщил новый, кастрированный ИИ «Темного кристалла». — Учитывая количество станций связи вдоль Рукава Лебедя, необходимость перезарядки ядра и сдвиги во времени из-за прыжков, вы должны ожидать встречи с силами Элохима каждые три с половиной лазурных дня.

— Ушедшие… А башни Пограничников? Есть ли они?

— Только на другой стороне Рукава, вдоль Галактической границы, цветочек. Надо подумать, милая.

— Есть обитаемые системы? Планеты?

— Слишком далеко, — фыркнула Тетка. — Может быть, одна… Но я не знаю. Я проверю и подумаю.

— Подумай, а то я уже напасть подхватила от всех этих разглагольствований, — нахмурилась Кирк, отрываясь от пульта и направляясь в столовую. — Я собираюсь выпить.

— Только не ликер, любовь моя! От него у тебя еще больше разболится голова!

— Еще одно замечание о «ликере», и я тебя действительно кастрирую, — предупредила Блум и, дойдя до столовой, налила себе не ликер, а «турбофлюид», наспех придуманный напиток: смесь флюида и водки.

— Давай выпьем, — сказала она себе, сделала глоток и с удовлетворением отметила, что по вкусу все это напоминает ванильный ликер с большим количеством сахара. — Кис-кис… — добавила она, вставая на мгновение и наливая несколько капель в кошачью миску. — Кис-кис… Да будет тебе Напасть, Голод! Голод! Кис-кис!

Но Голод не соизволил появиться. И она прекрасно знала, почему.

Все из-за принца.

Из-за Натриума Ибсена Гатларка. Вернее, из-за того, кем он стал.

Когда она впервые увидела его, вытащенного из стазис-капсулы, то едва не застрелила из Когтя — бывшей пневматики Пограничника Гама. На самом деле ничего особенного: то, что выпало из капсулы, лишь слегка напоминало прежнего Ната. Сверкающее крошечными искрами по краям, тело выглядело полупрозрачным. А еще оно внезапно поднялось и встало на ноги, что было совершенно невозможно для сына принца Ибсена. Тем не менее призрак Ната встал, заговорил с ней, а затем — перекатился на пол. Она позволила ему немного полежать. Она стояла и смотрела на то, что по первому впечатлению приняла за человека. Упырь, пронеслось у нее в голове. Человеческий призрак.

А потом, очень медленно, она подошла и коснулась… феномена. Того, чем он стал.

Странно, но она могла это сделать. Однако не ощутила никакого прикосновения к коже, скорее легкое покалывание, как будто она прижималась к сильно сгущенным магнитным полям, сформированным в форме тела. Кожа все еще была на месте, но Кирк не была уверена, прикасается ли она к ней или к чему-то рядом с ней, словно граница обычной реальности была слегка сдвинута. Все тело Ната опалесцировало этой неопределенностью и легким магнитным трепетом — если смотреть на него вблизи, могла закружиться голова.

Голод предал ее, когда она потащила Натриума в стазис-навигаторскую. Сначала, глядя на то, что принесла Кирк, он подозрительно мяукнул. Потом подошел и как бы нехотя потерся боком о все еще бессознательное тело Ната. И, кажется, в этот момент его мгновенно купили и продали. Он начал что-то бормотать и наконец с упорством, достойным большего, попытался забраться на юношу сверху. Видимо, то, во что превратился Нат, подействовало на него как магнит.

Блум с трудом оттащила его от княжеского сына и, перенеся Натриума в одну из свободных кают, отделила возмущенного кота, закрыв дверь. Она уже собиралась поместить Ната в АмбуМед, но тут появились первые элохимские отряды. Это были, как она быстро поняла, два прыгуна. Кирк побежала в свою каюту, поместила Натриума в стазис, как и протестующего Голода, полетела в СН, подключилась к системе и стазису, а затем прыгнула к ближайшему навигационному бую, ведущему на траекторию полета вдоль внутренней границы Рукава Лебедя.

Она еще не понимала, что именно так будут выглядеть ее следующие несколько дней.

И только добравшись до следующего буя, она поняла, что не вывела Ната из жесткого стазиса. Разозлившись на себя, на всю эту странную ситуацию и на свою все более выбивающуюся из колеи Тетку, она вернулась в каюту и настроила автоматическое воскрешение. Однако когда Белая плесень влила в Натриума свою черную противоположность, ничего не произошло. Принц не соизволил проснуться после воскрешения, и Блум побежала за портативным считывателем АмбуМед, который не обнаружил ничего тревожного и лишь велел отключить «личное магнитное поле».

Личное магнитное поле! Отличный вариант.

Кирк слышала о персональных излучателях, но они, судя по всему, стоили столько же, сколько продвинутый глубинный прыгун — или даже дороже. Однако, поскольку медицинский прибор не обнаружил ничего тревожного, она вернулась в СН, где спросила Тетку о возможном безопасном маршруте полета к месту, где не затаились бы элохимы. В конце концов ответы ИИ настолько обескуражили и утомили ее, что она направилась в столовую, где первым делом выпила полбутылки ликера с — как сообщала голоэтикетка — Кристаллической планеты Штатов.

Неудивительно, что, увидев Ната, она решила, что у нее алкогольные галлюцинации.

Натриум шел медленно и неуверенно, шаг за шагом. Вероятно, он не верил, что может передвигаться без инвалидного кресла. Его сопровождал мурчащий Голод. Блум, увидев не вполне материального духа, искрящегося от лазурных разрядов на коже, который — очень медленно — материализовывался и застывал, опустила бутылку.

— Нат? — неуверенно спросила она. — Нат?

— Блум, — ответил он. Его голос тоже был слегка призрачным, накладываясь на легкое эхо. — Где я?

— Напасть! — выругалась Кирк. — Это действительно вы. Его Высочество принц. — Она в недоумении покачала головой. — Мне нужно выпить, — заявила она, снова потянувшись за ликером.

Несмотря на видимое самообладание, она не смогла скрыть дрожь в руках, и бутылка выскользнула из ее пальцев, опрокинулась набок и покатилась по столу. Нат поймал ее в последний момент и поставил на пол, по стеклу заскользили лазурные искры.

— Я могу поднимать вещи, — заявил он, несколько удивленный. — Сначала… все скользило. — Он поднял руку, на мгновение забыв о Кирк, и с любопытством посмотрел на свои пальцы. — Я материален.

— Не знаю, о чем ты говоришь, но если будешь продолжать в том же духе, мы оба окажемся в психушке, — пробормотала девушка. Натриум посмотрел на нее, но его взгляд был достаточно обеспокоенным, чтобы Кирк отвернулась.

На этот раз она протянула руку более уверенно и сумела схватить бутылку. Может, ты и леди для себя, — услышала она однажды в пьяном виде от Мардж, старой сборщицы гатлеров и в остальном приятной приятельницы, — но ты пьешь понемногу, и за это я тебя уважаю.

— Здоровья тебе, Мардж, — пробормотала она про себя, делая большой глоток сладковатого пойла.

— Блум, — заговорил Нат. — Что здесь происходит? Я спросил, где я нахожусь…

— На прыгуне Пограничников, — сообщила она. — Он называется «Темный кристалл». Я села на него, когда захотела на… улететь из Гатларка.

— А сектор? Где вы меня нашли?

— Возле NGC 1624, — пробормотала она. — Где-то там…

— Это подходит, — признал он. — Тельзес, должно быть, упаковал меня в стазис-капсулу и запустил после глубинного прыжка с 32С. Наверное, он не хотел оставлять меня в Выгорании. Достойный парень.

— Поздравляю. Абстра… абстрагируясь… от факта, что он тобой все-таки выстрелил.

— Вы сказали, что это был прыгун Пограничника, — продолжил он через некоторое время. — А где Пограничник?

— Его убили элохимы, — пролепетала она, вытирая рот рукавом комбеза. — И теперь они пытаются убить нас.

— Почему?

Кирк пожала плечами.

— Ну… Я сделала им расч… расч… расчеты, — наконец выдавила она из себя, — а потом им это очень понравилось. Видимо, Ушедшие возвращаются. Так кажется. Судя по этим расчетам. Луча, я имею ввиду.

— Что ты имеешь ввиду… Ты говоришь, что грядет Возвращение!

— Похоже на то. — Блум кивнула головой. — Возможно. Они, — она махнула бутылкой в неопределенном направлении, — во всяком случае, они решили, что именно это и произойдет.

— Когда?!

— Откуда я могу знать. Когда-то там. — Ее начала одолевать сонливость, и не только от выпитого алкоголя. Стресс, подумала она. Стресс от этого места до Ядра. — В следующем году. Или, может быть, завтра? В любом случае, — она сделала еще один глоток, — в любой день. Я вообще не понимаю, чем они так… расстроены. Они должны быть в восторге, не так ли? И мчаться к галактической границе с этим пр… приветствием. А они пристают к нам, — со странной грустью объявила она и медленно опустила голову на столешницу.

— Что это за глупости, Блум? Какое Возвращение? Ты уверена, что все правильно рассчитала? Блум? Блум!

Но Кирк уже не слушала его. Она спала крепким сном.

***

— Это начинает надоедать, — заметила она в начале четвертой недели их побега, когда они летели через сгоревшую звездную систему к следующему бую. В данный момент они играли в «Космический разгром», и Нат, склонившись над голопланшетом, пожимал плечами и переставлял свою виртуальную пешку.

Выгорание может быть полным — как в 32С — или частичным. Иногда Машины выбирали второй вариант. В этом случае Выгоранию подвергалась только обитаемая планета системы. Такой была W321 — маленький, ныне мертвый мир в забытой системе, название которой затерялось где-то в пучине уничтоженной людьми Галактической сети, ранее зараженной Машинами. Кирк взглянула на мониторы лишь однажды, чтобы увидеть снимки поверхности планеты, до которой они добрались: дрожащая кора, извержения, гравитационные капризы, темпоральные спектры. Ей быстро надоело, и она приказала Тетке отключить передачу.

— Тебе стоит привыкнуть к этому, — заметил Натриум, с интересом наблюдая, как Блум активировала Космическую Акулу и передислоцировала одну из своих наступательных баз ближе к принадлежащему ему звездному укреплению. — Это около шести тысяч световых лет по кругу, не по прямой. Что в сумме составляет около четырехсот прыжков. Пока ты не пролетишь хотя бы сотню, нет никаких шансов использовать дыру или хотя бы какую-то искру.

— А если они догадаются, куда мы летим?

— Они могут догадаться, но не догонят нас. Только если мы будем лететь по прямой. Примерно через сто пятьдесят прыжков мы должны полностью вырваться из Рукава Лебедя и оказаться между Рукавов. А оттуда будет примерно… двести пятьдесят прыжков до границы NGC 1193.

— Это открытое скопление, — заметила она. — Тетка говорила, что другая его граница находится почти в пятнадцати тысячах световых лет от Терры. Это огромное пространство, Нат.

— Нет, если мы полетим вдоль соединительных станций.

— Мы даже не знаем, существует ли этот Терминус.

— Даже я знаю о Терминусе, — скривился Натриум, активируя опцию «Защита» и начиная стрелять в Акулу. Звездный зверь тихо заскулил и исчез, рассыпавшись на миллиарды пиксельных звезд. — Гам говорил правду.

— С меня хватит, — заявила Кирк и отошла от голопланшета. — Я играю в это в тысячный раз, и все равно все идет насмарку. Я возвращаюсь в каюту. — Она многозначительно посмотрела на кота, который, как обычно, сидел рядом с Натом. — Голод? — спросила она. — Хочешь похрустеть? Тогда шевели своей жирной, белой, неблагодарной задницей, — прорычала она.

К счастью, кот уже научился чувствовать ее настроение и привык к постоянному присутствию Натриума. С демонстративным унынием он спрыгнул со стола капитанской каюты и, виляя хвостом от усердия, отправился вслед за девушкой. Они решили лететь на Терминус две недели назад.

Выгода была двойной. Во-первых, их убийство перестанет быть важным для элохимов, которые — после открытия Кирк, связанного с Лучом, — очевидно, настаивали на сокрытии факта ожидаемого Возвращения Ушедших. Во-вторых, каждая из проходящих мимо станций связи могла иметь подключение к Потоку, но отправка данных через глубинные излучатели и орбитальные зонды заняла бы у экипажа «Темного кристалла» столько же времени, сколько полет в одиночку. Конечно, они могли бы отправить данные в Поток — хотя бы в одну из новостных служб, — но и здесь время было против Кирк и Натриума: к тому времени, как информация дойдет до адресата, секта перехватит ее, удалит и успеет превратить «Темный кристалл» в дрейфующую развалину. Глубинного зонда у них не было, и даже если бы они смогли перепрограммировать его и пустить на какую-нибудь далекую станцию «по пути», Элохимы бы его сбили. Тем более что они становились все более и более агрессивными.

Последняя волна сил секты, преследовавшая их, выглядела меньше, но это — к удивлению Кирк — обеспокоило Ната. Он сделал вывод, что секта пришла в себя и перегруппировывает свои силы. По словам Призрачного Принца, Элохимы перестали концентрироваться исключительно на анализе глубинного эха, оставленного «Темным кристаллом», и начали — предупредив как можно больше своих сил — бросать фрагменты флотов Элохим в вероятные, случайные астролокации, как будто захват одного прыгуна мог стать для них вызовом галактического масштаба.

— Я могу хорошо предсказывать их перемещения, — признался он, глядя на свою руку. — Это довольно просто. Конечно, это стоит мне немного того, что я становлюсь… Но я не думаю, что у нас есть другой выбор.

— Так что же будет, если ты действительно закончишь номер? — спросила она. — Ты окончательно превратишься в Призрачного Принца?

— Я бы предпочел, чтобы ты меня так не называла. И нет: я не знаю, что со мной будет. Все задокументированные данные по психофизии всегда основывались на случаях, когда пациенты теряли телесность и свои здоровые чувства… медленно. Я несколько… перестарался, спасая «Пламя».

— А что тогда случилось с ними? С теми другими психофизийными пациентами?

— Большая часть из них, — медленно произнес он, — просто умерли. То ли из-за того, что они не овладели тем, что пережили, то ли из-за того, что фрагменты их тел дематериализовались… В то время как другие оставались реальными. Не каждый случай задокументированной психофизии был настолько… — сомневаюсь — всеобъемлющим, как мой. И все же другие… исчезли. Потеряли себя и обрели полную призрачную структуру. Но об этом ходят только легенды.

— Что значит: исчезли?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Просто исчезли. Может быть, они в Глубине.

После этого признания у нее не было желания выяснять подробности. За ними гнались элохимы. Ушедшие должны были вот-вот вернуться. Голод преследовал Ната, который был реален лишь наполовину. Она не могла подключиться к Потоку. Ей было страшно. И она чувствовала, что вот-вот сорвется. Глубины было просто слишком много.

Она передумала только в середине четвертой недели, размышляя над окончанием программы навигационной поддержки, которую разрабатывала. Тогда они приближались к нестабильной глубинной искре, зарегистрированной под именем «Живое Серебро». Если бы им удалось пролететь сквозь нее и не превратиться в Призрак в процессе, они бы сэкономили больше половины пути. Если верить тому, что раскопала Тетка, в этом районе было еще две искры — гораздо более стабильных, — но лететь к ним придется по традиционному маршруту ТрансЛинии, который собирался использовать Гам. Только вот его маршрут, отмеченный в Галактических кристаллах как «Рейс 345», объявил Нат, непременно отслеживался Элохимами.

К сожалению, оказалось, что секта следила и за «Живым серебром» тоже.

Нестабильная глубинная искра находилась в непосредственной близости от Цефеид — переменных звезд, излучающих зыбкий, смешивающийся с приборами свет, — и одного карлика, плюющегося магнитным полем, превышающим индукцию в полтесла. Окружение, как едва заметила Блум, было красивым и отличалось от типичной черноты на краю Рукава. Вдали сверкали нейтронные звезды, пространство — результат размывания остатков туманности миллионы лет назад — было нежно лазурным, а прямо у карлика система заметила серию летящих комет. «Живое Серебро» — блестящая, то появляющаяся, то исчезающая искра Глубины — была достаточно близко, чтобы они могли достичь ее, не превышая пяти десятых скорости света. К сожалению, элохимы тоже были там. И их было больше, чем обычно.

— Ничего не выйдет, — прошептала Кирк. Нат, сидевший рядом с ней за навигационной консолью, не ответил.

Их путь к искре преградила группа прыгунов, вычерчивающих сложные эллипсы, — два фрегата и один крейсер в цветах Элохимов. Когда их засекли сканером, Тетка сообщила, что корабль сопровождает эскадра серафимов.

— Поворачиваем назад, — решила Блум. — Тетка? К бую предыдущего местонахождения. Быстрее!

— Хорошо, дорогая… сейчас, сейчас!

— Мы не успеем, — заметил Натриум. — Они доберутся.

— Тогда что мне еще делать, в могилу Напасть!

— Лети к тому бую. Но не устанавливай таймер. А потом развернись и поставь его на максимум. Это их немного запутает. Мы прорвемся.

— Ты с ума сошел?

— Мы не можем бесконечно поворачивать назад. В конце концов они подскочат достаточно близко к нашему местоположению, чтобы поймать нас.

— Они поймают нас прямо сейчас!

— Делай, что я говорю, Блум.

— Чертова Напасть! — ругнулась Кирк, но, сама не зная почему, выполнила приказ.

— Установить ЭМИ, сладкая? Я буду стрелять? — спросила тетушка.

— Установи. Мне плевать, — пробормотала Блум, подключаясь в систему «Темного кристалла».

Сам полет по-прежнему удавался ей плохо, но она уже полностью освоила Сердце и неплохо справлялась с управлением энергией ядра. Обновила навигационную программу, но тот факт, что корабль был в высшей степени автоматизирован, скорее казался помехой, чем преимуществом в ситуации, когда требовалась человеческая способность к импровизации. В Сердце, однако, она сейчас не вошла — ей пришлось остаться у консоли. Хотя бы потому, что здесь распоряжался Нат, а ей не улыбалось оставлять корабль в руках человека, который мог исчезнуть в любой момент.

Серафимы были все ближе и ближе. Тетка с волнением сообщила, что похожие на белые капли дождя истребители элохимов уже расправили свои энергетические крылья, позволяющие им быстро маневрировать, хотя и ослабляющие их магнитные поля. Блум увеличила изображение: строй кораблей был прямым и чем-то напоминал букву V.

— Ослепляю, — сообщила Тетка, и «Темный кристалл» выстрелил из единственного оружия, которое у них было: защитной пушки электромагнитного импульсного реле.

Они уже несколько раз использовали этот маневр: ЭМИ не наносил серьезных повреждений вражеским кораблям, но мог создать небольшую неразбериху, полезную для побега. Кто бы ни занимался созданием черных кораблей Пограничников, он не хотел полностью лишать их защиты и предлагать им только возможность выйти из боя. Однако способ ЭМИ подходил для незначительного ближнего боя, а не для массированной атаки. На данный момент только один серафим позволил ослепить себя, и его магнитное поле вместе с крыльями вспыхнуло, вызвав кратковременную потерю управления. Остальные пятеро даже не заметили обстрела.

— Больше никакой печали, — пробормотал Кирк, вспомнив одно из изречений элохимов.

Значок состояния устройств отображал активацию вибропушек, и Блум закрыла глаза, ожидая волны, которая создаст серию гравитационных напряжений и начнет повреждать поле и корпус корабля. Оружие элохимов иногда сравнивали с лазерами из-за его всеобъемлющего, хотя и более слабого действия. Она знала одно: ни она, ни Нат, ни даже проклятый кот не выберутся живыми.

И тут серафим взорвался.

Всего секунду назад к ним мчались шесть кораблей, один из которых они успели на мгновение ослепить. Теперь их осталось пять. Первый истребитель, летевший к ним, вдруг дернулся, вспыхнул и взорвался.

— Блум, — прошептал Натриум, — подключайся к стазису вместе с Голодом. Через мгновение мы прорвемся к искре.

— Что случилось…

— Не сейчас, Блум.

— Второй корабль уничтожен! — завизжала Тетка. — Он удаляется… испускает что-то похожее на дым…!

— О чем ты говоришь, в могилу Напасть! — шипела Кирк, выводя на экран полную картину ситуации. Другой рукой она одобрила дистанционное введение концентрированного экстренного стазиса коту, после недавних побегов закрепленному на его ошейнике. Голод мяукнул с явным возмущением и перевернулся на бок, прямо рядом с креслом Ната. — Что за дым? Какой дым!

— Посмотри сама, дорогуша! О, как он бежит! И остальные тоже отходят!

— Что значит «отходят»? Нат, что происходит? Нат!

Но Натриум Ибсен Гатларк, сын князя Ибсена Сектама Гатларка, Повелителя Упорядоченного и Завоевателя Зеленой Жемчужины, не слушал. Казалось, он потерял очертания, потускнел, как что-то, что хорошо видно только краем глаза. Блум могла видеть, возможно, даже более отчетливо, чем обычно, что с ним происходит. Его глаза были закрыты, на лбу выступили капельки пота, и от него тянуло холодом.

— Прекрати это, ради Ушедших… Остановись, Нат! Слышишь?! И будь ты проклят светлой Напастью! — яростно вскричала она, отцепилась от системы и поднялась со своего места. — Тетка! Курс на Искру! Максимальное ускорение! И дай ему стазис! Немедленно!

«Темный кристалл» мчал вперед, как бешеная ракета. Антигравитоны стонали от напряжения, а глубинный привод трещал от разрядов на переплетениях коронок. Таймер начал обратный отсчет, а флот Элохимов внезапно почувствовал страх.

Атакующие прыгун Пограничников начали сообщать о проблемах с управлением и навигацией. Появилась неожиданная тряска. Квантовые гармонические осцилляторы, установленные в прыгунах, не сработали, завывая собственной волной аннигиляции, основанной на квантовой когерентности. Это привело к тому, что вооружение двух серафимов взорвалось. Третий бежал, стремясь оказаться как можно дальше от воздействия угрожающего, необъяснимого явления. Что еще хуже, таинственное поле, излучаемое «Темным кристаллом», медленно достигало крейсера «Ом», экипаж которого заметил необычное ослабление своего магнитного поля.

— Струнная транскрипция, — прошептала матрица Элохимов, подключенная к компьютеру Зерна «Ом». — Дихотомия разделения. Небытие. Обратимость. Данные. Империум, — добавила она, имея в виду планету Элохимов, скрытую где-то в безднах Выжженной Галактики. — Необходимость, на которую стоит намекнуть.

Но удастся ли секте установить контакт с Империумом и передать данные о необычном явлении, было далеко не ясно. В данный момент угрожающий прыгун Пограничной Стражи, излучающий странную силу, все ближе и ближе подбирался к крейсеру. «Ом» перенаправил энергию ядра на реверс и начал медленно отодвигаться от «Живого серебра». Остальные корабли образовали вокруг него движущийся щит. Еще один из истребителей сообщил о проблемах с навигацией. Они были достаточно серьезными, чтобы Матрица решила вывести его из строя. Оставшиеся серафимы расположились на безопасном расстоянии, прочесывая «Темный кристалл» невидимыми сенсорными волнами. Источник таинственного оружия нужно было найти и уничтожить как можно быстрее. Ничто не должно помешать полному Возвращению. И уж точно не один маленький кораблик.

Именно тогда Натриум вошел в стазис, и энергия погасла, словно ее и не было.

Испуганная Кирк Блум пристегнула себя к навигационному креслу.

— Цель через минуту сорок, красуня, — сообщила ей Тетка.

— Дай мне стазис.

— Ну, наконец-то, — в голосе кастрированного ИИ прозвучало явное облегчение. — А то я уже думала, что ты забыла о себе, дорогая. Стазис, стазис… инъекторы. О, и какая же это красивая искра! Как она искрится… O! А теперь они гонятся за нами, но не догонят!

— Тётка!

— Сейчас, сейчас! — ИИ подключил инъекторы, позволив телу Кирк Блум наполниться спасительной Белой Плесенью.

Все еще неуверенные серафимы активировали форсаж. «Ом» прекратил свой обратный полет и начал возвращаться к «Живому Серебру». Сопровождавший его фрегат активировал поворотное устройство, как и несколько прыгунов Элохимов. Но было уже слишком поздно.

Не успели элохимы приблизиться к кораблю, как «Темный кристалл» коснулся искры, замерцал и исчез.