Возвращение

Предназначение

— Кадет Кшивик! Сколько раз я говорил вам о необходимости синхронизации со всей навигационной командой! Это не прыгун, а фрегат, во имя Ушедших!

— Но капитан…

— Я сейчас капитан, Кшивик! Кадет хочет быть пилотом?! Кадет хочет быть пилотом на крейсере?!

— Я хотел быть на линкоре, капитан…

— На линкоре? Ты когда-нибудь видел линкор?! Держите меня, или я умру! Он едва может управлять фрегатом, а уже говорит о линкоре! Радуйся, парень, если получишь должность в охране, потому что только так ты попадешь на борт!

Урок навигации в Космической академии,

отрывок из речи преподавателя Роберта Украпта, навигатора

«Температура от минус пятидесяти до плюс пятидесяти градусов по Цельсию, в зависимости от расположения к Стрельцу-9», — сообщил Захария Лем Маделле, пока та обследовала резервуары «Дикарки». — В это время должно быть приятно минус двадцать. Что касается воздуха, то он выглядит очень неплохо: десять процентов аргона, около восьмидесяти процентов азота и доля процента неона. Также будет ксенон и даже немного метана. Так что если пузырь упадет с твоей головы, — объяснил он, с явным удовлетворением доставая два вакуумных скафандра, — ты выживешь какое-то время. Хотя позже тебе понадобится АмбуМед.

— А гравитация? — спросила она.

— Тоже симпатичная. Чуть больше лазурной. — Лем протянул ей скафандр, который она начала надевать, предварительно отрегулировав свой комбез. — Эта разреженная атмосфера, очевидно, является результатом незаконченного староимперского терраформирования, но удобное притяжение — неожиданный бонус. Я помогу, — предложил он, подойдя к Маме Кости и затянув одну из застежек. — Это вакуумники. Немного нефункциональные для такого путешествия, но когда у тебя нет того, что тебе нравится… — начал он, и не закончил, увидев, как скривился рот Мамы Кости.

Он уже заметил, что Нокс не любит его средневековые изречения, и потому чаще их произносил. Маделла, однако, выглядела испуганной, и он не хотел, чтобы какая-то нервная мелочь довела ее до истерики.

— Выходи, — объявил он, как только она надела свою неудобную одежду.

Маделла улучила момент, чтобы подойти к люку узкого шлюза «Дикарки» и выбрать соответствующую комбинацию на панели. Ей понадобилась всего дюжина секунд, чтобы — после регулировки давления — открыть второй люк и выйти прямо на гравийную, коричнево-красную осыпь.

— Напасть, — шипела она про себя, поглядывая на управление шлемом. Было ветрено, хотя она могла видеть это и так, а в воздухе висела ржавая пыль.

Поверхность планеты выглядела старой и изъеденной; скалистые выпуклости, видневшиеся вдали, были сглажены и потрескались. На горизонте возвышались сталагмитовые столбы скальных образований и усеченные конусы вулканических выбросов. Она заметила аляповатые, гигантские стволы и корни, поросшие белесыми прядями квазипаутинных лишайников. Надо всем возвышался Стрелец-9, похожий на шар лавы перед самым извержением.

— Прямо впереди, — услышала она и вздрогнула. Лем обращался к ней через динамик, поэтому казалось, что он говорит ей прямо в ухо. — Небольшая прогулка в северном направлении, один и шесть километра. И будь осторожна.

— Что ты имеешь в виду?

— Грунт умеренно стабилен. Включи сонар, — он затрещал, и она снова сморщилась. — Более важными, однако, являются целые… призрачные структуры — продолжил он, шелестя в ее ушной раковине, и она вдруг поняла: он собирается говорить. Видимо, он нервничал из-за экспедиции так же, как и она. — То, что ты видела в космосе, — не случайность. Возможно, оно тянется до самого планетарного ядра.

— Замечательно, — пробормотала она, включив сонар на шлеме. Прибор начал с изучения почвы; рельеф выглядел твердым. Она отправилась в путь, ботинки скафандра дробили каменистые известковые заросли, как старую яичную скорлупу. — Ты много знаешь об этом, — озадачилась она и оглянулась назад.

Захария тоже вышел. Стоял недалеко от нее. Уголком глаза заметила, что он держит что-то в руке. Лазер? Она могла этого ожидать; вернуться в «Дикарку» и улететь было, похоже, совсем нереально. Поставил ли он какие-нибудь дополнительные блокировки на консоль?

— Я думала, Ложу больше интересуют другие вещи… например, терроризм, — она постаралась, чтобы нотка злобной иронии просочилась из ее голоса.

— Ложа интересуется историей, — ответил он. — И может делать из нее выводы.

— В этом нет ничего нового. Человечество занимается этим уже очень давно, — пробормотала она, но Захария не нуждался в поощрении.

— О нет, моя дорогая Маделла, — поправил он. — История учит нас одному: человечество не учится на ней и повторяет одни и те же ошибки снова и снова. Ложа — другое дело. Она помнит каждый исторически значимый факт и относится к нему как к неотъемлемой части своего существования. Я бы скорее сказал, что Ложа не столько помнит историю, сколько сама является памятью о ней.

— Правда? — фыркнула она. Они начали спускаться по гравийному склону. Здесь дул более сильный ветер, несущий с собой частицы дробленого металла, попадающие в пузырь шлема. — Так что же это такое, Ложа? Выродившаяся фракция Научного клана? Взрывоопасные историки?

— Ты знаешь, где мы находимся? — несколько раздраженно спросил он.

— Ты соизволил сообщить мне об этом заранее, — ответила она. — Сектор Трех Планет. Сингулярность. B612. Что-нибудь изменилось?

— Поверни налево примерно через тридцать метров, — ответил он. — И посмотри на поверхность. Мы должны быть в самом начале.

— В начале чего? — спросила она, но послушно выполнила команду.

Она ступала по вогнутому, похожему на корыто углублению, протянувшемуся через внушительную насыпь. Стены расщелины выглядели полуистлевшими и черными, заметно выделяясь на фоне остальной местности. К тому же здесь дул порывистый ветер, который несколько раз чуть не сбил ее с ног. Пузырь шлема на самом деле представлял собой нанитовое неостекло, но Нокс не могла избавиться от ощущения, что его тонкая поверхность может треснуть.

— Конечно, ты знаешь, какова классификация космических кораблей? — продолжал Лем. — Зонды и спутники. Глубинные прыгуны. Истребители малой дальности и несколько дальних, глубинных аппаратов, столь любимых охотниками. Многоцелевые прыгуны. И транспортники практически любого размера, в основном благодаря их модульной структуре.

Лекция, подумала она. Это было единственное, чего не хватало.

— Далее деление простое. Типичный фрегат — около трехсот метров. Истребители меньше — от ста до двухсот метров. Крейсеры, легкие, стандартные и тяжелые, достигают семисот метров, а экспериментальные суперкрейсеры — около километра. Некоторые даже больше километра, максимум — полтора. Это приводит нас к линкорам: гордости флота Согласия, как полуторакилометровым малым, так и почти двух с половиной километровым гигантам. У Согласия, насколько я помню, есть даже несколько суперлинкоров. Самый маленький имеет длину пять километров, а знаменитая «Звезда», которая, как мне кажется, принадлежит Федерации, — почти семь. Конечно, это ничто, если вспомнить о колоссах, или так называемых гаргантюанских или титанических кораблях. Официальная номенклатура так и не была установлена. Последние такие единицы появились во время Войны Машин. Их длина варьировалась от двадцати до более чем тридцати километров. Настоящие гиганты. С одним таким кораблем, при поддержке небольшого флота, можно было выиграть любой системный конфликт в Выжженной Галактике.

— Я так понимаю, — она скривилась за стеклом шлема, — что мы сейчас увидим этот легендарный титан? Торчащий из песка?

— Не совсем, — отрицал он. — Но я предполагаю, что это как минимум суперлинкор.

— Что ты опять… — начала она, но в этот момент сонар начал пищать, и Маделла Нокс поняла, что то, на чем она стоит, больше не напоминает поверхность планеты.

***

Они спускались.

Вскоре после того, как повеселевший Лем показал ей полуразвалившийся большой люк и заставил войти в темноту, Мама Кость осторожно продвигалась шаг за шагом, освещая путь лампой, закрепленной над шлемом вакуумного скафандра. Внутреннее убранство «суперлинкора» не напоминало ей ничего из того, что она видела раньше. На самом деле у нее сложилось впечатление, что она попала не во внутренности древнего корабля, а в темное подземелье, покрытое серебристой пылью, время от времени открывающееся в пещеры из мыльного камня, набитые блочными образованиями и сталактитами, лишь внешне напоминающими силовые трубы.

Несколько раз она замечала большие дыры в обшивке, через которые проникали бордовые лучи Стрельца-9, а там, куда проникал свет, виднелись словно окаменевшие остовы оборудования и своеобразная паутина стазис-станций. Однако здесь не было ни компьютеров, ни мониторов, и только знакомые приборы, которые она время от времени встречала, напоминали ей, что они не бродят по парку технических скульптур какого-нибудь сумасшедшего художника.

— Машинное отделение, — пояснил Лем в какой-то момент. — Наверное, один из его фрагментов, размером с солидный эсминец.

— Ерунда, — ответила она. — Это не суперкрейсер, а что-то вроде кладбища. Скорее всего, оно состоит из множества старых имперских кораблей.

— Это один корабль.

— Ты бы не стал прятать что-то подобное, — возразила она, проходя по одному из пустых коридоров. — Только не от Клана Науки. Простого сканирования почвы было бы достаточно.

— Во-первых, ты смотришь на это не с той стороны. — Он направил ее в нужную сторону. — Супертанкер явно огромен. Мы предполагаем, что его длина может превышать семь километров, или, по крайней мере, такова длина той его части, которая уцелела. Тем не менее, это мелочь по сравнению с целой планетой.

— Просто вся эта планета — одна из тех, что лучше исследованы Кланом.

— И здесь мы приходим ко второму выводу. Ты ошибочно полагаешь, что Ложа позволила бы Клану открыть такую жемчужину. Возможно, мы бы согласились, чтобы Согласие узнало правду о прошлом. Мы бы даже смирились с открытием правды о Войне Машин. Но мы бы никогда не согласились, чтобы «Немезида» попала в ваши руки.

Он говорит мне о слишком многом, внезапно осознала она. Перестал сдерживать себя еще на «Дикарке», кажется, как будто уже тогда предполагал, что я не вынесу эту информацию наружу. Ушедшие… Этот упрямый старик просто убьет меня. Единственная моя надежда — он все еще хочет улететь с этой проклятой планеты. В конце концов, он утверждает, что не очень хорош в пилотировании. А потом?

Она облизала свои внезапно пересохшие губы. Ну, если наступит какое-то «потом», ей придется убедиться, что это будет ее «потом», а не его. А пока важно узнать как можно больше. Напасть знает, что может оказаться полезным.

— «Немезида?» — спросила она, стараясь, чтобы он не почувствовал ее беспокойства. Но Захария, казалось, совсем потерял голову.

— Конечно, — ответил он. — «Немезида». Флагманский корабль Антената.

— Разумеется, я должна знать о них?

— Не обязательно. Тебе достаточно знать, что «Немезида» была сбита Машиной Единства. Уничтожение корабля формально положило начало Ксеновойне, за которой последовала Машинная. Взрыв был настолько мощным, что отозвался эхом, тем самым «Вау-сигналом!», о котором я упоминал. Те, кто интересуется прошлым и имеет некоторое представление о нем, убеждены, что Антенат командовал с колосса с таким названием. Ничто не может быть дальше от истины. Подобные истории циркулируют и сегодня, как и сказки о Корабле: якобы самом большом корабле во Вселенной. Сказки, как и те, что рассказывают о мрачном летающем призраке Бледного Короля. Выжженная Галактика полна таких сказок. Ты любишь сказки, Маделла?

— Не очень, — пробормотала она, проходя через следующую переборку, на которую указал Захария. — Я предпочитаю сухие факты.

— Тогда тебе понравится вот это. Впереди первый Зал Карт.

— Первый? — переспросила она, не понимая, что имеет в виду Лем. А потом она увидела.

Зал был овальным и напоминал что-то вроде небольшой арены. Однако скамейки, расставленные вокруг, оказались не скамейками, а большими обручами, напоминающими спирали голоэмиттеров. Так что если это действительно был голоэмиттер, то, скорее всего, один из самых больших, которые ей доводилось видеть, не считая тех, что стоят в развлекательных центрах.

— Насколько нам известно, существует три Зала Карт, — объяснил Захария. — Этот находится рядом с тем, что мы называем Гробницей. — Он указал ей на черный, расположенный впереди, закрытый люк, ведущий в какую-то комнату. — Мы находимся более или менее в центре Немезиды. За этой дверью расположены несколько изолированных комнат управления и, наконец, главная стазис-навигаторская, которая, мы предполагаем, и является гробницей Антената. Отсюда и название.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — спросила она. — Для чего мне эта информация?

— Потому что тебе придется подождать здесь, пока я отправлюсь туда, и я не хочу, чтобы ты пыталась приблизиться к Гробнице, — объяснил он.

— Спасибо за заботу, — фыркнула она. — Тебе не нужно притворяться. Я ведь не должна выбраться отсюда живой, верно? — Она совсем не хотела этого говорить, но слова вылетели изо рта, и она не могла забрать их обратно. — Почему бы тебе не закончить это здесь и сейчас!

— Не будь смешной, Маделла. Ты не глупая. Я не собираюсь тебя убивать. Это решение, — подчеркнул он с ударением, — не будет зависеть от меня. Однако если ты хочешь умереть, я не стану тебе мешать. Все, что тебе нужно сделать, — это выбежать из «Немезиды» и попытаться сбежать на «Дикарке». Это, конечно, бессмысленно из-за блокировок, установленных на консоли, но после такого неприятного инцидента мне придется тебя ликвидировать.

Он встал посреди Зала Карт и нажал ногой на какой-то датчик активации, скрытый под слоем старой пыли и пылесборника. Что-то зажужжало — по крайней мере, именно такой звук передал шлем, — и из пола начали медленно подниматься голографические анимированные фигуры.

— Ты можешь не дожидаться моего возвращения и начать ходить здесь, и тогда ты поймешь, кем на самом деле был Антенат.

— Что значит: понять, кем он был? Очевидно, это его Гробница, — заметила она слегка дрожащим голосом, не в силах поверить в то, что слышит. Он не собирается ее убивать? Решение будет зависеть не от него? Где-то в глубине сжавшегося сердца она почувствовала скрежет льда: это была тревога, страх перед хитрой ложью. Раньше она была уверена, что умрет. Ложь Захарии дала ей надежду: сладкую и холодную, как яд. — Что я должна «понять», если Антенат мертв?

— Такое существо никогда не умирает полностью.

— Какое еще существо? — раздраженно спросила она. Лем протянул руку к древней сенсорной голограмме и выпустил облачка туманностей. — Кто такой этот Антенат?

— Раньше он был человеком, — объяснил Захария. — По крайней мере, так утверждают сохранившиеся записи Галактической сети. Он был изменен. Благодаря древней науке Империи он был поднят на более высокий эволюционный уровень.

— Сказки!

— Возможно, — согласился Лем. — Во всяком случае, Ложа утверждает, что Антенат столкнулся в этой самой системе с превосходящими силами человечества, Чужаков и Единства, и был побежден. Это была ужасающая битва, — добавил он как бы про себя. — Битва, которая эхом прокатилась по всей Галактике, породила Сингулярность и сектор Трех планет…

— И ты ждешь, что я поверю в это?

— Как хочешь. — Он передвинул еще несколько элементов голозаписи Зала Карт. — В любом случае я скоро закончу, и мне придется оставить тебя здесь. Не уходи, потому что ты поймешь, что такое существо, как Антенат, нелегко уничтожить. Возможно, благодаря смерти он оказался заперт в своей телесности, в старом трупе, лежащем в Гробнице, но время освободит его, Маделла. Медленно, но неумолимо… — пробормотал он, не обращаясь ни к ней, ни к себе. — И это свершилось! — неожиданно бросил он, схватив символ Стрельца-9, который вспыхнул зеленоватой каймой отметин. Переместил его в центр голопроектора. — Я пошел. Не уходи отсюда! — Он повернулся и направился к люку, ведущему в глубины Гробницы.

— Проклятый псих, — пробормотала она, глядя, как ее похититель входит в черную дверь.

***

На самом деле тот факт, что они заблудились — а он узнал об этом почти сразу после воскрешения из стазиса, — очень забавлял капитана Кайта Тельзеса.

По мнению навигационного персонала — а значит, и Жатвы — произошло непонятное смещение вектора выхода из Глубины с неопределенным порогом локационной ошибки. Это было тем более странно, что координаты прыжка, установленные на 32С, были стандартными координатами эвакуации, то есть жестко закодированными данными ранее покинутого сектора — системы Кома, принадлежащей княжеству Исемин. Однако во время аварийного прыжка что-то произошло, потому что кастрированный ИИ не узнавал звезд.

Когда человечество наблюдало за космосом с поверхности всего лишь одной планеты, он представлялся почти статичным. В конце концов, прежние звездные системы и их взаимные корреляции устарели после открытия глубинного привода. Ведь некоторые звезды уже давно перегорели, и только их свет достигал Терры, или были поглощены потоком других, и угол их наблюдения, а значит, и местоположение тоже изменились. Терра по-прежнему оставалась нулевой точкой по умолчанию, от которой производилось большинство расчетов местоположения, но эта точка начала стремительно терять свое значение в становлении Галактической империи. По мере заселения все большего количества территорий чаще стали смотреть на Галактику в целом, а не на некую голограмму, проецируемую терранским проектором.

Кроме того, глубинный привод и глубинные дыры смогли обмануть время, которое так зависело от гравитации и пространства, и внезапно стало очевидно, что Галактика похожа на живой организм, отдельные компоненты которого можно было эффективно каталогизировать только благодаря тогдашней Галактической сети и, позднее, Потоку. Так был создан относительно объективный образ Млечного Пути, собранный из информационных файлов, рассылаемых через Глубину, всасываемых и обновляемых Галактическими Кристаллами, и потому живой, медленно раскрывающийся, как космический цветок.

Только хороший астролокатор с помощью кастрированного ИИ мог найти свой путь в этом просторе, казалось бы, постоянном и в то же время изменчивом. Однако достаточно было кораблю заблудиться в этих просторах, и галактографический анализ становился практически невозможным из-за слишком большого количества переменных. Хороший специалист мог справиться с этим — если он был действительно хорош. Но на «Пламени» больше не было Примо — и Тельзес подозревал, что он был единственным, кто мог справиться с подобной проблемой.

Вещь, которая забавляла капитана, приводила Дета в ярость. Выглядело это довольно скучно. Сначала он молча прохаживался по стазис-навигаторской, расспрашивая персонал о причинах ошибки и о том, что делается для ее устранения. Его голос только на первый взгляд был спокойным: Тельзес чувствовал в нем неестественную холодность. Видимо, знаменитых медитаций Жатвы оказалось недостаточно, чтобы ее представитель теперь ходил с блаженством на лице, словно после солидной дозы когнитика. Кризис, с удовлетворением подумал Кайт. Первая серьезная проблема, а мальчик уже разваливается на части.

И действительно: все, что потребовалось, — это не разобраться с ошибкой локации в течение следующих нескольких часов, и Дет продемонстрировал свою силу, парализовав одного из членов экипажа «Пламени» под каким-то нелепым предлогом. Однако то, что должно было быть проявлением твердости, оказалось демонстрацией яростной беспомощности. Должно быть, Дет понял это, потому что больше не повторял ошибку.

Он дошел до капитанской каюты, тем самым развеяв все возможные сомнения относительно места Тельзеса на корабле, а затем вызвал его по внутренней связи.

— Ваши предложения? — довольно покорно начал он, как только Кайт прибыл. Капитан «Пламени» вздохнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не пожать плечами.

— Я бы, конечно, не советовал совершать еще один глубинный прыжок вслепую, — заявил он. — Это может только ухудшить ситуацию.

— В Выжженной Галактике полно локационных буев, — заметил представитель. — Как новых, так и старых имперских. В конце концов мы наткнемся на один из них…

— Я бы также не советовал слишком на них рассчитывать, — ответил Тельзес. — Во-первых, на фоне галактических просторов локационные буи выглядят как несколько горстей брошенного песка. Их много, но расстояния между ними огромны. Большинство из них выстраиваются в форме магистралей, но в Выгорании они все равно похожи на паутину. Между ее нитями — пустое, порой неосвоенное пространство. Неточно рассчитанный прыжок, напротив, может не только еще больше запутать нас, но даже превратить в Призрак.

— И почему так должно быть?

Ушедшие, вздохнул Кайт. Они отправили сюда полного невежду.

— Когда Старая Империя создала первые транспортные линии, — начал он, — они использовали глубинные зонды и корабли, экипажи которых считались с риском потеряться в Глубине. Однако если координаты были установлены, оказалось, что можно без риска прыгнуть по тому же маршруту. Клан Науки считает, что это свидетельствует о неких сверхматематических закономерностях в структуре известной Вселенной, энергетических пространственно-временных связях между ее точками, рассчитанных с помощью постоянной Планка, физических различиях между дырами Вебера и Кинга и постоянстве Аспекта. Таким образом, можно прыгнуть куда-то в пространство и определить новый маршрут, ТрансЛинии делают это до сих пор. Тем не менее, как только определенный предел погрешности определения местоположения будет превышен…

— Все равно, — покорно прервал его Дет. — Что вы предлагаете?

— Дальнейший астролокационный анализ с поддержкой ИИ плюс углубленный анализ нашего глубинного эха. В крайнем случае, мы можем совершить прыжок назад, если только извлечем из эха координаты.

— Да вы шутите! Куда мы можем вернуться! — Представитель Жатвы, к смутному удовлетворению капитана, побледнел. — Это место кишело стрипсами и какими-то… неизвестной технологией, вероятно, созданной той проклятой сектой! На нас напали!

— Если ты так беспокоишься об этом, мы можем включить максимальную тягу и лететь в любом направлении, рассчитывая на удачу после нескольких световых лет в стазисе, — невозмутимо объявил старый колдун. — В этом случае мы передадим корабль под контроль кастрированного ИИ, который будет постоянно проводить расчеты местоположения и, возможно, через несколько сотен лет…

— Хватит издеваться, капитан Тельзес, — прорычал представитель Жатвы. — Иначе мы немедленно прекратим весь этот маскарад, и я сниму вас с должности.

— Не стесняйся, парень, — так же холодно ответил Кайт. — Но тогда ты увидишь, как охотно моя команда будет тебя слушать. И я могу заверить тебя, что только они могут вытащить «Пламя» из того жалкого положения, в которое ты его поставил.

— Вы все очень усложняете, капитан, — сказал Дет через мгновение. — Все можно было бы решить по-другому, если бы вы и ваши люди не отказались…

Он сделал паузу, внезапно застыв неподвижно, и Тельзес догадался, что именно в этот момент что-то задело его лично. Лицемеры, пронеслось у него в голове. Они проповедуют освобождение от технологий и тела к духу, а сами до сих пор привязаны кабелем…

— Что-то не так? — спросил он. Дет моргнул, как будто только что очнулся от дневного сна.

— Один исчез, — сказал он слегка отсутствующим голосом. Кайт поднял брови.

— А?

— Один из Жатвы, — добавил представитель. — Вы думали, что я не узнаю об этом?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Дет…

— Мы всегда знаем, когда дух уходит, — ответил аколит. — Если вы что-то сделали кому-то из нас, то дорого за это заплатите.

— Я не знаю, что ты там услышал, мальчик…

— Я не слышал, — ледяным тоном уточнил Дет. — Я знаю. Идите за мной.

— Куда опять, в тяжелую Напасть? — запротестовал Кайт, но, похоже, представитель Жатвы уже закончил беседу. Вместо этого он указал на дверь, и Тельзес, впервые позволив себе пожать плечами, двинулся к выходу.

Вечеринка в самом разгаре, подумал он.

***

— Около часа назад, господин капитан, — пояснил истощенный консольщик второго уровня Стонавски. — Отчет о повреждениях корпуса на нижней палубе: незначительные энергетические помехи, возможно, пробоина в обшивке корпуса и отключение некоторых антигравов. С глубинным приводом ничего, коронки выглядят нормально.

— Почему меня не проинформировали сразу? — спросил Кайт.

Стонавски слегка опустил взгляд, словно рассматривая что-то важное на консоли СН. Он забыл, понял Тельзес. Это его не особенно удивило: на «Пламени», где средний возраст колебался вблизи предполагаемой даты начала Машинной войны, подобное было в порядке вещей, и он давно привык с этим мириться. В обычном случае он бы еще порычал на компьютерщика и позволил бы этому окрику активировать остальных членов экипажа, но он не мог позволить себе сделать это в присутствии представителя Жатвы.

— Об этом позаботились люди Типси Палм, — пробормотал консольщик спустя мгновение.

— И?

— Действительно, что-то пробило обшивку прямо перед прыжком.

— Могло ли это стать причиной раннего выхода из Глубины?

— Вполне возможно.

— И что было сделано по этому поводу?

— Типси велел поставить заплатку, и они использовали нанитовый отвердитель. Знаете… ту штуку, которая затвердевает при контакте с вакуумом. Это была довольно большая дыра… но антигравитоны на месте, и поле работало, так что ничего не высосало. Люди пристегнули себя ремнями, отключили часть поля и, когда начал дуть ветер, выстрелили жижей. Такого этот корабль еще не переносил, поэтому я не стал их информировать… Затем мы бросили ИИ на испытание системы, и он тоже не сообщил о каких-либо серьезных осложнениях.

— А потом исчез тот, из Жатвы? — уточнил Тельзес. Стонавски хмыкнул.

— Он куда-то ушел, капитан. Сначала сказал, что идет проверить, как мы латаем, но когда понял, что придется отключить поле, куда-то ушел. Люди подумали, что он вернулся в СН.

— Думаю, это все объясняет, — признал Тельзес, поглаживая свою длинную седую колдовскую бороду. — Прости меня, парень, — беззаботно хихикнул Дету, стоявшему молча неподалеку, — но мы не будем следить за твоими людьми. «Пламя» — это эсминец, а не крейсер. Здесь можно заблудиться, но не преувеличивай. Потерявшихся найдут.

— Один не потерялся, — сказал представитель Жатвы. — Как я уже сказал, я не чувствую его духа.

— Это уже не наша проблема, — ответил Кайт. — Может быть, ты не чувствуешь этого «духа», потому что он где-то напился и уснул?

— Вы организуете поисковую группу, капитан, — объявил Дет, его голос вибрировал от презрения. — И сделаете это немедленно.

— Ищите сами свою погибель, — фыркнул Тельзес, стараясь не обращать внимания на то, что представитель Жатвы достал свой планшет и держит палец на кнопке. — Вы, ребята, захватили корабль. Вы порылись в наших персоналях. Вы заставляете нас участвовать в какой-то подлой экспедиции. Но моя команда не собирается нянчиться с аколитами Жатвы.

— С этим не поспоришь, — признал Дет. — Но этот Палм… Главный механик, верно? Он осмотрится вместе с Жатвой. Потеря духа произошла на нижней палубе, значит, в машинном отделении или, по крайней мере, в какой-то его части. Главный механик, безусловно, прекрасно знает все его закоулки. Сделайте это. И сделайте это немедленно, — твердо добавил он, нацелив планшет на Кайта. — Или, проклятие Силы, я отключу вас полностью!

— Я уже говорил тебе, парень, — ворчал Тельзес, — не надо стесняться. Дави сколько хочешь. Посмотрим, что из этого выйдет.

Дет зажмурился. Красивое лицо аколита вдруг заслонила тень, словно представитель Жатвы решил окончательно решить вопрос с мятежным капитаном. Казалось, что он действительно выполнит свою угрозу. Медленно, небрежно, он поднял плашет персонали на высоту глаз Кайта, насмешливо глядя на него.

— Я пойду!

Дет опустил руку.

— Я пойду, — повторил прибывший в последнюю минуту Типси Палм.

Гному-механику пришлось бежать: видимо, кто-то на борту сообщил ему о случившемся. Если он так быстро прибыл с нижней палубы, то, должно быть, преодолел солидное расстояние за очень короткое время; он с трудом переводил дыхание.

— Решать буду я, — спокойно сказал Тельзес.

— Капитан… Пожалуйста, позвольте мне, — простонал Типси. — Вы же не хотите, чтобы эти лысые головы бродили по машинному отделению в одиночку? Если один из них где-то там, мы его найдем. Позвольте мне, — повторил он. — Машинное отделение — это мое место, — добавил он почти умоляюще, но было видно, как он с опаской поглядывает на представителя Жатвы. — Я должен позаботиться об этом…

— Наконец-то голос разума, — сухо прокомментировал Дет. — Вы не против, капитан Тельзес? — спросил он, и в этом отрывистом вопросе явно слышался вызов. Однако Кайт не позволил себя спровоцировать. Вместо этого он повернулся и посмотрел на Палма.

— Я даю свое согласие, — объявил он. — Разумеется, ты возьмешь с собой Аро.

— Машину? — простонал Типси. — Капитан…

— Не думаю, что это хорошая идея, — начал представитель Жатвы, но Тельзес тут же перебил его. Если Дету что-то не нравилось, это точно было стоящим.

— Идея отличная, — решил он. — Машина идет. Она пригодится.

— И чем же она будет полезнее твоих людей?

— Вот тут мы подходим к сути. Все дело в людях. Ты можешь подвергнуть опасности свою коллективную свиту, парень. Я бы предпочел, чтобы — если до этого дойдет — вместо моего лучшего механика через какую-нибудь незамеченную дыру в обшивке вылетела Машина. Типси, — Кайт повернулся к заметно ужаснувшемуся Палму, — будь так добр, доставь нашему дорогому хозяину удовольствие найти свою погибель. А Аро, — добавил он с ударением, — пусть едет впереди на этих своих гусеницах. Ты понял?

— Да, сэр, — пробормотал Палм, все еще с надеждой вглядываясь в лицо капитана. Уже бывали случаи, когда Тельзесу удавалось пошутить, и гном-механик надеялся, что так будет и в этот раз. — Господин капитан… — начал он и остановился, увидев, как Кайт поджал губы. — Я буду готов через пять минут, — быстро закончил он.

Повернулся и отправился на поиски Машины. Насколько он помнил, Тельзес запер ее в трюме.

— Отлично, — усмехнулся капитан «Пламени» позади него. — Не удивляйся, если сам представитель Жатвы захочет сопровождать тебя, — добавил он с явной иронией. — Он очень привязан ко всем своим «ходокам».

Но Дет промолчал. Вместо этого он тоже повернулся и покинул стазис-навигаторскую. Только когда он исчез возле входа в капитанскую рубку, Кайт, который до этого был прямым как струна, скорчил гримасу и вздохнул. Он знал, чего потребует после такой стрессовой ситуации. Водки.

И он знал, что на это ответит Сори.