Возвратились мы не все...

О ПАТРИОТИЗМЕ

Сегодня, по прошествии многих лет, вспоминая события полувековой давности, нет-нет да и задаю себе вопрос: что руководило нами, пятнадцатилетними-семнадцатилетними мальчишками, что заставляло нас не отсиживаться дома, а идти сражаться, вступать в смертельную схватку с жестоким врагом, идти на лишения, преодолевать порой нечеловеческие трудности, рисковать своей жизнью? Ведь многие из них, моих сверстников, не были даже комсомольцами.　

После долгих раздумий неизбежно приходишь к выводу, что руководила ими любовь — любовь к Родине, к своему Отечеству… И не в каком-то абстрактном понимании — речь идет о любви к вполне конкретному, реально существующему в жизни каждого из нас, к тому что каждый с детских лет хранит в своей душе, в памяти — о любви к отцу-матери, родному дому, к речке, что бежит за околицей, к тому, что составляет смысл жизни, делает ее достойной, счастливой, наполненной светлыми мечтами нашей юности. Все это и входит в понятие Родины. Это она взглянула на нас с плакатов в первые дни войны матерински строгими глазами и позвала своих сыновей и дочерей встать на защиту Отечества.　

Вспоминаю, как весной 1942 года мы, учащиеся ремесленного училища № 1, Евгений Шуклин, Андрей Погребов, Виктор Шилин и я, пришли в обком ВКП(б), который в те дни размещался на улице Урицкого в доме № 37, и попросили отправить нас “в партизаны”. Нам было тогда по шестнадцать-семнадцать лет, мы уже проходили рабочую практику на производстве. Нам как будто бы и дома было неплохо, и от призыва в армию у нас была отсрочка. Работали, получали зарплату, положенный нам паек. Даже в кино и на танцы ходили. Но попробуй усиди, если каждый день приносит с фронта тревожные вести, что фашисты заняли такой-то город, если днем и ночью все живут в тревожном ожидании очередной воздушной тревоги, если враг уже рвется к Москве…　

Наверное, была и мальчишеская бравада, придающая уверенности, что мы все сможем, вот только дали бы нам оружие!..　

Нам повезло: через некоторое время мы, четверо товарищей, были зачислены в одну разведывательно-диверсионную группу, действующую на Смоленщине. Так в начале лета 1942 года при разведотделе штаба Калининского фронта таких как мы добровольцев собралось более ста человек — калининцев. Нас разделили на несколько разведгрупп, в каждой по пятнадцать-двадцать человек, в их числе — по одному-два радиста, которым предстояло поддерживать постоянную связь со штабом фронта. Вступать в бой с противником нам категорически запрещалось. Наши инструкторы и командиры не уставая повторяли: “Если вы вступите в бой, даже внезапно, из засады, в лучшем случае вы сможете уничтожить взвод оккупантов, но при этом вы и сами подвергаете себя опасности быть уничтоженными. Но если вы пустите под откос эшелон противника, направляющийся к фронту, вы уничтожите целый полк и сами сможете сохранить свою группу как боеспособную единицу”.　

Таких немудреных правил наши разведчики и старались придерживаться.　

^{Бывшие разведчики разведотдела штаба Калининского фронта (слева направо): В. М. Баюшкин, А. Г. Киселев, И. В. Козунов, В. А. Шелуханов, В. Б. Пенчук, И. И. Ремизов, П. В. Дружинин. Музей комсомольской славы им. Лизы Чайкиной, октябрь 1982 г.}

Летом 1942 года бойцы разведывательно-диверсионных групп Калининского фронта фактически просматривали всю северо-западную часть фронтовой территории противника. Разведгруппа Александра Кривова действовала на участке железной дороги и шоссейной магистрали Смоленск-Вязьма, группа Виктора Пылаева весной 42-го действовала в районе дорог Новосокольники-Дно, Новосокольники-Пустошка. А летом 1942 года контролировала участки дорог Витебск-Полоцк, Витебск-Невель. Разведгруппа Евгения Заторяева — в районе дорог Новосокольники-Себеж, Полоцк-Невель, а разведгруппа Владимира Пенчука на участке дорог Витебск-Орша, Витебск-Полоцк. Участки дорог Полоцк-Витебск, Полоцк-Даугавпилс контролировала группа Федора Конника. Позже на этот участок прибыли разведчики Александра Дубровского. Важнейшие участки железных и шоссейных дорог контролировались двумя группами, и необходимые разведданные поступали командованию незамедлительно от двух источников.　

Обстановка, в которой приходилось действовать разведчикам, была напряженной, от многих, впервые оказавшихся в таких экстремальных условиях, она требовала невероятных усилий. Молодые парни и девушки, еще вчера сидевшие за школьными партами, должны были в дождь и пургу, порой, долгими часами лежать в засаде, у железнодорожного полотна, тщательно охраняемого фашистами, внимательно следить за проходящими составами и быть готовыми в нужный момент вступить в схватку с врагом. Каждый час, да что час — каждую минуту на пределе! Попробуй удержись, сумей остаться спокойным и собранным, если мимо тебя по большаку одна за другой идут колонны автомашин с немецкими солдатами, бронетранспортеры, орудия разных калибров… Но зато каким радостным эхом отдавались в сердцах у ребят взрывы мин, “сработанных” на том или ином участке железной дороги, после чего в воздух взлетали фашистские составы с живой силой и техникой, железнодорожные мосты…　

Говорят, тяжело в учениях — легко в бою. Нашим ребятам пришлось овладевать военной наукой в самых что ни на есть боевых условиях, осваивая на практике профессию разведчика и подрывника. А наука эта была не из легких! Для подрыва железнодорожных путей успешно применялись мины нажимного действия и мины с электродетонаторами. Но и немцы, надо сказать, не дремали — тоже изучали методы действий наших подрывников и предпринимали против них свои контрмеры. Так для нейтрализации взрыва мин нажимного действия и мин с электродетонаторами они стали пускать впереди паровоза две или три платформы, груженые землей или песком. Взрыв в таком случае происходил под колесами платформ, а паровоз оставался невредимым.　

Пришлось нашим подрывникам снова поломать голову, чтобы найти новый более эффективный способ минирования. И нашли…　

И так повторялось несколько раз…　

Последний способ, придуманный пылаевцами, ребята долго держали в секрете, ревниво оберегая свое “научное изобретение” даже от коллег-подрывников из других диверсионных групп.　

^{Ветераны разведотдела Калининского фронта. Слева направо: Н. С. Алданов, А. Г. Киселев. И. М. Куницын, В. М. Баюшкин, Б. В. Соколов, Н. А. Демидов,}

^{во втором ряду: И. Николаев, Е. И. Шевяков.}

А о том, в каких условиях приходилось жить ребятам в те дни — разговор особый. Сейчас, вспоминая все это, диву даюсь: как хватало им, вчерашним мальчишкам, здоровья, физических и душевных сил, чтобы выдержать такие испытания?! И голод, и холод, и многодневные переходы, бессонные ночи без тепла, на снегу, на подстеленных под себя еловых ветках, или в болоте, по колено в воде… Костры разжигать не разрешалось. Землянки рыли редко, поскольку на одном месте полгу не задерживались. В деревнях ночевали только в крайних случаях, да и то когда твердо знали, что немцев поблизости нет. В тяжелом положении оказывалась группа, когда в ней появлялись больные или раненые — не было врача, не хватало медикаментов… Питались тоже кое-как. Случалось, по несколько суток во рту не было ни крошки, и все же как-то выходили из положения. Летом и осенью питались грибами, ягодами, ели щавель и даже заячью капусту. Да и мир, как говорится, не без добрых людей. Несмотря на строжайший запрет оккупационных властей, местные жители, на свой страх и риск, все же помогали нам, порой, делясь последним куском хлеба. А бывало, мы и сами конфисковывали продовольствие у изменников родины, у полицаев и старост.　

Позже, оказавшись на фронте в регулярных частях, участвуя в оборонительных и наступательных боях до конца войны, я тоже успел хлебнуть солдатского лиха. И все-таки трудности, которые пришлось испытать нам, юным разведчикам, в тылу врага, несоизмеримы.　

Иногда по радио, телевидению и в печати дискутируется тема патриотизма: мол, что это за архаичное понятие такое и насколько оно актуально в наши дни?　

Спросите сегодня об этом у моих боевых товарищей, у тех, кто остался в живых, и они, как и я, наверное, достанут и покажут вам заветный альбом с фотографиями, с которых глядят молодые красивые лица ребят, которых уже нет с нами. Они живут в нашей памяти, оставаясь навек молодыми. Они были настоящими патриотами.

^{Встреча боевых друзей. 9 мая 1975 г.}

^{Комсомольская разведывательно-диверсионная группа Калининского фронта. Партизанская зона на Смоленщине. Июль 1942 г.}