Возвратились мы не все...

ЖИЛИ ДВА ДРУГА-ТОВАРИЩА…

Весной 1942 года, когда враг еще находился в опасной близости от столицы и фронт проходил в районе Вязьмы и Ржева, два товарища, два ученика-десятиклассника калининской средней школы № 1 Евгений Заторяев и Владимир Рыжов пришли в обком комсомола и попросили направить их добровольцами в партизанский отряд. Ни матерям, ни близким о своем намерении не сказали — решили раньше времени не волновать. Признались, когда пришла пора собираться в дорогу.

^{Е. П. Заторяев, командир разведывательно-диверсионной группы}

В мае 1942 года приятели прибыли в разведотдел штаба Калининского фронта, который находился в одной из деревень близ города Кувшиново. Здесь формировалась разведывательная диверсионная группа, которой предстояло уйти с заданием в глубокий тыл противника.

Через несколько дней, после того как ребята приняли присягу, была сформирована молодежная группа, состоящая в основном из калининцев. Командиром был назначен семнадцатилетний Евгений Заторяев, заместителями — Владимир Рыжов и Василий Афанасьев. В группу вошли: Александр Андронов, Александр Жужома, братья Евгений и Владимир Бессеребренниковы, Юрий Платонов, Бронислав Зорин, Степан Демидов. В группе были также три девушки: Клава, Маша и Шура. Радистом был Харитон Дзутцев, уже успевший получить боевое крещение в группе Виктора Пылаева. Вчерашние школьники приступили к освоению нелегкой и опасной науки разведчика-диверсанта. На занятиях учились метко стрелять из различных видов оружия, обращаться со взрывными механизмами, минами, гранатами, ориентироваться на местности днем и ночью, прокладывать маршруты по карте и многому другому.

^{В. Д. Рыжов, зам. командира разведгруппы}

В начале июля 1942 года группа отправилась на первое задание. К линии фронта ехали на грузовой машине. Фронт к этому времени значительно продвинулся на запад, и взору ребят, сидящих в кузове машины, предстала жуткая картина: разрушенные города, сожженные села и деревни, разбитая военная техника по обочинам дорог… Смотреть на это было тяжело: руки невольно сжимали оружие…

Линию фронта переходили в районе Великих Лук. Группу сопровождали армейские разведчики. Ночью, пользуясь подручными средствами, форсировали реку Ловать. Пока переправлялись, стало светать. Выбравшись на противоположный берег, обнаружили в небольшом кустарнике старые, полуразрушенные окопы и блиндажи, здесь и решили дождаться следующей ночи. Передвигаться днем по незнакомой местности было небезопасно.

Вскоре выяснилось, что неподалеку, метрах в пятистах от этих окопов, укрытых кустарником, расположилась немецкая воинская часть. До ребят отчетливо доносилась чужая речь, и время от времени начиналась беспорядочная стрельба. Такое неожиданное соседство, конечно, не располагало к спокойному отдыху, поэтому несмотря на усталость, ребята за весь день не смогли сомкнуть глаз. Сидели начеку, не выпуская из рук оружия.

С наступлением темноты, простившись с армейскими проводниками — тем нужно было возвращаться назад, группа двинулась дальше на запад. Ребятам предстояло пройти большой и нелегкий путь по тылам противника через Новосокольнический, Пустошкинский, Идрицкий, Себежский и Невельский районы Калининской (ныне Псковской) области, а также северо-восточную часть Белоруссии. И не просто пройти, но и обнаружить места расположения немецких гарнизонов, установить их численный состав, проследить передвижение оккупантов по шоссейным и железным дорогам, выявить расположение аэродромов противника и регулярно, в определенные дни и часы, выходить на связь с командованием фронта, передавать имеющиеся сведения.

Без особой надобности в населенные пункты старались не заходить, в основном укрывались в лесу. В бой с противником группе вступать запрещалось — не для этого они были посланы в тыл противника. Под особым вниманием разведгруппы была железная дорога, движение поездов и перевозка грузов на участках Идрица-Новосокольники, Новосокольники-Полоцк. Почти ежедневно ребята группами выходили на железную дорогу и, замаскировавшись, следили за проходившими составами. Если кому-то удавалось заходить в населенные пункты, в деревню или село, то не упускали возможности пообщаться с населением, рассказать людям о том, как обстоят дела на фронте и в стране. Лишенные всякой правдивой информации, жители оккупированных районов жадно ловили каждое слово разведчиков, передавали услышанное из уст в уста.

Конечно, далеко не все шло у ребят гладко. Иногда немцам или полицаям удавалось напасть на след группы, и тогда приходилось уходить, иногда с боем, и менять место стоянки.

Уже осенью 1942 года, выполнив задание, группа стала собираться в обратный путь. К этому времени в ее составе произошли изменения: группа пополнилась красноармейцами, выходящими из окружения. Сначала сержант Павел Кравцов, следом за ним пришли еще два красноармейца: Дмитрий Давыденко и Петр Коломеец. На “прощание” взорвали несколько шоссейных и небольших железнодорожных мостов, парализовав на какое-то время движение немецкого транспорта на этих участках. На участке Новосокольники-Невель пустили под откос паровоз с двумя платформами, но следовавший за ними эшелон взорвать не удалось. В начале октября южнее города Великие Луки группа перешла линию фронта и вернулась в расположение своей воинской части. При выполнении задания серьезное ранение получил радист группы Харитон Дзуцев. Отдыхали в небольшой деревушке под Кувшиновом. Командование предоставило ребятам отпуск на несколько дней — чтобы собраться с новыми силами, повидаться с родителями. По возвращении из отпуска получили новое обмундирование, стали готовиться к новому заданию, и в начале ноября 1942 года отправились в путь. Район действия был тот же и путь через линию фронта был знаком — на новое задание ребята шли уже более уверенно, чем в первый раз, и чувствовали себя испытанными бойцами. Линию фронта перешли без особых приключений, и за восемь суток одолев около двухсот километров, добрались до места первой стоянки. Остановились в лесу, километрах в тридцати юго-западнее Идрицы, откуда до Белоруссии было рукой подать. Стали знакомиться с местностью и вскоре выяснили, что в ближайших деревнях немцев нет, а вот в больших селах были замечены старосты и полицаи. Немецкие гарнизоны, как правило, располагались вблизи шоссейных и железных дорог.

В конце ноября выпал снег, и “прогулки” по деревням стали особенно опасны: каждая вылазка из леса оставляла за собой след. Посовещавшись с ребятами, командир принимает решение перебраться из леса поближе к людям. Для жилья выбирали глухие деревеньки, чтобы лес был поблизости. В такие деревни немцы заглядывали редко — побаивались партизан. Но несмотря на это, караульную службу ребята несли круглосуточно, да и в одной деревне подолгу не засиживались. Так постепенно осваивались в новых условиях. Со временем даже раздобыли лошадей и сани. Новый радист Аркадий Сацукевич как обычно, в определенное время, выходил на связь с командованием, благодаря его стараниям связь с “Большой землей” действовала беспрерывно. По определенным дням оттуда, из-за линии фронта, прилетал самолет и в условленном месте сбрасывал для ребят боеприпасы, взрывчатку, обмундирование, продовольствие, питание для рации и медикаменты.

^{В. Я. Бессеребренников, боец разведгруппы}

Хотя задание оставалось прежним, работа в зимних условиях и обстановка, складывающаяся на фронте, заставляли вносить в деятельность группы определенные коррективы. Выходить на железную дорогу по бездорожью было опасно — на снегу оставались следы, да и сам человек, куда бы ни шел, был как на ладони. Решили ездить по дорогам. Оружие прятали в санях, в случае необходимости оно было под рукой. Конечно, рисковали, но иначе они не могли…

Большую помощь группе оказывал Василий Афанасьев. Он переодевался в крестьянскую одежку — под местного жителя — и свободно разъезжал по проселочным дорогам. Документ, которым удалось снабдить разведчика, позволял ему ездить в Идрицу, Пустошку, Ссбеж и Невель и привозить оттуда ценные сведения.

Вскоре группа стала пополняться местными жителями. Пришли Володя Ященко, житель деревни Краснораково Идрицкого района, Алексей Захаренков из деревни Лужки, Софья Сургучева, из эвакуированных, проживающая в деревне Огурки. Следом за ней пришла учительница сельской школы Зина Королева. В группу стала поступать информация из многих источников. От новых информаторов удалось узнать о местах расположения немецкой охраны на участках железных дорог.

Пришла пора приступать к боевым операциям.

8 февраля 1943 года, разделившись на две группы, ребята вышли на минирование железной дороги на участках Себеж-Идрица, Идрица-Пустошка. К месту будущих операций выехали на лошадях. Километра за два спешились, оставили в лесу лошадей с охраной, а сами, кто пешком, кто на лыжах, продвигались к месту минирования. Обе операции прошли успешно: были пущены под откос два эшелона противника с войсками и грузом. В эти же дни по просьбе местных жителей выезжали в одну из деревень под Идрицей — “разбирались” со старостами и полицаями.

…К деревне подъехали ночью. Четверо с пулеметами остались в санях, остальные, разделившись на две группы, осторожно вошли в деревню. Постучались в крайнюю избу. Испуганная хозяйка, не открывая двери, сообщила, что немцев в деревне нет. После этого одна группа, подкравшись к дому полицая, затаилась и стала ждать, другая вместе с командиром направилась к дому старосты. По предварительным данным было известно, что к старосте, вернее, к его дочери, из города частенько наведывается ухажер — немецкий офицер в сопровождении своей свиты. Привозит дорогие подарки, устраивает веселые застолицы, иногда задерживается допоздна.

Похоже, на этот раз гостей в доме не ждали. Двери долго не открывали, пришлось стучать несколько раз и в дверь, и в окно. Наконец, послышались чьи-то шаги, заспанный, недовольный голос спросил: кто такие и кого надо?.. Ребята представились полицейскими из Идрицы, сказали, что необходимо срочно переговорить.

Наконец, дверь открылась, на пороге стояла молодая женщина, на плечах наспех наброшенная меховая шубка… Ничего не подозревая, она с бранью накинулась на поздних гостей, нарушивших ее покой. Пришлось скомандовать: “Хенде-хох!” Только тут хозяйка поняла, что с гостями шутки плохи. Припугнув молодую хозяйку, ребята вывели из избы дрожащего от страха старосту и под дулом автомата подвели к дому полицая. Заставили постучать в дверь и попросить, чтобы тот открыл ее. Вслед за старостой ввалились в хату, без лишнего шума обезоружили двоих полицаев. Тут же командир произнес им партизанский приговор. На его исполнение много времени не ушло: троих предателей вывели за околицу и расстреляли.

В марте 1943 года группа провела еще одну операцию на железной дороге Невель-Полоцк. В двух местах разобрали рельсы, взорвали небольшой железнодорожный мост и несколько пролетов железнодорожно-телеграфной линии связи, да еще сожгли деревянный мост на шоссейной дороге.

В апреле удалось пустить под откос еще один эшелон противника, направляющийся к фронту. В эти же дни, устроив засаду на шоссе, ребята забросали гранатами штабную автомашину. В этой операции заместитель командира группы Василий Афанасьев получил тяжелое ранение.

23 апреля Софья Сургучева, пробравшись ночью в Идрицу, подожгла льнозавод и сумела уйти от погони. Не успело утихнуть пламя одного пожара, как занялся другой… На этот раз в Невельском районе, где одна из мельниц поставляла муку для оккупантов. Было принято решение сжечь мельницу. Во время операции уничтожили двух полицаев, охранявших мельницу, а на базу привезли две телеги муки. Половину раздали местным жителям, вторую оставили себе. А тут, как нельзя кстати, и посевная подошла. Мужиков в округе — раз, два и обчелся. Пришлось разведчикам отложить в сторону автоматы и заняться мирным крестьянским трудом. Впрочем, и о своих прямых обязанностях ребята не забывали: майские праздники “ознаменовали” еще одной удачной операцией — на участке Идрица-Пустошки был пущен под откос бронепоезд противника.

Тем временем состояние здоровья тяжелораненого Василия Афанасьева ухудшилось, и в конце мая его переправили самолетом на “Большую землю”. Заместителем командира стал Володя Рыжов. Он и возглавил группу, отправившуюся в июле на очередное задание.

Их было трое: сам Рыжов, Женя Бессеребреников и Володя Ященко, местный паренек, знавший в округе каждую лесную тропинку. Он и повел разведчиков на железную дорогу. Шли лесом без особой опаски, разговаривая вполголоса. И погода была — благодать. При выходе из леса увидели группу вооруженных людей, человек десять двигались краем поля, тоже шли без особой опаски. Ребята решили, что это партизаны. Те, заметив троих, приветливо помахали им шапками. В ту пору подобные встречи в лесу были нередки — партизанские отряды активно действовали в этих местах. Не думая об опасности, разведчики решили подойти к группе поговорить, а может, и махоркой разжиться. Своя-то давно кончилась. И уж было направились в их сторону, как вдруг увидели: из кустов им навстречу выходят немцы с автоматами наизготовку. Женя Бессеребренников, шагавший впереди, даже не успел вскинуть свой автомат — тут же был сражен автоматной очередью. На ребят навалились со всех сторон, сбили с ног, отобрали оружие, связали веревками…

^{Е. Я. Бессеребренников, боец разведгруппы}

О том, что случилось дальше, в разведгруппе узнали от местных жителей. Те, кого ребята приняли за партизан, оказались предателями, активно помогавшими фашистским оккупантам. В тот же день они доставили оставшихся в живых разведчиков в Идрицу. На допросе, несмотря на пытки и истязания, ребята не сказали ни слова и 16 июля 1943 года их расстреляли. Так незначительная, казалось бы, оплошность обернулась для разведчиков трагедией.

В группе тяжело переживали потерю боевых товарищей. В то же время эта печальная история стала горьким уроком дляребят, она еще раз напомнила о том, что в этой суровой войне каждый неосторожный шаг даже одного бойца может обернуться потерей для многих.

^{Слева направо: Е. Заторяев, Н. Балашев, В. Рыжов}

Вскоре в Идрицкий район из разведотдела штаба фронта прибыли еще две группы разведчиков. Им предстояло объединить свои усилия для выполнения одного очень важного задания. Нужно было раздобыть “языка”, и не простого, случайно попавшегося, а, по возможности, из числа высоких военных чинов. Продуманная до мелочей операция началась 11 сентября 1943 года. По условному сигналу объединенная группа из тридцати человек, вооруженных автоматами, вышла из деревни Ерастово на шоссе Идрица-Пустошка. С наступлением темноты подошли к большаку, разделились на три группы и устроили засаду неподалеку от деревни Боровики и стали ждать. По расчетам выходило, что машина, которую поджидали разведчики, должна была появиться на шоссе под утро. Обычно на ночь движение по шоссе замирало до утра. Этим временем и воспользовались ребята, чтобы подобраться поближе к дороге. И вот развиднелось… Первым со стороны Идрицы проехал полицейский обоз, подвод пятнадцать, за ними прорычали несколько грузовиков, крытых брезентом. Наконец, показалась долгожданная машина. Первая группа, как и было предусмотрено планом операции, пропускала машину дальше, прикрывая тем самым ей отход, а вторая, в которой находился командир Евгений Заторяев и офицер — представитель разведотдела — выполняла главную задачу: им предстояло захватить “языка”.

Машина тем временем приближалась, уже хорошо были видны пассажиры, находящиеся в ней — офицеры и солдаты. Подпустив машину поближе, разведчики дали залп по колесам и тут же с автоматами наперевес выскочили на дорогу. Впереди бежал Заторяев. В какой-то момент машина сбавила ход, среди немцев поднялась паника, но момент был упущен… Придя в себя, они открыли ответный огонь. Бежавший впереди командир упал, сраженный фашистской пулей. Это произошло так неожиданно, что ребята, выбежавшие на большак и рассчитывавшие на иной исход, на какое-то мгновение тоже растерялись. А машина с пробитыми колесами снова рванула вперед, пытаясь прорваться сквозь засаду. И тут на нее обрушился шквал огня — это ребята из третьей группы бросились на помощь товарищам. Машина оказалась в кювете. Стало ясно, что операция с захватом “языка” не удалась — ни одного фашиста в живых не осталось.

В это время на дороге снова послышался гул моторов, а затем и беспорядочная стрельба. Взяв из машины планшеты с убитых офицеров, собрав оружие, разведчики положили тяжелораненого командира на плащпалатку и стали отходить к лесу.

Похоронили Евгения Заторяева 12 сентября 1943 года на сельском кладбище в деревне Есеновец Идрицкого района (ныне Себежский район Псковской области) с воинскими почестями. Командиру было всего девятнадцать лет. Командование группой принял Петр Коломеец. Группа продолжала действовать в тылу противника вплоть до освобождения этих районов от оккупантов частями Советской Армии. При выполнении боевых заданий погибли смертью храбрых Володя Рыжов, Женя Бессеребренников, Бронислав Зорин, Александр Жужома, Павел Кравцов, Володя Ященко, Алексей Захаренков, радист группы Аркадий Сацукевич.

За успешное выполнение заданий командир разведгруппы Евгений Заторяев был посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, а Василий Афанасьев — орденом Красного Знамени. Орденами и медалями были отмечены и другие ребята, входившие в состав разведгруппы. Все они честно выполнили свой долг перед Родиной.